Текст книги "КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Владимир Войлошников

Соавторы: Ольга Войлошникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 44 страниц)

– Такая большая, – усмехнулся я, – а верите в сказки! Даже если вся Европа замрёт в стагнации, на территории Российской империи сохраняются области размером в несколько Европ , на которых магия не ослабла ни на йоту!

Да, всей правды я пока ей решил не говорить. Да и, глядишь, так она спокойнее согласится и полетит на русском дирижабле без эксцессов.

Глаза целительницы блеснули:

– Вы готовы поклясться в том, что сказали? И в том, что детям будет обеспечена безорпасность?

– В первом – безусловно. Во втором – настолько, насколько это будет возможным. Моё слово дворянина.

Она вздёрнула подбородок:

– У меня есть ещё один вопрос к этому мерзавцу. Я хочу… удостовериться.

– Извольте.

Мы вернулись к пленному, который похоже, дошёл. До самой крайности. Есть такое выражение в глазах у пытаемого, когда он уже на всё готов. Абсолютно. А поскольку орать он уже не мог, а только глухо скулил, целительница подошла и, совершенно не стесняясь меня, выдернула именно те две шпильки, что и я в прошлый раз.

Нет, всё‑таки у магов‑лекарей определённым способом сломана голова! Раз – и повторила то, что видела. И сомнений никаких! Главное, чтоб воткнуть обратно не пыталась. Там нервный узел полтора миллиметра в размере. Промахнёшься, и вместо боли – паралич. А оно нам не надо.

Пусть долго умирает.

Да.

Госпожа Морачевская не глядя протянула мне шпильки и, приподняв за подбородок англа, спросила по‑английски:

– Кто санкционировал мой захват?

Глава 3
ПРАКТИЧЕСКИ НА ОЩУПЬ

Я СПРАШИВАЮ И ОТВЕЧАЮ

Южная Моравия, неизвестная деревенька

15 января 1948 года, ночь

Аркадий

– Кто?.. – почти прошипела пани София. Интересно, она рассчитывала, что английский будет мне непонятен? Или что он будет более понятен пленнику? Возможны оба варианта.

– Первый лорд, Виктор Александер! – также по‑английски зачастил пленный. – Первый лорд! Вас приказали доставить в аббатство Гластонберри, живую и по возможности здоровую! Живую! И детей живыми! Я следил за их состоянием! Они должны были быть живы!

Лицо целительницы сделалось брезгливым:

– Ну что ж ты так кричишь? Я вот не кричала. Да? И ты не кричи… Аркадий, он ваш! – и она эдаким барским жестом, повела рукой в сторону пленного.

Вот умеют женщины в пафос! Это у них природное, надо полагать.

– Нет! Нет! Не надо! Я не буду кричать! Не надо!

Вопреки собственным словам, англ орал. И совершенно немузыкально.

– База, куда награбленное свозите – где? – скучающе спросил я.

– В Зноймо! Там предварительная сортировка. Дальше не знаю. Не знаю!

Я кивнул ему и вышел на улицу. Огляделся. Целительница поспешила вслед за мной.

– Что вы планируете делать, господин некромант?

– Госпожа Морачевская. – Почему‑то говорить было тяжело, и фразы выходили рублеными: – У меня… кроме незапланированного спасения вас и ваших подопечных… полно дел. Можете поверить, – я помолчал. – А можете нет. Ваше право. Эти уроды уже сожгли церковь. Вы заметили?

Мы обернулись на восточный край деревни, где за домами колыхалось оранжевое зарево.

– А вместе с ней и всех жителей вашей деревушки.

Целительница прижала ладонь ко рту.

– И я не успел спасти их. Извините. Сейчас я ещё немного поспрошаю вашего дружка… и поеду в Клостервальд. А потом буду встречать и готовить к эвакуации жителей Хёрерсдорфа.

Почему‑то я был совершенно уверен в том, что вся эта затея удастся. А иначе – зачем всё?

– И вам предлагаю присоединиться к нам, – закончил я.

– Дирижабль точно будет? Не слишком ли вы уверены в себе, Аркадий Ильич?

– Я? О, я – уверен. По крайней мере, в прибытии дирижабля.

Я там такую жирную начинку на крючок прицепил, не сорвутся.

– И он полетит? Куда? В Берлин?

– Скорее всего, сразу в Россию.

– А вы? – я кивнул.

– А я, скорее всего – нет. У меня ещё дела.

Мы замолчали. В тишине зимней ночи стало слышно, как трещит и гудит пожирающий церковь огонь.

– Вы правда русский? – тихо спросила госпожа Морачевская.

– Вам нужно поклясться на крови?

– Нет‑нет! Но… ваш немецкий – превосходен.

– Хорошие учителя. Ладно. Теперь у вас ещё есть пара минут на принятие решений, а у меня дела.

* * *

После очередных воплей я узнал, что таких бригад зачистки в округе ещё три, каждое – практически элита коалиции, прошедшая специальный отбор и обучение. Выяснил имена их командиров и нынешние места базирований. Главное управление этого кубла устроилось в городке с подходящим названием Страхотин. Мда, понапридумывают же люди…

Я вышел из дома. Следом за мной кадавры вытаскивали извивающегося англа.

– Куда вы его? – с внезапно проснувшимся подозрением спросила меня целительница.

– Что, клятва Гиппократа и прочий гуманизм? – усмехнулся я.

– Нет, никоим образом. Просто вы обещали, что не отпустите его! Вы обещали!

– А я и не отпущу. Вернее отпущу, но ему это не понравится. И вам тоже на это смотреть не надо.

Кадавры выносили из дома спящих детей и матрасы‑одеяла из их кроваток.

– Детей куда? – панически закричала целительница.

– Госпожа Морачевская! – внезапно чего‑то разозлился я. – Слишком много вопросов. Знаете, тут совсем неподалёку из детей снадобья делали. Такие специальные снадобья, для пользы Англии. Подготовились на поток дело поставить – развернулись основательно. И до сих пор бы делали, если б я не наведался в их лабораторию! И этих детей я намерен эвакуировать! И от подобных лабораторий, и от команд зачистки. А как вы способны их защитить, я видел! Или вы с нами, или сами по себе! Один раз спас, хватит!

– Извините… – пани София чуть отступила назад. Не иначе, опять зубы синим сияют. – И всё же, куда его? – она ткнула в уволакиваемого англа.

– Пусть посетит вашу церковь! – всё ещё сердито буркнул я. – Приобщится, так сказать! Не сидеть же с ним тут неделю.

Я сам быстро устроил в кузове ползуна широкую постель, принял и уложил ребятишек, укутал, добавив согревающий кокон. Вот же сурки, всё дрыхнут!

Но оно и хорошо, да?

Пожалуй. Я так думаю, им сегодня хватило.

Чем кормить будем?

Вот, кстати! Я быстро заглянул в кузовы грузовиков, нашёл всякое из еды, совал кадаврам почти без разбора с единственным приказом: складывать аккуратно в кузов ползуна. Между тем дождался, пока вопли англа затихнут, перекрытые рёвом пожара, и велел остальным кадаврам:

– Всем умереть последней смертью! – посмотрел на целительницу пристально: – Пани София, если вы с нами, то прошу занять место рядом с детьми. Им не помешает ваш присмотр, потому что кто‑то, – я слегка поклонился, – вынужден будет ехать в кабине.

Госпожа Морачевская поджала губы и полезла в ползуна.

ВОПРОСЫ ОРИЕНТАЦИИ В НАВЕДЁННОМ МАГИЧЕСКОМ ПОЛЕ

Ползун удивил меня нормальным, я бы даже сказал, отличным уровнем комфорта. Ожидаемая тряска, конечно, была. Но стоило свернуть с дорог и двинуть напрямую по подмёрзшей пашне, то, что было недостатком на дороге, мгновенно становилось приятным бонусом. Гусеницы плавно катили сквозь поля, и только нелепые передние колёса заставляли для разворотов закладывать здоровенные дуги.

Дети невозмутимо спали. Целительница неотрывно сидела рядом с ними.

А потом безмагическая зона закончилась. Как обрезало. Ага! Не успели починить подстанцию‑то. Считай, дело не быстрое. Я вдохнул стылый воздух, чувствуя, как заполняется мой зелёный резерв.

А скорость наполнения выросла. Вот что с человеком ранние профессорские замеры делают. Я уже автоматически фиксировал собственные изменения. И вообще, давно пора сесть и в отдельную тетрадочку всё что со мной произошло записать. А то бабуля первая же потом съест.

Ну не съест‑таки.

Ага, понадкусывает!

Не без этого.

Я улыбнулся. Как там родные? В то, что они не узнали, что Дерунов – это я, верилось с трудом. Так‑то моя инкогнита шита белыми нитками, и у дяди Пети служащие хлеб свой ели не даром. Ой, не даром! Не мог простой казак те коды знать, что я им назвал. И ещё интересно, что с тем дьяком некромантским стало. Удалось ему извиниться перед Анной Кирилловной? Впрочем, она, говорят, незлобивая и отходчивая. Поди, жив…

Я катил по полям Моравии и думал.

Самое важное и трудное было – попытаться как‑то избегнуть насильственной погрузки в дирижабль. А попытки будут, я уверен. Высадится с летающей бандуры взвод пластунов Витгенштейновских – скрадут, пикнуть не успеешь. Вот и думай, Аркадий. Тем более, я уже всем тут растрепал кто и что я.

Но опять же – моя война не закончена!

Руль не сломай! Опять когти выпустил!

Извини. Ты это… приглядывай, ежли что, хорошо? А то я как лабораторию вспомню…

Да понятно всё. Ты что думаешь, я твоих чувств не разделяю? Ты и я – одно!

Именно. И именно поэтому…

Уродов полосатых к ногтю!

Да!

* * *

Вскоре мы проехали мимо «загадочного автобуса». Скелет на переднем сидении исправно шевелил черепушкой и подмигивал сиреневыми огоньками. Интересно, местные эту иллюминацию уже заметили?

С другой стороны – хорошо, что целительница была занята своими подопечными. А окон в бортах не было. Вообще, несмотря на комфортность – странное решение для броневика. Колёса эти рулевые. На нормальном покрытии ещё ничего. А в грязи? И главное, есть же уже у цивилизаторов полноценные гусеничные машины. И полностью колёсные. А это что за странный гибрид? И почему крыши нет? Мне, как мишке белому, особенно после всех этих изменений – побоку.

В тетрадку надо записать.

Запишем. Так вот! Мне – нормально. А простым солдатикам зимой? Хотя как по мне, пусть вообще все полосатые на сопли простудные изойдут без остатков!

А вот уже и хутор. Вернее, наша объездная с Бауэром дорожка. А не слабо мы тут поураганили. Щас я ещё пару раз полирну ползуном этот объезд, и вообще у постороннего наблюдателя создастся полное впечатление, что дорога была именно тут.

Я принялся исполнять нехитрый план. Однако пани София быстро сообразила, что происходит нечто странное, и выглянула из кузова, цепляясь за бортики и крича (иначе при ревущем двигателе ползуна говорить возможности не представлялось):

– Аркадий Ильич! Аркадий Ильич, что случилось⁈ Мы заблудились⁈ Почему мы туда‑сюда разворачиваемся⁈

Я заглушил мотор:

– Пока не заблудились, но вот‑вот можем. И наверняка заблудимся, если нам навстречу не выйдут.

Откровенно говоря, я надеялся сейчас докричаться до Тобиаса или младшего Отто, чтобы они вышли и проводили нас через зачарованный барьер.

– А почему мы стоим? – въедливо спросила целительница. – Что‑то случилось?

– Да всё нормально. Просто вот тут, – я кивнул в сторону, где как мне помнилось, был хутор, – есть несколько магически укрытых домов. И нам бы туда попасть. Но, похоже, хозяева спят или вовсе не дома. А если движешься сам, морок отводит.

– Ах, вот как! Задача понятна. – Она привстала на железном полу и уцепилась за защитный щиток крупнокалиберки.

– А вот стрелять не надо! – тревожно перехватил её за руку я.

– Аркадий, я и не собиралась! Не делайте из меня старую полоумную… няньку. Просто здесь смотреть удобнее. Кстати, сразу вопрос. Вы отвод глаз ставили?

– Н‑нет, один знакомый мой. А что?

– Странно. Защита целиком на некромагии основана. И если вы говорите, что не вы… Вампиры? – она пронзительно уставилась на меня. – Мы везём детей вампирам⁈

– Да надоело уже! – я устало откинулся на сиденье. Чего‑то выматывает морально меня эта дамочка, просто на раз‑два. Подозревака! – Не вампиры! Не румыны! Не цивилы! На хуторе живут простые крестьяне. А защиту ставил их прадедушка‑призрак. Ясно? Или повторить?

– Призрак…

– Ещё вопросы?

– Э‑э‑э, нет. Извините. Хотите простой совет по преодолению этого отвода глаз?

– Простой?

– Проще некуда. Поставьте машину вон туда, – она ткнула в поворот дороги, от которого начинался самодеятельный объезд. – Потом расскажу, что делать дальше.

– Хорошо.

Любопытно, чего она придумала. Я постарался точнее и быстрее выполнить её указания.

– Пани София, что дальше?

– А дальше… – она вдруг испугалась: – Ох! Я же не спросила у вас, эта техника способна сама двигаться? Хотя бы по прямой? Какой‑нибудь… м‑м‑м… блокировщик руля? Тогдла нам будет гораздо проще.

– Насколько я вижу по типовым узлам, может.

– Тогда заставьте её ехать прямо! Настройте вот это всё как надо и включите минимальную скорость. А сами не касайтесь управляющих органов. Совсем! А лучше всего лягте на сиденье и глаза закройте.

– Ага. Понял идею.

Я включил пониженную, поставил руль на запорную планку и улёгся, как было сказано, благо сиденье в кабине сделано длинным, сразу на три места, как диван.

Броневик выплюнул густое облако чёрного дыма и пополз вперёд. Я лежал, глядя на покачивающиеся над головой кроны деревьев.

Рябят, как будто…

Да это от тряски всё. Колготится этот двигатель на пониженной, как припадочный, да ещё тянет еле‑еле. Мы ж так полночи ползти будем! Надо было первую. Щас я…

– Лежать! – пани Морачевская схватила меня за локоть, с ловкостью кошки перегнувшись через разделяющий нас барьер. – Ничего не трогать!

– Понял!

Пришлось аж зубы сжать и одхватить себя руками, борясь с настойчивым, практически нестерпимым зудом желания – вскочить и отвернуть руль в сторону! Ядрёна колупайка, как же меня плющило и таращило… а потом внезапно отпустило.

Вот оно как действует! Ты сам, собственными руками объезжаешь хутор! А ползуну‑то похрену. Ему ехать вперёд, он и едет. Все дела.

Я сел на водительском сиденье.

А вот и «пропавшая» дорожка! И даже огоньки впереди видать. Почти приехали.

НЕ ПО‑ЧЕСТНОМУ ТАК!

Южная Моравия, г. Славков‑у‑Брна и его окрестности

15 января 1948 года, ночь

Хотару

О произошедшем она узнала от раненых из обоза.

Этот город пытались отбить уже не первый раз. Но, видать, больно уж качественно укрепились в нём силы цивилизации. Не помогло даже прибытие Русского западного механизированного корпуса. После тяжёлого боя большие шагающие машины вынуждены были отступить, а Коалиция забросала поле боя какими‑то вонючими штуками, от которых люди начинали харкать кровью, выплёвывая куски лёгких.

Большое поле у Славкова‑у‑Брна осталось заполнено желтоватым туманом, в котором высились остовы трёх подбитых машин. Хотару уже знала, что санитары не смогут сунуться на поле, пока ветер не разнесёт туман. А ветра, как назло, не было. Значит, там, в этом тумане, могут умирать раненые мехводы. Такие же, как Аркадий…

– Не по‑честному так! – сердито сказала лиса и поплыла сквозь туман бело‑голубой тенью. По большому счёту, волшебной лисе на яды наплевать.

* * *

Первый же корпус, расколотый попаданием тяжёлого снаряда, встретил её смертью. Командир был практически разорван пополам, механик тоже уже остыл, упав грудью на рычаги. Но стрелок каким‑то чудом остался жив! Она склонилась над молодым совсем парнем и покачала головой, глядя на кровавые дорожки у рта. Подула ему в лицо…

Парень открыл глаза и уставился на неё мутным взглядом.

– Старайся дышать реже! – строго сказала Хотару, подхватила его под мышки и через пролом в кабине рванула вверх. Подняться над ядовитым облаком!

– Я умер? – спросил парень и тут же закашлялся.

– Тихо! – шикнула на него Хотару. Ну вот и чистый воздух! Она снова дунула ему в лицо, и парень успокоился, даже начал оглядываться. Спросил вдруг:

– А где туннель?

– Где‑нибудь, где горы, – хмыкнула Хотару, – и поезда. Там должен быть туннель.

На это глубокомысленное заключение парень ничего возразить не смог и летел дальше молча.

Хотару поставила его на дороге и показала карточку, но Аригатаси парень никогда не видел.

– Жаль. Если встретишь, скажи ему, что я его ищу, – с некоторых пор она стала прибавлять это после расспросов. – А ты иди туда, – она показала пальцем вдоль дороги, – там был санитарный обоз. Догонишь. Километра два, не больше.

* * *

Следующий шагоход, завалившийся на бок с оторванной ногой, порадовал её больше. Кабина сохранила свою герметичность! Внутри сидел живой, хоть и сильно контуженный экипаж. Не надеясь на из адекватность, Хотару сама вскрыла внешний люк и протиснулась внутрь, отогнав немного ядовитый туман. Люк, понятное дело, за собой захлопнула. Этих она исцелила, и командир удивил её информацией, что на доске объявлений у штабной палатку видел такую же фотографию с подписью, что разыскивается маг‑некромант после инициации, возможна контузия и потеря памяти. Последнее, конечно, куда больше огорчало, чем радовало (а местами даже пугало), но всё‑таки это было косвенным подтверждением, что Аригатаси жив и его ищет кто‑то ещё, кроме неё.

Потом она отнесла исцелённый экипаж по очереди в безопасную зону и направилась к третьей машине. Там бронестекло кабины было пересечено сверху вниз огромной трещиной, и кашляющий кровью мальчишка пытался затыкать получившуюся дыру какими‑то тряпками. Вот он обалдел, когда Хотару, подлетев, вежливо постучалась в стекло и сказала:

– Привет! Пустишь меня?

Убедив парня, что она не галлюцинация, Хотару переместилась внутрь, дунула ему в лицо и деловито спросила:

– Машина на ходу?

– Не могу сказать, я не мехвод…

– Стрелок?

– Так точно.

Она быстро перемещалась в тесном пространстве кабины:

– Жив! Сейчас проверим! – она аккуратно подняла за подбородок голову парня, сидящего у стены рядом с рычагами, и сосредоточилась. Целебное дыхание… – Привет! Проверь‑ка, машина работает?

Мехвод уставился на Хотару, а потом на стрелка.

– Это, кажется, та волшебная лиса, в которую никто не верил, – развёл руками тот.

– Живее, мальчики! – поторопила их Хотару и передвинулась к командиру. – М‑м‑м, как некрасиво, но ничего…

* * *

Хотару проводила взглядом макушку шагохода, удаляющегося в жёлтом ядовитом тумане и обернулась к городу.

Город праздновал. Там взрывались фейерверки и играл оркестр.

– Не по‑честному так! – сердито сказала Хотару и устремилась навстречу музыке.

Глава 4
НЕОЖИДАННОСТИ. КОМУ ПРИЯТНЫЕ, КОМУ НЕ ОЧЕНЬ

ПРЕКРАСНЫЙ БАНКЕТ!

Южная Моравия, г. Славков‑у‑Брна и его окрестности

15 января 1948 года, ночь

Хотару

Обычно Хотару обходила стороной большие города. Но прямо сейчас и прямо вот этот город её раздражал. Ишь ты! Не рано праздновать взялись?

Она подлетела к окраине, замерла в тени высокого дерева и принялась рассматривать город. По честности, он был достаточно тёмен, кроме центрального, весьма пышного здания. Верно, раньше это была усадьба или даже дворец, в котором сидел местный губернатор. Хотару не была уверена в терминах. Сёгун этой провинции, в общем.

Наверняка сейчас тут сидит какой‑то начальник врагов. Что ж, он сам напросился! Хотару ушла в невидимый план и устремилась в сторону сияющих огней.

* * *

Самыми освещёнными оказались окна большой столовой во втором этаже. Соседняя бальная зала стояла тёмной. Что, танцевать не будут? Хотару медленно поплыла вдоль окон столовой. Ну понятно, женщин почти нет – с кем им танцевать? И местных они пригласить не могут – запрещено якшаться с «грязными», это Хотару уже слышала. Что ж, сами себе дурни.

А самый главный, похоже, вон тот – во главе стола, с кислой рожей.

В этот момент встал какой‑то офицер и принялся провозглашать здравицы начальнику, сам рюмку в его сторону тянет, а глазами буровит стол перед собой. Почему‑то опасается в глаза начальнику смотреть. Интересно – почему? Впрочем, ответ мог быть довольно банальным и крыться, к примеру, в желчном характере этого типа. Вон его как перекашивает, как будто его проклинают публично…

Решив вернуться к праздничному столу позже – никуда они не убегут, ещё даже горячее не понесли! – Хотару погладила урчащий живот и отправилась на поиски кухни, рассуждая, что даже такие жлобы, как англы, должны же подать на торжественный стол горячее? Ну хотя бы одно?

Запахи привели её на служебную сторону дома, к огромной кухне, где под руководством большого толстого дядьки, похожего на унтер‑офицера, суетилось два десятка рядовых – все во франкской форме и в фартуках поверх неё. Ага! Не доверяет кисломордый начальник местным!

А горячее и впрямь вот‑вот понесут! Вон, какие куски мяса на траву раскладывают (Хотару, как и большинство лис, со скепсисом относилась к листьям салата). Недолго думая, она (не выходя из невидимости, естественно), цапнула с одной из тарелок сочный кусок и, живо юркнув под стол, принялась его уплетать. М‑м, ничего! Чуть меньше бы горчицы…

– Эй, что это⁈ – завопил вдруг кто‑то (судя по командным ноткам – старший повар). – Почему здесь тарелка без отбивной⁈ А салат жирный, значит, она здесь лежала!

– Какие дедуктические способности, хе‑хе! – едва слышно, сама себе под нос, усмехнулась Хотару. А повар продолжал бушевать:

– Кто стащил мясо⁈ Скотт, ты⁈

– Да вы тут все скоты, – хмыкнула Хотару, выскользнула из‑под стола, и пока старший повар орал на замерших навытяжку помощников, уцепила ещё один кус и принялась с аппетитом его поедать.

– Вон там! – вдруг возопил старший повар. – Вон там тоже нет отбивной!

Ты глянь, какой наблюдательный, – с досадой подумала Хотару, летая над толпой франков.

– Но она только что была там, сэр, – потея, ответил один из младших поваров. – А мы стояли здесь, сэр…

В этот момент большая жирная капля стекла с отбивной и смачно шлёпнулась старшему повару на нос.

– Ч‑что… – начал он и тут же обалдело замер. Хотару появилась из воздуха, облизывая пальцы:

– Мне было вкусно, поэтому вы не умрёте. Или предпочитаете умереть? – на несколько мгновений проступила её боевая форма, и повара застыли, словно примороженные. В этот миг кто‑то забарабанил у специальной стойки‑окна:

– Эй, Поль! Где вы там⁈ Время следующей перемены!

– Так несите, – шепнула Хотару в ухо старшему повару, беря его под контроль, – только подсоли каждую порцию перед отправкой.

– Секунду! – крикнул старший повар, словно приходя в себя и хватая плошку с солью. – Мясо получилось недосоленным, сейчас мы исправим эту оплошность! За мной, парни! Принимайте…

Отправив мясо с лакеями и захлопнув окно выдачи, повара с ожиданием уставились на Хотару. Она усмехнулась. Хорошо быть кицунэ! Особенно когда у тебя нет по отношению к этим людям никаких обязательств…

– Когда они придут в следующий раз?

– Через двадцать минут, мадам.

– Между прочим, мадмуазель! – фыркнула Хотару. – Что у вас есть из сладкого?

Старший повар принялся перечислять, но она взмахнула рукой:

– Несите большие корзины или ящики и укладывайте.

– Всё?

– Конечно, всё!

– И фрукты?

– Да. И сахар. И мёд. Всё тащите и составляйте здесь. И пять человек мне сюда для отдельного задания.

Старший повар обернулся и резко выкрикнул несколько имён:

– Выполнять приказы мадмуазель!

Хотару тем временем заглянула с своё место позади превращений  и выставила на разделочный стол здоровенный ящик.

– А говорили, не пригодится! – усмехнулась она. – Сколько лет лежал!

– Что это, мадмуазель? – спросил один из поваров.

– Лучшая добавка к вину! – хлопнула Хотару по ящику, набитому коробочками, в каждой из которых лежало двадцать упакованных в бумажные пакетики порошков пургена. Вряд ли кто‑то тут умеет читать по‑инкски. Да и вообще, вряд ли они что‑то запомнят. – В каждую бутылку по порошку, встряхнуть как следует!

Пятёрка принялась за работу.

Тем временем появились первые корзины, коробки и ящики, и Хотару начала быстро убирать их в своё хранилище. С появлением третьего хвоста ей казалось, что хранилище стало почти бесконечным! Она всё ещё прятала сладости и фрукты, когда в окно подачи требовательно забарабанили:

– Поль! Уснули вы там, что ли⁈

– Продолжайте! – махнула Хотару поварам, сама подняла задвижку окна и выдохнула в коридор: – Спать!

Лакеи повалились, как рядок домино. Минут через десять их хватятся, и поднимется переполох. Не усыплять же весь дворец, как в той сказке, в самом деле!

– Мадмуазель, мы не знаем, как упаковать торт! – Этот вопль отвлёк Хотару от мыслей о тревоге. Торт!

Он был прекрасен. Семиэтажный, кремовый, с марципановыми цветами и сахарными фигурками!

– Оставьте тут, – утробным голосом произнесла Хотару. – И скажите мне: у вас есть дрожжи?

– Вы хотите дрожжей? – удивился старший повар. – У нас отличные прессованные дрожжи компании «Ван Хюкерк», мадмуазель! Трёхмесячный запас!

– Последнее задание, – Хотару с усилием переключилась на поваров. – Распределите между собой этот запас дрожжей поровну. Вы пойдёте в разные стороны и будете бросать эти дрожжи во все выгребные ямы, туалеты и сточные коллекторы, которые вам встретятся. Потом вы всё забудете и уснёте. Исполнять!

Хотару обернулась к торту. У неё есть целых десять минут!

* * *

Хотару летела по коридорам дворца довольная, как слон. Верхушка торта прекрасно поместилась на поднос. И ещё несколько кусков на другие подносы тоже. Всё это отправилось в хранилище позади превращений . Потом она превратилась в лису и наелась до отвала. Остальное раскидала по кухне, чтоб гости сильно не радовались. Потом она заблокировала двери в коридор выдачи, чтобы дядька с тревожным лицом, ряженый в ливрею, торопящийся вниз, немного повозился, её открывая. А сама она левитировала в праздничный зал. Осталось ещё одно дельце.

Проплыв невидимой над слугами и охраной, она остановилась позади кресла именинника. Правда – никто на него не смотрит, даже сидящие вблизи. Как будто боятся.

Да это же просто великолепно!

Хотару протянула руки, одним быстрым движением свернула имениннику шею – и тут же поставила на место. Потом она вынула из‑за отворота рукава две заранее должным образом согнутые шпильки с прицепленными к ним резинками. Шпильками подцепила углы рта свежеупокоенного начальника, а резинки накинула ему на уши.

Ну вот, теперь он хотя бы улыбается!

Она успела вылететь в сад, когда в парадном зале закричали:

– Тревога! Тревога! – и раздался одинокий женский визг.

– Отлично! – сказала сама себе Хотару и тут заметила, что у парадного въезда в особняк стоят несколько новомодных броневиков – на колёсах и на гусеницах. – Ишь, выстроились! – сказала она возмущённо и ускорилась.

* * *

На то, чтоб отправить огненное заклинание в урчащий мотор каждой из пяти машин, ушло всего несколько секунд. Рассудив, что такая важная шишка, как тот кривомордец, наверняка прикрыла бы себя и с тыла, Хотару облетела дворец и с другой стороны нашла ещё четыре ползуна – с длинными толстыми пушками. Пожгла и их и от щедрости душевной погнула им дула.

Страшно довольная собой, она полетела прочь от центра и вдруг увидела ряд больших сараев и какую‑то суету вокруг них. Там тоже бегали франки и немного итальянцы, и периодически кто‑то кричал: «Тревога! Тревога!» и, кажется: «В ружьё!»

– Хм! – Хотару остановилась в задумчивости: – Если здесь роятся пчёлы, значит, где‑то рядом мёд – правильно? – и наобум отправила пару мощных огненных шаров в один сарай, потом в другой.

Сперва, кажется, не происходило ничего, кроме общих криков. Но здорово усилилась паника.

– Значит, тут что‑то ценное! – обрадовалась Хотару и засадила ещё одним огненным шаром по среднему сараю.

И тут она поняла, что солдаты уже не суетятся, а бегут во все стороны – прочь, насколько им хватает сил. Ага! Она выпустила целую вереницу огней… и тут первый сарай жахнул так, что уши заложило даже у самой лисы. Крыша сарая раскрылась огненной хризантемой, и во все стороны что‑то засвистело и загрохотало.

Хотару кинулась прочь, удалилась на безопасное расстояние и не отказала себе в удовольствии обернуться и полюбоваться на дело рук своих:

– Ха! Вот это я понимаю – фейерверк!

НА ХУТОРЕ

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, хутор на краю Клостервальда

15 января 1948 года, ночь

Аркадий

– Стоя‑а‑ать, понимаешь! – сквозь кабину ползуна просунулась голова Николая. Как я не шваркнул в него чем магическим поувесистей, и как удержалась пани Морачевская – это мне неведомо.

– Коля, сукин сын! Так же до цугундера довести можно!

– Аркадий Ильич? – вытянулось лицо моего призрачного сапёра‑разведчика.

– А ты кого ждал?

– Так это… ползун цивиловский, понимаешь, кто ж ещё на нём может приехать?

– А как они защиту магическую преодолеют, ты подумал?

– Ну вы же как‑то преодолели! – резонно возразил он.

– Так‑то да… Но всё равно, ты не пугай так больше! Я чуть дуба не врезал!

– Как скажете! – сказал Коля и втянулся куда‑то в недра ползуна.

– Ты это! Коля! – крикнул я ему вслед. – Хозяевам маякни, а то, мож, они уже на мельницу бежать удумали.

– Непременно сообщу! Буквально, понимаешь, сей момент! – заверил голос Николая откуда‑то из глубины. Чего он там вообще делает? Надо потом спросить.

– Этот призрак защиту ставил?

Япону мать твою итить! Чего они меня все пугают? Пани Морачевская с превеликим полдозрением выглядывала из кузова.

– Нет! – чуть громче чем надо крикнул я. – Не этот. Это мой… э‑э‑э… разведчик. Да!

– Значит, защиту другой  призрак ставил? Что‑то многовато их вокруг вас, не находите? – сощурилась она.

Всё‑таки язва. Первостатейная.

Ответим ей её же логикой?

Это как?

Смотри, учись.

– А вокруг вас полно больных, вы ж целительница, да?

– Кхм… – поперхнулась пани Морачевская и прекратила на меня наседать.

Здорово!

Учись!

Буду.

Я притёр ползун к стене во дворе хутора, заглушил мотор и вылез. С непривычки тянуло спину. Потянулся. Ох, неслабо хрустнуло! И тут же по спине словно ласковый ветерок прошёл. Вся боль просто рассосалась.

Обернулся. Пани Морачевская. Ко‑о‑онеч‑чно! Но благодарно кивнул, спасибо никому ещё шею не переломило.

Она по‑хозяйски оглядывалась.

– Это тут у вас триста человек?

– Нет. По чести сказать, поначалу именно сюда я их и хотел спрятать, но потом резоны появились дирижабль вызвать.

– Вы полны тайн, Аркадий Ильич.

– Ничуть не меньше, чем вы, – я кивнул ей ещё раз и полез в кузов за детьми. Всякое барахло наворованное может и подождать, а детей лучше сразу в тепло. Я так думаю.

– Аркадий Ильич! А мы уж думали… – от дома к нам подбежал Отто.

– Вот, махнул не глядя! – обвёл я широким жестом приобретение. – пулемётик тяжёлый, я думаю, лишним не будет. Да и машинка неплоха.

– Э‑э‑э, а на что? На что поменяли‑то? – не понял правнук мельника.

– Да были тут некоторые… Бегали, кричали, укусить пытались. Короче, Отто. Тут дети. Обиходить, согреть, накормить. Это пани Морачевская, она при них ня… воспитательницей. То же самое, накормить и прочее. Помыться у вас есть где?

Отто с восторгом закивал, Он всё от ползуна глаз оторвать не мог – такая техника! По‑моему, если б я его спросил про наличие луны в погребах хутора, он бы тоже кивнул. Слава Богу, от их дома уже бежали Тобиас с Агнессой. По‑любому, у них соображения по‑больше.

– Агнесса – первое дети!

И ты смотри, из робкой девочки мгновенно выглянула будущая мать семейства.

– Где, сколько, что нужно?

– Все вопросы к ней, – кивнул я на целительницу. Пришлось опять всех представлять. – Там ещё еда, толком не знаю, какая. Разобраться надо.

– А что это за вещи? – удивился заглянувший в кузов Тобиас.

– Это то, что команда мародёров стаскала с разорённой деревни. Выкидывать времени не было. Да и…