Текст книги "КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Владимир Войлошников

Соавторы: Ольга Войлошникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 44 страниц)

Сапёр, до этого сидевший в салоне, подкинул голову, которая пролетела сквозь крышу и упала на тюк с маскировочной сетью. Следом неловко, словно проталкиваясь сквозь предметы, вылезло тело.

«Слышь‑ка, Аркадий! Я тут подслушал, подсмотрел, – не дожидаясь окончательного прибытия туловища, заговорила голова, – они таки хотят тебя сдать. Говорят, времена нынче неспокойные. Что там завтра будет – неизвестно, и зачем ждать, если прям сегодня деньгу зашибить можно, понимаешь. Только договориться не могут, кто за твою голову больше даст. Отто считает, что лягушатники, а Райнер – что макаронники».

– Гляди ты, какие новости! – усмехнулся я. – Слушай, а как у тебя голова не проваливается, ей же без разницы, вроде? Ну, то есть – вверх ты её сквозь крышу автобуса можешь закинуть, а вниз она не падает – как?

«Это всё что тебя волнует?» – с недовольством поглядела на меня голова.

Я хмыкнул:

– Хорошо, давай обсудим новости. К примеру, как они это планируют сделать? Магия тут есть, я чую. Щиты на мне. И они собираются мне навредить. Да ещё прямо из салона!

«Они собрали у всех девок кресты и серебряные цепочки, да ещё у них было, и заряжают всё это в какую‑то маленькую дульнозарядную пушку. Древность, конечно. А ежли прямо в упор в тебя выстрелят?.. Иль совсем не страшно?»

– Во‑первых, я всю их подготовку прекрасно слышу. Райнер так затейливо матерится, я даже пополнил запас немецких ругательств парой новых оборотов. Один из охранников порезал палец и чуть не обосрался от страха, что вампир , – я поклонился и выразительно пошевелил бровями, – то есть я, кровь учует. Лучше б он орал потише. Я таки оборотень, и слух у меня не в пример человеческому. Ну а надеяться, как предлагает громила‑охранник, что древняя карманная артиллерия, заряженная ювелирным мусором, пробьёт металлическую крышу автобуса, нагруженный сверху скарб и зацепит меня… И это они ещё не берут в расчёт магические щиты.

Я помолчал.

– Ладно. Пора и честь знать.

И отпустил Бенеша.

В замкнутом пространстве салона упырь мгновенно попытался загрызть ближайшего бандита. А поскольку в этот раз я заставил его сидеть на переднем сиденье, то ближайшим оказался водитель.

В автобусе раздался дикий мужской крик. Опель рывком развернулся поперёк дороги и встал. Мотнуло – я чуть с крыши не слетел!

Почему‑то вдруг погасли фары, а небо вспыхнуло молнией – секунда в секунду! Прямо тебе театральное представление со мной в роли главного злодея!

Сверху громыхнуло раскатом. Одновременно с этим в салоне долбануло выстрелом! Только почему‑то не вверх, как предлагалось, а вперёд.

Ну что. Оно, может, и старенькая пушка там у них была, но жахнуло знатно. Остатки мертвяка (и, скорее всего, водителя) вынесло на капот, вместе со стёклами. Я аж затылок почесал. Похоже, Отто в панике шмальнул в Бенеша.

К мужским воплям присоединился дружный визг женщин. Чего‑то они запаздывают, непорядок. Нужно режиссёру сказать, попенять. Или в следующий раз тухлых яиц с собой взять и порченых помидоров.

«Чего? Каких помидоров?» – оторопело спросил меня сапёр.

– А! Вслух говорю? Это я непроизвольно, не обращай внимания. Фамильная привычка всякую хрень неосознанно нести. В массы, так сказать!

Из двери, да и из брызнувших осколками окон салона повалил народ. Вот тут всё смотрелось как надо. Картинка – блеск! Ломанулись одновременно. Во все стороны, веером. Подвывая и (судя по запаху) активно удобряя поле и дорогу. Причём, будущие шлюхи, невзирая на длинные юбки, бежали явно быстрее последнего бандита.

Это уж, братцы, не драма, это водевилем попахивает.

Проблески молний. Все бегут. Гром разрывает пространство и мечется меж горных склонов!!! Небо прорвало водопадом!

Ну как не подыграть? Прям просится же!

И на заднем плане, на фоне ветра, туч и хлещущего ливня, я стою – во весь рост на крыше автобуса. И по‑волчьи вою! Накатило.

Вряд ли местные горы когда‑нибудь слышали загонный вой семьи Багратионов. А у меня он, спасибо Гие, хорошо получается.

«Ну, ты да‑а‑ал! Даже я меня проняло немножко. – Николай встал рядом, посмотрел вслед убегающим. – А гроза? Это тоже ты сделал?»

– Не‑е, ты чего? – удивлённо вытаращился я на него. – Это так, совпадение

«Ага. Совпадение. Да‑да. Так и запишем. И главное, глаза такие натуральные, ты смотри! Всякий бы поверил, коне‑е‑ешно…»

Глава 7
ХВАТИТ ТУТ ТОПТАТЬСЯ

* * *

Финал предыдущей главы чуть‑чуть подредактирован.

РАЗБИРАЮСЬ С ОПЕЛЬ‑БЛИТЦЕМ

Где‑то за линией фронта

11 января 1948 годя, вечер

Аркадий

– Да уж, – пробормотал я, – верно, никто до нас не переходил линию фронта с такими эффектами… – а самого трясёт мелкой рябью. Нервы? Или последствия экспериментов с энергией смерти?

Гроза пронеслась, как и не было её, оставив меня мокрым до нитки. Ну, спасибо, спасибо!

Пока я размышлял, что ловчее будет – перекинуться туда‑сюда или тепло‑ветровым заклинанием высушиться, сапёр Коля стёк вниз в салон. Потом сквозь крышу поднялась рука с прихваченной за ухо головой, которая спросила: «Аркаша, ты брезгливый?»

– Так‑то не особо, я ж в деревне много жил, а что?

«Тут всё совершенно… кхм… в общем, обосрано. Ну и в крови… Да парень этот тож в совершенную некондицию пришёл. Но если тебе золото надо…» – с сомнением протянула голова.

– Что прям золото? – удивился я.

«Ну от медях‑то всяко отличу! – проворчал Коля, выбираясь на крышу целиком. – Они когда залп‑то в тебя готовили, ящичек достали, понимаешь, а я и заглянул. Цацки россыпью. Серебрушки выбирали оттуда. Кажись, они перед тем как девчонок в бордели передавать, грабили их нещадно. По‑моему, там даже зубы есть…»

– Фу, бля.

Противно, ядрёна колупайка! Но золото мне может понадобиться. Ну мало ли – вдруг? Универсальное платёжное средство…

Я спрыгнул на землю, перекинувшись в мишку и сразу обратно. Стало сухо, но… к‑х‑х‑ха‑а‑а… Д‑да уж… Наверху‑то ветерком с гор основную часть ароматов сносило, а тут – во всём великолепии. И кровища, и дерьмище, и остатки упыря. Прямо стихи…

Может, ну его нахрен?

А понадобится что купить или выменять? Всех грабить, как благородный Робин Гуд? Нет уж…

Я стянул гимнастёрку, оставшись с исподней рубахе, и обмотал ею лицо. Хоть чуть‑чуть полегче стало. Тяни не тяни, а внутрь надо.

Поднялся по ступенькам, стараясь не наступать на самые отвратительные пятна.

Бедолагу Бенеша от выстрела пушчонки разбросало и по салону, и по капоту, и по Райнеру… Чётко идентифицировать удалось разве что ноги, оторванные по колено, да и те…

Ну и гадость же…

Согласен. Мерзость натуральная. По ходу, прав я – если поднятое тело не подпитывать, разлагается оно в разы быстрее обычного покойника. Тут, наверное, что‑то с энергетическими процессами связано, но сейчас от вони мне прям думать было затруднительно.

Водителю, который оказался Райнером, «всего лишь» вырвали кадык да ещё в спине пара серьёзных дыр образовалась. Тоже от пушки досталось. А вот кто «порадовал», так это старый знакомец Отто. Работорговец лежал у задней стенки автобуса в обнимку с чугунной трубой, вмятой ему в грудину. Той самой пушкой.

«Отдачей убило, – со знанием дела протянул сапёр. – Кто ж с такой дуры с рук стреляет? Совсем ума нет! – Он подлетел к небольшому ящичку и ткнул пальцем: – Вот оно, глянь».

Глянул. И в правду – золото. Крестики, цепочки, кольца, медальоны. И серёжки, серёжки… Твари, сколько же вы девушек‑то продали?.. Всё – кончилась ваша бандитская удача!

Морщась от сортирного запаха, я поднял ящик и поскорее вышел. Лучше на крышу полезу, надо груз распотрошить – глядишь, чего полезного для себя найду. И на воздухе, всё же – не так отвратно. Хотя вездесущая вонина, кажется, обволокла весь горный склон.

Первым делом скинул с крыши маскировочную сеть. Потом распотрошил мягкие тюки. Эх‑х… одежда. Много, разная – цельный, можно сказать, гардероб, чтоб во всяких местах переодеваться, чувствуя себя своим. Тут была даже форма разных армий. Но подобрано всё это было, похоже, на невысокого и толстого Райнера. Мне такое вообще без надобности, даже если в край прижмёт. Ну серьёзно – куда? Широкое, как балахон, притом рукава короткие. Как минимум, крайне подозрительно будет выглядеть. Вот если бы нашёлся такой же гардероб на Отто… Но красномордого дойча, похоже, нигде переодевать не предполагалось.

Зато ящики, привязанные ближе к кабине, порадовали. В одном оказался ремонтный набор, а во втором – какие‑то консервы и даже некоторый запас сухарей, упакованных небольшие армейские полотняные мешки. Спустил вниз вместе с ящиками.

Снова пошёл дождь – теперь мелкий, моросящий. И почти прекратился ветер! Все запахи словно придавило к земле. Я понял, что от непередаваемых ароматов рядом с Опелем мне уже глаза режет, и оттащил всё богатство в сторонку, под раскидистые деревья. Тут и почти совсем сухо было, хорошо. Я смотрел на барахло, уперев руки в боки. Бросить что‑нибудь было жалко.

Лад‑но. Тогда главный вопрос. Как всё это богачество упереть? В человеческом виде, очевидно, тащить всё сразу нет совершенно никакой возможности. Хотя‑я‑я. Есть идея!

«Какая?» – сразу с любопытством спросил сапёр.

Опять вслух болтаем.

– Погоди, Коля, под руку не лезь. Думаю я. Мысль думаю.

«Представляю, как тебе тяжело!» – ехидно, хоть и почти неслышно хихикнул он.

– Можно ведь в шкуре… – протянул я, игнорируя его подкуски. – Только как я всё это на себя нахлобучу? Непонятно… Хотя‑я‑я…

«Аркаш… – куда более серьёзно начал Николай, – хоть поделись своими соображениями‑то, а? А то стоишь, смотришь эдак, у меня аж мурашки по спине бегают».

– Чего бы им бегать? – удивился я. – У тебя ж, в натуральном воплощении, и спины‑то нет…

«Спины нет, а мурашки есть! – насупился он. – А ты лучше посоветуйся с умным человеком. А то на тебя ить смотреть жутко. Утворишь чё‑нить, как я один воевать буду?»

Запереживал, вишь,  – усмехнулся Зверь.

– Не дрейфь, Коля! – успокоил сапёра я. – Солдатская смекалка – наше всё! Щас увидишь, обалдеешь! – и потянулся к сиреневой силе, собирая расплывающуюся мёртвую дымку. И сквозь сосредоточенность успел услышать:

«Куда уж дальше обалдевать‑то? Раз – война эта, будь она неладна! Два – мина… призрак с головой под мышкой. Теперь вот с парнишкой‑оборотнем и призрачной кошкой воюю. Тут бы в себя хоть маленько прийти, понимаешь…»

А я уже шёл к автобусу. Там остались два тела, способные послужить мне в последний раз. Осталось выбрать – какое больше подойдёт. Честно говоря, я себя снова чувствовал слегка странно – будто одновременно и я всё это делаю, и, словно во сне, на себя со стороны смотрю. Натурально, с глузду бы не съехать с этим некромантством…

Подойдя ближе, я понял, что Райнера мне поднимать совсем не хочется. И дело даже не в голове, свесившейся набок из‑за изодранной шеи. В конце концов, мне главное было, чтоб руки остались целы. Но то, что весь он был угваздан в ошмётках Бенеша, вызывало у меня неприятные рвотные позывы.

Ну его к египетской матери.

Отто был сравнительно чист, только что в крови, да и похрену мне на кровь, в нынешних реалиях‑то. Однако я опасался, что пока он из салона выберется, весь в блевотине и говне измажется.

А что если ему велеть аккуратно вылезти?

Действительно! Чего это я туплю. Я ж теперь повелитель мертвяков. – Я нервно хихикнул и тут же одёрнул сам себя:

– Спокойно! Ещё крышей поехать нам тут не хватало!

«Правильно‑правильно! – тревожно из‑за спины забормотал Коля. – Не надо крышей ехать, Аркаша, это ты верно мыслишь».

Помощник, ядрёна колупайка!

Я только вздохнул и покачал головой.

Вокруг автобуса сиреневый туман стелился плотнее, и собирать его было легче. Я сгрёб его двумя горстями, сконцентрировал в кулак… и плеснул в Отто:

– Встань!

Тело мелко затряслось, поднимаясь. Руки мертвеца с лёгкостью откинули пушчонку.

– Максимально аккуратно покинь автобус. Не наступай на нечистоты.

От полученного результата я, признаться, пережил несколько неприятных секунд. Отто, по‑паучьи растопырившись, влез на ближний ко мне ряд автобусных кресел, причём не на сиденья опираясь, а на металлические дуги ручек, вделанных в спинки. И, так же раскорячившись, выбрался через разбитое окно. На земле он выпрямился и встал прямо, сделавшись почти похожим на живого. Струйки дождя стекали по бледному лицу, и казалось, что бандит плачет по своей судьбе.

Поздновато встрепенулся.

Согласен, поздновато.

– Подойди вон к тем вещам, – я ткнул на ящики под деревьями. Мертвец двинулся по указанию, а я пошёл следом. Всё же неприятно было бы чувствовать его шаги позади.

Развернув сеть, я накинул Облик и принялся облачаться. Отто помогал, подчиняясь приказам и уточнениям. Однако эта сеть оказалась гораздо крупнее, чем я думал. Пришлось когтями укорачивать её до нужного размера. Получилось что‑то вроде попоны. Только не конской, а такой, медвежьей. Это уже сапёр комментировал, остряк доморощенный. Потом ящики с инструментами, едой и золотом на спину примотали.

Ага, на соплях и бечёвках.

Надеюсь, на ходу не отвалятся.

Я вынул из Отто силу. Несколько секунд постояв, он рухнул в грязь. Я побаивался, что он, как Бенеш, в упыря обратится, но, по всему выходило, если вот так забрать силу из поднятого тела, оно обратно становится просто трупом. Оставлять себе вытянутую из упыря энергию было противно, и я стряхнул её в Райнера, вложив очищающий импульс. Хотел уже уйти, но любопытство вдруг заело – что будет?

Я поднялся на задние лапы – довольно высоко получилась морда, наблюдать удобно, что там в салоне.

Может, ничего особого и не случится? Лафтаки Бенеша вон сползли, да, наверное на этом и всё. Обычное заклинание чистки, мы его сто раз…

И тут тело Райнера едва ощутимо дёрнулось. Я непроизвольно отшагнул назад – и вовремя!

Когда чистке детей обучают, всегда предупреждают, что в толпе такое делать не следует. А лучше бы вовсе в душевую кабинку встать, чтоб потом за собой её ополоснуть можно было. Заклинание очищения (при всей его простоте) относится к редким, вариативность итога которых сложно вычисляется в силу микроструктурного воздействия. Может просто «смывать» – вся грязь лужей под ногами останется, а может во все стороны разбрызгать – эффект такой, словно грязная собака отряхнулась.

Вот сейчас с телом Райнера произошло второе. И мне здорово повезло, что раскинуло его не особо далеко (подозреваю, из‑за того, что тканей, воспринятых структурой заклинания как «лишние» и «грязные» было очень много). В общем, в воздухе громко чавкнуло, и мягкая мёртвая плоть шматьями разлетелась во все стороны. В водительском кресле остался сидеть идеально гладкий скелет.

«Мощно, понимаешь…» – пробормотал сапёр.

А я даже не нашёлся, что сказать. Стоял обалдевши, а в голове крутилась единственная мысль – что по нынешней ситуации мне нужно как‑то получше обдумывать свои действия, потому что не сдохнуть бы ненароком. Потом забрезжила вторая, здравая: а вот результаты хорошо бы записывать. И не только для себя. Потому как, если я такой уникальный, как из слов печёрского дьякона проистекало, так эти знания Отечеству пригодятся.

Придумать бы ещё, как их туда переслать.

ЗДРАВЫЕ МЫСЛИ

Дождь усилился, и капающие с чёрного медвежьего носа на грудь капли (громко так капающие) немного привели меня в чувство. Да, я всё ещё стоял на задних лапах, таращась в разбитый автобус. А надо было двигать.

К тому же вместо дождя пошёл отвратно‑мокрый снег. Ну и я пошёл, удаляясь от Опель‑Блитца в сторону давешней лесистой горы. Где ещё медведю прятаться, как не в лесу? Даже и белому.

…

Шёл сторожко, прислушиваясь. Если замереть и не двигаться, через некоторое время стало можно различить, что километрах в трёх что в одну сторону, что в другую, есть дороги, и по ним время от времени проходят машины. Когда лёгкие, когда грузовички, а изредка и тяжёлая техника урчит. Где техника, там и вражеские патрули должны быть – без этого никак. А на патрули выскакивать, пока я не осмотрелся, мне без надобности, правильно?

Резонно.

Решив, что торопливость нужна только при ловле блох, я выбрал полянку поглуше, сел на задницу и задумался.

То, что медведь в лесу – боевая единица знатная, это понятно. Да и магию совсем со счетов сбрасывать не надо. Она, я погляжу, пятнами‑то проскакивает, заставляя всё сильнее сомневаться в истинной природности безмагических бурь. Вот были мы на фронте – с магией голяк. А теперь я сижу посреди леса – а она есть! Это что за такие совпадения?

Подозрительно?

Не то слово!

И если это всё вражьи проделки, хорошо бы разобраться, как это им удаётся: захотят – включат, захотят – выключат. Да и сомнительно мне, в самом‑то деле, что захотят они полностью от прелестей использования магических сил отказаться. Это ж какой дикий перерасход энергии получится! В быту оно, может, не так и заметно, а в масштабах хотя бы армии? К примеру, тот же дизель с магическим контуром, и он же без оного – это две большие разницы, как наши техники в училище говорят. А промышленность?

Так что не верю я в отказ. В то, что ловко маскируются – в это верю.

Впрочем, пока всё это мысли праздные. Мне надо думать, как войну свою личную вести. Что, к примеру, упомянутые патрули выгрызать? Ага, по патрулю в день? Пока на медведя‑людоеда, невесть как заведшегося в местных лесах, специальные охотники не приедут? А они бывают такие очень специальные. Могу и не сдюжить в одну каску.

Тут обстоятельно подумать надо.

А ещё неплохо бы берлогу присмотреть. Медведю без берлоги никак.

…

Томим разнообразными думами, сидел я довольно долго. Промок. Стало даже как‑то неприятно‑зябко, потому как здешний мерзкий дождь пополам со снегом, да при околонулевой температуре – это отвратительно, уверяю вас. Вот уж шесть отсырела… Придя маленько в чувство, я запустил согревающее заклинание, но вскоре сообразил, что из‑за деревьев, наверное, это выглядит так, словно здесь кто‑то воду в открытом котле кипятит – пар‑то от меня повалил будь здоров!

Нет уж, сухой мороз в разы лучше, чем такая слякоть. Положительно надо искать укрытие. А искать, сидя на заднице – занятие бесполезное. Поэтому встал и пошёл. Но не успел как следует разойтись, как за поворотом русла небольшого ручья увидел её. И просто обомлел.

В детстве, бабушка выткала мне чудный коврик на стену, около кровати. Ей дядя Хаген книгу с картинами из венских музеев подарил, а она возьми да спроси – какая мне сильнее других нравится? А я и указал. Был там пейзаж, а на нём мельница. Со здоровенным водяным колесом, с запрудой, с дорожкой вокруг, по которой серый ослик тащил мешки с мукой, с мальчишкой, идущим следом… Вот этот пейзаж, только увеличенный так, чтоб над всей кроватью место занять, я и получил в подарок. Из тёплой цветной шерсти. Удобно, уютно и не тянет холодом от стены.

Очень мне нравилось рассматривать при мягком жёлтом свете ночника этот коврик. И я представлял себя тем мальчишкой и мечтал, что когда‑нибудь приеду на эту мельницу и пройдусь по этой дорожке.

Что ж, будь осторожен в своих желаниях, ядрёна колупайка!

Я мог бы поклясться, что это была именно та мельница. Вернее, то, что от неё осталось. Старое водяное колесо уже не вертелось, вода просто бежала через выломанные створки. Но сама дамба, как и каменное основание мельницы, сохранились в целости. И, что немаловажно, я совершенно не чуял живых людей. И тропинка к мельнице, раньше заботливо выложенная камнем, уже заметно заросла травой.

Явно не последствия этой войны. Сильно раньше.

Подошёл поближе.

– Коля, ты тут?

«А чево такое?» – осторожно ответил сапёр.

– Слышь, слетай посмотри, как там?

«А чего сам? Боишься?»

– Ты здоровую осторожность с трусостью не путай. Давай, призрачная разведка – вперёд!

Я гипнотизировал тёмный проём ворот, аккуратно почёсывая когтями шею. Аккуратно – чтоб лямки и верёвки не порвать. Скинуть уже эту сбрую хотелось просто до одури. Неудобно, мокро и чешется.

Коля выплыл из‑за забора, тревожно крутясь вокруг своей оси. Голова так и зыркала во все стороны. Ускоренно подплыл ко мне, отчитался: «Никого нет, уже давно. Сухо, крыс и мышей нет, только вот…»

– Что такое?

«Не могу я толком понять, но чую – опасно там, понимаешь».

– Опасно?

«Вроде… Ну… Как‑то странно, что ль».

– Я имею в виду, что – опасно даже тебе? – уточнил я.

Сапёр насупился, задумчиво постукивая по голове пальцами. Открыл рот. Закрыл. Недоумённо повёл свободной рукой:

«Слушай‑ка, а я ить даже не смотрел с этой стороны, понимаешь… Но неприятственно, это натурально. Может ну его? Другое место найдём?»

– Не‑е‑е. Теперь я сам пойду, интересно же!