Текст книги "Подземелье (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 109 (всего у книги 110 страниц)

Но к этому нетленный привыкал. Крайнее напряжение улучшало его контроль и понимание закона не-жизни. И чем больше он держал тварь под контролем, тем больше закон проникал в тело, проникал в конечности, в кровь, в панцирь, подчиняя навсегда. Тархан осознал, что длительный контроль лучше, чем тот, который он использовал. Чем дольше он держит тварь на контроле – тем меньше требуется на нее сил. Вот только периодически нужно восполнять жизненную силу, которую она тратит на движение. Причем, вливать энергию должен был он сам в подчиненное существо.

Метка в теле пару раз пыталась набрать силу, но ему удалось покрыть ее символами закона и силой холода. Это как-будто приглушило ее. Но ненадолго.

Наверное Тархан бы не торопился. Но он ощутил что его ищут. Это было не какое-то направленное внимание, как у хищника, но он ощутил что сраная метка изредка издает сигналы, которые улавливает тот, кто подделал ритуал, встроив в него нужные печати.

А значит….надо было готовиться.

Через время сила закона в подчиненном первопредке достигла такой силы, что внимание Тархана перестало требоваться. Он просто думал – и тварь делала что он хотел.

И хоть мощь сколопендры он видел в боях с крупными тварями, с которыми она справлялась поразительно легко, скорость ее передвижения и атаки была так высока, что в физическом “бою” он бы сам за ней не успел. Однако Тархан чувствовал, что одного первопредка ему мало. Ему нужны другие. Пусть и послабее сколопендры.

Следующим первопредком стал тшарк. Вот только повезло в этот раз ему меньше. Эта летающая тварь была разорвана на десятки частей, так что Тархану пришлось буквально собирать его по кускам, разбросанным по дюжине пещер. Закончив, он взвалил все останки твари на свою ездовую сколопендру-предка, и сковал их холодом, чтобы не потерять ни один кусок ткани или кости. Собрал всё, что нашел – даже кровавую пыль приморозил. Тварь, по сути, была небольшой: размах крыльев достигал десятка шагов, а тело и того меньше. Для восстановления он использовал тела и кровь тысячи тшарков из ближайшего яруса, и уже через неделю тшарк-первопредок смог летать.

Теперь Тархан мог управлять несколькими первопредками одновременно, оставалось научиться их использовать в бою.

Поверхность

Черные Хребты. Южные отроги.

– Паргон?

Негромкий голос старика, стоящего внизу, окликнул мужчину средних лет, сидевшего на верхушке одной из десятков скал.

– Сейчас…– тихо ответил Паргон, не оборачиваясь.

Взгляд его был прикован к так называемым тысячам Жил Драконов – энергоприсоскам, откачивающим Ци из этого мира-тюрьмы. Он с трудом оторвался от этого зрелища. Свобода была так близко и…так далеко. Непреодолимо далеко. Если этот мир кого-то принял – он его уже не выпускал. Этим его свойством пользовались сильнейшие в верхних мирах: они отправляли всех неугодных, преступников, и зашедших слишком далеко в поисках силы Практиков сюда. Особенно любили зачищать Верхние миры от потенциально сильных Практиков Бессмертные: не нужно было даже как-то им вредить, достаточно было слишком приблизиться к разгадке тайн Бессмертия, – силы, которую они использовали, – и ты оказывался либо трупом, либо тут. Нет, были и те, кто натворили дел, и, понимая, какая участь ждет их там, наверху, бежали сюда добровольно – и таких хватало. Но Паргон был не из их числа. Его интересовало Бессмертие, и именно Бессмертные вышвырнули его сюда, вместе с дюжиной других.

Далеко не все, как он, остались у Черного Хребта, – близко к грани миров, – многие отправились искать другие способы покинуть этот мир, надеясь, что где-то есть тайная лазейка, о которой просто никто не знает. Паргон понимал, что это глупость – искать лазейки нужно в местах наибольшего соприкосновения миров, а это – Черные Хребты – огромный горный массив.

Ни один из тех, кто попал в этот мир не был бессмертным, но каждый был достаточно сильным практиком. Вот только их сила была ограничена законами этого мира. Мир накладывал на новоприбывших печати, снять которые было невозможно. Более того, Паргон быстро понял, что чем сильнее ты был до попадания в этот мир, тем сильнее печати и ограничения на тебе накладывались. Именно поэтому Паргон после попадания стал самым слабым – на него наложились слишком мощные печати.

Другие пытались вернуть силы обычными способами, обычными методами развития – и у них не получалось, но для него и эти методы были закрыты. Он уже прошел все этапы создания кристаллического ядра и развитой энергоструктуры, и легко управлял и темной, и обычной Ци, в отличие от них.

Ему было обидно, потому что даже здешние слабые практики Ци, могли шагнуть при должном везении выше, чем он был сейчас. Единственное, что с ним осталось, – это его тело, крепкое тело, и длительность жизни в три-четыре сотни лет. Но это было всё. Паргон знал, что если не найдет другие способы продлить свою жизнь, то умрет.

Наверное, из-за этой безумной жажды выжить он стал первым Постигшим среди своей группы. Так они среди “своих” называли тех, кто овладел каким-либо законом. Никогда прежде до попадания в этот мир, о таком аспекте культивации он даже не слышал. Это было нечто новое и непонятное. Это было что-то другое.

Паргон подозревал, что законами не владели даже Бессмертные – им не было нужды. Они повелевали временем и находились вдали от смертных. А для постижения законов нужно было быть прямо в гуще жизни: наблюдать рождение, взросление, смерть; и наблюдать тысячи раз, размышлять об этом, пытаться понять, и лишь потом сознание вдруг понимает какие-то такие грани мироздания, о которых ты даже и не подозревал. Паргон испытал это на себе. Закон, который он постиг был необычным – он постиг Поглощение и вдруг понял те аспекты владения энергией и собственным телом, о которых ранее не подозревал.

Всё было легко и сложно одновременно. Постигшему закон давал невозможно долгую жизнь и силу, а по действию он напоминал особые, живые печати, обладающие уникальной властью. Кроме того, закон было сложно остановить. Особенность закона Поглощения и вовсе позволяла Паргону продлять жизнь и восстанавливать тело, когда оно начинало стареть. Но самое главное было не это – закон позволил ему расшатать часть печатей и вернуть часть своих сил. Именно Поглощение сделало его сильнейшим среди всех Постигших. Он мог поглощать не только жизненную силу, а и сознание своей цели, ее воспоминания, ее знания и….переваривать. Первым Паргон высосал Талглана, который постиг закон Движения. И вот уже тогда, с этой новой силой, он разрушил еще две печати и вернул себе стадию ядра и возможность использовать часть техник. Теперь он чувствовал себя в этом мире увереннее. Намного увереннее.

Паргон старательно отслеживал тех, кто овладел законом, и, если удавалось, Поглощал. Однако, это было не так просто – идиотом никто из попавших в этот мир-тюрьму не был. Едва прошел слух о том, что Паргон может Поглощать чужие законы, все тут же начали от него скрываться.

Это было не совсем правдой. Закон не был вещью, которую можно передать. Но поглощая сознание того , кто его Постиг, он мог уединиться на определенное время, и уже с этими своеобразными “костылями” и воспоминаниями сам постичь новый Закон. Чуть больше чем за десять тысяч лет он постиг пять законов: это были Поглощение, Движение, Жизнь, Неподвижность и Разум. Но с каждым законом его жажда Поглощать росла.

Владея законами и постигнув многие техники этого мира, он частенько высасывал память местных практиков Ци. Конечно, он знал границы: его сила была по-прежнему жестко ограничена стадией ядра, а энергоструктура его тела была всё также заблокирована.

Тогда он понял, что чем дальше – тем сложнее снять печати.

Когда все разбежались, он засторопился в Постижении законов, потому что самостоятельно не смог постичь ни одного нового. Он нашел специфический и неожиданный выход из тупика развития: он начал экспериментировать с местными рунами, техниками и одновременным совмещением собственных законов. Он создавал массу ритуалов и мест под них, которые должны были продлить жизнь слабым культиваторам и при этом погрузить их в особое, трансовое состоянии. Он закладывал в ритуал направляющие руны и элементы законов, которые должны были направлять сознание Практика в нужное русло Постижения, и воздействовать на разум. Фактически, на время ритуала он заставлял думать сознание Практика об определенных аспектах жизни, смерти, стихий, явлений и это должно было привести к Постижению.

Кроме того, он лично подготавливал “особые места”, которые указывал в свитках ритуалов, – и неизбежно они туда приходили, и, видя, что место подходит для трансформирующего ритуала, доверчиво начинали его.

Конечно, те, кто посильнее – сами создавали себе подходящие места.

Сила закона Жизни, которую он закладывал в заготовки для ритуалов – особые места, – помогала прожить погруженному в сон три-четыре сотни лет, а дальше, если он вступал на дорогу Постижения, его тело справлялось само, если нет – он умирал. За четырьмя десятками подобных подопытных он постоянно следил, но это поначалу, бывало он на тысячу лет мог их забросить, потому что сам вновь пытался постигнуть закон, и это заканчивалось ничем.Тогда он возвращался к “заготовкам” – так он называл подобных культиваторов.

Сейчас был один из таких периодов. Из сотни его последних заготовок выжило всего пятеро. И троих он уже Поглотил. Увы, они постигли те законы, которыми он уже и так владел. Оставался один, который неожиданно отправился подальше от Черных Хребтов, словно предчувствуя, что за ним в один момент придут, и еще один, который находился глубоко в Подземельях. Именно этим последним он и хотел заняться.

Вот только ему совсем не хотелось спускаться в Подземелья. Место опасное, а еще и дроу, сильнейшие из которых способны дать ему отпор, особенно если учесть, что они в месте своей силы – там, где куча Тьмы. Впрочем, тьмой он тоже владел, вот только большинство техник, которые он знал, попросту не работали из-за заблокированных энергоканалов. Ему было интересно, какой закон постигла заготовка. Самым желанным для него конечно был Закон Времени – он бы приблизил его к Бессмертным. Но…время было каким-то непостижимым аспектом Вселенной, ускользающим от понимания.

– Паргон? Паргон? – его повторно окликнули, и он уже окончательно вырвался из своих мыслей.

– Да, Силах. Что ты хотел?

Силах был его слугой и одновременно верным последователем, овладевшим Законом Жизни. Именно поэтому он был жив: повторное Поглощение уже известных законов ему бы ничего не дало. Он уже проверял.

– Последователи Мареты пришли в движение и…похоже, они готовятся к войне в Южных Пределах.

Паргон взглянул налево – туда, где находилась южная часть. Там располагался Орден Заката и дюжина крупных городов. Орден Заката был, по сути, огромной сектой, местным гегемоном, раскинувшимся едва ли не на весь континент и объединившим под собой все земли, которые располагались на материке. Но, как и в любой структуре, чем дальше от центра – тем слабее была власть. Так и тут: власть ордена давно стала зыбкой и подняли головы секты-миньоны в подчинении Мареты. Но всё это было Паргону неинтересно: если тратить время на интриги и попытки играть в власть, то уходит время, которое можно потратить на попытки постижения законов и поисков других видов силы.

– А сама она – её видели?

– Нет, она не показывалась.

– Боится. – хмыкнул Паргон.

Слуга промолчал.

Марета попала в этот мир раньше него, и, естественно, она овладела законом уже давно. Законом Смерти. Она была самой опасной из тех, с кем он встречался. И это он ее боялся, а не наоборот. И хоть с тех пор многое изменилось, глубоко в нем все еще остался страх перед ней.

– Хорошо, наблюдай, я же, тем временем…– он застыл не договорив: метка, наложенная на заготовку, стала ощущаться значительно слабее, словно ее пытались ослабить или и вовсе стереть.

Похоже с этой заготовкой ждать нельзя, – осознал он.

– Господин?

– Я отправлюсь в Подземелье, – ответил Паргон и спрыгнул со скалы вниз, не ощутив высоты в несколько десятков метров, – Нужно проверить заготовку.

– Какие-то особые указания?

– Нет, просто наблюдай и не вмешивайся. Эта мелкая возня мне не интересна. Пусть сражаются за власть – мы ее сможем забрать в любой момент.

В тот же день он спустился в ближайший проход, ведущий в Подземелья.

Но не сумел он толком в него углубиться, как началось ЭТО. Тряска, а затем мощное землетрясение и камнепад, за которым последовал бешеный всплеск Темной Ци по всему Ярусу.

Но больше напряг его громкий треск, звучавший так, словно разрывалась ткань реальности.

Паргон оказался отрезанным от поверхности.

– Придется поработать руками. – только и сказал он, когда проход вниз оказался завален огромными булыжниками. Ему надо было найти свою заготовку и какой-то камнепад его точно не остановит.

Бам-бам-бам!

Три удара – и камень раскрошился, будто скорлупа яйца. То же случилось и с остальными камнями.

Паргон продолжил спускаться.

Черные Хребты. Западная часть.

Марета, Постигшая закон Смерти, сидела с закрытыми глазами, погрузившись в себя. Она никогда не была самой одаренной, но попав в этот мир сумела стать сильной. Она, как женщина, умела чувствовать совершенно иначе чем мужчины, и иначе понимать мир, – быть восприимчивее, – и каждая смерть и потеря больно били по ее душе. Именно переживаемая боль и позволила ей постигнуть закон Смерти, который так и не смог постигнуть этот ублюдок Паргон. Мерзкая тварь, высасывающая других. Паразит, которого нужно убить.

Он никогда не постигнет закон Смерти, потому что смерть – это переживания, это эмоции, это сочувствие, которого он просто не испытывает.

Законы Марета считала постижением одной из граней бытия. Постижением того, чего нельзя описать словами, что можно только почувствовать.

Увы, несколько попыток убить Паргона провалились, а сама рисковать и ввязываться в бой она не хотела – опасалась. Всё-таки тварь, постигшая несколько законов, слабой быть не может. Именно из-за него все, кто ступил на дорогу Познания законов прячутся уже тысячи лет и носа своего не показывают вблизи Черных Хребтов – крайней точки этого мира. Но не она.

Черные Хребты огромны, так же огромны, как Подземелье под ними, и найти ее никто пока не мог.

Она вздохнула и открыла глаза.

В отличие от многих, кто бежал сюда от наказания, или был переправлен Бессмертными, она знала, зачем это делается. Зачем столь многим нарушителям в Верхних Мирах даруется жизнь и этот мир-тюрьма – для равновесия. Для баланса. Она была ученицей одного из Бессмертных, вот только сунула свой нос слишком… не туда. Бессмертным ученики нужны не для того, чтобы сделать из них Бессмертных, а исключительно для выполнения поручений и грязной работы. Вот только поняла и узнала об этом она слишком поздно. Именно потому, что она была близка к Бессмертным, такие вещи как баланс и структура миров и источник силы бессмертных не были для нее секретом, в отличие от остальных.

Верхние миры, и в особенности мир Бессмертных, выкачивали слишком много энергии из нижних миров, вроде этого, и подобный дисбаланс нужно было хоть немного выравнивать время от времени. Вот только Бессмертные не любят отдавать – они привыкли только забирать.

Когда они придумали этот метод, и почему он оказался рабочим, Марета не знала. Но, фактически, они были правы: любой сильный Практик Ци является мощным сгустком энергии, который он взял у мира, и если вернуть этот сгусток энергии обратно – баланс будет подправлен. Ведь чужих жизней им не жалко. И раз хрупкая структура миров до сих пор была устойчива – значит Бессмертные делали то, что работало.

Совсем другим вопросом было то, почему вообще этот мир заперт, и ответ на этот вопрос Марета уже знала – прорывы. Подземелье залегало так глубоко, что фактически выходило на источенную грань мира…Нигде, ни на одной схеме миров, которые она видела, не было указано, что помимо этого мира есть какие-то другие.

Вот только…она сама находила несколько мест, где истончалась грань мира и оттуда лезли твари. Демоны. Она уничтожила этот прорыв. Еле-еле, с помощью дроу. Это было тогда, когда они еще не были настолько замкнуты внутри собственных Ярусов. И то – если бы не закон Смерти, их бы смели. Самые сильные дроу никогда не рисковали своими жизнями, посылая в опасные места своих слуг.

Были ли демоны жителями другого мира, или чем-то другим она не знала. Они просто лезли. Безмозглые, без оружия, без доспехов, но невероятно сильные, а некоторые особи владели странной энергией, подавляющей другие типы энергий.

И если б не Паргон, она легко бы собрала вокруг себя других Постигших и вместе они стали бы по-настоящему грозной силой, по любым меркам.

Но нет – ей приходилось самой втайне создавать небольшие секты и тратить время на управление и обучение своих учеников, которых у нее стало много. Крупной секты она не могла создать, потому что крупное объединение легко подчинить или уничтожить. И Паргон мог это сделать. Мелкие же секты, рассыпавшиеся по Черному Хребту, привыкли скрываться и не попадаться на глаза.

Зачем ей нужны были секты? Просто потому, что она понимала – если откроется разлом, никто не кинется его закрывать – все попытаются перевалить это на других. То же отделение Ордена Заката – Старейшины просто сбегут вглубь материка, где опасности нет, а что станет с десятками городов и охотничьих деревень никого волновать не будет. Никто и никого защищать не будет. Это уж не говоря о том, что местное отделение вырождается и погрязло во взяточничестве, а его сила далеко не так велика как раньше. Оно не сможет дать отпор, даже если не сбежит.

Где возникнут прорывы было бы понятно даже дураку, – они возникнут в самом тонком месте, а самое тонкое место – это грань миров, которую пронзают жилы Дракона. И в том, что они возникнут, Марека не сомневалась.

Иногда она не понимала, зачем это вообще делает – зачем взваливает на себя эту ответственность. Разве что потому, что в этом мире жила не одну тысячу лет и считала его частью себя, а себя – частью его.

Она так и не постигла нового закона, а поглощать их, как Паргон, она не могла – да и никогда бы не стала. Никто не выбирает, какой закон Постигнуть, это происходит…естественно. И даже так, она знала, что он ее боялся, боялся силы Смерти – и не зря. Смерть – это слишком опасно.

Наверное, она бы еще долго сидела в бездействии – просто взращивала бы учеников, если бы не проколы.

За последний год она нашла дюжину тонких мест, в которых с большой вероятностью произойдут прорывы. А она до сих пор не готова к подобным сражениям. Слишком поздно она решила создавать маленькие секты. Надо было на пару тысяч лет раньше, вот только раньше, в первое время, не хотелось этим заниматься. Хотелось просто сидеть и постигнуть хотя бы еще один закон и снять еще несколько печатей со своего ядра и усилиться.

Пришло время выйти из тени и резко начать набирать влияние. Потому что маленькими силами ничего не сделать. И первым делом нужно ликвидировать отделение Ордена Заката, которое до сих пор контролировало часть Черных Хребтов – контролировало ресурсы, людей, рабов, и ценные ингредиенты. А ей нужны будут все возможные ресурсы.

И еще нужно не забывать о Паргоне, быть начеку, потому что этот ненормальный может напасть даже несмотря на то, что опасается ее. Этот ублюдок обезумел в своей жажде собрать как можно больше законов внутри себя.

Прервал размышления Мареты резкий толчок, заставивший ее вскочить на ноги.

Разлом?! – была первая мысль.

Потом горы тряхнул еще один толчок. Еще один…Всё это шло из глубин Подземелья, поэтому знать, что там происходит она не могла.

Резкий треск будто расколол горы слева от нее, а потом в небо взметнулся плотный и вращающийся столб Темной Ци.

Женщина даже не поверила своим глазам.

Тьма начала изливаться наружу, оседать между камнями, растекаться, словно рвущийся из глубин поток воды.

Прорыв Темной Ци?

В подземельях явно что-то случилось, потому что подобное просто так не происходит. К сожалению, ее чувствительность так глубоко не распространялась. Поэтому нужно было отправить лазутчиков вниз, в Подземелье.

Прорыв ни на секунду не прекращался и Тьма продолжала мощными толчками выплескиваться наружу, заполняя всё густой и плотной Темной Ци. Место прорыва находилось хоть с виду и близко, но женщина знала – до него не одна неделя пути, значит…нужно было выезжать уже сейчас, чтобы своими глазами на всё это взглянуть.

Марета спустилась вниз, и, оседлав ящера, помчалась в одну из ближайших сект, которая подчинялась ей.

– Госпожа? – встретила ее ученица, девушка лет семнадцати.

– Пора. – сказала она.

Этот прорыв Тьмы словно сдвинул что-то внутри, заставив действовать немедленно.

– Пошлешь двух людей разведать, что произошло в Подземелье, и еще двух следить за прорывом Тьмы.

– Будет сделано.

– И еще….

– Да?

– Нужно убить главу отделения Ордена Заката. Как можно скорее.

Девушка ничем не выдала своего удивления.

– Сблизишься с ним, и…станешь личной служанкой, после его смерти останешься там. Если выполнишь всё чисто, никто тебя не заподозрит. После будешь присматривать за остальными Старейшинами. Тебя будет прикрывать Маралан, так что о себе не беспокойся.

Ученица кивнула. План устранения главы был ей известен уже полгода как, поэтому подробности Марета не озвучивала.

– Хорошо, будет исполнено, госпожа.

– Теперь вот это… – Марета вытащила свиток, запечатанный в тубус, и передала ученице, – Передашь Старейшинам – это поможет обойти клятву, данную на местном камне клятвы.

Через полчаса Марета попрощалась с ученицей и двинулась по хребту дальше – проверить и дать указания остальным.

Всё это время впереди нее в небо бил прорыв Тьмы, а склоны гор сотрясались от подземных толчков, которые вызывали бесконечные обвалы.

Мир Бессмертных.

Скала Вечности.

Зара понял, что миссия закончилась неудачей. Существо-аномалия не убито. Это было несомненно. Тара и Лин не преуспели. Подвели.

Но не сказать, что такой исход был неожиданен. Скорее, неприятен. Послать не самых сильных учеников, возможно, было ошибкой. Однако, он не хотел терять лучших, потому что из того мира нет возврата. Это был мир-тюрьма, путешествие в один конец. Вот только знали об этом далеко не все. Тара и Лин не знали. Зара им не сказал. Тем более, они послужили еще и уравновешиванием энергетического баланса – так сказать, выполнили сразу две задачи. Вернее, должны были выполнить.

Мир-тюрьма давно не пополнялся новыми узниками, и, пожалуй, следовало это исправить: отправить большую партию Практиков туда и вернуть высосанную из мира энергию обратно.

Зара еще раз взглянул на схему миров, которая отображала текущее энергетическое состояние каждого мира, как и их целостность. Всё было как будто в порядке. Даже проколов даже в Закрытом мире уже давненько не было. Собственно, они только в нем и бывали. Конечно, его схема не показала бы незначительных прорывов, только крупные, но даже так – это значило, что все в порядке.

Конечно, существовал шанс, что Закрытый мир может не справиться со слишком мощным прорывом, но на этот счет подстраховали еще его предшественники. Этот мир можно было отрезать от остальных в любой момент. Правда, судьба тех, кто в нем останется была бы незавидна, но общее благо важнее. Пожертвовать одним, чтобы спасти многих. Это было придумано не им, но он был готов это сделать

Сейчас его беспокоило воплощение Аномалии. Оно было по-прежнему живо, а значит могло стать чем-то большим. Решение было очевидным – послать других учеников вместе с большим отрядом тех, кого они отправят в Закрытый Мир для того, чтобы вновь выровнять равновесие.

И тут произошло то, чего Зара никак не мог ожидать. На его глазах в одном из верхних миров произошел прорыв. Грань, скорлупа мира, продырявилась, будто ее проткнули иголкой.

Как это возможно? – мелькнула мысль.

Время закрутилось вокруг него, меняя свой ход. Замедляясь. Возвращаясь назад.

Что я упустил? Аномальная частица в мире-тюрьме, тогда почему произошел прорыв в верхних мирах? Такого никогда не было.

Я такого не припомню, да и учитель о подобном не рассказывал. Именно Закрытый мир всегда был громоотводом для прорывов. Так что пошло не так? Что я сделал не так? Что я не учел? В чем ошибся?

Через несколько минут в нужный мир уже отправился отряд учеников Бессмертных закрывать прокол.

Подземелье

Ярус Первопредков

– Поднимитесь.

Нагая женщина с темной, матовой кожей стояла на трупе огромного паука. Ее волосы, словно ловчие сети, раскинулись на десятки шагов вокруг и окутывали всё, шевелясь, словно живые. Кроме обычных глаз, у нее на лице было еще три пары глаз поменьше.

А перед ней, на коленях, стояли трое дроу – выживших Повелителей Тьмы. Справа и слева валялись другие Повелители, мертвые. Лица их смотрели в пол, а тела были скрыты черными балахонами.

Выжившая троица медленно поднялась. Они были изранены, у двоих не было рук, но, тем не менее, они не издавали ни звука. Не обращали внимания на боль. К горлу каждого из них тянулся тонкий белый волос, готовый убить их в любой момент.

– Вы мне еще послужите. Станете полезными.

Волосы Праматери пришли в движение и она с их помощью, словно это были лапы паука, подняла себя вверх и шагнула вперед, вплотную к троице.

А еще через мгновение ее белоснежные щупальцы-волосы стремительными движениями-рывками вырвали у каждого из дроу по глазу.

Никто не вскрикнул и даже не дернулся.

Однако дальше произошло нечто, уже поразившее их самих. Праматерь вырвала три своих маленьких глаза и воткнула каждому из дроу в кровоточащие глазницы.

– Вы теперь будете моими глазами. Я вас буду контролировать. Свободу вам давать нельзя. Предадите. – Каждое ее слово звучало будто шипение рассерженной змеи.

Глаза дроу буквально за десяток мгновений заросли новой плотью, фиксируя новый, паучий глаз внутри.

Одновременно с этим, три пустых глазницы паучихи заросли новыми, маленькими глазами. Она взмахнула рукой, отпуская троицу.

– Идите. Мешаете. Что делать знаете и так. Собирайте своих и наводите порядок.

С поклоном, хромая, дроу ушли и только оказавшись за пределами пещеры выдохнули.

Едва дроу исчезли в проходе, Праматерь вернулась к телу паука.

– Ну что, отец, сделаем из твоего тела что-то полезное. – тихо и будто бы нежно прошептала она.

Через секунду тысячи ее волосков начали словно сшивать полуразрушенное, разорванное в битве тело Чернопрядца белыми нитями волос, с каждого из которых стекали капли тьмы, впитывающиеся в труп паука.

– Ой! Смотрите-ка!

Через мгновение Праматерь резко бросилась в угол пещеры, и схватила сгусток тьмы.

– А кто это такой маленький и слабенький? – Она двумя пальцами приподняла черного извивающегося паука, состоящего целиком из тьмы, – И куда это ты сбежать хотел? Не сбежишь.

Она открыла рот, полный острых зубов, закинула туда извивающийся кусок тьмы, принявший форму паучка, и начала жевать.

А потом хищно улыбнулась.

– Посмотрим, сколько кусков тебя выжило. Поверь, я найду все.

Блестящие глаза мертвого паука безучастно смотрели на всё происходящее – на то, что происходило с его телом, которое сжималось, уменьшалось, и уплотнялось.

Волосы Праматери придавали пауку новую форму, они вплетались в тело мертвого Чернопрядца и он становился черно-белым.

Через минуту перед ней стоял огромный черно-белый ездовой паук. Праматерь вспрыгнула на него, и, удобно усевшись в позу медитации, двинулась прочь из пещеры.

Она победила. Сожрала основное тело Чернопрядца. Наконец-то.

Ее план оказался даже успешнее, чем она ожидала. Теперь пора было взглянуть через глаза ее воплощения на то, что происходило на верхних уровнях.

Верхние Ярусы

В нескольких неделях пути от Тхер Гхола

Зур”Дах с Маэлем спасались несколько недель. Это были безумные несколько недель. Первое время Маэль полностью взвалил друга на себя и тащил его. После того, как Зур”Дах отдал управление телом Чернопрядцу, его тело пребывало в крайней степени истощения, и если б не Маэль – его бы быстро поймали. Силы начали возвращаться на вторую неделю бегства и он смог быстро идти, сняв нагрузку с друга. Их скорость сразу увеличилась. Они не знали дороги, да и не могли знать. Они просто выбирали самые тесные проходы, самые мелкие тоннели. Двигались так, чтобы никакой драук следом не мог пролезть.

С каждым днем они все больше отдалялись от Тхер Гхола, от Арены, от смертей, от рабства и….от драуков.

Зур”Дах пытался дозваться до Чернопрядца, который спрятался в нем, но тот не отвечал: похоже, он действительно использовал все возможные силы на Арене и для побега.

Гоблиненок ощущал, что паук спрятался в его костях – в прямом смысле.

– Остановимся?… – попросил Зур”Дах.

Его тело по-прежнему слишком быстро уставало.

– Хорошо, я пока найду еду, – кивнул ему друг, и подхватив самодельное копье двинулся на охоту.

Зур”Дах, тем временем, рассматривал свои израненные ноги, которые кровоточили: его регенерация будто ослабла после произошедшего, он надеялся, что временно.

Вперившись взглядом в капли крови, выступившие из ран, он думал, размышлял. Он вспоминал погибшую Кайру и Тарка. Только их. Остальные остались для него чужаками. Но они…последнее, что связывало его с родным племенем.

Больше не осталось никого… – подумал Зур”Дах, наблюдая за перекатывающимися каплями крови, – Только я и Маэль…

Мысли накатывали, воспоминания смешивались в голове, прожитые жизни всплывали, заменяя собой теперешние, реальные воспоминания…

Зур”Дах отпустил контроль над мыслями, позволив им просто делать, что они хотят. Он не думал ни о чем и обо всем.

– Зур”Дах! – вдруг окликнул его Маэль.

– А?

– Что ты делаешь?

Гоблиненок посмотрел на свои руки, ноги, и не понял, что друг имеет в виду. Только через секунду он понял, в чем дело.

Капли крови поднимались вверх, и Зур”Дах вдруг ощутил, что может ими управлять.

– Кажется…заторможено ответил он Маэлю, – Я могу управлять своей кровью.

В следующую секунду капля крови шлепнулась на нос Маэлю, и внезапно они оба рассмеялись.

Неизвестный ярус.

Территории троглодитов

Троглодиты нервничали. Они не любили вибрации и звуки, а тем более мощные. Сегодня же мощные толчки сотрясали всё селение от самого низа до верха. Некоторые даже падали от неожиданности.

Ладно бы этим всё ограничилось, но вскоре по стенам и полу пошли трещины. А потом…потом начали рушиться стены и пол. Троглодиты растерялись. Они обычно не покидали пределы своего селения, но теперь…теперь оно грозило подмять под собой всех их. Его воронкообразная структура лишь ухудшила ситуацию, этаж падал на этаж и так лавинообразно , плотно заваливая все под собой.