Текст книги "КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Владимир Войлошников

Соавторы: Ольга Войлошникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 44 страниц)

Глава 8
УБЕЖИЩЕ

МЕЛЬНИЦА

Неизвестная территория, заброшенная мельница

12 января 1948 года, вскоре после полуночи

Аркадий

«Осторожней бы, а то как мы с Муркой будем, неприкаянные…» – встревожился сапёр. Но поскольку как‑то остановить меня не он не мог, то остался скорбно смотреть мне вслед. А вот кошатина увязалась за мной. И если бы не её призрачность, то по извечной привычке кошачьего племени виться под ногами, вот ей‑Богу, навернулся бы через неё, да со всем этим навьюченным бутором!

Перешёл через дамбу. Толстенные брёвна, камни у основания. Аккуратно уложенная кладка первого и второго этажа мельницы, даже кое‑где штукатурка побеленная сохранилась. На века строили. И ещё, небось, на мага не поскупились, и как бы не на одного.

А вот левая вороти́на в огороженный двор выбита. Но тоже – висит на одной петле, держится, а сколько лет она уже так висит? Так‑то любые постройки без людей быстро в негодность приходят. Я однажды на зимовьё набрёл, вроде как охотники его лет пять не посещали. И всё – крыша сгнила, сам сруб травой порос. А тут – держится, гляди. Значит, остатки укрепляющих заклинаний продолжают работать.

Осмотревшись в довольно просторном дворе, куда, наверное, могли бы разом заехать штук восемь телег, я решил, что дом мне гораздо интереснее, чем заброшенная мельница. Непривычного мне вида, он смотрел в сторону ворот большим двухэтажным фасадом, украшенным по обоим этажам и даже по чердачной части резными балконами и галерейками. В стенах виднелось множество крюков – не иначе, раньше на них что‑нибудь сушиться развешивали. Веники, я не знаю. Или, скажем, лук?

Нижний этаж, казалось, был рассчитан на столетия – выложен из больших каменных блоков, скреплённых строительным раствором. Второй этаж и чердак были облицованы дощатой обшивкой (а уж что там внутри, не знаю, от этих европ можно и глину ожидать). Но монументально, что тут скажешь!

Двускатная крыша, крытая деревом, выступала со всех видимых мне сторон большими свесами – надо полагать, чтобы получше защищать стены от всяческой непогоды. А вот зачем по крыше в разных местах были разложены массивные камни, я ума не приложу. Никогда такого не видел.

Ладно, внутрь пойдём?

Конечно! Зря ли мы сюда припёрлись!

Крыльцо соединялось с нижним рядом галереек – тоже с резными столбиками и с крюками в стене.

Как и сказал сапёр, внутри было на удивление сухо, хоть и пыльно.

Обойдя первый этаж дома, я понял, что видел до некоторой степени похожие усадьбы во время поездок с отцом по Сибири. А потом читал, что на Русском Севере тоже подобные строят – не дома даже, а целые комплексы, в которых под одной общей крышей и жилые, и хозяйственные помещения, и даже двор с колодцем и всякими нуждами. В таком доме, не выходя, можно несколько самых суровых месяцев зимы пережить. В этих местах зимы, как я уже успел убедиться, были не такими лютыми и снежными, зато промозглыми – тоже, поди, людям лишний раз неохота было нос на улицу высовывать.

Но внутреннее устройство, само собой, немножко отличалось.

К примеру, ни в одном русском доме не видал я очага. Не камина, какие иногда ставят в охотничьих домиках для быстрого нагрева комнаты (или даже в обычных усадьбах любители полюбоваться на открытый огонь), а именно очага, на котором полагалось готовить, судя по многочисленным крюкам и всяким железным штукам. Печки в сибирских домах тоже посерьёзнее. Хотя, для местной слякоти, наверное, и этих хватает. Рядом с очагом и печью, к моей радости, лежали когда‑то заготовленные дрова.

Однако, натуральным образом топить я бы воздержался. Пока обстановку вокруг не разведаю, во всяком случае. А согреть помещение я и так сейчас смогу.

Две комнаты, выходящие на галерейки, очевидно, когда‑то были жилыми (спальня и столовая). Боком к ним, почти в середине дома, располагалась длинная кухня. Дальше к ней примыкал большой крытый двор (наверное, он назывался как‑то по‑другому, я не в курсе), а в самой дальней от входа части дома шли стойла для скотины, курятник, сараи…

По узкой лестнице, уходящей на верхний этаж, в медвежьем виде я не рискнул подниматься. Впрочем, достаточно того, что я увидел. Здесь давным‑давно никого не было. Лет десять или больше. И что очень странно – всё осталось так, словно хозяин просто ушёл. Ничего не растащили ничьи завидущие ручки. Вот, к примеру, кувшин на полке. Вроде простенький, а какая роспись по нему синими полосками! Красиво. И что, никто не позарился?

Я вернулся в кухню, огляделся. Мебель кой‑какая – старая, тяжёлая. Ну. Лавки там, табуреты, стол. А вот чувства опасности не было.

Выбрав показавшимся мне подходящим угол, я осторожно сел на задницу и когтем подцепил шнурки на пузе. Надо как‑то самому учиться надевать и снимать эту сбрую. Не вечно же меня трупы будут сопровождать? Если аккуратненько развяза‑а‑а…

Шнурок лопнул, и ящики рухнули на каменные плиты пола под возмущённый мяв кошки. Мурка заполошно поскакала по полкам и наверняка бы все горшки‑плошки, расставленные на них, перебила, если б не была бесплотной.

Вот ничего же этой призрачной кошатине не будет! Ан нет, привычка – вторая натура. Фыркнув на её выкрутасы, я пошевелил плечами, и маскировочная попона сползла на пол. Ух ты, сам справился. Растём над собой!

– Коля‑я‑я! Иди сюда, нормально всё! – крикнул я, надеясь, что сапёр услышит мой рёв сквозь неприкрытые двери. Кстати, надо бы их как раз‑таки прикрыть и помещение нагреть. Кухню, к примеру. Или спальню, наоборот. В комнатах, вроде, кровать была? Хотя она, верно, промёрзшая сейчас. Ладно, раз собрался перекусить, начну с кухни.

Я скинул шкуру, оставив пока согревающее заклинание и (на всякий случай) общий щит. Сразу пробежался на второй этаж – оглядеться. К своему изумлению, вместо основательных спален увидел две явно временные, летние, а всю остальную площадь занимали какие‑то кладовки. Надо же… А как же – всё тепло поднимается наверх? Или там у них совсем не утеплено? Да, собственно, и хрен бы с ними.

Обосноваться на ночлег решил внизу, в хозяйской спальне, а посидеть пока в кухне. Большим согревающим заклинанием прошёлся по помещению, камни очага отдельно разогрел поконкретнее. Раскалил, можно сказать. Чем не камин получился, в самом деле? Жар идёт, а дыма нет. Спаленкой решил попозже заняться. Не знаю, как их смешная кафельная печка среагирует на разогрев – а вдруг да полопается вся? Так что перед сном просто по помещению теплом пройдусь, а сейчас лучше дёргаться не буду и спокойно поем.

Порылся в ящике с припасами. Часть банок от тряски и кидания ящиков туда‑сюда ободралась от этикеток, взял наугад первую попавшуюся, сухари распаковал.

В помещении постепенно становилось почти уютно. Я кинул на кухонный стол очищающее заклинание (сколько раз оно меня уже выручает!). Сообразив, что опять остался без ножа (и вообще без личных вещей с этим бегством), когтем вскрыл консерву (как оказалось, с острой маринованной рыбой) и устроился за столом. Да, ложки опять нет. Наверное, где‑нибудь в доме есть столовые приборы, но прямо сейчас идти искать было жуть как лениво. И сухарём обойдусь.

Так что сидел, макал сухарики в томатный соус, иногда подцепляя кусок рыбины. Вкусно, ничё так. Но постоянно такое есть – увольте. Мне бы каши с тушняком… или лучше борщечка рубануть… Да со сметаной!

Размечтался.

ХОЗЯИН

– У‑у‑у‑у! Поди вон, жалкий во‑ор! – вдруг проорали с подвыванием на дойче, я чуть не поперхнулся.

И в спину мне табуреткой бросили! Оригинальная встреча. Спасибо, я щит не снял.

А сапёр говорил, никого нет. Да и я никого не чуял. Вообще никого!

– Ты, мил человек, есть‑пить предложи, потом в баню своди, а потом уже взашей гони, – вольно переложил я старые сказки, выскребая сухарём соус из банки.

Путь только мне эта местная Баба‑Яга покажется, уж найду чем удивить, ядрёна колупайка! Ишь! Табуретками кидаться!

– Иди‑и‑и прочь! – не унимался голос, перекатываясь под потолком из угла в угол. Вовсе не так, как Коля со мной разговаривает! Тут, могу поручиться, этот вой любое живое существо услышит, а не только как я, с особыми способностями. Такую беседу хрен бы я от особиста скрыл.

И, кстати, по‑моему, голос мужской, а не женский.

– Да ты поясни – почему, дядя? Я, может, и уважу. Только посплю маленько, да и пойду, если уж ты такой неприветливый.

Я ж серьёзно. Не хочу тащиться уже никуда.

Голос, правда, орал с подвыванием, но на пробу заткнув уши, я с изумлением понял, что реально смогу спать тут. Просто беруши сделаю, и как‑нибудь от самолетающей мебели сберегусь. Да хоть бы побольше щит поставлю, чтоб летучие табуретки меня не цепляли – и всё!

Я брякнул пустой жестянкой, развернулся на лавке, поймал за ножку очередную норовившую меня стукнуть табуретку, поставил её на пол и сел сверху.

– Надоел, дядя! Я не вор. Неужели непонятно? И ещё. Я тебя не чую. А вот – слышу. Призрак? Привидение? Может, водяной? Встречать не приходилось, думал, сказки всё. Но мало ли чего на свете не увидишь. Показался бы, вдруг я напугаюсь и убегу? – попытался я образумить местную нечисть. – Не придётся мебелью швыряться.

Из стены рядом с печью проявился толстый и лысый как колено мужик. Длинный светлый фартук, привычка руки отряхивать – как пить дать, мельник! У деда знакомый был, ездили как‑то, так он тоже постоянно так делал. Только у нашего знакомца не на запруде мельница стояла, а на хорошем таком ручье. Да не одна, а каскадом сразу семь штук – считай, мельничный заводик.

Впрочем, отвлёкся я.

Призрак неторопливо приблизился – как будто бы шёл, а ноги‑то пола не касаются! – облетел меня кругом, рассматривая, потом махнул ладонью, и второй валяющийся табурет взлетел и утвердился на полу напротив меня. «Сел»:

– Ты что, совсем меня не боишься?

– А чего мне тебя бояться? – хмыкнул я. – Представляешь, как тебе повезло (или, наоборот, не повезло?) – я некромант. Некоторые тут думают, что из Румынии, но сразу скажу: нет.

На слове «некромант» привидение слегка дёрнулось, но осталось на месте. Силён духом мельник.

– Вот прямо некромант? – спросил он с недоверчивым прищуром.

«Некромант, некромант, можешь не сомневаться, понимаешь!» – сурово заявил Коля, выступая из стены. Ну вот, а говорил – страшно! Он деловито уселся на лавку, всем своим видом демонстрируя, что со мной заодно и тоже просто так не уйдёт. В довершение откуда‑то с верхних полок спрыгнула Мурка и сразу пристроилась Коле под бок, обернув хвост вокруг ног и презрительно обозревая странную беседу.

Хотя какая она странная? Мне матушка давала читать про Алису и её похождения в Зазеркалье, так тамошнее чаепитие, по количеству абсурда и «невозможности», лично по‑моему, до наших посиделок и близко не дотягивало.

– Ух ты! Настоящие призраки! – удивился мельник.

«А сам‑то!» – не остался в долгу сапёр.

Обоим им нисколько не мешало, что один разговаривал во внешнем плане и на дойче, а другой – во внутреннем и по‑русски. Оба друг друга прекрасно слышали и понимали. Как так, интересно? Вопросов всё больше и больше.

Ответы бы мне кто‑нибудь озвучил.

Ага, раскатал губу Аркаша!

Благо она у медведей знатная, – не полез за словом в карман я.

Мы с медведем дружно фыркнули, на что мельник ещё более подозрительно впился в меня своими глазёнками:

– Я, между прочим местная достопримечательность! Ко мне по первости‑то народ толпами ходил! Как на экскурсию!

Обиделся, никак?

«И что? И где они все?» – не проникся сочувствием сапёр.

– Ну не знаю, – развёл руками «достопримечательность», – устали, наверное. Это ж пятнадцать лет назад было! Или сильно забоялись. Может я, и впрямь, тетиву перетянул*…

*Перетянуть тетиву лука – в немецком аналог русского выражения «перегнуть палку» или «переборщить».

Не знаю, чего уж он там перетянул или недотянул, а мне после еды страсть как спать захотелось. После буду со странностями разбираться. Пришлось напомнить о себе:

– Так что, дашь переночевать?

– Да ночуйте, – после недолгой паузы произнёс мельник. Лицо его отражало некую усиленную умственную деятельность, и наконец он выдал: – Кошка у вас. Кошка, даже призрачная, с плохими людьми… и призраками, да… водиться не будет.

– Ну спасибо, дорогой хозяин, – только и нашёлся что сказать я и пошёл устраивать себе постель. Хватит на сегодня разговоров.

НОЧНЫЕ РАЗГОВОРЫ

Направился я в комнату, в которой, кажись, мелькала кровать. Заценил, что не такая уж она и пыльная – верхнее покрывало сдёрнул. Неизвестно, в каком состоянии сама постель – в том смысле, что не расползётся ли она подо мной на лоскуты?

Очищающим заклинанием прошёлся – вроде и не полетело никакой грязи? Может, тут после смерти мельника перестелили всё? Кто его знает… Жаром помещение нагрел, сапоги скинул, а на большее сил уж не хватило. Упал, как подрубленный.

Проснулся последи ночи от… вы не поверите! От разговоров двух призраков, которые трепались «за жисть» в соседней комнате, которую я назвал столовой, а мельник, может быть, почитал гостиной.

– Как же я скучаю по простым вещам! По вкусу кофе, свежего хлеба, по ощущению холодной воды, когда утром умываешься… По ласковому ветерку… По женским… именно жены!.. – поправился мельник, – объятиям. Ие‑эх! Ты вон хоть покурить можешь…

Сапёр кивал, придерживая голову, которая опять синевато чадила призрачной цигаркой.

– Ой, мы вас разбудили! – прижал руку к груди мельник, завидев меня в проёме двери. – Прощенья просим, господин некромант.

– Да ладно… Покажите мне лучше, где тут у вас «удобства». Не по углам же мне метки ставить…

– А! – понял он. – Идёмте, идёмте!

Потом я понял, что после всех приключений жрать хочу сильнее, чем спать. Именно жрать! Чего у меня за прошедший день из еды было? Банка рыбных консервов и пара сухарей! Я из‑за этого дьякона даже позавтракать питательной кашкой не успел.

С подсказками хозяина всё пошло веселее. Он показал мне, в каком шкафу котелки, где посуда, кружки‑ложки… Заварки мельник никогда не держал, зато у него нашлась плотно запакованная жестянка с кофе, и он оказался вполне ещё годен!

Я сходил к ручью выше запруды, набрал чистой воды. Нагрел её по‑простому, маленьким ильиным огнём. Разводить огонь всё ещё казалось мне несусветной демаскирующей глупостью.

В ящике нашёл пару банок тушёнки, вскрыл. Добавил к натюрморту сухарей. А жизнь‑то налаживается!

Орудуя вилкой (в отношении узкой банки и твёрдой тушёнки это куда ловчее, чем сухарь!), спросил мельника:

– Послушайте… Как ваше имя, мы не представлены?

– Мюллер, – кивнул мельник.

– Аркадий, – кивнул в ответ я. – Герр Мюллер, а почему вы не там? – я ткнул пальцем вверх, – или, простите, не там? – палец вниз. – Раз по своим скучаете?

– А кто меня похоронит? – мельник нахмурился и нервно залетал по кухне. – Как утоп, так и лежу там! Надо похоронить! Крест поставить, или хоть камень какой! Я что – русал некрещённый? Я человек! Я в церковь каждое воскресение ходил! Каждое! Я хороший человек был! Я даже на приют деньги жертвовал! И сиротам! А они тело достать не могут! Холодно им! Глубоко! Как так можно? И не стыдно?..

Видимо тема для мельника была очень болезненная. Настолько, что он вскочил и ушёл сквозь стену. Ходил там, громко бурчал и чем‑то звенел.

Вот ещё вопрос – как он на материальные предметы воздействует, между прочим?

Действительно, непонятно.

– Коль, ты это, когда он вернётся, поспрошай его, пусть тебя всяким штукам поучит, – предложил я сапёру. – Вещи двигать. Вслух говорить, а?

«Я про другое думаю. Давай поможем человеку? Я же вижу – не врёт, нормальным человеком был, а его бросили», – внезапно сказал сапёр.

– И как ты это себе представляешь? – я аж кружку от удивления на стол поставил.

Глава 9
МЕЛЬНИК И ПРОФЕССОР

ГЛАВНОЕ – ВОВРЕМЯ РАЗДАТЬ УКАЗАНИЯ

Неизвестная территория, заброшенная мельница

12 января 1948 года, три часа ночи

Аркадий

Кружка исходила ароматом кофе. Кошка, по извечной любопытственной манере их племени, нагнулась, понюхала (или сделала вид что нюхает) поднимающийся пар, фыркнула и ушла куда‑то за стену.

«А чего представлять? Ты ж белый медведь, достанем косточки да и похороним тут вон неподалёку. Я там хорошее место видел, спокойное, для могилки самое то», – словно о деле решённом сказал Коля.

– Здорово ты придумал! Молодец! – ехидно похвалил я его. – А главное, кто это «мы»? Нырять, кости вытаскивать, хоронить кто  будет? Мы? Или таки я?

То что идея была на самом‑то деле хорошая, богоугодная даже, я сразу понял. Но удержаться не смог. А что? Ему меня подкалывать постоянно можно, а мне нет?

– Ладно, зови его, поговорим, – махнул я рукой и тут же передумал: – Или нет, сам с ним договаривайся, а я спать буду! Три часа ночи! Вы, призраки, со своей потусторонней жизнью вообще ошалели, не соображаете, что живым высыпаться надо. Так что над ухом у меня до утра не орать! Взяли моду… И деликатно поговори. Аккуратно там, а то, может, он против? За столько лет‑то и привыкнуть к его состоянию можно.

«Не, погоди… – попытался отмазаться Коля, – я ж не того… Нырять‑то ж не я буду, понимаешь! Некромант‑то у нас кто?»

– А ты и рад всё на меня свалить! – притворно нахмурился я. – И вообще, армейскую присказку слыхал? Инициатива наказуема исполнением инициатором. Предложил – исполняешь. Хотя бы в части договорённости.

Коля вздохнул и, тихо бурча под нос, удалился в стену.

А я обратно завалился спать. Ноги буквально подламывались. Сил не было даже чтоб второй раз согревающим заклинанием пройтись.

– Ай, пойдёт пока, – пробормотал я под нос и отрубился.

Часа через три я понял сквозь сон, что стало как‑то шибко уж свежо. Но глаза категорически не хотели открываться. Плюнув на это дело, я прямо во сне принял Облик, отметив чуть скрипнувшую, но устоявшую под новым весом кровать, и провалился обратно в сон.

Вот почему‑то меня совершенно не волновало, что я сплю на территории, занятой врагом. На проклятой мельнице! Спать хотелось, и всё тут.

ПРЕПИРАТЕЛЬСТВА

Разбудило меня солнце, ярко бьющее в окно. Ого! Часов десять, поди. Неслабо даванул. Я мягко, по‑звериному стёк на пол, потянулся и понял, что прямо напротив из стены по грудь торчит привидение мельника. И судя по вытаращенным глазам, пребывает в совершенном изумлении.

– Простите, это как?

– Чего как? – сварливо спросил я. Вроде выспался, а как представил, что если сапёр с этим чудиком не договорился, то опять куда‑то переться, потом ещё лагерь обустраивать… А мне эта мельница прямиком из бабушкиного ковра очень нравилась.

– Некромант не может быть оборотнем! Это категорически исключено! – взволнованно заявил мельник, выступая из стены и совершая руками хаотические нервозные движения. – Я знаю!

– Обалдеть заявочки! – Я смачно, по‑медвежьи зевнул и усмехнулся: – Значит, тебе меня бояться нечего – меня же нет! – снял Облик, взял котелок и пошёл к ручью.

Кажется, погода решила вспомнить, что на дворе зима. С неба сыпал меленький снежок, для разнообразия сухой. Красота!

Я поймал себя на мысли, что совсем не испытываю дискомфорта от холода. Под утро только в медведя перекинулся, когда дом остыл, а тут стою в армейских штанах, да в исподней рубахе – и абсолютно комфортно. Восстановился, что ли? Отдохнул, энергетический баланс выровнял? Опять сплошь вопросы. Учебник бы мне какой по некромантии найти, хотя бы для общего понимания происходящего внутри меня. Правильно ведь тот дьякон сказал: у некромантов всё немного по‑другому.

Узнать бы – как?

Да‑а‑а… Мечты‑мечты.

Умылся, набрал воды и вернулся в дом.

Дверь на сей раз прикрыл как следует, без дураков. Смысел мне улицу топить, правильно?

– Эх, размахнись рука! – я пустил по дому гулять тепловое заклинание, а сам устроился в столовой, рассудив, что выходить в кухню ради того, чтоб согреть котелок малым ильиным огнём – пустая трата сил и напрасное хождение.

Приметил себе, фиксируя уже отчётливо, а не мимоходом да суетно: вот, опять же, простые бытовые и технические заклинания насколько легче даваться стали! И стоять мне теперь не надо, чтоб согреться – даже на бегу могу. И домину вон какую одним махом в состояние жилого тепла привёл. Силушек ощутимо прибавилось!

И так я обрадовался, что чуть котелок от усердия не прожёг.

– Да ядрёна колупайка! – я бросился отливать кипяток в турку и заваривать кофе, приговаривая: – Та‑а‑ак, аккура‑а‑атненько, чш‑чш‑чш…

Такого счастья, чтоб постоянно выкипало и подгорало, мне тоже не нать! Прибавилось силы – нужно учиться контролировать. А то буду каждый раз как из пушки по воробьям, в самом деле…

Я поддерживал в турке нужную температуру, рассуждая сам в себе: может, я такой специальный белый медведь, что только для заграниц выведен? Вроде как на Родине – слабак, а тут, смотри‑ка, расту над собой, да прям стремительно. М‑да…

– А я говорю, что твой безголовый – брехун! – разразился за плечом мельник.

Я чуть турку на колени себе не выплеснул, рыкнул на него сердито – а ему хоть бы хрен! Мечется под потолком из угла в угол, пыхтит, шипит:

– В конце концов, я дипломированный профессор Мюнхенской магической академии, а не какой‑нибудь невежда!

Внезапно!

– Стоп! – попытался притормозить его я. – Так ты мельник или профессор? Ты уж определись!

– А что, нельзя на старости лет уйти из академии и стать мельником? В конце концов, это отцово наследие! Так что я‑то не брехун, не то что некоторые! Допивай свой кофе и вали на все четыре стороны! Слышишь⁈

– Вот ты надутая зануда! Так и сделаю! Слушать твоё гундение… Не удивительно, что сюда никто не заходит!

Но дать заносчивому немцу щелчка хотелось. Хоть он и призрак. Пусть сидит тут потом, сам на себя пучится.

Я вышел на крыльцо и обратился к Зверю: Есть тут какие зверушки?

Всё‑таки он с нюхом и слухом пользовался гораздо более органично, чем я. Так‑то почти всё слышать даже на километр вокруг, да ещё и обонять – это с глузду съехать запросто. Не приспособлена человеческая психика для этого.

Рыб в запруде несколько. И во‑о‑он там кролики,  – рука сама по себе ткнула куда‑то вправо, точнее обозначив направление синим когтём.

Поймаем?

Давай.

Я, сопровождаемый злорадной улыбкой мельника, неторопливо вышел со двора мельницы. Накинул шкуру… И‑е‑е‑ех! Давненько в Облике не охотился! В общем, у кроликов шансов не было совсем.

И, кстати, а чего они тут такие совсем не пуганные? Что, волков да лис совсем нет? Да хоть завалящая сова?

Просто кролики – совсем тупые создания.

Впрочем, нам это только на руку.

ТАНЦЫ С КРОЛИКАМИ

Вскоре, весьма довольный собой, я притрусил обратно на мельницу с двумя кроликами в пасти.

Можно было и больше, но просто неудобно тащить. Да и заморачиваться, как хранить, чтобы мясо не попортилось…

Перед входом снял Облик и, перехватив добычу, зашёл в комнату.

– Что, великий некромант решил перед уходом крольчатинки поесть? – глумливо спросил мельник.

А вот сапёр прямо расплылся в предвкушающей улыбке. И то, что голова при этом лежала на столе рядом с сидящим призраком совершенно не мешало.

Я вообще потихоньку привыкал к странностям. Ах, курит сапёр отрубленной головой? И что! И табак призрачный у него вообще никогда не кончается? Индифферентно мне!

– Ага, поесть надо, а то впереди дорога долгая, – нахально ответил я. – Эй, хозяин, тащи‑ка котелок побольше!

– А не сильно ты обнаглел медведь‑некромант‑обманщик? – мельник скрестил на груди руки.

– Не‑а, в самый раз.

Моё поведение обескуражило его и поставило в тупик одновременно. Мельник ушёл в стену, и вернувшись в дверь, поставил на стол медный котёл. Нормальный такой, литров на пять.

– Ну что ж, на похлёбку подойдёт, – принял посудину я. – А пока мы будем варить – гвоздь номера! – Я зачерпнул сирени и влил в одну кроличью тушку. – Танцуй!

И она, проколотая медвежьими зубами, с болтающейся сломанной головой – дёрнулась, вскочила на задние лапы и попыталась изобразить танец. Выходило не особо, и я прокомментировал:

– Плоховато в ваших лесах обучение кроликов танцам поставлено.

Сделав пару нелепых па, трупик шлёпнулся со стола под ноги мельнику и продолжил подпрыгивать и дёргаться.

– Мать, Пресвятая Богородица! Защити, сохрани, раба твоего! – пробормотал мельник, глядя на эти телодвижения.

– Хватит! – велел дохлому кролику я. – Иди в лес и умри окончательно.

Трупик уже гораздо лучше уковылял из комнаты. Так‑то кролики к танцам не расположены. Тем более мёртвые.

Почувствовав, что он удалился метров на пятьдесят, я на всякий случай вытянул из него всю сирень. Мне тут ещё кроликов‑упырей не хватало!

НЕЛЬЗЯ ОТРИЦАТЬ ОЧЕВИДНОЕ

– Ты некромант! – мельник обвиняющее ткнул в меня пальцем. – И оборотень!

«А тебе что говорили? – потрясая кулаком, высунулся из стены Коля. – Именно оборотень и некромант, понимаешь. Какие‑то ещё претензии?»

– Но это же невозможно! – возопил мельник.

– Ничем не могу помочь, – пожал плечами я и, выпустив когти, принялся разделывать вторую кроличью тушку.

Мельник выкрикнул нечто невнятное и метнулся сквозь пол куда‑то вглубь мельницы. Вернувшись через минуту (опять в двери) он грохнул на стол здоровенный фолиант.

– Так неудобно! – пожаловался он. – Я‑то сквозь стены и двери прохожу, а вещи нет. По‑первости очень раздражало! Кхм! Теперь по пунктам! –тут он заложил руки за спину и принялся прохаживать туда‑сюда по комнате.

Я подготавливал кролика к варке (подробности описывать не буду, некоторым барышням такое совсем не нравится) и поглядывал на мельника.

Вот теперь он действительно напоминал какого‑нибудь профессора. У нас так преподаватель математики любил лекции читать. Ходит, говорит, а потом пулемётной очередью мелом по доске «тук‑тук‑тук‑тук», формулы пишет. И не дай Бог не успеешь записать. Вот и тут. Я прям сразу в его профессорство поверил. Ну а дальше… Профессору досталось наследство и решил стать мельником… ага. А потом утоп. С кем не бывает? А потом привидением стал. Чего? Дело‑то житейское.

– Ты оборотень, – обвиняюще ткнул он в меня пальцем.

Я кивнул.

– Любой оборотень – это максимальная квинтэссенция жизненных сил в магической природе. Сублимированная жизнь как она есть, концентрат.

– Как по учебнику, – пробормотал я, деля кролика на куски для более удобной укладки в котёл.

– Второе. Ты же некромант. Так?

Я второй раз кивнул.

– Кстати, что ты со вторым кроликом делать будешь? Мне одной демонстрации хватило за глаза.

– А что, нет желания посмотреть, как голем из мяса выполняет акробатические упражнения? – ехидно спросил я и полюбовавшись, как привидение перекашивает, успокоил его: – Да съем, съем. Я же сразу котёл попросил.

Мельник возмущённо попыхтел, нарезая круги под потолком и выдал:

– Так! Сбил ты меня с этим кроликом!

– Я?

– А кто⁈ Иди котелок помой. И мне не мешай, я думать буду.

Вот же, как бабуля говорила – деловая колбаса! А котелок‑то помыть и вправду надо, в пыли весь.

И вообще, с чем кролика готовить будем? У нас кроме соли и нет ничего.

Жир из тушёнки, – прикинул я. – В лесочке против ворот я можжевельник видел. И что‑то на иван‑чай похожее.

Так он же пожухлый весь. Зима на дворе.

Ты спросил, я ответил.

А там сбоку от очага какие‑то травяные веники висят.

Я тебя умоляю! Этим веникам по пятнадцать лет! Там одни палки в лучшем случае остались. Наварим щас, будем потом за каждым кустом присаживаться. А лопухов сейчас нет, между прочим!

Может, быстренько по лесочку пронесёмся?

В общем, помыл я котёл, чистой воды набрал и дал кружок вокруг мельницы. Можжевельник при ближайшем рассмотрении оказался не совсем таким, как привычный мне сибирский, да и пах сильно горчее. Ну его,  – решили мы со Зверем. Иван‑чай стоял совсем пожелтевший и аппетита не вызывал. Высохший на корню тысячелистник тоже пах слишком горько. Зато нашли несколько кустов дикой смородины, на некоторых веточках держались не облетевшие с осени листья и даже ягоды.

Уж лучше это, чем пожухлый иван‑чай.

Вернувшись с котлом воды и горстью сухого смородинового листа, я был встречен насупленным взглядом мельника:

– И что там у тебя?

– Приправа, – усмехнулся я.

Он посмотрел на мои находки, и брови его полезли на лоб:

– Ты хочешь это есть?

– А есть предложения лучше?

– Пошли! – он метнулся в стену, но тут же высунул голову обратно и пояснил: – На кухню!

Пока я обходил стены, он уже зарылся в один из кухонных шкафов, бурча:

– Совсем люди одичали! Разве это травки? Ворох пожухлых жёлтых листьев! Вот! – в мою сторону полетела небольшая стеклянная банка, которую я едва успел подхватить.

– Эй‑эй! Аккуратнее! Это ж стекло!

– Ах, я забыл, действительно, – мельник слегка смутился и откашлялся, оправляя куртку. – Это чёрный перец. Банка была плотно закрыта. Возможно, он ещё не совсем выдохся. У меня был ещё тмин и сушёный лук, но…

Лук действительно выглядел подозрительно, и мы его выкинули. А тмин и перец рискнули добавить в воду. Я сложил туда же куски кролика и установил котелок на железную подставку, расположив руки с двух сторон, словно охватывая его на небольшом расстоянии от стенок – так удобнее энергию передавать. Ну‑с, попробуем. До сих пор я только небольшие объёмы нагревал.

Уже совсем скоро котелок забурлил. Не может быть, етитская сила! Кипит!

А я всё ещё не чувствовал уменьшения запаса сил. Вот ни на полстолечки! Может, всё‑таки я «заграничный мишка»?

Обидно будет, если так.

Н‑да‑а‑а… Тут, значит, сильномогучий маг… да пусть хоть самый стандартный!.. а дома – слабосилок?

Мельник, наблюдая за моими действиями, всё больше начинал нервничать и булькать, почти как мой котёл.

– Смотри сюда, невозможный оборотень‑некромант! – он подтолкнул по столу ко мне свой фолиант. – Смотри на эту диаграмму!

– Чш‑чш‑чш! – зашипел я предупредительно и отгородился локтем от книжищи – свернёт мне щас варево, обидно будет. Кролик, специи эти, будь они неладны, смородиновые листики, которые мы со Зверем всё‑таки решили добавить… – Не делать резких движений, герр Мюллер! Чего там, ну?

На картинке была стандартная круговая диаграмма противоположностей. Ну там – огонь‑вода, воздух‑земля и, конечно же, жизнь‑смерть.

– И что? – пожал я плечами. – Ничего нового не вижу.

– Да что ж такое! – воздел руки к потолку мельник, совершил вокруг меня, бдительно стерегущего котелок, круговой забег и принялся тыкать в какие‑то сноски под диаграммой: – Аркадий, я прошу внимания! Что будет, если смешать воду и огонь? Отвечай?

– Это экзамен? – удивился я.

– Не перебивай меня, я должен знать уровень твоего образования! Ты понимаешь, что если ты сможешь действительно похоронить меня, я умру, так и не узнав такую научную тайну!

– И что, не хоронить? – хмыкнул я.

– Что ты, Господи! Конечно хоронить!!! Но вначале позволь мне разобраться, иначе я не прощу себе… – Он помолчал. – А заодно, возможно, смогу помочь тебе. Такой феномен! Так вот! Вернёмся к вопросу, что если смешать огонь и воду?