Текст книги "Неправильный. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

Соавторы: Александр Конторович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 49 страниц)

А и фантазер же тут поработал! Ценю… чтоб он, скотина, от поноса бы окочурился!

[1] «Лоханка» – легкий полувездеход производства фирмы «Фольксваген». До лета 1945 года немецкая промышленность успела выпустить 50 435 данных автомобилей в различных модификациях. Благодаря этому Kubelwagen стал самым распространенным легковым автомобилем в вермахте и войсках СС.

Глава 16

– Смирно! – фельдфебель Мартенс повернулся к Хайнеманну. – По вашему приказанию, герр обер‑лейтенант, взвод построен!

– Вольно!

Солдаты чуть расслабились.

– Солдаты! Вы не знаете меня, а я не знаю вас. Это поправимо. Надеюсь, мы успеем хорошо изучить друг друга.

Железный крест 1 класса на груди офицера кое‑что говорил сами за себя. За просто так подобных наград не вручают!

– Мы все понимаем, что пока вынуждены носить чужую форму и прикидываться обычными солдатами. Но все помним – мы СС! И поэтому всегда и везде должны быть лучшими! Первыми – повсюду и во всем!

– Яволь, герр обер‑лейтенант!

– Разойтись! Командиры отделений – ко мне в комнату.

Выслушав доклад отделенных, Хайнеманн понял: народ тут попусту времени не терял. Детально проработали все варианты возможного противостояния с диверсионными группами противника, определили наилучшую в данном случае тактику и наметили места для расположения наблюдательных постов и огневых точек. Работа была проделана серьезная, и он мысленно поставил своим подчиненным наивысшую оценку.

– Какие объекты, с вашей точки зрения, могут быть подвержены нападению? И каков ваш прогноз о степени успешности такового?

– Склады продовольствия, герр обер‑лейтенант! – это взял слово командир первого отделения, капрал Херрейн. – Охрана там, разумеется, присутствует, но периметр не укреплен и может быть преодолен без особого труда.

– Так! – сделал пометку в блокноте Хайнеманн. – Подайте мне письменный рапорт, я доложу об этом руководству.

– Мост через реку, герр обер‑лейтенант, – командир второго взвода, унтер‑офицер Любке, когда‑то получил ранение в щеку, и поэтому его речь звучала несколько непривычно для многих. – Он, естественно, охраняется, выставлены посты на обоих концах. Но подобраться к нему по реке вполне возможно, никаких препятствий для этого там не имеется. Положить на плотик заряд взрывчатки и подвести его к опорам вполне возможно.

– Так… – в блокноте появилась еще одна пометка. – Я, несомненно, это учту, но… Какую выгоду, кроме шума и дыма, получат красные? Нам придется делать круг через дамбу, что удлинит дорогу всего на пару километров. И все… А чтобы взорвать уже ее… нужен почти грузовик взрывчатки! И как эту взрывчатку туда протащить и заложить? Мост, разумеется, взорвать проще, но… Русские же, если не ошибаюсь, в свое время даже не предприняли попытки к его разрушению, почему? Его оставили нам целым! Перенаправьте своих солдат на другой объект, унтер‑офицер! А этим мостом пусть занимается местная полиция. Я сообщу командованию – и их туда направят. Чем гонять всяких пьяниц с городского рынка, пусть лучше делом займутся. Хоть какой‑то будет с них толк!

Командиры отделений переглянулись: новый командир взвода свое дело знал!

– А что скажете вы, фельдфебель? – офицер повернулся к доселе молчавшему командиру третьего отделения.

Фельдфебель Грац был уже далеко не молодым солдатом. Железный крест, две медали – боевой опыт у него точно присутствовал.

– Я не знаю, герр обер‑лейтенант, что это за объект, но на месте русских я бы атаковал именно его. Даже не с целью захвата, а для того, чтобы максимально затруднить его дальнейшую работу.

– Что это за объект? – пододвинул к себе карту Хайнеманн. – Покажите его!

– Банная улица, дом 7. Здание бывшего управления НКВД.

– Почему вы так уверены, что этот объект может представлять для них интерес?

– Две машины с радиостанциями. Передвижная электростанция. Туда подведено большое количество телефонных кабелей – их раньше не было, я проверял. Шлюзовая система ворот: пока открыты первые, вторые всегда заперты. Персонал, который обслуживает данный объект, никогда не выходит в город. Машины, выезжающие из ворот, имеют спецпропуска, которые обеспечивают им проезд без досмотра. Непропорционально большое количество офицеров. Никто из комендатуры и, тем более, из управы – не имеет туда доступа.

– А сами‑то вы как об этом узнали? – спросил Хайнеманн, несколько удивленный столь точным описанием недоступного никому объекта. – Были внутри?

– Нет, герр обер‑лейтенант. Но в старом монастыре поблизости оттуда сохранилась колокольня – и с нее прекрасно просматривается внутренний двор здания. Там не бывает построения личного состава, только взвод охраны поутру собирается на развод. А в здании более пятидесяти кабинетов – в здании управы сохранился его план, который мне удалось изучить. Но обращенные на улицу окна никогда не открываются, и по вечерам в них нет света. В то время как в окнах, что смотрят во двор, свет иногда появляется. Практически во всех.

– Светомаскировка, – кивнул офицер. – Действительно, интересный объект! И как же можно нанести ему ущерб?

– Минометы, герр обер‑лейтенант. Положить по зданию и по двору пару десятков мин можно за минуту. А если добавить туда еще и зажигательные… И обстрелять пожарных на подъезде к дому… Я сделал прикидку и определил несколько мест, откуда удобнее нанести такой удар. Рапорт будет предоставлен вам вечером.

– Отлично! – воодушевленно произнес Хайнеманн. – Вижу, майне херрен, что вы тут времени зря не теряли! Но я собрал вас не только для того, чтобы ознакомиться с вашей работой. У нас с вами есть конкретное задание!

Присутствующие несколько оживились.

– В городе присутствует группа… Поймите меня правильно: это не спецподразделение! Не армия и не разведка союзников. Но ничуть не менее опасная! Мы предполагаем, что там присутствуют поляки, англичане и бог весть еще кто: Британия собрала весь сброд, который только смогла отыскать в своих тюрьмах. Эта группа частично создана из бывших уголовников, которым пообещали списать все их грехи – в обмен на участие в войне против нас. Но не в качестве солдат, как это обычно принято. Их попросили задействовать все свои способности бандитов и налетчиков, все связи в преступном мире. Они абсолютно беспринципны, законы войны они не соблюдают и способны прикрываться заложниками… – Хайнеманн сделал паузу, – из числа наших боевых товарищей. Сейчас в их руках находится гауптштурмфюрер Грабер, которым они прикрывали свой отход не так‑то уж и давно. Да и помимо него, у бандитов присутствуют еще несколько пленных – из числа наших ученых мужей. Есть и какой‑то секретный груз. Они в самое ближайшее время попытаются прорваться в генерал‑губернаторство. Есть предположения о том, что их там ждут и готовят соответствующую встречу.

– Сколько их, герр обер‑лейтенант?

– Порядка двух десятков человек. И они – здесь, в городе!

Офицер налил себе в стакан воды и мелкими глотками его осушил.

– Русские тоже о них знают. И будут стараться их захватить или ликвидировать – их устроят все варианты. Для этой цели в окрестности города выброшена группа ликвидаторов из числа сотрудников НКВД, имеющих опыт работы в нашем тылу. Скорее всего, они попытаются перехватить их по дороге – это проще, чем затевать бой в городе.

Все присутствующие переглянулись. Похоже, спокойные деньки подходят к концу…

Берем железную трубу. Не шибко здоровенную – достаточно, чтобы кулак легко залезал. Отпиливаем ее – примерно сантиметров на семьдесят. В один из торцов забиваем деревянный пыж – сантиметров десять толщиной. Просверливаем трубу сбоку насквозь и в это отверстие вворачиваем болт‑фиксатор. Это обеспечит надежное крепление заглушки. Аптечный пузырек – грамм на сто. Засыпаем его черным порохом, вставляем туда электродетонатор и продеваем провода через пробку, которой плотно затыкаем горлышко. Ставим трубу вертикально и осторожно опускаем туда пузырек с порохом. Заливаем бензин в смеси с машинным маслом и парафином – как для приготовления «коктейля Молотова». И затыкаем трубу другой деревянной заглушкой, но уже не такой толстой. А провода от детонатора выведены наружу через эту самую пробку.

Глядя на мои художества, Петлин только головой покачал.

– И что же это такое у нас будет?

– А вот завтра и посмотрим…

Труба установлена на пеньке – проще говоря, забили треугольником три гвоздя и засунули туда мое изделие. Два гвоздя его фиксируют, чтобы оно влево‑вправо не скатилось бы, а третий подпирает его сзади. Хотя большой отдачи быть и не должно, но… кто его знает…

Поразмыслив, обвязываю трубу проволокой еще и сверху – чтобы не подпрыгнула при сработке. Проволоку – к пню, пусть держит.

– Ну… примерно вот так…

Протягиваем провода назад и в сторону, и Петлин подключает их к подрывной машинке.

– Готовы?

Отходим в сторону.

– Огонь!

Вз‑ж‑ж‑ж – звук подрывной машинки с чем‑либо перепутать сложно.

Пух!

Скорее, хлопок…

Из трубы выбрасывает струю горящей огнесмеси, она пролетает вперед метров десять, зажигая все на своем пути. Жуткое зрелище!

Тыльная пробка, кстати, выдержала, хотя и треснула. А я, грешным делом, опасался, что и назад что‑то может полететь… Но – обошлось.

– Подобная штука, только, разумеется, не на коленке сделанная, называется фугасным огнеметом.

Спрашивается, и за каким хреном мы городим все эти жуткие штуки?

А все просто.

В тот день, когда, сняв и обезвредив порядка десятка мин, мы подобрались‑таки к блокпосту и, внимательно его осмотрев, вернулись назад, я получил, наконец, какое‑то внятное указание.

– Ваша задача состоит в том, чтобы, по возможности тихо, захватить этот блокпост. И имитировать на нем бой с какой‑то прорывающейся из города группой. Группа, по легенде, прорвалась, выбив всех солдат на посту. Их трупы, разумеется, будут обнаружены на месте боя. И пусть немцы бросят все силы на то, чтобы ее поймать. Они будут вынуждены взять солдат из городского гарнизона – почти всех. Это нам и требуется.

– Но ведь со стороны прорывающихся тоже должны быть потери. Не все же тела погибших они с собою утащат…

– Здесь я вам ничего подсказать не могу, – качает головой представитель Центра. – Это – целиком и полностью ваша проблема! Данное обстоятельство мне особо подчеркнули еще перед вылетом… Мол, вам какие‑то особенные указания не нужны, сами все знаете.

Вот я и изобретаю всякие такие штуки. Надеюсь, это как‑то поможет нам в предстоящей операции.

Но главный вопрос в другом: как мы сами будем уносить ноги с места этого побоища? Бой‑то должен быть достаточно серьезным! И проходить должен не пять минут – иначе немцы попросту этого не успеют заметить. Нет, в том, что кто‑то по‑тихому убрал солдат на блокпосту – никто и не усомнится. Но Центру‑то нужна такая перестрелка, чтобы фрицы подорвались из своих казарм как оглашенные! Бой должен быть шумным! Чтобы поверили все!

И бросились вдогонку.

А значит, надо еще и убедительные следы организовать.

Глава 17

Если кто‑то по наивности полагает, что по единожды проверенной тропе можно передвигаться относительно спокойно, то вынужден его разочаровать. Напротив, тут вообще надо в три глаза смотреть! Ибо что сделает сапер, обнаруживший, что его мину кто‑то деактивировал?

Мне тут как‑то сгоряча ляпнули: мол, он ее на прежнее место поставит. Типа там уже все проверили и пойдут спокойно. Ну‑ну… кто‑то, вполне возможно, так и поступит… А нас учили совсем не так. Увидел, что твою мину сняли – не лезь с такой же на то самое место! Ибо твою‑то, может быть, и сняли… Зато – другую поставили! Там, где ты искать не станешь: сам же все проверял, когда свою ставил! Пойдешь ты, весь такой из себя красивый, «по шерсть» и вернешься… может быть… а чаще бывает, что и принесут. Если останется, что приносить… Помню, что на одного такого деятеля не то что двух мин сразу не пожалели, так еще и три артснаряда под одну из них закопали. Уж очень сей изверг там всех, что называется, достал! Вот ему и отомстили – чисто по‑саперному. И осталось от него всего‑навсего пара сапог да разодранный в клочья рюкзак. Так что и хоронить, в общем‑то, было нечего.

И поэтому передвигаюсь очень осторожно, внимательно фиксируя взглядом окружение. Есть тут одна хитрость… Нас в свое время обучали неким простым на первый взгляд вещам. Учили фотографически запоминать окружающую обстановку. Дело это нехитрое, и схватываешь все буквально на лету. В результате автоматически замечаешь сходу: эта ветка торчит совсем под другим углом! Вчера она почти горизонтально из кустов высовывалась, а сегодня отчего‑то задралась! Почему? Кто ее коснулся? Зачем?

Причем сначала просто понимаешь: что‑то не так! А уже потом начинаешь приглядываться внимательнее. Это на месте, тут тоже ничего не поменялось… а вот это что такое? Раньше его тут не было!

Помнится мне, я однажды с таким вот старым злодеем – он действительно старый, ему уже под семьдесят было – шел по тропке. Задача‑то вроде простая была: проверить окрестности захваченной базы противника на предмет всяких опасных фокусов.

Так вот шли спокойно, даже и говорили о чем‑то там – и вдруг он остановился.

– Стоп…

Стоим, смотрим. Лес как лес, тропка под ногами вьется. И вдруг «Старый» остановился да стал по сторонам оглядываться.

– Ты чего?

– Обожди…

Он делает шаг в сторону, наклоняется – и я вдруг вижу прямо у его ноги серую такую проволочку!

– Там…

– Вижу, – его пальцы осторожно скользят вдоль проволочки, не касаясь ее вообще. Он присаживается… и у него в руке вдруг оказывается граната.

– Умно… Ежели кто‑то вдруг с тропки шарахнется – то аккурат на эту растяжку и попадет! Правильно?

– Ну!

– А с чего бы это вдруг он шарахнутся должен? С какой это радости? Не просто же так?

Как выяснилось, в полуметре от растяжки дорогу преграждала низко нависшая ветка. Чисто автоматически любой проходящий ее бы оттуда попросту отодвинул. И тогда с дерева упала граната, которая только этой веткой и поддерживалась. Упала бы она, естественно, не на землю: кто‑то очень хитрый прикрепил ее таким образом, что она так бы и повисла в воздухе, увеличивая тем самым радиус поражения осколками. Чеки, кстати говоря, у нее вообще не имелось, спусковой рычаг придерживала та самая веточка.

– Вот! – удовлетворенно произносит «Старый». – Чего‑то такого я и ожидал! Щелкни она в воздухе, и ломанется народ… куда? Слева – не вариант, там бурелом, быстро по нему не поскачешь. Назад по тропке? И далеко ли кто по ней успеет убежать? Осколок все едино догонит. Остается один вариант: туда, где вот эта растяжка и стояла. Не лопух тут поработал, совсем даже не лопух…

И понеслось!

Он двигался по тропке, останавливаясь, присаживаясь – а моя сумка постепенно наполнялась всевозможными смертоносными сюрпризами. Гранаты и тротиловые шашки со взрывателями, какие‑то свертки с гвоздями и взрывчаткой, просто гранатные взрыватели без гранат и взрывчатки… На первый взгляд вроде бы такой и не страшен. Ну, бахнет… и что?

– Так он не просто бахнет – он тросик таким макаром перебьет. Тросик же веточку держит – вот она и мотанется радостно в сторону, да… А на ней «Ф‑1» – и чеку уже выдернуло… и куда она приедет? Аккурат на тропиночку и приедет.

Сколько мы шли по этой дорожке… я сейчас даже и не скажу. Час? Два? Три? Меньше или больше? Я даже про удушающую жару совсем позабыл. Внезапно «Старый» останавливается.

– А все! Кончился лес‑то!

Он достает флягу с каким‑то вкусным настоем – заваривает он его сам и никому это дело не доверяет.

– Присаживайся, вон и булыжник соответствующий имеется – чем не стул?

Настой оказал самое благоприятное действие: успокоилось дыхание и даже в голове как‑то просветлело.

– Ты глянь там, в сумке своей, сколь добра‑то нагребли?

В сумке – ха! Я уже дважды оттуда трофеи в рюкзак перегружал.

Выкладываю все трофеи на землю.

– Ага… Девять гранат «Ф‑1» – в работу пойдут. Тротил – целые шашки по двести грамм и пополам пиленые – всего на кило девятьсот. Ну, это тоже куда‑нибудь присобачим… Кульки эти с гвоздями – ну, голимый же самотяп, даже и смотреть неприятно – на уничтожение, сегодня же и рванем. Еще пяток каких‑то гранат, таких даже раньше и не встречал – на досуге посмотрим, что это за фигня такая. Может, куда и приспособим…

Он неторопливо перебирает всевозможные взрывоопасные штуки, а меня вдруг прохватывает дрожь! Сколько же их тут! И все это ждало своего часа?

– И… сколько же тут этого добра?

– Хм! Я думал, ты уже все и сосчитал! Тридцать пять таких вот подлянок мы за сегодня сняли – хорош уже! Ту сторону базы завтра смотреть станем, через час‑полтора стемнеет уже, нефиг на тропе делать в это время! Спешка – она до добра не доведет![1]

Помнится мне, что я тогда долго не мог заснуть – сидел на дощатом крыльце старого домика и смотрел на звездное небо. А в голове не спеша прокручивались подробности нашего сегодняшнего похода. «Старый»… он же даже ничего специально не искал! Даже свой щуп, который он обычно носил разобранным в чехольчике на поясе, доставал всего несколько раз. Почему? Ведь могли же быть и обычные противопехотки?

– Неа… – отрицательно помотал он тогда головой. – К этим фиговинам ведь с разных сторон подойти можно. Какой смысл ставить мину там, где никто на нее никогда не наступит? Ну, закопаю я ее там – и что? Она так до морковного заговенья и пролежит, покуда не сгниет. А у меня мины не будет, да и результата заодно. Не надобно думать, что супротив нас одни только дураки воюют – там и умных людей вполне себе хватает. И нет у них такой дурной идеи, чтобы боеприпасы попросту разбрасывать. Вот ежели там никакого иного пути, окромя как ножками потопать, не будет – там в земле что‑то и ищи!

Тот день многое поменял в моем мировоззрении. Я понял, что вдумчивое изучение всевозможных уставов и наставлений, написанных, несомненно, не самыми глупыми людьми, не дает тем не менее того опыта, что можно получить, работая с такими вот «стариками». Одно дело читать про растяжки в книге – и совсем другое, когда ты сам ее снимаешь!

Именно поэтому я сейчас так же осторожен, как в тот раз, когда мы обнаружили мины в лесу. Кстати, я заметил, что та самая фотографическая память на окружающую обстановку по‑разному проявляется у моих ребят. У кого‑то быстрее, у кого‑то медленнее… Странно, вроде бы всех учили одинаково и в одно и то же время?

Первая линия мин – тогда я деактивировал тут две штуки. Проверяю – все на месте. Нового ничего не появилось.

Как? Да просто все… Здесь веточка «случайно» упала – так, что ее кончик теперь в сторону торчит. В нужную. И если кто‑то здесь пройдет, он эту веточку всенепременно заденет. Она ни к чему такому не прикреплена, ничего не рванет – но со своего места неминуемо упадет. И покажет: тут ходили!

Тоже, кстати, вопрос, на котором у нас на учебе многие посыпались. Мол, нужно ли минировать все тропы в тылу врага?

Народ в большинстве своем был уверен: это необходимо!

Тогда уперся только я.

– Ну, рванет там ваша мина… Положит одного… ну, хорошо – двоих. Что от этого выиграете лично вы? Отчитаетесь о выполнении задания, которое вам никто не поручал? Скорее всего, вы даже никогда об этом и не узнаете. А вот немцы – будут точно знать: здесь прошли русские диверсанты! И когда в следующий раз кто‑то пойдет этим путем, его могут ожидать большие неприятности!

И преподаватель неожиданно меня поддержал.

– Абсолютно правильная мысль! Вы, когда идете на выполнение задания, всегда должны помнить: поставленная задача много важнее даже и целого взвода солдат противника! От того, дойдете вы до цели или нет, порою могут зависеть судьбы весьма важных операций. Даже и в масштабе фронта. А тут некоторые предлагают это разменять на двух обозников? Не слишком ли дорого вы их оцениваете?

И поэтому я не ставлю никаких мин и ловушек – только маркеры, которые могут мне указать на то, что тут кто‑то проходил.

Вопрос: а как же те мины, которые я нашел?

А целые они…

Если я фиксировал где‑то чеки взрывателей, то, отходя назад, эту самую проволочку старался убирать. Кроме одного случая: просто проволочка была уже мною перерезана. А второй такой же у меня не имелось.

Пришлось бросить там сверху ветку – мол, она‑то и сорвала растяжку, а чеку загнуть таким образом, чтобы создалось впечатление чисто технической неисправности, из‑за которой мина не рванула.

Да, идти теперь труднее: приходится заново приводить взрыватели в безопасное состояние. Но на этот раз я поступаю хитрее – попросту выкручиваю из них капсюли‑детонаторы. Тут уж точно не рванет.

Все потому, что сейчас я иду не один. За мною двое бойцов тащат наши чудо‑трубы.

И я попросту не имею права рисковать их жизнью. Да и времени у нас немного. Опять же – снова сюда уже ночью пойдем. А в темноте экспериментировать с чужими минами… нафиг‑нафиг!

Так, вот и блокпост.

Здесь ничего особенного не происходит, солдаты на своих постах, двое у шлагбаума – все как всегда.

Теперь – ждать. Приблизительно через два часа у них обед – и тогда пулеметчик ненадолго покидает свой пост. Не страшно: с дороги все видно хорошо, никто к пулемету не подойдет.

А и не надо.

Наше дело проще пареной репы: уложить выкрашенную в странноватый серо‑буро‑зеленый цвет трубу так, чтобы она смотрела на пулемет. И не далее пятнадцати метров от окопа. Лучше, разумеется, десять… но тут уж как повезет.

Оттянуть в лес провод – это уже проще.

И еще одну трубу укладываем так, что она смотрит прямо на дверь блиндажа, в котором обычно отдыхает дежурная смена. Проще говоря, они там спят.

Еще пара труб осталась в запасе, но мы их с собою не понесем. Прикопаем в лесу, пригодятся еще.

[1] Реальный случай.