Текст книги "КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Владимир Войлошников

Соавторы: Ольга Войлошникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 44 страниц)

Повстанцы переглянулись между собой, словно спрашивая друг друга: можно ли мне говорить такое? Наконец начал Хольцер:

– Они всегда были странными, вся их семейка. Ходили слухи, что их прапрабабка путалась с вампиром. Она была целительницей и даже немного предсказывала.

– Скажи уж прямо – гадала, – поморщился Эггер.

– Пусть «гадала», – не стал спорить Хольцер. – Дед, старый Ганс, не был лицензированным магом, но делал атрефактные ножи. Продавал очень дорого и в основном чужакам. Говорили, что он отнимает силу у своих же детей и внуков, чтобы напитывать артефакты, поэтому все младшие Шмидты и получились абсолютными пустышками. Эрик, – он кивнул на подстреленного, – всегда от этого бесился. Он вбил себе в голову, что после смерти деда вся сила перейдёт к нему.

– А дед умер? – спросил я, подозревая, что знаю, о каком Гансе идёт речь.

– Неделю назад его расстреляли франкские офицеры из команды сбора рабочей силы. И ни один чёрный нож ему не помог.

– А сила к внуку?..

– Естественно, так и не перешла, – хмыкнул Бауэр. – Это же были просто бредни неуравновешенного психа!

– Сразу надо было его спровадить, – проворчал Эггер. – А теперь у нас есть поезд, но нет команды.

– Да и от поезда надо было избавиться ещё вчера, – хмуро сказал Хольцер.

– С толком избавиться! – осенило меня. – Устроить диверсию! Только, наверное, ничего подходящего в округе нет…

– Почему же! – с не меньшим энтузиазмом откликнулся Бауэр. У него даже глава вспыхнули. – Я видел, что к городку Вальтерсдорф‑Штац подходит с юга большой состав, гружёный техникой.

– Эх, жаль, что нет паровозной команды! – воскликнул Хольцер.

И этот туда же! О чём они все сожалеют?

– В чём дело? Сделайте одолжение, поясните – я ничего не понимаю.

– Расписание, – пояснил Бауэр. – Расписание поездов составлено так, что этот поезд вынужден будет стоять на специальной станции Энцерсдорф‑Штац, за Вальтерсдорф‑Штацем, до одиннадцати тридцати утра. В это время идут поезда с востока на запад, а южная ветка ожидает. Можно было бы устроить такую диверсию! Но у нас нет паровозной команды…

– Отчего же, господа? – улыбнулся я и влил сирени в итальянцев. – Вставайте, пора работать.

Глава 13
ПОЕЗДА И МИНОМЕТЫ

ЗАТЕЯ С ДИВЕРСИЕЙ

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, лесопилка Бауэра – мельница Мюллера

16 января 1948 года, утро

Аркадий

План был прост: вывести поезд из тупика, развернув его на север, максимально разогнать и со всей дури врезать его в состав с техникой, который стоит, ожидая своей очереди на проход, на станции Энцерсдорф‑Штац.

– Хорошо, что я велел кочегару не гасить огонь и поддерживать котёл в рабочем состоянии! – порадовал нас Бауэр. – Иначе ни за что бы нам не управиться в срок. Чтоб холодный котёл до рабочего состояния догнать, надо три часа минимум, а у нас их нет. Зато теперь мы вполне успеваем обеспечить именно чрезмерный нагрев!

– А что если добавить динамита? – перебил его довольные рассуждения деловитый крепыш Пфуль (тоже из команды повстанцев). – У меня по случаю есть несколько шашек. Всё равно ждать ещё минут сорок.

– Так вот кто глушил рыбу в озере! – с осуждением проворчал Хольцер.

– А нужно ли нам возиться с динамитом? – усомнился Эггер. – Столкновение и так должно получиться серьёзным, да ещё как следует перегретый котёл должен шарахнуть.

– Если он успеет перегреться, – возразил Пфуль. – Поэтому, всё же, мне кажется, не лишним будет попробовать. Я слышал, техника идёт с уже загруженным боекомплектом, если бы нам удалось вызвать детонацию снарядов…

– Тогда есть смысл скинуть подожжённые шашки не на хвост, а на голову состава, – предложил я.

– Как вы это себе представляете? – удивился Бауэр, да и все остальные тоже.

– Не так сложно, как вы думаете. У нас ведь есть великолепный помощник – Николай! Я и так хотел его отправить контролировать паровозную бригаду. – Я обернулся к умертвиям, так пугающим моих союзников: – Проследовать к составу. Начинать готовить паровоз к выезду согласно стандартным процедурам.

Кадавры двинули к поезду, а за плечом у меня обнаружился вздыхающий отец Бенедикт:

– Герр Аркадий! Могу я позаботиться об усопших? – он показал на рядок упокоенных немцев.

– Прошу вас отложить это до завтра, отец Бенедикт.

– Вы хотите, – он посмурнел лицом, – поднять  их тоже?

– Я хочу вам напомнить, что нам нужно продержаться здесь почти до двух часов ночи, а предчувствия у меня дурные, и становятся они только хуже. Поэтому, если мне понадобится отправлять кого‑то под пули, то пусть лучше это будут мёртвые, чем живые.

Священник постоял, поджав губы, а потом кивнул:

– Пожалуй, тут вы правы. Лучше пусть мёртвые, чем живые, да.

– Вот и славно. Пусть пока полежат. Можно накрыть их какой‑нибудь дерюгой. Сейчас сделаем. А вас, батюшка, я попрошу помочь с делом первой необходимости. Нужно накормить людей. Я хотел бы использовать в деле ваше владение огнём. Не хотелось бы слишком усердно топить печи для нагрева котлов. Среди дня дымы будет сразу видно.

– Да‑да, конечно! – священник поспешил в столовую, где уже гремели посудой три деловитых немки.

Я вернулся к разговору с повстанцами:

– Герр Бауэр! Вы тут хозяин, нужно перенести этих в тень и подальше от скопления людей. И найдите кусок брезента, что ли, чтобы они своим видом никого не пугали. А я, с вашего позволения, переговорю с Николаем.

Коля к должности надсмотрщика над паровозной бригадой отнёсся настороженно:

– А ну как подвзорвусь я вместе с тем поездом, ваш‑сият‑ство?

– Как ты подвзорвёшься, друг мой ситный, ты же призрак!

– А что говорит наука о самочувствии призраков в серёдке взрыва?

– Нахватался у дедов! «Что говорит наука»! Науке такие данные неизвестны.

– А вдруг?

– А ты слушай боевую задачу внимательно, а не панику раньше времени разводи! – Коля подтянулся. – В точке взрыва ты не будешь. Твоя задача следить, чтоб кочегар топил без передыху. Нам надо, чтоб котёл прям на пределе был. При приближении станции покинешь вагон. У тебя будет связка тротиловых шашек. Подожжёшь – и пулей через станцию к голове состава с техникой. Если шашек не доставят, я тебе пару гранат выдам, у нас там ещё есть.

– А я смогу ли паровоз‑то обогнать? – испугался Коля.

– А почему нет? Ты дух бесплотный, скорость твоя ничем не ограничена, кроме твоего собственного понимания.

Тут Коля глубоко задумался.

– А можно потренироваться?

– Да сколько хочешь! Пару полешков вон в руки возьми для имитации шашек – и вперёд!

Мимо протарахтел швиммваген Бауэра с Пфулем на втором сиденье.

– Полчаса, и мы тут! – крикнул он, поднимая руку. Понеслись‑таки за взрывчаткой.

Коля задумчиво перебирал поленья у столовой. Вышедшая повариха взвизгнула, но он даже внимания на неё не обратил, погружённый в собственные размышления. Выбрал два и поплыл с ними, ускоряясь. А я представил, как всё это выглядело в глазах обомлевшей женщины. Вышла – дровишки прыгают. И вдруг два полетели куда‑то своим ходом.

– Не обращайте внимания, – сказал я ей, – это наш призрак Николай тренируется переносить грузы.

Повариха издала горлом невнятный звук и юркнула обратно в столовую. За забором лесопилки промелькнул силуэт Николая. Быстро промелькнул, гляди‑ка! Каких скоростей он с моей подачи умудрится достичь, интересно?

* * *

Поезд вышел через час. Паровозная бригада занимала свои места согласно заведённому порядку, и вряд ли кто‑то смог бы предположить в этих молчаливых фигурах кадавров – внешне‑то на них вообще никаких повреждений не было. Ну бледноваты. Может, выпили вчера лишнего?

Над душой у них стоял Николай. А в соседнем вагоне с заблаговременно открытыми и застопоренными дверьми, в специальной сумке с лямкой через плечо, подвешенной на надёжный крюк, чтоб не выпала раньше времени, его ожидали связка тротиловых шашек, зажигалка и пара гранат – на всякий случай.

– Смотри, Коля! – напутствовал его я. – Станция там побольше. Ежли какое военное начальство углядишь – гранатой угости. Ну или используй их с толком по своему разумению. Пронаблюдаешь результаты операции – и сразу назад.

– Понял, ваш‑сият‑ство! Совершим диверсию в лучшем виде, не извольте сумлеваться, понимаешь!

Поезд вышел с территории лесопилки и вскоре скрылся за поворотом. Я проводил его и немедленно начал маяться тягостным ожиданием. Получится ли? И если получится – то как?

ГОТОВЬТЕСЬ К ОБОРОНЕ

Дойчи тем временем методично готовились оборонять маленькую лесопилку. Мимо меня со скрипом и грохотом протаскивали брёвна, брус, куски досок. Бауэр даже несколько пил по этому поводу запустил. Вначале дизель‑генератор, а от него уже и пилораму. На мой вопрос – зачем? Рихард рассеянно отряхнул опилки и ответил:

– Мы сделаем редуты. Нет времени, да и нечем копать землю, но сантиметров шестьдесят дерева позволят хотя бы надеяться… А если поставить пиломатериалы углом, то толщина вырастет до метра. А это уже…

– Я не имею права вам советовать, но… – тут Бауэр меня перебил.

– Я выслушаю любые, повторюсь, любые советы! Вы, Аркадий Ильич, уже доказали, что к вам как минимум стоит прислушаться.

– Хорошо. Сделайте по одной огневой точке с каждой стороны. Но максимально укреплённых. У нас слишком мало времени и рабочих рук. Да и бойцов тоже. И выставьте к дороге максимально возможно укрытые шагоход и пушечный броневик. Оттуда, – я обвёл рукой окружающие лесопилку с запада высокие холмы, – атака техники, согласитесь, маловероятна. Слишком крутые склоны. А вот там…

– Я понял. А броневик с пулемётом?

– Не знаю. Может, в центре поставить? Чтоб мог при случае любую сторону поддержать?

– Хорошо. Будем думать. Но идея с четырьмя точками обороны… Почему вы сразу её не высказали?

– Я вам что, Андре Мажино? Я в фортификации разбираюсь постольку поскольку… Курс в училище отслушал, лопатой для закрепления помахал – и всё.

– Да мы все тут такие, – грустно улыбнулся Рихард. – Но пока ваши идеи работают, а наши – так себе.

Самое забавное, что меня никто не пытался припрячь к работе. А остальные дойчи после короткой речи Бауэра, почесав затылки, споро принялись разбирать уже выстроенные заграждения и собирать четыре мини форта‑блиндажа. И никто не спорил, не возмущался! Надо – значит надо! Я аж засмотрелся. Чисто муравьи! Даже две лебёдки от броневиков приспособили.

– Группа номер одиннадцать проходит на медосмотр!.. – деловито выкрикивал время от времени Пфуль, которому Аккерман с удовольствием сбагрил задачу разводить людей по задачам. – Группа номер шесть проходит на питание!..

Всё это выглядело настолько по‑немецки, что вызывало ощущение хорошо смазанного механизма. Механизма, который почему‑то бросили работать в каком‑то лесу.

Время от времени я ловил на себе испуганные взгляды. Сегодня они увидели, как некромант может отнимать жизни на расстоянии. А те, кто не увидел, услышал рассказ из вторых рук. Представляю, как там всё было приукрашено . Может, оно и к лучшему – зато никто больше не бухтел и не требовал сейчас же всё сделать, как им хочется.

– Аркадий Ильич! – отец Бенедикт (внезапно снабжённый поварским фартуком и колпаком) подхватил меня под локоть. – Идёмте обедать!

– А что, уже обед⁈

– Возможно, ещё завтрак. Или уже полдник? Я не знаю точно, как назвать этот приём пищи. К тому же он вообще ни на что не похож… – священник покачал головой. – Но в шестой группе чуть меньше людей, у нас есть одна свободная тарелка, и я хотел бы вас накормить. Потом вам может стать некогда, – и посмотрел на меня так, что мне спорить и пререкаться вовсе расхотелось.

Не знаю, так ли представлял себе старый священник наше с ним совместное партизанское движение, но сейчас он был здорово уставшим. Подозреваю, всю ночь он выслушивал горькие истории от всех, кто хотел с ним поделиться. А потом был на подхвате везде, где требовалась его магия. Сколько часов подряд? Спал ли он сегодня хоть немного? Вымотался дедок‑то.

– Хорошо, я иду, отец Бенедикт. Но даю вам срочное задание: зайти к пани Софии, узнать, сколько у неё ещё осталось групп. – Он хотел возразить и даже рот уже открыл, но я поднял ладонь: – Это приказ! И пусть вас посмотрит. Идите.

А сам пошёл в столовую. И хлебал пшённую похлёбку с тушёнкой, почти не чувствуя вкуса и изводясь: как там Николай? Почему‑то он волновал меня даже сильнее, чем поезд.

Но тут со двора послышались радостные вопли:

– Колия! Колия! – я в один глоток опрокинул в себя остатки еды и побежал на улицу.

Коля прилетел!

Коля был страшно горд собой и аж сиял голубоватым светом, так что его видели буквально все.

– Я и не знал, что ты так умеешь! – восхитился я.

– А я раньше и не умел. Мне Мюллер сколько раз объяснял – не выходило никак! – довольно крутился передо мной Коля. – А как станцию подвзорвали…

– Станцию! Давай рассказывай!

Дальше скопившаяся вокруг толпа вместе со мной стала слушателями об эпическом действе. Мы живо видели разгоняющийся поезд, приближающуюся станцию и гружёный техникой состав на пути. А потом наш паровоз вломился этому составу в хвост, вздыбились, наезжая друг на друга, платформы, грузно полетели шагоходы, рвануло вверх пламя и облако раскалённого пара, загрохотали взрывы.

– А я тем времемем пулей просвистел к голове и там первейший шагоход подвзорвал. Вот такенный здоровенный! Прям в короб с боезапасом динамиту сунул! Как пошло грохотать, понимаешь!

– А гранаты? Не пригодились?

– А гранаты я начальнику в кабинет сунул. Там здание стояло, большое, два этажа. Смотрю – забегали все, засуетились, и внутри, и снаружи. А в самом центральном окне – три рожи нарисовались с такими солидными погонами – рты на взрывы раззявили. Я им в форточку гранатку и сунул. А последнюю – на перрон, в самую толпу, там офицеров бегало, как на параде – экипажи с техники, небось, отдыхали. Так и подвзорвал прям над ними, чтоб поболее народу накрыло. Так что, – он важно обернулся ко мне, – Аркадий Ильич, можете занести в вашу книжечку: от взрывов призракам ничего не бывает, доказанный научный факт.

– Ну, Николай, молодца! – хлопнул я его от души по плечу. Рука, конечно, провалилась, но некоторую плотность почувствовала. А Коля засветился ещё ярче.

И тут, за разноголосым гулом толпы, за грохотом досок и визгом пилорамы я вдруг почувствовал, как Зверь меня словно под руку толкает:

Да послушай ты!

Чего слушай?

Там грузовики!  – Зверь повернул голову в направлении нависающей над нами горы.

Так. Надо проверить!

Надо, значит проверим.

Я оглядел уже практически законченные укрепления, и спрыгнув со своего наблюдательного пункта, прошел мимо дойчей:

– Герр Бауэр, я слышу с той стороны горы подозрительные звуки. Странно, что оттуда, и, быть может, они к нам отношений не имеют, но я пробегусь проверю. Будьте готовы к тревоге.

– Яволь, – кивнул Рихард. – Быстрее, быстрее!!! – это он уже кричал своим дойчам. – Италицы уже тут, быстрее!

– Постарайтесь укрыть женщин и детей.

В ответ Рихард только кивнул.

Немецкий муравейник засуетился ещё быстрее, а я перекинулся в медведя, обновил щиты и понёсся прям в вверх по склону, сквозь ёлки. Хватит уже, всю жопу отсидел и жданки съел.

По мере подъёма звуки становились чётче и яснее. Слышались отрывистые команды. Урчания грузовиков больше не слыхать – или отогнали, или заглушили. Техники там нет, значит, наша задача максимально проредить пехоту. Всех не успеем, так…

– Почему не успеем! Надо постараться!

– Коля! Ядрёна колупайка, напугал опять! Ты‑то куда попёр?

– А чего, опять без меня? Я, может, тоже могу, понимаешь! Да хоть бы мишенью поработать! Им – страшно, они вместо вас в меня стрелять будут, а мне, как вы сами говорили – «вдоль корпуса», понимаешь!

– Лады, работаем!

Я влил остатки сирени в щиты. Судя по всему, её сейчас будет достаточно, так что пополнить – не проблема. Выскочил на небольшую полянку. Даже не полянку, а прогалину в лесу. А вот на ней пятёрка солдат устанавливает миномёт.

Мои вы хор‑р‑рошие!

И что? Совсем без охранения?

Так ты же по круче вбежал! Не могут люди так быстро, да ещё так тихо… Охрана справа‑слева…

Понял.

Пока мысли эти суматошные в голове метались, в дело вступил Коля, завопил истошно:

– Ур‑р‑ра‑а‑а‑а! – мелькая вокруг миномётчиков.

За его этаким прикрытием, на меня и посмотреть никто не успел. Когти сделали своё некрасивое дело. Поднял кадавров:

– Вести огонь по войскам цивилизационного союза!

Почему так? А может, тут не только италийцы?

– После того, как закончатся снаряды идти в рукопашную на них же! После получения критических повреждений – умереть последней смертью! – скороговоркой выпалил я. Смотри‑ка всё быстрее и быстрее эти формулы выдаю!

– Так практика, понимаешь, ваш‑сият‑ство! – бодро ответил мой призрачный напарник.

Опять я вслух думаю…

Коля с интересом смотрел, как мёртвые италийские миномётчики споро развернули оружие, и первые мины улетели куда‑то в темноту.

– А ить теперь вам придётся ещё и от этих малахольных беречься. Они ж будут пулять туда, где и мы будем.

– Да, не подумал я. Чего уж теперь? Снявши голову по волосам…

– … не плачут. Слыхал, как же… Однако ж вперёд наука.

И это всё – на ходу, разговоры все эти, реплики. Словно между делом! Всё‑таки Николай совершенно органично влился в наш с Зверем маленький разговорный кружок.

Из‑за ёлок выскочили два италийца (похоже, солдаты миномётной охраны).

– Ну и зря бежали, – прокомментировал их стремительное выпрыгивание Коля. – Тока померли уставши.

Я хмыкнул, собирая сирень.

– А всё ж таки аккуратно, – рассудительно присовокупил Коля. – Как их теперь поднимать‑то! Без голов‑то как неудобственно, уж я знаю!

– Не кипиши. Это чтоб только сиренью напитаться. Расходуется много.

– А‑а‑а, – глубокомысленно протянул он.

И мы понеслись дальше по гребню горы. Таких миномётных гнёзд нашлось ещё две штуки. И поскольку позади нас уже раздавались хлопки и свист мин, на последнем миномёте нас уже встретили.

Глава 14
НЕ УСПЕЕТ ОН

МИНОМЁТЧИКОВ ТУТ, КАК ГРИБОВ…

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, лесопилка Бауэра

16 января 1948 года, вечер

Аркадий

И что я вам скажу… Не помогло им, что они нас ждали. Призрак, подсвеченный синим сиянием, несущийся в атаку на обычных, живых солдат – это, знаете, внушает! А он ещё и орал: «В атаку! Ура‑а‑а!» И матерился. Но последний момент я ни в какие доклады включать не буду. Скромного меня, накалывающего солдат на когти, по‑моему, вообще почти никто не заметил.

Вообще, если вдуматься – ужас же. Это если у вас время будет подумать, когда на вас в атаку призрак и белый мишка бегут. Сначала в собственном разуме будешь сомневаться и уже потом стрелять. А уже и поздно. И главное – Коля сквозь них пролетает и с тыла орёт. И куда стрелять? И куды бечь? Вот и я о том же.

Пробежали гору, а за ней три грузовика стоят в поле да два взвода солдат… Были…

Оно, если в толпу влететь да лапами пару раз махнуть, солдатики сразу и кончаются. Остановился я, огляделся. Жуть просто. И тут Николай:

– Чего встали, ваш сиятство – поднимайте энтих, понимаешь. Миномётчики куда‑то на юг стреляли, значит там тоже… А мы тут застряли! Надо этих вояк побыстрее грохнуть. Так‑то там, внизу, в лагере – гражданские!

– Есть ускориться! – рявкнул я.

И пока я свою мантру над кадаврами читал, Коля невдалеке бухтел:

– Всё бы им хиханьки! Где ж это видано, чтоб сапёр графом командовал? Или оне издеваются? – призрак с надеждой посмотрел на меня.

– Ага. Издеваюсь‑издеваюсь.

– Вы что ж, слышите меня?

– Ты уж, братец, не тупи, у медведя слух гора‑аздо покруче человеческого. Но ты прав – побежали!

И мы побежали. Когда, сделав дугу, вылетели на противоположный склон, там уже особо ловить было нечего. Или нас ловить отправили просто феноменально метких миномётчиков, или поднятие в виде кадавров так улучшило их точность, я не в курсе. Но то, что они умудрились накрыть почти всю пехоту, а теперь бродили среди покалеченных взрывами сосен, добивали раненых – факт.

Со всей этой беготнёй туда‑сюда ушло довольно много времени. Ранний зимний вечер уже растворял контуры предметов в надвигающихся сумерках. Никто нас пока не тревожил. Неужели пронесёт?

Не стал бы я на это ставить.

Вот и я не стану. Слишком непохоже. Чуйка звенит противным дребезжащим электрическим звонком. Будет что‑то.

НЕДОБРОВОЛЬНЫЕ ПОМОЩНИКИ

Прислушиваясь и каждую минуту ожидая алярма, я спустился к лагерю. Навстречу – десяток бюргеров, впереди Бауэр. Подскочил ко мне:

– Что там было?

Пришлось снять облик, а то пугаются, смотрю, некоторые. Так‑то понятно, расписной кровушкой по самое не могу…

– Да так, немного пехоты и миномёты, – кивнул я налево. Предупреждая вопросы, уточнил: – Были. Сейчас нет.

– А эти? Мертвяки – тоже ваши? Они как пробежали через лагерь, ужас же просто!

Вот уже у всех и ужас. А они просто мимо неслись…

– Спокойно, пробежали и пробежали. Вы бы лучше, герр Рихард, отправили людей собрать в лесу винтовки. Я в суете запамятовал как‑то. Они там просто валяются. Кадавры вас не тронут. Не должны, – поправился я.

Бюргеры испуганно переглянулись и начали неловко переминаться.

– А может, вы… сами?.. – кряхтя и внезапно потея (не ожидал от него такой реакции) спросил Бауэр. – Просто… идти в лес, полный неупокоенных мертвецов… Никто изх наших… Вы уж извините…

– Что ж. Значит, пришло время команды бунтовщиков. Я так и знал, что им придётся защищать лагерь, хотят они этого или нет.

Эта новость немцев тоже не сильно порадовала, но в их глазах читалось: «лучше они, чем мы». И как‑то они быстро рассосались по своим делам. Рядом со мной остался только Бауэр, хмуро сопровождавший меня в угол, где лежали ночные дебоширы. Впрочем, ни одного слова возражения от него не последовало. Он даже помог мне снять и свернуть брезент, накрывавший трупы, а потом молча смотрел за действом.

Если в этом и было что‑то секретное, то за прошедшие сутки тот же Бауэр мог неоднократно наблюдать процесс подъёма кадавров, так что я не стал его отсылать. Плеснул на тела сирени. Выдал задания:

– Собрать пригодные для стрельбы винтовки, боеприпас к ним, ножи и гранаты. Излишки сложить в лагере у столовой, оставив себе по одной винтовке с запасом патронов, после чего занять оборону на подступах к лесопилке с западной стороны рассредоточившись по лесу. Стрелять в любого живого  солдата или офицера коалиции, – поправку сделал специально, чтоб по кадаврам шмалять не начали.

Ну а дальше стандартное – когда кончатся патроны, идти в штыки, в рукопашную, при получении критических повреждений умереть последней смертью. Мёртвые фигуры растворились в синей тьме сгустившегося вечера.

А ведь и звёздочки уже в небе видать. Внутри меня словно часовой механизм тикал. И в так ему тревожный голосок вторил: не выйдет без боя. Не выйдет… Значит – что? Значит надо подмогу повстанцам обеспечить.

Пришлось снова немного пронестись по лесу. Укоряя себя за суетность и непродуманность действий, собрал кадавров из числа цивилизаторов, построил. Попутно снова набрал целый ворох военных книжек и жетонов. Вооружил и распределил их на подступах к лесопилке по флангам.

– Хоть сколько‑то потери живых защитников уменьшат.

Бауэр некоторое время переваривал последнее заявление, резко кивнул и убежал к главному бревенчатому доту. Я пошёл ему вслед. Интересно же, что там дойчи наворотили. Зная этот обстоятельный народ, я ожидал удивиться. И они меня не подвели!

ТРЕВОЖНЫЕ ПРЕДЧУВСТВИЯ

Похоже, отступать они не собирались от слова совсем. Потому что задней стенки у укрепления не было. Зато фронтальная – почти полтора метра пиломатериалов! И крыша полметра!

– Рихард, вы тут навсегда решили отбиваться?

– Не надо сарказма, Аркадий Ильич! Мы не знаем, когда прибудет дирижабль! И насколько затянется погрузка гражданских.

Себя фрайгерр гражданским уже, похоже, не считал. И те, что сидели в этом укреплении, судя по всему – тоже.

– Прошу, герр Аркадий, отойдём чуть в сторону, – несколько неловко попросил Бауэр.

– Вас что‑то мучает? – спросил я, когда мы покинули, так скажем, зону слышимости.

Он оглянулся.

– Нас никто не слышит, говорите смело.

– Хорошо.

– Ваше сиятельство, что будет с теми, кто останется прикрывать эвакуацию?

Я оценил, что он не сказал «нашу эвакуацию». Но долго же он терпел.

– Никто не может сказать, как повернётся сегодняшний вечер.

– Я имею в виду – если нам придётся принимать бой?

– Исключительно по обстоятельствам, Рихард… – я поморщился. Что‑то меня тревожило. Звук?.. – Кстати, вы точно улетаете. Я с утра всё собирался сказать вам. Хорошо, хоть не забыл.

– Это ещё почему? Я слишком стар? – вздёрнул подбородок Бауэр.

– Нет. Не поэтому. Вы, лично вы ответственны за те две сумки. Помните? Они должны попасть на дирижабль и быть доставлены в штаб Русского Экспедиционного Корпуса. Я именно для этого затеял всё вот это, – я развёл руками, пытаясь охватить лесопилку и людей вокруг. – И ваша задача сделать так, чтобы те, кто останется… остались не зря…

– Понял, – коротко кивнул Рихард.

– И вот ещё. – Я скинул с плеча ранец с жетонами и военными книжками. – Это относится к желательному для передачи. Не хотелось бы, чтобы моё начальство считало, что я здесь балду пинаю.

– Балду?

– Это русское выражение такое. По‑немецки что‑то вроде «крутить дули».

– А! Я понял!

– Так вот. Идёмте, у меня есть материалы чрезвычайной важности, которые крайне необходимо передать Третьему отделению.

Мы прошлись до ползуна, в котором посменно дежурили Мюллеры, и я передал Бауэру остатки сумок, пометив, которые из них особо важные. И всё‑таки что‑то продолжало свербеть…

– Герр Бауэр, думаю, уже можно остановить работу пилорамы. Мне крайне нужна тишина, хотя бы на минуту.

– Идёмте! Это совершенно легко устроить.

И вот когда машина замолчала, лагерь накрыла почти звенящая тишина, обострившая все звуки. И я услышал их. Шум моторов.

– Машины, на западе!

– А это точно не проходящий поезд? – с тревогой спросил подошедший Эггер.

– Не будем гадать. Я сейчас узнаю, что нас там ожидает.

Окружающие немцы, опять же, привычно переглянулись. Ты глянь – никого ничего не удивляет! Собирается ландграф в разведку – так чего? Может так и надо? Сейчас он ещё и в белого медведя перекинется – обыденное дело.

Но сам я никуда, естественно, не собирался.

РАЗВЕДКА

– Николай, надо бы разузнать…

– Есть!

Ага! Есть ещё нервы у дойчей, не разучились удивляться. По крайней мере, все дружно вздрогнули после Колиного «Есть!» И правильно, ей‑Богу! Нехрен сидеть с суровыми лицами, словно какающие собаки. К жизни надо проще относиться.

Коля метнулся видимым только для меня силуэтом. Вернулся минут через десять. Вплыл внутрь бревенчатого укрепления, где мы продолжали обсуждать возможные варианты развития событий и ответные действия. Вплыл снова – именно что невидимым призраком, совершенно молча (так что заметил его только я) и начал всеми силами знаки подавать: выйдем поговорим, мол.

– Простите, господа, мне нужно ненадолго вас оставить, – кивнул я сразу всем и вышел на улицу, двинул за угол. Тут народу нет, тишина.

– Говори, чего там.

Впрочем, по выражению Колиного лица я и так уже видел, что там всё плохо.

– Аркадий Ильич. Короче – там, в полутора километрах, аккурат за железнодорожным отворотом в нашу сторону, пять шагоходов, восемь пушечных ползунов – не лёгких, а мощных таких, с башнями.

Я присвистнул:

– Охренеть. Это всё на нас⁈

– Да сверх того человек триста пехоты.

Да уж. Вот тебе повод попроще относиться к обстоятельствам.

Беру свои слова немедленно назад! Я ошалело помолчал, представляя размер группировки, собранной против беженцев из рабского лагеря.

– Стоят, говоришь? А чего стоят – не слышал?

– Так по наши души, говорю! Главные там – эти, в чёрном. Англы. Злые, как собаки. Италийские да франкские офицеры перед ними кузнечиками прыгают.

– И франки там?

– Так говорю же! Послушал их – со вчерашнего вечера спешно со всех окрестных гарнизонов свободные машины и пехоту собирали. Они, вишь, думают, что здесь специяльная диверсионная группа орудовает, понимаешь.

– Япону мать твою итить, сильно им не понравилось, что мы лабораторию того . Думаю, из‑за одного поезда с рабочей силой они так не возбудились бы.

– Кто их знает, ваш‑сият‑ство. Мож, оно последней каплей стало.

– Возмо‑о‑ожно, – протянул я задумчиво.

Вот чего бы им лишних несколько часов не прособираться? Мы бы спокойно дирижабль отправили – и ищи нас свищи! Так нет же, прискакали срочным порядком! И непременно в самый неподходящий момент попрутся.

– Ждут, значицца? – задумчиво повторил я.

– Ждут, ваш‑сият‑ство. Правда, непонятно чего. Топчутся вокруг машинок. Кто даже пожрать разложился. Думаю, раньше чем через полчаса в атаку не пойдут. Я так смекаю, они доклада от сил окружения дожидаются. А поскольку мы ж их – того, то и…

– Ясно.

То и не дождутся.

– Аркадий Ильич, простите меня, грешного, за вопрос, может – того, отступить?

– А детей куда?

Призрак передёрнул плечами.

– Тогда надо это… напасть самим! Я так думаю. Нападения они всяко не ждут, может и получится чего. А тут сидеть, смысла вообще нету. Задавят нас, понимаешь, такой массой.

– А то говоришь, лениво сидят да бродят?

– Ну… кто‑то и нет, а италийцы‑то – те вообще ровно на отдых приехали. Только что костров не жгут! – разошёлся Коля.

– М‑хм… – прикинул я. – Если с тыла обойти?

– Точно! Конкретно обойти с тыла! Я спецом проверил, не смотрят оне туда, все, как прилипшие, в нашу сторону пялятся. А там, может…

– Погодь, не клопочи! Бауэра только предупредим. А сами в обход двинем. План, – я кривовато усмехнулся, – как обычно: ввяжемся в бой, а там как пойдёт.

– А чево? До сих пор прокатывало, – пробурчал Коля, пока я возвращался в дзот сообщить дойчам, что вечер перестаёт быть томным.

ПО БОЛЬШОЙ ДУГЕ

– Рихард. Заканчивайте поскорее! – Я выловил фрайгерра на крыше исполинского грубого укрытия, более всего напоминавшего… пожалуй, дом. Дойчи успели собрать его и укладывали последние брёвна.

– Да почти уже, герр Аркадий! Вот сюда мы загоним броневик, а сюда посадим шагоход.

– Но если всё это подожгут – получится огромный погребальный костёр, – пришла мне в голову крайне неприятная мысль.

– Совершенно справедливо! Мы уже подумали об этом. Но! – Он поднял палец вверх, – Пани Морачевская несколько раз как‑то обработала стены и крышу. Утверждает, что гореть практически не будет. Или, – он явно цитировал стервозный тон великой целительницы: – «Будет гореть весьма и весьма неохотно!»

– Знаете, лучше бы всё равно полить это все водичкой. На всякий случай. Находиться в броневике, пока вокруг «неохотно» горят брёвна – то ещё удовольствие.

– Сделаем! – кивнул Бауэр. – Но вы же не за этим подошли, герр Аркадий, да?

– Да. Там, – я кивнул в темень впереди, – войска цивилизаторов. Большой отряд. Неприятно много техники.

Он улыбнулся: