Текст книги "Неправильный. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

Соавторы: Александр Конторович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 49 страниц)

Глава 15

Спрыгиваю в окоп.

– Пить дайте!

Кто-то сует мне флягу с водой. Пью жадно, захлебываясь и проливая воду на грудь.

Откуда-то сбоку подходит младший лейтенант.

– Ну, о чем там с немцем побалакали?

– Обожди…

Допиваю воду и возвращаю пустую флягу хозяину.

– Смотри… По сопатке они получили качественно, и штурмовать нас особо желанием не горят. Предложили сразу несколько вариантов – на наш выбор. Первый, ну, это у них так завсегда, сдаться. Обещают всяческие плюшки и прочее. Врут – как дышат!

Торопов только усмехается.

– Дальше?

– Нам предложено сваливать на все четыре стороны. Обещают в течение двух часов не мешать.

Угу… только из окопов повылазьте… Мы оба это прекрасно понимаем.

– А если не захотим?

– Тогда накроют из пушек. Через два часа батарея 150-мм начнет обстрел. И вот это – уже серьезно!

Младший лейтенант присаживается рядом. Закуривает – первый раз вижу, чтобы он курил.

– Это да… Что думаешь?

– Смотри… – беру в руку нож и черчу на земле схему. – Наши пушки им уже навесили. Полагаю, что мало никому не показалось. Значит, немцы свои орудия вблизи размещать не станут, оттянут их подальше, чтобы до них ответка не долетела. Так?

– Ну…

– Это – километров пять-десять как минимум: они же не знают, где стоят наши орудия. И поэтому примут все меры предосторожности, чтобы выйти из-под возможного обстрела. Далее…

На земле появляются новые черточки-окружности.

– На такой дистанции разлет снаряда будет весьма приличным, метров триста в обе стороны. Давай, если хочешь, корректировщика позовем – он точнее скажет.

– Выводы?

– Думаю, что фрицы своих солдат оттянут в тыл, чтобы их ненароком не накрыло бы. А наводить их пушки будет корректировщики…

– Снайперы! – с ходу врубается Торопов.

– Точно!

Но немцы – хитрецы, и могут придумать еще что-нибудь.

Спустя минут двадцать все наши автомашины спешно покидают опасную зону. Пыльный хвост при этом получается весьма основательным – ну и пусть. Немцы его точно увидят – и свои выводы сделают. Мол, часть народа свалила-таки в тыл.

Некоторым образом так и есть – большую часть людей мы отводим на запасные позиции. Огня с них не вели, и противник об их существовании не подозревает.

В окопах остаются только наблюдатели и парочка пулеметных расчетов.

А на нейтральную полосу выползают наши снайперы…

Впрочем, именно они начинают работать тотчас же.

Со стороны немцев началось было какое-то движение. Наверное, решили проверить наличие народа в окопах. Но двоих весьма удачно завалили наши стрелки, прочие же, разумно решив не испытывать судьбу понапрасну, оттянулись назад.

Странно, но в ответ почему-то не работали пулеметы!

– Так их уже оттянули в тыл… – поясняет корректировщик. Он только что свалился к нам в окоп. – Значит – скоро начнут обстрел.

Вот как же это хреново – сидеть и ждать падение откуда-то с неба тяжелой чушки артиллерийского снаряда! И ничего ведь тут не сделаешь! Корректировщик пояснил: да, скорее всего, фрицы будут вести огонь издалека, так, чтобы им ничего не прилетело в ответ.

Связной от радиста!

– Смотри-ка… – читает сводку Торопов. – Там, у речки, твои ребята ухитрились как-то обрушить вниз здоровенный кусок склона. Дорогу нахрен вообще засыпало! Не то что проехать – и пройти-то не всегда возможно! Немцы осатанели, бьют из пушек. Но прорыва там не будет, это уже ясно.

Ну, хоть какие-то положительные новости…

– Второй участок. Тут мины здорово поработали. Немцы попробовали обойти через овраг – танкетка сорвалась и упала вниз. А их пехота напоролась там на мины – еле ноги унесли. Танк в болотце завяз, подожгли его. И опять пушки! Пока идет обстрел, фрицы вперед не особо лезут.

– Потери?

Выслушав ответ, в сердцах матерюсь. От души. Нет, что хотите делайте, а я к этому никогда, наверное, привыкнуть не смогу.

Четыре часа дня…

Со стороны немцев тихо – ни выстрела, ни вскрика. И это нервирует не знамо как!

– Старшине передать: пусть водку всю раздаст.

– Есть!

Опять ждем…

Хр-р-р! Ба-бах!

Ух и нихрена ж себе! Даром что рвануло почти в сотне метров от окопа!

Началось!

Снаряды падали с какой-то механической точностью – каждые двадцать секунд по снаряду. Четыре снаряда – пауза в пару минут – и еще четыре.

Сколько же их уже упало…

А в голову лезут и вовсе странные мысли. Как я немцу-то этому отвечал? Ведь по-немецки же с ним говорил – и он меня понимал. И я его… Правда, почему-то не сразу, словно какой-то выключатель в голове повернули.

– Старшина! – Торопов манит меня рукой.

Что там еще такое?

– Смотри – снаряды в одну точку долбят!

Ну, долбят, ну и что? В чем прикол-то?

– Нет переноса огня!

А-а-а… Вон оно что! А почему?

Батарея дала еще несколько выстрелов – и наступила тишина. Что-то рано они перестали… Я-то думал, полчаса как минимум еще стрелять будут.

Над полем боя повисла гнетущая тишина.

Никто не стрелял – ни мы, ни немцы.

Ну, мы-то понятно, почему: цели нет, куда стрелять? Да и из чего? Миномет?

Не смешно… Что он тому же, например, танку сделать может? А пушки наши далеко в тылу. Пока команда пройдет, пока наведут…

Но почему же не стреляют немцы?

Пять часов.

Обстрел возобновился!

С той же пугающей механической точностью и постоянством.

На этот раз они обстреливают центр наших позиций – и оттуда уже оперативно смотались наблюдатели. Не страшно – есть глаза и по флангам.

Бах-бах-бах-бах! Перерыв. И – снова.

– Командир! Снайперы вернулись!

Лемон сидит на дне окопа и жадно пьет воду. Мой боец привалился к стене и даже глаза закрыл.

– Марк! Рассказывай! Где вас вообще черти носили⁈

– Там… – кивает он в сторону разрывов. – На нейтралке залегли. Ждали корректировщиков.

– И как?

– Трое их было. Один радист.

– И?

Лемон пожимает плечами.

– Радиста он снял, – кивает он в сторону нашего снайпера. – А я – уже двух других…

Теперь понятно, отчего вдруг прекратился обстрел! А сейчас?

– Они под броней засели – танкетка там какая-то вылезла. Пули ее не берут.

– Это поправимо! – поворачиваюсь к связному, который постоянно за мной следует повсюду. – Проводи сержанта к корректировщику, пущай этих умников артой накроют!

Шесть часов.

Обстрел прекратился.

Два часа до отхода нашей артиллерии. После короткого артналета, превратившего танкетку с немецкими артиллеристами в дымящиеся обломки, их батарея еще какое-то время хаотично долбила наши позиции. Надо думать, стреляла по старым координатам. Потом замолкла…

– На позициях противника наблюдается какое-то движение! – пришел доклад от наблюдателей.

Ясно, готовят атаку.

Начали выдвижение и наши ребята.

Обстрелом разрушило многие огневые точки, накрыло и троих наблюдателей – вот кому бы я любой награды не пожалел! Сидеть под обстрелом тяжелых пушек, поминутно ожидая, что на голову обрушится здоровенная стальная хреновина… Сомнительное удовольствие!

– Восстановить позиции! – передан приказ по цепи.

– Видим пыль! – приходит новое сообщение.

Что, немцы технику подбрасывают?

Снова короткий артналет – с нашей стороны.

Замечаю, что пушки стали стрелять реже. Неужто снаряды кончаются? Или часть артиллерии уже снялась со своих позиций? Но, так или иначе – а серьезную помощь нам они уже оказали. Без поддержки пушек нас бы тут уже давно по степи раскатали бы гусеницами.

– Ставить мины! Все, какие есть!

Без всякой схемы, где сможем. Понятно, что часть ранее установленного разнесло артобстрелом, и большой надежды на них у меня уже нет. Так что попробуем залатать этот «тришкин кафтан».

Артиллерия дала еще три залпа и умолкла.

Какое-то время на немецких позициях было тихо. Надо полагать, они там себя в порядок приводили и перегруппировывались. А потом…

– Атака по всему фронту!

Я и сам это слышу: пальба идет со всех сторон – похоже, противник, несмотря на потери, сумел-таки подойти достаточно близко.

Рванули наши мины – значит, кое-что все-таки уцелело.

Но это немцев не останавливает – выстрелы все ближе.

– Я – к своим, – перекидывает автомат на грудь младший лейтенант. Перелезает через бруствер и исчезает.

Кто б знал, с каким удовольствием я бы сейчас последовал его примеру! Иметь возможность лично стрелять по противнику – да я готов рысью поскакать в сторону выстрелов! Но, пока есть хоть какая-то возможность управлять боем, мое место здесь.

Связной бежит к корректировщику – пусть дадут огня по немецким тылам!

Взрыв, взрыв! Я даже отсюда вижу, как что-то взлетает вверх – немцы уже совсем рядом!

И буквально в следующую минуту на мой окоп вылетают сразу несколько фрицев. Именно что вылетают – они бегут с такой скоростью…

Автомат толкает меня в плечо – и двое передних немцев падают, как подкошенные. А секундой позже брошенная из-за моей спины граната укладывает и остальных.

В окоп спрыгивает связной.

– Артиллерист сказал – пять снарядов! И они уходят! Приказ!

Ага, весь день по немцам била трехорудийная батарея. Пять на три – пятнадцать? Тоже нехило…

Х-р-р…

И встала на дыбы земля – снаряды легли совсем рядом с нашими позициями.

Первый залп!

Х-р-р…

Меня всего швыряет из стороны в сторону – все же близкий разрыв… это не самое приятное ощущение.

Хр-р-р…

Услышав в последний раз знакомый звук, дожидаюсь разрывов и выскакиваю наверх.

– Вперед! Бей гадов!

Немцы еще ждут очередных прилетов, они пока прижимаются к земле и ныкаются во всяких там ямках – это надо использовать!

И откуда-то сбоку, словно чертики из табакерки, выскакивают из-под земли закопченные фигуры в порванной форме. В руках – у кого что… Кто-то с винтовкой, а кто-то с трофейным пулеметом. А у кого-то просто саперная лопатка – и это тоже оружие!

– Р-р-а!

На левом фланге грохочет сдвоенный взрыв – «шланги»? Даже отсюда я вижу, как взлетает над землей башенка танкетки. Представляю себе, что там сейчас рядом происходит…

Окоп. С земли приподнимается немец в форме мышиного цвета.

Очередь – и он сгибается в поясе.

Вторая, третья – расстреливаю его товарищей, еще толком не пришедших в себя. Ведь все идет неправильно: русские не должны атаковать при артобстреле!

Затвор лязгнул – патроны все. Перезарядка!

Не успею, вон худощавый фриц уже и винтовку вскинул…

Слева от меня на бруствер вскакивает связной – выстрел!

Немец падает, но с земли поднимается еще один. Связной прыгает на него, с ходу ударяя прикладом… они оба катятся по земле.

Где ж магазин, когда он так нужен⁈

Магазин встает в шахту приемника, затвор отведен в заднее положение…

Выстрел – прямо над ухом!

И очередной фриц утыкается мордой в песок. А набежавшие откуда-то сбоку бойцы уже добивают прикладами того, что только что катался по земле вместе с моим связным.

Иляйнен передергивает затвор.

– Цел, старшина?

– Да вроде бы…

– Тогда – мы пошли!

Бой кончился как-то сразу.

Словно по команде, перестали вести огонь пулеметы, и только отдельные винтовочные выстрелы еще раздавались где-то вдалеке.

Как оказалось, залегший под танком Воропаев, выждав момент, подорвал с помощью подрывной машинки сразу два «шланга» и парочку самоделок. Не выдержав такого сюрприза, танкетка, за которой бежало около взвода фрицев, в буквальном смысле слова разлетелась на куски. Досталось и взводу, уцелевших полуоглушенных немцев добивали кто чем мог. Выместив на них всю накопившуюся ярость и злость. Так что смотреть в ту сторону мне не хотелось категорически…

К сожалению, сам Воропаев при этом погиб. От него осталась только обгоревшая пилотка, застрявшая в танковом траке. А танк, под которым он прятался, превратился вообще непонятно во что…

Девять часов.

Торопов сидит на земле, машинально набивая патронами автоматный диск. Для полной перезарядки их не хватает, и, тяжело вздохнув, он присоединяет полупустой диск к автомату. Вокруг ходят бойцы, собирая уцелевшее оружие и боеприпасы.

Тихо…

Даже со стороны немцев не слышно никаких звуков. Молчат и их пушки. Впрочем, как раз это нетрудно понять: они – рационалисты.

Нет смысла вести огонь по противнику, если ты не собираешься его вскорости атаковать. А уже начинает понемногу темнеть, и атака в это время даст больше преимущества обороняющимся, нежели наступающим. И поэтому они ждут рассвета.

– Скоро уже можно будет уходить… – говорю я куда-то в пространство. – Артиллерия ушла, мин у нас больше нет. Боезапас есть только для трофейных пулеметов… Держать позиции нечем. Комполка сказал – до темноты. Вот она, уже на подходе.

– Да… – как-то равнодушно отвечает младший лейтенант. – Я своих в прикрытие оставлю. Пулемет дашь?

– Бери, сколько тебе нужно.

Почти бесшумно ступая по песку, подходит Охримчук. Ставит на землю два котелка.

– Ужин, товарищи командиры.

Торопов качает головой, встает и уходит куда-то в сторону.

– Уходим, старшина. Готовь свое хозяйство.

Абсолютно автоматически проглатываю несколько ложек, даже не ощущая никакого вкуса.

Охримчук смотрит в сторону ушедшего младшего лейтенанта, вздыхает и поднимает с земли нетронутый котелок.

– Ясно, товарищ старшина. Собираемся…

И уходит куда-то в сторону оврага.

– Командир, связные подошли.

Трое, больше никого не осталось. А было их шестеро…

– Передать команду на места. Всем собираться, пункт сбора – у старшины в овраге. Все, что только можно забрать с собой – вынести. На сборы – полчаса. Прикрытие будут осуществлять бойцы младшего лейтенанта.

Встаю.

– И передать всем! Приказ мы выполнили! Мы не бежим – отходим, согласно приказу! Все! Выполнять!

Глава 16

Я плохо помню все то, что было в этот день дальше.

В голове осталось то, что я отдавал какие-то команды, что-то приказывал… помогал грузить машины…

Дальше – провал. Ничего не помню.

Прихожу в себя уже в кабине грузовика.

Машина натужно ревет двигателем, перебираясь через очередной бугор.

За окном темно, только узкие лучики от затемненных фар иногда выхватывают из темноты какие-то деревья, кусты… Ага, вот и забор покосившийся проплыл.

– Где мы? – спрашиваю водителя.

– Должно, скоро уже к мосту выедем. А там – переправа! И свои!

– Добро…

И снова проваливаюсь в какой-то тяжелый сон…

Хлопает дверца.

– Командир!

– Да? Что там такое?

– А посмотрите сами…

Мост взорван. И не так-то уж и давно, в воздухе еще висит кислый запах взрывчатки. Зачем-то спускаюсь к воде, пробую ее рукой – чуть теплая.

Ну, вот так… Переправы больше нет. В принципе, можно попробовать как-то переправиться на ту сторону. Заборы какие-нибудь разобрать, бревна и доски с того же моста использовать.

Можно.

Но раненых мы так не перевезем. Просто не успеем: немцы подойдут к мосту раньше.

И что теперь?

– В общем, так. Моста больше нет. Если бросим тут все и оставим раненых – может быть, получится переплыть на ту сторону. Может быть… Течение тут сильное, но рискнуть можно. Думайте…

Передо мною стоят все бойцы моего отряда.

Их немного, двадцать шесть человек. И полтора десятка раненых, которые сейчас лежат в кузовах автомашин. Они в разговоре не участвуют, но руки каждого из нас помнят их тепло, а уши еще слышат тяжелое дыхание.

Молчат бойцы.

– А вы сами, товарищ старшина?

Подхожу к грузовику и вытаскиваю из кузова ручной пулемет. Прихватываю коробку с запасной лентой.

– Вон там, насколько я помню, есть холм. С его высоты какое-то время можно сдерживать фрицев. Пока патронов хватит… – показываю рукой направление. – Никого не принуждаю, каждый волен принимать решение сам.

Молчание.

Из рядов выходит сержант Лемон, снимает винтовку и опускает ее прикладом на землю.

– Я думаю, что там и для меня место найдется…

Бойцы задвигались, подходят к машинам и начинают вытаскивать оттуда снаряжение. Похоже, я на этом холме один недолго оставаться буду.

– Товарищ старшина!

Кто это там?

– Красноармеец Иволгин, товарищ старшина!

– Говори.

– Вон там, – он указывает куда-то вбок, – дорожка есть! Ну, так себе, если честно… Она в леспромхоз ведет, мы туда за бревнами приезжали.

Так, это уже интереснее.

– Далеко?

– Верст… верст двадцать, наверное.

– Что там есть, кроме домика лесника?

– Нет там лесника, товарищ старшина… Сараи всякие есть, лесопилка…

– Ага… Слушать мою команду!

И через минут двадцать небольшая колонна выдвигается в указанном направлении. У моста оставили «секрет» – на тот случай, если младший лейтенант с остатками роты все же сможет оторваться от противника. Другой дороги у них все равно не имеется, сюда придут.

Около моста мы обнаружили какие-то брошенные повозки, наскоро перегрузили в две из них все, что нашлось в других – и они сейчас тащатся следом за нами. Не так быстро, как автомашины, и поэтому на поворотах мы оставляем «маяков» – бойцов, которые должны указывать им направление движения. Оставшиеся повозки могут пригодиться Торопову.

Ехали мы около часа и, наконец, в лучах фар мелькнул вполне себе нормальный, ни разу не покосившийся, забор. Сколоченный, надо сказать, на совесть. Это сразу становится видно, стоит только подъехать поближе.

Ворота оказались заперты на деревянный колышек, вставленный в проушины щеколды.

– Это я и запирал! – поясняет Иволгин. – Как в последний раз сюда приезжали, товарищ сержант так и сказал: негоже, мол, ворота распахнутыми оставлять! Не принято так, мол, на Руси!

Спрыгиваю на землю, прихватываю автомат и вместе с несколькими бойцами захожу в открытые ворота.

Я как-то вообще себе слабо представлял, что такое леспромхоз. Слышать – приходилось. Но повидать – как-то вот ни разу не пришлось.

И лесопилку я как-то тоже совсем иначе себе представлял. Не ожидал, что вот это странное сооружение – она и есть.

Длинный одноэтажный барак – управление. Все двери в комнатах открыты, у тяжелого сейфа тоже распахнута дверца – пустой.

– Что, и сторожа, что ли, тут никакого не имеется?

Иволгин только плечами пожимает: мол, ему-то об этом откуда знать?

– Проверьте, что в сараях имеется! – указываю на невысокие строения поблизости. – Машины разгрузить… ну, хоть вон в управление, что ли… И загнать весь транспорт в сараи! Повозки – тоже! Выставить посты, проверить территорию!

Я все время помню про авиацию. И хотя нам до этого везло – не встречались с ней, прекрасно понимаю: это не то, с чем можно шутки шутить.

Охримчук уже, похоже, вошел во вкус – слышу его начальственный голос.

– Раненых в крайние комнаты! Сидоров – воды набрать! Как, где? Колодец ищи, где-то он тут точно должен быть! Гогия – на тебе дрова!

Не помню, как я добрался до какой-то комнаты с кроватью… И не раздеваясь рухнул на нее, подтянув поближе автомат…

Солнечный зайчик на стене…

Так тихо, что можно расслышать пение каких-то птиц далеко в лесу. Тишина буквально мертвая…

Сажусь на кровати и машинально ощупываю небритую морду. Блин, побриться бы… да и умыться не помешало бы. Я, наверное, сейчас выгляжу, как… словом, нехорошо.

Но, прежде чем выйти за порог, подтягиваю к себе вещмешок (и когда я его сюда притащил?), вытаскиваю оттуда пачки с патронами и перезаряжаю магазины к автомату. Три магазина вчера расстрелял – когда и как?

Скрипят под подошвами сапог доски пола, вот и входная дверь.

На дворе пусто, но обоняние улавливает запах дыма и чего-то там еще… съедобного, кстати!

Поворачиваю за угол. В стоящем напротив меня сарае приоткрыты ворота, видно, как над горящим там костром висит котел.

– Доброе утро, товарищ старшина!

Охримчук. Кстати – выбритый!

– Утро… Ты сам-то хоть выспался?

– Все нормально, командир! Вздремнул малость. Пробу снимать будете?

– Э-э-э… Умыться бы… Небось морда сейчас – как у того злодея! Да и…

Щупаю отросшую щетину.

– Это можно. Сидоров – организуй!

Ничего себе запасы у старшины – даже бритва «Золинген» имеется!

– В строю двадцать шесть человек, шестнадцать раненых! В наличии один станковый и пять ручных пулеметов. Боеприпасов имеем половину БК. Докладывал сержант Иляйнен!

– Вольно!

Весь наш небольшой отрядик – а иначе и не назвать – выстроился сейчас в длинном сарае. В нем же стоят и наши грузовики, места вполне достаточно. Зато не видно с воздуха.

– Товарищи бойцы!

Эх, не мастер я речи говорить!

– Мы отрезаны от своих – это факт. Но! Для нас с вами ничего не меняется! Мы – бойцы Красной Армии, и мы – на своей земле! Наша задача – сделать так, чтобы враг постоянно об этом помнил!

И одна из важных задач – чтобы народ голодным не сидел.

– Мука есть, много, – перечисляет свои запасы Охримчук. – Картохи – ведер пять. Макароны – три мешка. Сахар, соль – этого надолго хватит. Тушенка – с этим посложнее, но неделю как-нибудь продержимся. Чай… тоже пока имеем. Консервы всякие – еще не разобрались, но около сотни банок имеем.

– Обожди – а это откуда взялось?

– Телеги у моста помните? Вот…

– Так… С медициной у нас что?

– Тут похуже, – вздыхает старшина. – Бинты есть, стираем их. Йод, таблетки всякие. Санинструктор говорит – мало. Да где ж я ему это нарою-то?

А к вечеру принесли Торопова.

Он ранен – прострелена нога, ходить не может.

С ним пришли еще шестеро бойцов – все, кто остались от нашего прикрытия.

Парни выбирались к мосту, но еще на подходе их перехватил наш пост – у моста уже хозяйничали немцы. И так, от кустика к кустику, лесочком, рощицей – они до нас и добрались. Почти без патронов. В пулемете осталась половина ленты, к винтовкам по десятку патронов. А у младшего лейтенанта – только пистолет с одной обоймой.

Итого нас ходячих стало тридцать два человека – чуток поболее взвода… И семнадцать раненых.

– Смотри вот сюда! – разворачиваю карту. – Водители говорят, что здесь и здесь видели подбитые или брошенные, кто их там ночью разберет, машины. Задача: проверить их на предмет чего-нибудь нужного. Все полезное – забрать, бензин слить в канистры, у нас их три штуки есть. Если на ходу – отогнать поглубже в лес, потом постараемся забрать.

– Если отгонять, то водитель нужен! – качает головою Иляйнен. – У меня таких нет.

– К старшине подойди, он кого-нибудь с вами отправит.

– И станет он на весь лес топать да вздыхать… – чешет он в затылке. – Ладно… выберем там кого посмышленее…

Озадачив народ, я усаживаюсь подумать…

Ничего хорошего нам тут не светит. Рано или поздно, а это место немцы обнаружат. От небольшой группы мы отобьемся, но ведь этим же не закончиться! На место этих придут следующие, потом еще и еще…

Вариантов тут немного.

Первый – свалить отсюда нахрен! Не вариант – куда девать раненых?

Второй – принимать бой. Тоже не слишком весело. Боезапаса у нас и так-то не шибко, чтобы дофига.

Третий – прорываться к своим. Угу… Половина отряда не может самостоятельно передвигаться, что делает этот вариант практически неосуществимым.

Всякую экзотику, типа захвата самолета, я даже и рассматривать не стал. Ввиду ее абсолютной неосуществимости.

Штаб 73 пехотной дивизии вермахта

– Присаживайтесь, гауптман! – оберстлейтенант[1] Олендорф кивнул на кресло около своего стола.

Его любезность объяснялась очень просто. С каким-то там обычным гауптманом он и разговаривать бы не стал, но…

Но!

Этот самый Кранц имел крайне серьезную родню в ОКВ[2], которая и назначила своего родственника в строевую часть исключительно для того, чтобы он, отличившись на фронте, получил бы, как участник боевых действий, погоны майора. После чего его благополучно перевели бы подальше от грохота выстрелов. Поэтому с такими вот «родственничками» следовало быть крайне внимательным!

Олендорф, официально не занимавший никакой важной должности, на самом деле являлся одним из представителей Абвера[3] и имел прямой выход на его руководство. Сам тот факт, что Кранц попросился на прием именно к нему, указывал на то, что его истинная деятельность являлась тайной далеко не для всех…

– Кофе? – оберстлейтенант старался быть максимально любезным со всеми посетителями.

– Благодарю вас, герр оберстлейтенант! Вы чрезвычайно любезны! – вежливо кивнул посетитель.

Бесшумный и совершенно незаметный денщик расставил на столе чашечки, налил в каждую кофе и исчез за дверью.

– Что такого интересного вы хотели сообщить, мой друг? – поинтересовался Олендорф, опустив чашечку на стол.

– Видите ли, герр оберстлейтенант, во время последней операции я имел крайне любопытную встречу.

– С кем именно?

– С командиром русских – я предложил ему почетную сдачу в плен.

– И он отказался…

– Да, герр оберстлейтенант! Но дело даже и не в этом! Русские в тот раз применили совершенно нетипичную для них оборонительную тактику.

– Дайте я угадаю… засаду? Контратаку и штыковой бой? – Олендорфу стало скучно. Еще один доморощенный аналитик… с высокопоставленной родней!

– Нет. Они мастерски использовали различные виды минных заграждений. От серьезных зарядов, приблизительно в пятнадцать-двадцать килограмм взрывчатки, до выпрыгивающих мин.

– Типа нашей SMI-35?[4]

А вот это уже становилось интересным! Оберстлейтенант сделал несколько пометок в блокноте.

– Похоже – но несколько мощнее. Я разговаривал с врачами в госпитале – извлеченные из ран моих солдат осколки совсем не похожи на начинку наших мин.

– И это, как я понимаю, еще не все?

– Совершенно верно, герр оберстлейтенант. Их командир – унтер-офицер Васин, показался мне весьма интересным собеседником.

– Унтер-офицер? – удивился Олендорф.

– Меня тоже это несколько удивило. Во-первых, его возраст – порядка тридцати пяти – сорока лет. Несколько староват он для такого звания…

– Русские… – пожал плечами оберстлейтенант. – Там и не такое может быть…

– Возможно. Но русский унтер-офицер, свободно цитирующий Наполеона Бонапарта? На характерном баварском диалекте? Вам это не кажется странным? Учитывая нестандартную для Красной Армии тактику?

– Что это за часть? – взял в руки авторучку хозяин кабинета.

– А вот тут, герр оберстлейтенант, я смогу вас удивить еще раз! Как нам сообщил перед смертью один из пленных, это специальный подвижный отряд заграждения. Созданный по приказу генерал-лейтенанта Сомова. Ранее данный отряд уже принимал участие в боях, и его работа была высоко оценена командованием русских.

– С вашей точки зрения, гауптман, насколько эффективной оказалась эта тактика?

– Крайне эффективна, герр оберстлейтенант! Мы понесли очень серьезные потери! Противник грамотно сочетал минные заграждения, артиллерию и действия снайперов. Я проявил инициативу и запросил обстановку на других участках действия нашего полка…

«Черта с два бы тебе ответили, если бы не высокопоставленная родня!» – промелькнула мысль в голове у Олендорфа.

– И, как оказалось, – продолжил свою речь Кранц. – на двух участках, расположенных в соседних ключевых точках, наблюдалась очень похожая картина. Артиллерия плюс минные поля, прикрываемые пехотой.

Хозяин кабинета посмотрел на визитера уже совсем под другим углом!

«Молод, амбициозен, не лишен аналитических способностей, наблюдателен… Это может быть полезным! И уж точно – не в пехотном батальоне!»

– Благодарю вас, гауптман! Вы оказали важную услугу рейху! И это не останется незамеченным!

[1] Подполковник

[2] ОберКоммандоВермахт – Генеральный штаб гитлеровской Германии.

[3] Агентурная разведка Германии

[4] Немецкая мина-лягушка Sprengmine 35 (SMi35, S-Mine 35, schrapnellmine 35)