Текст книги "Неправильный. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

Соавторы: Александр Конторович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 49 страниц)

Глава 13

Выдержка из рапорта оберштурмфюрера Майнига

'… учитывая тот факт, что нам противостоят элитные подразделения Красной армии, было принято решение об организации ложной цели, которая должна была неминуемо привлечь к себе интерес противника. Для этого нами были переоборудован ряд жилых домов в деревне Никишино. В результате произведённых работ, на месте создана цепь замаскированных огневых точек, прикрывающих два дома, использовавшиеся для имитации работы центра специальной радиосвязи. Нами также организована имитация работы его радиостанции, для чего на различных частотах производилась имитация интенсивного радиообмена.

Сами дома, использованные в качестве ловушки, были скрытно перестроены таким образом, чтобы атакующие неизбежно попадали бы в огневой мешок. А прилегающая территория оборудована приборами освещения, для облегчения действия охраны.

Среди местных жителей распространялась дезинформация о работе центра, организовано ежедневное прибытие офицеров связи. Расчёт на то, что данная информация станет известной партизанам, полностью оправдался, и отдельные наблюдатели противника вскорости были зафиксированы постами наблюдения.

В течение недели противник ограничивался визуальным наблюдением, не предпринимая никаких действий. Из этого можно сделать вывод о том, что изначально таковое наблюдение велось силами местных партизан, которые впоследствии были заменены на наблюдателей со стороны спецподразделений красных.

25 февраля 1942 г. была отмечена возросшая активность противника, зафиксирован подход нескольких групп вооруженных людей. Из чего был сделан вывод о том, что противник готовиться к нападению.

Были вызваны подкрепления, а на объекте‑ловушке имитирована поломка автомашины, которая доставила туда офицеров связи.

В ночь со 25 на 26 февраля 1942 г. противник предпринял попытку захвата объекта. Силами до двух взводов пехоты, красные проникли на территорию деревни и атаковали здания‑ловушки, предприняв попытку их захвата.

Группа захвата была нейтрализована во дворе объекта, им было выдвинуто предложение о сдаче. Несмотря на крайне невыгодное положение, противник предпринял попытку атаки на здания. Столкнувшись с хорошо организованной системой обороны, красные, понеся потери, отступили, попытавшись выйти из боя и скрыться в лесу. Одновременно, группы прикрытия атакующих, скрытно проникнув на улицы и в отдельные домохозяйства, открыли огонь по постам наблюдения и огневым точкам. Это было предпринято с целью их дезориентации и облегчения отхода основной группы. Ответным огнем эти группы были рассеяны, частично уничтожены и начали неорганизованный отход в сторону леса, с опушки которого был открыт пулемётный огонь по деревне. Большого вреда он не принёс и ответным огнём пулемёт противника был подавлен.

Воспользовавшись кратковременным ослаблением огня, остатки спецчастей красных предприняли попытку оторваться от преследования и скрыться.

С целю недопущения этого, мною была выслана на перехват резервная группа под командованием штурмфюрера Вермеера, которая должна была проникнуть на опушку леса, уничтожить там остатки красных и окончательно заблокировать возможность отхода уцелевших остатков спецчастей в лес.

Ввиду возможности раннего обнаружения красными, это действие было предпринято нами только после их атаки на деревню. В противном случае имелся риск срыва всей операции – русские могли попросту отказаться от атаки и уйти обратно в чащу леса.

По неустановленной причине, на пути выдвижения группы произошёл мощный взрыв (по заключению специалистов –авиабомбы среднего калибра), в результате чего был уничтожен один из грузовиков, а второй получил повреждения препятствующие движению. Группа понесла потери и её своевременное выдвижение на указанные позиции было затруднено большим количество раненых, а сам штурмфюрер погиб.

Остатки спецподразделений противника тем временем предприняли очередную попытку прорыва к лесу, оставив заслон из смертников. Данный заслон был нами уничтожен и солдаты, преследуя бегущих, достигли подножья холма.

В этот момент на пути наших частей раздалось несколько взрывов большой мощности. Предположительно –авиабомбы среднего калибра, аналогичные той, что взорвалась у моста. По‑видимому, командир красных, в целях предотвращения возможного пленения своих бойцов, принял решение об их уничтожении.

Часть осколков поразила наших солдат, ввиду чего мною был отдан приказ о прекращении преследования отступающих. Имелись все основания для подозрения о том, что на опушке леса могут быть установлены, аналогичные уже подорванным, заряды взрывчатки. Таковая практика применялась красными и ранее, о чем в свое время были оповещены все командиры спецподразделений СС. Поэтому, ввиду возможности подрыва, преследование красных было продолжено только с наступлением светлого времени суток, когда появилась возможность для работы саперов. Ими, действительно, были обнаружены и деактивированы несколько мин.

Преследуя противника, мы обнаружили многочисленные свидетельства наличия у него раненых – обрывки упаковок от индивидуальных перевязочных пакетов, окровавленные бинты. Были найдены три мертвых тела, по‑видимому умершие от ран.

Наши потери:

Один офицер – штурмфюрер Вермеер, три унтер‑офицера и двадцать восемь нижних чинов. В госпиталь направлены восемнадцать человек. Уничтожен один грузовой автомобиль.

Потери противника:

В деревне и на подступах к ней подобрано тридцать семь убитых солдат противника, большое количество раненых отступающие унесли с собой, что существенно ограничивает скорость их передвижения и способствует успешному преследованию красных.

Следует отметить, что основные потери наших солдат произошли в результате подрыва фугасов противником. С большой долей вероятности можно также утверждать, что часть погибших солдат противника не была нами обнаружена ввиду того, что произошедшие взрывы большой мощности уничтожили также и их тела. Всё это было сделано для того, чтобы избежать их пленения нашими войсками.

Особо стоит подчеркнуть, что нашим противником являлись далеко не простые солдаты Красной армии. У части наступающих было обнаружено специальное оружие с глушителями звука выстрела, а их револьверы с аналогичными приспособлениями имели также и специальные патроны для стрельбы с использованием глушителя. В бою они использовали особую тактику, отличающуюся от стандартных приёмов ведения боя обычными солдатами. Зачастую их местонахождение удавалось определить только в результате открытия ими огня и последующей, вследствие этого, демаскировки. Следует отметить и их высокую выучку и крайнюю степень фанатизма. Будучи поставленными в невыгодное положение, они отстреливались до последнего патрона, а их раненые подрывали себя гранатами, чтобы избежать пленения германскими войсками.

Таким образом, несмотря на полученные нами потери, уничтожение столь значимого по численности подразделения специальных войск противника, следует считать несомненной заслугой наших частей.

Командир специального отряда Ваффен СС

оберштурмфюрер Майниг.'

– Что же это была за бомба, оберштурмфюрер? – Нойге, ожидавший командира у костра, протянул ему чашку с кофе.

Майниг, присев на камень только усмехнулся. Допил кофе, вернул чашку обершарфюреру и, покопавшись в сумке, протянул ему обломок железа.

– Что это, Герберт?

– Хвостовик от миномётной мины, оберштурмфюрер. Где вы его нашли?

– Выковырял из кабины сгоревшего грузовика, он ещё теплым был…

Эсэсовец озадаченно огляделся по сторонам. У русских был миномёт? И они ухитрились попасть миной по движущемуся грузовику? Но… почему же тогда они его больше нигде не использовали? Это могло стать неслабым таким козырем в бою!

– Ищите позицию миномета? – усмехнулся офицер. – Не старайтесь – его не было. Иначе бы мы всё это ощутили, как говорят русские, на своей шкуре.

– А откуда же тогда это взялось? Металл сильно деформирован – руками так его не согнуть!

– Так его и не гнули – это результат близкого взрыва. Помните те самые, как вы их тогда назвали – бетонные, бомбы на месте разгрома колонны грузовиков. Так вот – это из того же зверинца! В земле на месте подрыва «авиабомб» осколков нет!

Да уж… прилетело нам основательно…

Из группы старшего лейтенанта уцелело всего пять человек, включая его самого. Раненного, его притащили на себе отступающие бойцы. Почти все они также получили ранения различной степени тяжести, но командира всё‑таки не бросили!

Досталось и нам. Один из пулемётчиков был убит и трое ребят получили легкие ранения. Так что, боеспособность объединенного отряда была, скажем так, весьма условной…

Четырнадцать человек – из них половина раненых, причём, один тяжело.

Нет, принять‑то бой мы, разумеется, сможем! Другое дело –несколько долго мы продержимся… учитывая, что половина отряда, скажем так, ограниченно боеспособна и не так активна в передвижении.

– Вот, что, Марк… – говорю я старшине во время очередной остановки. – Сам видишь, далеко мы так не уйдём – фрицы догонят. А у нас, как видишь, половина отряда раненых.

– Примем бой, командир!

– И тут все и ляжем! В деревне, чтобы ты понимал, нас явно ждали. А раз так – это не простые фрицы там сидели! Эти просто так не отвяжутся!

Лемон мрачнеет. Как я понимаю, он и сам к такому выводу давно пришел.

– И что теперь?

– Принимай командование отрядом – и уводи ребят. А я тут постараюсь немцам башку задурить…

Мы разделяемся. Мне достались все мины и прочее. Лемону же – все раненые.

Свернув в сторону, мы какое‑то время все вместе топаем вдоль незамерзшего ручья, потом ребята уходят вдоль по его течению, не оставляя следов на снегу.

А я начинаю колдовать…

Миномётную мину – на дерево!

Вторую – через десять метров, на соседнее.

Они у нас доработанные – вместо стандартного миномётного взрывателя установлено кое‑что другое…

Осторожно оставляю следы, имитирующие тропу отхода.

Снег… он затрудняет моё передвижение. Но ровно так же он мешает и фрицам!

А будут ли у них лыжники?

Трудно сказать… но ничего не могу исключить!

Крутой склон. Тут и сам‑то я спускаюсь с трудом, оставляя позади себя хорошо видимый след. Постоянно приходиться хвататься за ветки – иначе навернусь! Но в том есть и свои плюсы… так что, временами я притормаживаю.

В ручье удалось набрать три фляги с водой, использую и это…

Что ж, ребятки, «весёлое» времяпровождение я вам гарантирую! Ну… пусть и не столь весёлое, но уж точно –незабываемое!

Выдержка из рапорта оберштурмфюрера Майнига

'… продолжая преследование остатка красных, наш отряд столкнулся с несколькими, хорошо подготовленными, минными ловушками. В результате чего имеются раненые и убитые. Непонятным образом оказались заминированы и ветки расположенных вдоль тропки следов кустарников. А при спуске по крутому склону, в результате попадания в ловушку, получил перелом ноги шарфюрер Робличка…

– И это все? – вертел в руках колышек Майниг. – До чего же извращён ум у этих русских! Это ведь даже не война, а какая‑то… дикая охота на зверей!

Обычный деревянный колышек. Обмотан прочной веревкой– так, чтобы наверху виднелась только не очень большая петелька. Его забили прямо в плотный снег, полили это место водой – она тотчас же замерзла. Окунув петельку в воду, обсыпали её снегом. И она стала почти неразличимой.

А дальше – все просто.

Нога попадает в петлю – и человек кубарем катится по крутому склону вниз… Сотрясение мозга – это, как минимум! Или кое‑что похуже – смотря, что там внизу.

Отдельная группа комплектации и снабжения 2 корпуса германской армии

– Вы прочли этот доклад? – оберстлейтенант поднял взгляд от бумаг на Кранца.

– Прочёл.

– И что же вы там интересного нашли, мой друг?

– Многое, герр оберстлейтенант! Нестандартные способы минирования, неустановленные взрывные устройства… это кое‑что мне напоминает!

– Скажите уж сразу – питомцев генерала Мечникова! –фыркнул хозяин кабинета. – Его уши прямо‑таки торчат из‑за каждого куста!

Гауптман вежливо наклонил голову, соглашаясь с начальником. Олендорф, похоже, во всем и везде начинал видеть этого русского генерала. Но… он старший офицер! Имеет право на свое мнение.

– Позвольте спросить, герр оберстлейтенант. Этот самый оберштурмфюрер… судя по всему, опытный офицер и хорошо разбирается во всяких там минах. Кто это такой вообще? И откуда у нас его доклад – ведь он адресован не нам?

Олендорф усмехнулся – гауптман ударил прямо в точку!

– Это… Как бы вам лучше объяснить… Их несколько –специальные противодиверсионные отряды Ваффен СС. Так называемые «Schatten vor der Morgendämmerung».

«Предрассветные тени» – мелькнула мысль в голове у Кранца. – «И я ничего о них ранее не слышал!»

– Так вот, мой друг… Эти отряды подчиняются непосредственно штабу рейхсфюрера, конкретнее – штандартенфюреру Ведлигу. Их деятельность держат втайне ото всех, они не отчитываются перед местными воинскими начальниками и не согласовывают свои действия ни с кем. Туда набирают исключительно добровольцев с серьёзным послужным списком. Конкретно этот офицер особо был отмечен рейхсфюрером за успехи в борьбе с британскими коммандос.

Кранц кивнул – САС крайне серьёзный противник! И разгромить их в бою – задача далеко не тривиальная.

– Как мне удалось узнать, недавно этот отряд был направлен на Восточный фронт. Характер порученного задания нам неизвестен. Но, судя по этому докладу, оно как‑то может быть связано и некоторыми нашими старыми знакомыми. И ваша задача, мой друг, состоит сейчас в том, чтобы постараться отыскать какие‑то точки соприкосновения наших интересов. В конечном итоге – мы все выполняем одну, главную, задачу – разгромить Советы! И в этой борьбе можно, скажем так, несколько… пренебречь различными межведомственными условностями. Вы меня поняли?

– Да, герр оберстлейтенант!

– На время вашего отсутствия старшим в вашей группе назначается оберлейтенант Хафт. Сообщите ему об этом. Выезд – завтра с утра, машина будет вас ожидать в восемь часов.

Свяжитесь с этим эсэсовцем – ну, который там командует. В документах есть его имя. Обещайте ему все, что угодно –нам нужно расположение главной базы русских диверсантов. Нам нужен их генерал! В конце концов – это же именно рейхсфюрер приказал его ликвидировать! И СС тоже в этом заинтересовано не меньше нас.

– Но… – несколько ошеломлённый таким напором, гауптман решился вставить пару слов. – Почему вы решили, герр оберстлейтенант, что там именно те диверсанты, которых мы разыскиваем? Это же вполне могут быть и какие‑то другие их спецподразделения? Их ведь много…

Внезапно успокоившийся Олендорф протянул Кранцу несколько листов бумаги.

– Ознакомьтесь. Я, признаться, позабыл, что вы не читали этих документов…

По мере прочтения, гауптман все больше и больше приоткрывал в удивлении рот.

– Маскировка нападения под бомбежку? Оригинально! Да, так заметать следы… это под силу лишь очень немногим! Откровенно говоря, даже и не подозревал, что на той стороне могут быть подобные специалисты своего дела!

– Обратите внимание, мой друг, на то, с каким, я бы даже сказал – изяществом, все это было исполнено! Если бы это сделал немец – я бы лично снял перед ним шляпу! Но – это русский… И его надобно остановить! И уничтожить то гнездо, из которого вылетают такие осы!

Глава 14

Вот уже третьи сутки они гонят меня по лесу. И если бы не мои ловушки и всевозможные «сюрпризы», то давно уже куда‑нибудь загнали бы. Нет, если бы они бросили своих раненых… и наплевав на всё, поперли бы вперёд… Кто знает, может и вышло бы что‑нибудь. Численность отряда понемногу уменьшается – я специально ставлю относительно небольшие заряды. Пусть будут раненые – с ними больше возни, они деморализуют остальных и их надо как‑то эвакуировать в тыл. А это – минимум ещё двое человек на каждого пострадавшего!

Удалось срезать изрядный кусок (спасибо Ивану Дмитриевичу – подсказал проход через болото – и я шел по меткам, которые кто‑то давным‑давно оставил на деревьях)и сделав изрядный крюк, выйти на свой же след.

И естественно, на след своих преследователей. Это вообще получилось как‑то неожиданно!

Только я из болота выбрался и взобрался на пригорок, чтобы хоть чуток передохнуть, как пришлось снова нырять в снег и затаиться – услышал разговор!

По‑немецки – что хреново уже само по себе.

Прислушиваюсь…

Разговаривают двое. На месте не сидят, голоса слегка смещаются в сторону. Разговаривают спокойно… но, словно через силу? В смысле? Они там, что, бревно волокут?

Осторожно приподнимаюсь над краем сугроба…

Не бревно. Но и не сильно далеко от этого.

Двое эсэсовцев тащат самодельные (ага!) носилки, на которых лежит третий. По‑видимому, раненый – но винтовка при нем, рядышком лежит!

Так, надо полагать, это кто‑то из напоровшихся на мою мину…

Живой, иначе бы его в тыл не утаскивали. А носилки‑то им приходиться самим мастерить – и это тоже потеря времени…

Автомат сам собою прыгает мне в руки… но я так и не выстрелил… уж и не знаю почему?

Значит, фрицы там… Тропка утоптана изрядным количеством сапог, что по ней прошлись. Сколько их там?

А Бог весть… не знаю. Да, как‑то вот и не спешу выяснять –и поважнее дела имеются! До зарезу охота жрать и спать!

И если со жратвой у меня ещё туда‑сюда, есть пара банок тушенки, то со сном… с ним совсем тоскливо!

А главное – куда идти?

По следам немцев в сторону деревни? Таким путём я неизбежно выйду туда, где расстался с ребятами. И если я сверну в ту сторону…

Нет, нельзя! Эсэсовцы далеко не лопухи – поймут куда и зачем я свернул. Рация у них, скорее всего, есть и ребятам, которые идут медленно, где‑то обрежут путь. Это в прошлый раз повезло – снег пошел и засыпал все следы, а в этот раз так может уже и не подфартить!

А они вскоре найдут и этот путь, которым я сюда пришел –следы на снегу остались. И что решат? То, что я вышел на тропу – очевидно. Выяснить же, куда пошел – уже труднее, но…

Рация!

Вот неубиваемый их козырь!

Ладно, делать‑то что?

Против ожидания, я не стал минировать выход из болота –фрицы не лохи и именно этого и будут ожидать. А вот картонную коробочку из‑под взрывателей «обронил»…пусть поищут несуществующую мину.

– Оберштурмфюрер, там ничего нет, – уставший солдат подошёл к Майнигу. – Мы тщательно проверили тропу – в том месте, где она выходит из болота. Проследили до того места, где она пересекается со следами – это наши следы!

– То есть, мы описали круг… – офицер опустился на корточки и достал карту. – Герберт!

– Да, оберштурмфюрер?

– Посмотри сюда, тебе не кажется, что русский водит нас за нос?

– Похоже, он специально этим занимается… – буркнул собеседник.

Им обоим ещё вчера вечером стало ясно, что впереди них идёт всего один человек. Но, если верить карте, впереди простиралось здоровенное болото, и никакой дороги там не имелось в принципе. Так что шанс загнать это упрямца имелся – и немалый! Тем паче, что и счет к нему накопился достаточно основательный. И теперь его поимка или уничтожение стало, буквально, делом чести для каждого!

Офицер повертел в руках картонную коробочку от взрывателей.

– Он нас дурачит… Герберт, сколько взрывных ловушек мы насчитали?

– Шесть, оберштурмфюрер. Две удалось обезвредить…

– А в этой коробочке десять гнёзд – и все пустые. Если даже предположить, что часть мин мы благополучно миновали, не подорвавшись, то я сильно сомневаюсь в том, что такой опытный сапер имел при себе только десять взрывателей. Сколько всяческих фокусов мы заметили только при проходе по болоту?

– Четыре. Натянутые проволочки, взрыхлённый снег…

– А рвануло как раз в том месте, где ничего этого не имелось! И нам пришлось хоронить Лебница… – Майниг в сердцах зашвырнул коробочку в болото. – Он играет с нами! Подсовывает ложные признаки минирования, заставляя нас тратить время на поиски несуществующих мин!

– Но в двух случаях мы их нашли!

– И теперь проверяем все подозрительные места! Ползем как сонные мухи!

И перед оберштурмфюрером встал вопрос – куда идти? По своим же следам назад – или снова к болоту? У русского могла быть еще одна тропка через топи – или он ушел в сторону жилья? И не существовало никаких гарантий того, что на любом маршруте отряд не встретит очередную ловушку. Трое раненых и четверо погибших, один солдат сломал ногу – не слишком ли высокая цена за поимку одного человека? С учётом того, что надо было отправить раненых и пострадавшего в тыл, в отряде стало меньше ещё на восемь человек. А если учесть ещё и погибших… От вышедшего в погоню за русскими взвода осталось восемнадцать человек – а еще ни один выстрел не прозвучал!

И Майниг принял решение.

Отряд разделился на три части. Одна отправилась по своим же следам через болото. Вторая – навстречу первой, но уже по протоптанной тропке. И если тот, кого они искали, пошёл в сторону болота, то имелся неплохой шанс взять его в клещи!

Третья, куда он отобрал всех, кто устал и передвигался уже с трудом – по тропе в сторону деревни. Ведь русский мог уйти и туда!

Но после того, как закончилось формирование отрядов, распределение грузов и так далее, группа самого оберштурмфюрера прошла всего около километра. Темнело, и шанс «налететь на кирпич», как говорят русские, был неоправданно высок! Кстати, все отряды, независимо от маршрута выдвижения получили аналогичные указания – не рисковать! И не лезть никуда, прежде, чем данное место не будет тщательно осмотрено специалистами!

Опять же, слева обнаружилось место старой стоянки –весьма удобное тем, что в прошлый раз здесь был заготовлен некоторый запас дров (наломали веток и притащили парочку упавших деревьев). А учитывая тот факт, что пил в отряде не имелось вообще ни у кого, это было весьма кстати!

Майниг лично осмотрел стоянку, особо обратив внимание на кострище, но ничего подозрительного не нашёл. Можно было устраивать ночлег.

Часовой занял уже привычное место у поворота на основную тропу, прочие же солдаты, растянув вокруг будущего костра трофейные плащ‑палатки (чтобы отблеск от пламени не слишком уж демаскировал место стоянки), начали собирать сухие ветки для розжига.

А оберштурмфюрер присел около радиста – пришло время для ежедневного доклада. Связавшись со штабом, он коротко доложил обстановку и получил указание –закончить поиски за три дня!

Ну, за три дня можно много чего успеть…

Проснулся Майниг как‑то неожиданно и некоторое время лежал неподвижно, пытаясь понять – что же его разбудило? Какой‑то посторонний звук… или нет? Он давно уже отвык от каких‑либо резких движений и поэтому, почти не приподнимаясь, соскользнул с лежащего под ним «лапника» (какое странное название для еловых веток…) и вскидывая автомат, осмотрелся по сторонам.

Тихо.

Никаких посторонних людей, даже и птицы не поют…

Птицы!

Они замолчали!

Вот, значит, что его разбудило!

Протянув руку, он осторожно толкнул лежащего рядом солдата – и тот тотчас же зашевелился.

– Тихо! – прошептал оберштурмфюрер. – Не шуметь! К бою!

Быстро проснувшиеся солдаты заняли круговую оборону, обшаривая стволами винтовок и автоматов заросли.

Тишина… Не поют птицы!

– Перекличка…

Не отозвался только часовой – это понятно, он далеко, шепот там не слышен.

– Бауэр – проверить часового!

И стало ясно, отчего замолчали птицы…

– Две пули в грудь, оберштурмфюрер… Он умер сразу.

Часовой полусидел около ствола дерева, свесив голову набок. Его автомат так и остался лежать на коленях, и руки убитого продолжали сжимать оружие.

Выстрелов никто не услышал… кроме птиц?

– Майерс – связь!

Радист ужом скользнул к передатчику.

Увы… рация молчала. После быстрого осмотра и проверки, радист указал командиру на три пробоины в задней стенке прибора.

– Здесь это невозможно починить, оберштурмфюрер…

Понятно, противник использует бесшумное оружие, потому‑то никто и не слышал выстрелов. Но точная стрельба из него невозможна с далёкого расстояния! Он рядом?

Какое оружие подобного типа было у диверсантов в деревне?

Пистолеты‑пулеметы МП‑38 и револьверы системы Нагана.

Майниг перевернул радиостанцию. Пробоины… это точно не девять миллиметров – наган? Вот, стало быть, почему он застрелил часового… для попадания в радиостанцию надо было подойти достаточно близко…

Но почему тогда он не тронул всех остальных? Один бросок гранаты – и все!

Но он этого не сделал, по какой причине?

«Взрыв могли услышать далеко… и тогда ушедшие успели бы вернуться назад?»

Вполне вероятно.

Часового сменили около пяти часов утра. Получается, что диверсант всё это время сидел рядом и ждал смены?

Выходит, что так. Ушел ли он сейчас?

Птицы… кстати говоря, они запели!

– Бауэр – берешь двоих человек и осмотри тропу!

– В каком направлении, оберштурмфюрер?

И в самом деле – в каком?

Мы остались без связи и уже не сможем никому сообщить о произошедшем. Ничто не мешает русскому уйти куда ему захочется – мы ничем не сможем ему помешать. С этой точки зрения – ему надо уходить назад. Где‑то там уходящие диверсанты разделились – и он знает это место.

Но ещё одна группа ушла к болоту. И будут ждать там!

Бросить своих?

Уйти за подкреплением и вернутся сюда уже с большими силами? А дождётся ли нас группа у болота, не пойдут ли они по следам за нами? Там могут быть новые ловушки!

С другой стороны – ведь к деревне ушло шесть человек, они‑то в любом случае доложат командованию и сюда вышлют подкрепление…

– Проверить тропу к болоту. Мы идём навстречу нашим товарищам.

Выдержка из рапорта гауптштурмфюрера СС Копфа

'…4 марта 1942 г. в расположение части около деревни Никишкино вышла группа из шести человек из состава специального противодиверсионного отряда оберштурмфюрера Майнига. Со слов старшего группы шарфюрера Лямке, сам командир отряда, с группой из одиннадцати человек занят прочёсыванием леса, с целью поимки или уничтожения русских диверсантов. Ранее данными диверсантами было предпринято нападение на указанную деревню, в ходе которого их отряд понёс большие потери и был разгромлен. Остатки отряда отступили в лес, где солдаты оберштурмфюрера сейчас их и преследуют. В ходе боестолкновений, группа Майнига имеет потери ранеными и убитыми, в связи с чем оберштурмфюрер и запросил подкрепления.

Все попытки вызвать оберштурмфюрера по радио успехом не увенчались, в связи с чем, на помощь ему было отправлено два взвода солдат из состава расквартированной в деревне пехотной роты. Командование было возложено на обер‑лейтенанта Игеля.

9 марта 1942 года оба взвода вернулись в расположение части.

Никаких боестолкновений с противником они за всё это время не имели, однако на установленных в лесу минах потеряли двух человек убитыми и двое солдат получили осколочные ранения. Из группы оберштурмфюрера Майнига, кроме него, живых солдат не обнаружено, а при осмотре тел погибших произошёл взрыв, в результате которого получил ранение ефрейтор Лоерс. В связи с опасностью для личного состава, обер‑лейтенант Игель запретил дальнейший осмотр тел погибших солдат.

Оберштурмфюрер ранен, контужен и находится в тяжелом состоянии. Если бы не своевременно оказанная помощь, и быстрая транспортировка в госпиталь, он имел все шансы просто замерзнуть в этом лесу.

Следует отметить грамотное руководство операцией со стороны обер‑лейтенанта Игеля…'