Текст книги "Неправильный. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

Соавторы: Александр Конторович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 49 страниц)

Заезжаю во двор – у нас гости!

Точнее, один гость. Молоденький младший политрук. Опять штабу что-то нужно? Не факт – почему тогда именно его прислали, а не меня в штаб вызвали?

Но – он старше по званию, и я не выпендриваюсь.

Подхожу и представляюсь по всей форме.

– Это вы тут старший?

– Да, товарищ младший политрук, я.

Между прочим, я тут выяснил одну любопытную подробность! «Так точно» сейчас не говорят! Это, если хотите, некая «старорежимность». В лоб не двинут, но косо посмотреть – очень даже запросто! Умнее надобно быть! А то, если захотят, много чего мне припомнить могут… и не только словечки странные… Это я пока нужен, а как все стабилизируется… Хотя до этого еще дожить надобно.

– Почему в вашем подразделении не проводится политинформация?

Ну, милок… Это ты не на ту поляну зашел! В чем-чем, а в словесных баталиях по поводу всевозможных «обязательных» мероприятий я собаку съел уж давно! Ага… и керосином запил…

– Не назначен командованием ответственный политработник! А я, со своей стороны, не имею права проводить таковые мероприятия.

И ведь не подкопаешься: так и есть на самом деле!

– А… – гость несколько озадачен. Не ожидал?

– Почему не проводятся строевые занятия? Где вообще ваш личный состав? Спят?

– Разрешите? – поворачиваюсь на месте и делаю приглашающий жест.

Входим в сарай.

И с порога нас встречает слитное шарканье напильников, звуки резки металла пилами и жужжание дрели.

– Прошу ознакомиться: здесь идет процесс изготовления специальных – это я для серьезности ввернул – боеприпасов. Задействован весь личный состав, за исключением часовых и дневального.

Он делает несколько шагов вперед, протягивает руку к верстаку…

– Попрошу поосторожнее! Все мины заряжены, и в обращении с ними требуется максимальная аккуратность!

Перед ним на верстаке лежат около полутора десятков мин…

Словом, он тут надолго не задержался…

Глава 13

– Прошу садится! – полковник опускается на свое место. Комполка мрачен, и это хорошо видно всем.

– Информация такова… – он смотрит на нас каким-то тусклым взглядом. – Прорыв на правом фланге, соседи отошли.

А слева у нас большая река…

– Не думал я, что такое придется говорить… мы отступаем. Пришел приказ. Штабу – представить мне порядок отхода частей и подразделений. Через час! Все мероприятия завершить. Личный состав, технику и вооружение подготовить к эвакуации! Что нельзя эвакуировать – подготовить к уничтожению! Подготовить подразделения для прикрытия! Все! Исполнять! Старшина Васин – остаться!

Топот ног, звуки отодвигаемых стульев – и мы остаемся в комнате одни.

– Сколько у тебя личного состава? Вооружение?

– Восемьдесят пять человек, товарищ полковник. Два станковых и девять ручных пулеметов.

– Девять? Откуда столько? Помниться мне, что только два было?

– Трофеи, товарищ полковник…

– А почему на склад не сданы?

– И чем бы я сейчас тогда воевал?

Он усмехается.

– Ну, ты и жук! За мотоциклы я слышал… а вот за пулеметы… Ладно! Мне тут сообщили, что ты какие-то там специальные мины делать начал.

– Да, товарищ полковник. Даже и испытания провести успел – всех впечатлило!

– Сколько их в готовности?

За штатные он и не спрашивает – я только вчера в штаб докладную подал. Где указал, сколько и чего есть в наличии. Если кратко – слезки… Полагаю, что он уже в курсе дела.

– Сто пятьдесят шесть штук. Утром еще полтора десятка начали собирать.

– Маловато… я думал, больше будет.

– Как поставить, товарищ полковник! – не соглашаюсь я. – Ежели с умом, так одна мина целое отделение снесет – никто и хрюкнуть не успеет!

– Даже так? Ладно… Иди сюда!

Он указывает точки на карте.

– Роты с переднего края снимутся уже сегодня к вечеру. До утра, думаю, немцы не полезут, не воюют они по ночам. Отход будет происходить вот по этим дорогам. Стало быть, эти три участка надо перекрыть. Что хочешь делай – но они не должны там пройти до завтрашнего вечера! К ночи можешь уходить… Сам понимаешь, тут твои мины и пригодятся!

– Ясно, товарищ полковник. Работать будем в одиночку?

– У тебя будет радист. Можешь вызывать поддержку артиллерии, мы все равно не успеем вывезти весь боезапас, так что жалеть снарядов они не будут. Но к двадцати часам уйдут и они.

– Маловато, товарищ полковник, одного радиста… Это ведь я только один участок и прикрою. А нужно-то – три!

– Лады, скажу начсвязи – пусть там у себя поскребет по сусекам…

Выйдя во двор, опускаюсь на скамейку. Подумаем…

Три перекрестка дорог, понятно.

Немцы не дураки, пустят вперед мотоциклистов – это тоже ясно как божий день. И допускать возможность того, что мотоцикл наедет на мину – никак нельзя. Значит, валим его издали…

– Старшина Васин?

Встаю и оборачиваюсь.

– Младший лейтенант Торопов, командир сводной роты. Мне так и сказали: мол, коренастый, и автомат немецкий у него… Будем знакомы!

И он протягивает мне руку.

– Петр.

– Николай. Присядем?

Опускаемся на ту же скамейку.

– Короче, в строю девяносто два человека. Есть миномет – трофейный. Только мин мало… Три пулемета – «максимки».

– Восемьдесят пять человек. Два неполных взвода: саперы, и взвод прикрытия. Два станковых и девять ручных пулеметов. Из них – восемь трофейных. Порядка двухсот мин. Комполка обещал поддержку артиллерии…

– А нефигово у тебя с пулеметами! – удивляется Торопов.

Он достает из планшета карту.

– Смотри… это место я знаю – окопы там копали. Тут дорога по берегу реки идет, под обрывом. Наверху лес, проехать невозможно. Километра полтора так, потом сворачивает налево. Предлагаю поставить пулеметы вот здесь – и тут…

– Я бы и с другой стороны реки станкач воткнул. Подойти к нему не выйдет, а переправляться под огнем… плохой способ самоубийства. Но дорогу он, почитай, на полверсты в обе стороны подметет. Само собой, мин на дороге и рядом поставим.

– Рядом – почему?

– А они у меня особенные. Выстреливаются вверх и уже там – бабах! Осколки метров на двадцать-тридцать точно разлетаются! И дальше может…

Двух других участков он не знал.

На этот же мы договорились выставить его взвод с двумя пулеметами. И от меня пойдет Петлин – с ним двадцать человек при двух пулеметах и с тремя десятками наших самоделок. Пусть заодно и лес наверху заминируют – хуже точно не станет. От пехоты там пяток человек засядет. Ну, и мои ребята еще кое-что с собою прихватят…

Ко второму участку мы с ним добрались часа через два.

Пригорок слева и справа огибается дорогой. Справа – большой овраг, для техники он непроходим в принципе. Уж больно крутые тут склоны. Слева – хилое болотце. Ну, не знаю как бронетранспортер – а мотоциклы и грузовики тут точно не пройдут. Пехота – той пофигу, пролезет. Ладно, будем работать…

Командую Машаеву, он тут рулит своим отделением. Пусть ставят мины, основные точки мы уже прикинули, а дальше – и сам не лопух, допрет. Главное – перекрыть дорогу, что у болотца. По оврагу они много не наползают. Но на всякий случай рекомендую воткнуть и там парочку мин. Пехоте ничего пояснять не надо, они и сами уже что-то вовсю копают…

– А вот это – жопа…

И я полностью согласен с младшим лейтенантом. Местность – ровная, как стол!

Перекресток пяти дорог… Блин, вроде бы и песня такая когда-то была?

Три дороги ведут в сторону противника, и по ним сейчас безостановочно движутся наши войска. В других местах это тоже есть, но здесь…

Переглядываемся. И без слов понятно: основная заруба будет здесь.

– Воропаев!

– Тут я…

– Дерево кривое слева – видишь?

– Ну.

– «Шланг» – туда! Зарыть в дорогу… ну, дальше и сам все знаешь…

«Шланг» – «кошмарный сон пьяного пожарника» – так выразился по этому поводу Машаев.

Обычный пожарный шланг, мы его метров сто раздобыли. Отрезаются куски по два метра, набиваются аммоналом – его у нас много – и скрепляются попарно. Торцы заливаем парафином (пришлось все свечи в окрестных домах реквизировать) и обматываем разрезанной автомобильной камерой – чтобы вода не затекала. И в таком вот виде закапывается куда угодно.

Хоть в дорогу, хоть куда.

Взорвать его можно целой кучей способов. И абсолютно пофиг, каким именно! Хоть гранату ручную туда закинуть – однохренственно! Все равно сработает. И яма при этом будет… соответствующая.

Передний мост у грузовика, танковую гусеница, мотоцикл – все разнесет на молекулы.

Когда мы рванули такую штуку в овраге, осыпался склон и завалил все результаты испытания наглухо. А положенное поверх заряда автомобильное колесо зашвырнуло метров на семьдесят в лес.

Сделать мы их успели не так-то уж и много, к тому же, часть была передана на другие точки. Но порядка двух десятков таких «шлангов» привезли сюда – целый грузовик ими заняли!

Часть этих зарядов мы будем подрывать «на рывок»: терочными запалами. На складе их не оказалось, но трофейные немецкие гранаты прекрасно для этой цели подошли. Веревку подлиннее, ямку выкопать и в конце всего – ячейка для сапера.

Еще часть – электроподрыв. Обычной подрывной машинкой, я их со склада забрал вообще все. Главное – хватило бы кабеля!

Приходилось учитывать и возможность его обрыва осколками – и поэтому таким образом будем рвать только самые удаленные мины. Они «поднимутся» первыми – еще никакого артогня быть до этого времени не должно.

Ну, и наши самоделки, их тоже ставим не абы как – по системе! И только там, где может пойти пехота или машины с ней. Танку или бронетранспортеру большого урона не нанесем, а вот той пехоте, что за ними следом побежит – так очень даже неслабо прилететь может. И что, скажите на милость, может сделать одиночный танк без поддержки пехоты?

– А почему так? – Торопов присаживается на корточки и рассматривает пулеметную точку.

– Ты финские доты видел?

– Не пришлось…

– А я видел. И даже внутрь залезал. Они с фронта наглухо стеною закрыты. Бетон, земляная засыпка – до двух метров толщиной. И никаким снарядом их не взять. Огонь же они ведут вдоль фронта – косоприцельным способом. Во фланг атакующим. Разумеется, такая точка должна быть не одна – кто-то должен ее прикрывать. Поэтому они и выстроены в таком порядке, что один дот прикрывает другой. Зато спереди по нему можно стрелять хоть до морковного заговенья – толку-то с той стрельбы будет? Да, строить такое сооружение труднее, и времени на это уходит больше. Но эффект будет – тот еще!

Младший лейтенант качает головой: впечатлило! И быстро уходит к своим бойцам. Надо полагать, чтобы их соответствующим образом озадачить.

– Товарищ старшина!

Поворачиваюсь.

Двое бойцов, с карабинами – что характерно. Не простые стрелки, те с винтовками ходят. Судя по объемному вещмешку за спиною у одного из них – это радист.

– Слушаю вас.

– Младший сержант Ляпин! Артнаводчик. Со мной радист, ефрейтор Степанченко. Прошу указать мне наши позиции.

Ну наконец-то! Скоро стемнеет, а я уже все жданки съел…

– Пошли со мной.

Проходим метров триста, и я указываю ему на окопчик.

– Специально для вас копали! На обратной стороне холмика, чтобы ничего сюда не залетело бы. Вон там, – указываю рукой, – запасная позиция, ее сейчас заканчивать должны.

– Это, товарищ старшина, для радиста. А я все своими глазами видеть должен! Как я буду пушки наводить?

– Так скажи, что тебе нужно?

– На пригорке окоп, можно одиночную ячейку. И у второй позиции тоже. Телефон…

– Телефона у нас нет, – качаю головой. – Мы ж не связисты…

– У меня есть. Только провода мало. На ту позицию уже не хватит, не рассчитывали мы на нее.

– С этим поможем! И окоп выкопаем, где скажешь, – хлопаю его по плечу. – Вон там огонек видишь? Там наш старшина заведует. Подойдете к нему – вас покормят.

– У нас сухпай с собой есть.

– Себе и оставь, пригодится. Не просто же так Охримчук сюда свое добро тащил? Ступай, поешь по-человечески!

Спать…

Сон подкрался ко мне совершенно по-разбойничьи. Буквально ноги подкосились и идти дальше не хотели категорически. Кое-как добираюсь до окопа.

А над дорогой неумолкающим гулом звучат шаги: наши отходят… Они видят наши приготовления и прекрасно понимают, зачем и для какой цели мы роем окопы. Иногда от колонны отделяются одиночные бойцы, подходят к моим ребятам и что-то им оставляют. Граната, фляга с водой, патронная лента – все понимают, что завтра мы будем встречать тут превосходящего противника.

И вновь сворачивают к дороге, вливаясь в ряды отступающих войск.

Топ, топ, топ – звучат их шаги…

Под этот странный аккомпанемент я и заснул.

А проснулся от того, что солнечный лучик назойливо щекочет мне лицо. Точнее, глаза. Открываю их – и вижу стоящий напротив котелок, заботливо накрытый ломтем хлеба. Завтрак?

– Старшина приходил…

Поворачиваюсь – напротив меня сидит на песке младший лейтенант, за обе щеки уплетающий кашу.

– Остынет же! – кивает он мне на котелок. – Давай, присоединяйся!

Выглядываю из окопа.

Местами копошатся еще бойцы, заканчивающие оборудование своих позиций. Но в целом особого движения не заметно.

А на дороге – пусто…

Лишь у обочины завалился боком в канаву одинокий грузовик.

– Это что? – киваю в его сторону.

– Где? – приподнимается со своего места Торопов. – А-а-а… Сломался он, с ночи уже стоит. Его с дороги в сторону спихнули, да так и бросили.

Наскоро перекусив, топаю к позициям.

Подойдя к окопам, окликаю бойцов – это мои, из взвода прикрытия.

– Воропаев где?

– Да подремать лег… Почитай, полночи ползал, что-то там рыл да протягивал…

– Давно прилег?

– Дык… – боец смотрит на солнце. – Еще светать не начало… А что?

– Давай буди его!

Спустя несколько минут Воропаев появляется на дороге. Помятый и явно не выспавшийся.

– Товарищ старшина…

– Ты грузовик осматривал? Что в нем?

– Этот? Полковая типография была.

Типография… Стоп!

– Шрифт там есть?

– Чего?

Шрифт там был – много.

– Значит, так… ставим пустую гильзу – их у нас сколько там еще осталось?

– Десятка два, – откуда-то сзади басит Охримчук.

– Отлично! Две тротиловые шашки, доску ломаем вот так, – показываю на коленке. – Края ножом подправляем, скругляем – и запихиваем в гильзу. А сверху засыпаем шрифт…

– Сколько?

– А вот котелком черпаем – и сыпем! Пару-тройку котелков. Опосля чего закапываем гильзу перед своими позициями. Под углом… примерно вот так! – показываю бойцам. – Как подорвать – и сами все знаете! Когда – сами разберетесь, но не раньше, чем противник на пару десятков метров к гильзе подойдет. А то эффект не тот будет…

– Старшина! – бежит со стороны дороги боец. – Младший лейтенант зовет!

На дороге стоит небольшой отряд, человек пятнадцать. Видны повязки, лица у всех серые от усталости.

Перед ними Торопов и какой-то старшина. Надо думать, их командир. Так оно и оказалось.

– Старшина Иляйнен! – козыряет он. – Последние мы, больше там никого наших нет…

– Немцы далеко?

– Да хрен их знает… Мы держались, пока патроны есть. Да и приказ был держаться, пока не рассветет. Еще два взвода было… Но их я давно уже не слышал. Мы там, у поворота, последнюю гранату на растяжке (опа – наш человек!) присобачили. Как рванет – ждите субчиков в гости…

– Вон там, – указываю ему рукой. – В ложбинке наш старшина. Охримчук. Подойдете к нему, вас покормят. Патроны и что еще надо – поделимся, он все организует. Скажете, мол, я распорядился всем водки налить!

Все, опять ждем…

Блин, это уже в привычку вошло – хреновую, надо сказать, привычку!

Глава 14

Бух…

Где-то далеко.

В смысле – далеко? Это ж не снаряд, если верить старшине, обычная граната! Тогда это уже не так-то и далеко!

Оборачиваюсь к снайперу – он с утра за мной ходит.

– Юра! Твой выход! Мотоциклисты до мин доехать не должны!

Оборачиваюсь к стоящему рядом бойцу.

– Передать по цепи – не стрелять! Ждать ракеты! Пока работает только снайпер!

Топот ног – и в окоп спрыгивает один из бойцов Иляйнена. А в руках у него… СВТ с оптическим прицелом!

Где он такой разжился-то?

– Снайпер?

– Двадцать восемь подтверждённых целей! С финской начинал! Три «кукушки» за мной числятся.

Ох, нихрена ж себе…

Так, родной, я тебя просто так не отпущу уже!

Быстро объясняю ему задачу, он кивает – понял.

– Юра – в помощь… как тебя звать-то?

– Лемон. Сержант Марк Лемон, погранвойска… были… а сейчас… – он обводит рукой вокруг, – сейчас вот тут…

– Так! Юрий – в помощь сержанту! Работаете парой, один прикрывает другого! Лемон, у тебя с патронами как?

– Пятнадцать штук…

Мой снайпер вытаскивает из подсумка несколько пачек – мол, держи! Сержант благодарно кивает и достав запасной магазин, быстро его снаряжает.

– Поесть-то хоть успели?

– Кой-чего перехватил!

За водку и не спрашиваю – вон, как у него глаза горят!

Треск мотора – мотоциклы.

Что ж, вполне ожидаемо. Валяйте, мужики…

Доехав до стоящего грузовика, мотоциклисты остановились. Одна машина отъехала чуть в сторону, и пулемётчик взял оружие наизготовку. А со второй слез пассажир и потопал к грузовику.

Ага, так это вы какой-то ловушки опасаетесь?

И правильно, надо сказать, делаете!

Осмотревшись по сторонам, пассажир подходит к грузовикуи издали его осматривает. Видно, что машину безжалостно курочили, и наспех осматривая кузов, покидывали оттуда множество всякого, ненужного теперь никому, добра.

Оглядевшись ещё раз по сторонам, немец зачем-то заглядывает под машину.

На здоровье – там ничего нет.

Успокоившись, он закидывает винтовку за спину, садиться на мотоцикл… и обе машины разворачиваются назад.

Почему назад?

– Старшина… – почему-то шёпотом произносит сержант. – Видел, сколько их было?

– На этом мотоцикле – двое. И на втором трое сидело. А что?

Лемон усмехается.

– Они всегда по трое ездят. Знать, третий там остался… Ну, где граната была…

Понятно тогда, чего он так осторожничал!

До мин, кстати говоря, они не доехали всего метров пятьдесят.

А на этот раз долго ожидать не пришлось.

Гул моторов мы услышали издали – и был он каким-то… словно накатывался волнами. Явно там ехала не пара грузовиков…

Но первыми вывернулись вездесущие мотоциклы.

Оглядываюсь – и не вижу на прежнем месте обоих снайперов. Куда их черти-то понесли? Мне отсюда не видно.

А парочка мотоциклистов – уже другие, там по три человека на каждом, уже тарахтят моторами около грузовика…

Выстрела я не услышал, заметил только, как водитель одного из мотоциклов внезапно мотнулся в кресле, упал на руль – и его мотоцикл со всей дури врезался прямо в накренившийся грузовик! Второй же немедленно заложил вираж, уходя от пуль, и рванулся к своим.

Со стороны противника горохом посыпались выстрелы, но пули легли вообще хрен знает где. Явной цели противник пока не обнаружил. А засечь место одиночного выстрела… ну, не знаю… я так точно бы не смог.

Колонна не снизила скорости ни на минуту, напротив – идущие в первых рядах бронетранспортёры начали расползаться по сторонам, стараясь, наверное, таким образом дать возможность своим пулемётчикам вести огонь, не опасаясь задеть своих соседей.

Хренак!

Первый «шланг» рванул.

Не совсем удачно – рядом, но машину как-то всё же повредило, она замедлила ход, а потом и вовсе остановилась. Через борта горохом посыпался десант – и тогда сработала одна из наших самоделок, разом уполовинив их количество.

Ба-бах!

А вот этот «шланг» рванул как надо! Я бы, наверное, даже и специально так бы не придумал. Взрыв произошёл прямо под десантным отделением – машина как-то сразу стала ниже, задымилась… И оттуда вообще никто не вылез.

Бух!

Бабах!

Хренак!

На поле, около дороги и на ней самой встали кусты разрывов – это уже корректировщик постарался!

И воцарился хаос.

Поле боя затянуло дымом от горящих машин. Что там происходило – хрен его ведает, но, полагаю, немцам было явно не до смеха… Что-то там взрывалось, бахало и бухало.

Снаряды пушек?

Наши мины?

Боезапас в горящих машинах?

Да, кто ж это сейчас поймёт?

Первую атаку – с хода, мы, похоже, отбили.

Парадного марша не получилось.

Воспользовавшись передышкой посылаю связных – что там у кого происходит? Ответ приходит неожиданно быстро.

«Убитых нет, один легкораненый. Подорвано дистанционным образом пять „шлангов“ и три самоделки. Расхода боеприпасов, можно сказать, что и нет – никто, за отсутствием видимой цели, почти и не стрелял – все сделала арта…»

Десять часов утра.

Приказано стоять до темноты…

Ко мне в окоп вваливается связной.

– Радист радиограмму принял! На остальных участках атаки отбиты, есть небольшие

потери среди личного состава. Прорыва обороны нигде не зафиксировано!

Кирпич с души!

Одиннадцать часов.

Откуда-то ударили миномёты.

Честно говоря, я этого давно ожидал, и неожиданностью это не стало.

Практически сразу откликнулись пушки – немцы свои миномёты особо далеко оттащить бы не смогли. Этот 50-мм миномёт вообще, если не ошибаюсь, бьёт всего на полкилометра. Так что, снаряды пушек достать его могут с лёгкостью.

По-видимому, фрицам это сильно не понравилось, и дав ещё по три-четыре выстрела, миномёты умолкли.

Двенадцать часов.

Солнце висит прямо над головой, жарит так, что, кажется, будто над землёй стоит какое-то марево. Струящийся вверх перегретый воздух причудливо искажает очертания предметов и вдали вообще невозможно что-то конкретно рассмотреть.

Неожиданно на правом фланге вспыхивает перестрелка. Гулко басит станкач и горохом рассыпаются винтовочные выстрелы. Наши пулемёты пока молчат. Работают бойцы младшего лейтенанта. Взрывов не слышно, значит близко немцы ещё не подошли.

– Всем смотреть в оба! – озадачиваю связного. – Так и передай – это может быть просто отвлечением внимания!

Ого, там, похоже всё всерьёз завертелось! Пальба усиливается – со стороны немцев заработали два пулемёта!

А наша артиллерия молчит – на таком расстоянии запросто можно накрыть снарядами своих – и немцы, наверняка, это учитывают.

Что-то меня гложет…

Там ведь точно не дураки собрались, и такую оборону они ранее тоже уже неоднократно прорывали. Значит – знают как! А раз знают, то и точно так же будут действовать. И как? Чего не знаю уже я?

Стоило только вернутся связному, как я снова отправляю его в путь – уже к корректировщику. Пусть нанесут удар полевому флангу, но так, чтобы постараться своих не задеть!

И только он скрылся за бугром, как слева вдруг бабахнуло! Судя по мощности взрыва – «шланг».

И ещё раз!

И ещё!

Захлопали наши самоделки, рассыпая над землёй горячие осколки.

Переваливаюсь через бруствер и скатываюсь в сторону, чтобы получше рассмотреть.

Танки!

С левого фланга!

Немного, штук пять.

Но – противотанкового оружия у нас никакого нет…

Однако, несмотря на это, один танк уже накренился набок, беспомощно уткнувшись орудийным стволом в землю. Судя по всему – «шланг».

А второй стоит как-то боком. Что уж там у него стряслось – неизвестно. Но он не двигается с места и не стреляет.

Тем не менее, оставшаяся троица потихоньку ползёт вперёд. Один средний танк с 75-мм пушкой и два лёгких – у тех калибр поменьше. Двигаются они медленно, видимо пробуют как-то осматривать местность перед собой. Ну, ещё бы – двоим-то уже прилетело – и это были не пушки!

А вот вражеская пехота залегла.

Огонь сразу нескольких пулемётов во фланг – тот ещё подарочек! И похоже, он им очень не понравился.

Надо сказать, что наши пулемётчики – те ещё хитрецы. Огонь стараются вести по очереди, постоянно меняя позиции. Не просто же так копали вчера весь день – успели немного подготовиться!

И это здорово нервирует фрицев.

Только-только они успевают пристреляться к одному пулемёту, как он замолкает. И вместо него по той же цели начинает вести огонь уже другой!

А первый оперативно меняет позицию…

Не зря всё-таки время тратили на учениях! И пусть их и было-то всего несколько, но эффект – вот он!

Рвануло ещё раз – и ещё один танк запнулся на месте, потеряв гусеницу. Оставшиеся ёрзают туда-сюда, опасаясь, без поддержки пехоты, словить ещё какой-нибудь неприятный сюрприз. А пехоту плотно прижали к земле, под непрерывным огнём встать в атаку… ну, это достаточно трудно сделать…

То там, то здесь – по всей линии обороны грохочут взрывы. В ход пошло вообще всё, что только мы успели запасти за недолгое время передышки.

Всё закончилось как-то сразу – танки начали отползать назад. Отстреливаясь, короткими перебежками, двинулась вместе с ними и пехота.

А тут ещё и в тылах отступающих встали разрывы тяжелых снарядов – мой связной добрался-таки до корректировщика!

Атака захлебнулась и на правом фланге, стрельба там понемногу затихает.

Смотрю на часы – всего полчаса прошло? Нихрена ж себе… я-то думал часа два, как минимум!

Вызываю связных и ставлю им задачу. Танки, что остановились – зажечь! Или вообще каким угодно способом уничтожить! Экипажи оттуда, скорее всего, уже оперативно свалили, так что опасность может последовать только от остатков пехоты. Быть того не может, чтобы фрицы не оставили бы там наблюдателей! А для нас любая потеря – невосполнима!

Через некоторое время один танк внезапно вспыхивает – сразу весь! У второго что-то взрывается внутри – башню подбрасывает вверх аж на полсотни метров!

Откуда-то со стороны немцев взахлёб начинают бить пулемёты.

Увы, два других танка уничтожить не удалось…

Сижу на дне окопа и выслушиваю доклады с мест.

Мины израсходованы почти наполовину, с боезапасом проблем пока никаких нет. Потери… самая тяжелая часть доклада.

Убитыми мы потеряли порядка двадцати человек, десяток тяжелораненых, легкораненые почти все остались в строю.

– Тяжелых – на повозки и в тыл! Пока такая возможность вообще есть!

Машины всё же стараюсь поберечь для эвакуации уцелевших…

С края окопа осыпается песок, и вниз спрыгивает младший лейтенант. Снимает каску и присаживается рядом.

– Пить хочешь? – протягиваю ему флягу.

Буквально в несколько глотков он её опустошает и с сожалением переворачивает вниз горловиной, пытаясь поймать хоть ещё немного воды. Увы…

– Как у твоих?

Он только плечами пожимает.

– Тяжко… приказал выдвинуть миномёт на позицию, попробуем этих субчиков минами прижать. Патронов мало, стрелять много пришлось.

Толкаю ногою трофейный МГ-34, его только что с поля бойцы приволокли. И сейчас он мирно стоит на дне окопа.

– Бери! Три ленты есть…

– Чего думаешь, откажусь, что ли? И не подумаю!

По его знаку боец тотчас же утаскивает пулемёт на правый фланг.

– Старшине скажу – пусть патронов вам подкинут. Ящика хватит?

– Пока…

– Ну, у нас тут тоже не арсенал.

– Ладно, это я так…

– Товарищ младший лейтенант! – свешивается в окоп связной. – Со стороны немцев белый флаг!

Мы переглядываемся. Чего?

На капитуляцию не похоже категорически. Переговоры?

– Так! – вскакиваю я на ноги. – Давай, в темпе там своих подтяни, раненых пусть побыстрее выносят. А я смотаюсь к этим фрицам, гляну – какого им там хрена понадобилось? Во время переговоров, думаю, они стрелять не станут, вот мы этим и воспользуемся. Нам любая задержка сейчас на пользу!

Эх, побриться я не успел…

Белого флага у нас, разумеется, не нашлось – привязали на палку портянку. Высунули из канавы, помахали из стороны в сторону – немцы махнули в ответ.

Увидели, стало быть…

С их стороны неторопливо шествуют два человека. Судя по высокой тулье фуражки, один из них – офицер. А кто второй? Ну, флаг он несёт… и что?

– Асанович! – окликаю связного. – Отряхнись там, в порядок себя приведи – со мной пойдёшь.

Топаю навстречу немцам.

Прохожу мимо подбитых танков – от них вовсю несёт гарью и запахом перегретого металла. И внезапно вижу, как из-под одного из них мне подмигивает Воропаев! И как он сюда-то проползти ухитрился? Я чуть не запнулся на ходу, чтобы задать ему этот вопрос, но вовремя спохватился, делая вид, что обхожу тела убитых солдат противника.

А вот и немцы…

Тот, что с флагом, стоит рядом с офицером, флаг в землю воткнул. Но винтовка за спиной – сразу выстрелить не сможет. И у офицера не видно никакого другого оружия, кроме пистолета. Но его кобура застёгнута.

Значит, они не воевать сюда пришли…

– Guten Tag! – начинает тот, что с флагом.

Ну, это я и без перевода понимаю – добрый день.

– И вам не хворать.

– Und mögen Sie gesund bleiben, – переводит немец.

– Hauptmann Kranz! – подносит руку к козырьку офицер.

И это тоже понятно – гауптман Кранц. Капитан, если по-нашему.

– Старшина Васин!

– Unteroffizier Vasin! – переводит флагоносец.

Стоп… а почему – унтер? Хотя хрен бы с ним, пусть хоть генералом обзовёт!

А далее весь разговор свёлся к короткому предложению гаупмана.

Нам даётся два часа, что свалить отсюда на все четыре стороны. В противном случае, наши позиции будут сметены огнём стапятидесятимиллиметровых пушек. Их батарея сейчас занимает свои позиции.

Немец обещал нас не преследовать. И даже более того! Оценив мастерство и упорство защитников, он предложил нам сдаться в плен, обещая всевозможные гарантии от себя лично и со стороны вышестоящего командования. Мол, война всё равно уже проиграна – и есть ли смысл рисковать своей жизнью впустую? Удача, как он выразился, всегда на стороне больших батальонов!

– Napoleon sagte: «Gott!» Aber seitdem ist viel Zeit vergangen…

Гауптман аж поперхнулся на полуслове! На какое-то время он даже дар речи потерял!

– Sprechen Sie Deutsch? Dann…

– Ein bisschen. Und nicht immer gut.

– Dann hast du noch weniger Grund, auf der Verliererseite zu stehen! Das Schicksal gibt dir eine Chance! – он ажвзволновался, бедный. Не ожидал, надо полагать, встретить тут человека, спокойно ссылающегося на слова Наполеона!

– Mach dir nicht so viele Sorgen, Hauptmann. Das Schicksal kann manchmal unglaublich herzlos sein…

Он только губу прикусил и ничего не ответил.

– Und diese Chance, Hauptmann, ist für jeden anders! – козыряю ему и поворачиваюсь назад.

Коряво, в общем-то, сказано, но, надеюсь, он понял…

А я уяснил – у нас два часа!

И через два часа заработают пушки…

[1] Наполеон говорил – Бог! Но с той поры прошло много времени… (нем)

[1] Вы говорите по-немецки? Тогда… (нем)

[1] Немного. И не всегда хорошо. (нем)

[1] Тогда вам тем более нечего делать на стороне проигравших! Судьба даёт вам шанс! (нем)

[1]Не переживайте так, гауптман. Судьба иногда бывает крайне бессердечной…

[1] И этот шанс, гауптман – разный для каждого! (нем).