Текст книги "Неправильный. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

Соавторы: Александр Конторович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 49 страниц)

Глава 25

Пришел посыльный от командира – тот снова меня вызывает. Интересно, а сегодня‑то за какой надобностью? У меня уже и план составлен на следующий бадабум…

Но действительность, как всегда, подкинула сюрприз.

– Первый отряд вышел почти без задержек. Ну, да и досталось ему больше всех, так что сам понимаешь…

Это‑то я очень даже хорошо понимал, какие уж тут вопросы могут быть. Парням в отряде прилетело, можно сказать, больше всех. И то, что их выводили в первую очередь, ни у кого удивления не вызвало.

– С ними и танкисты ушли: они свое дело сделали, и сидеть им тут теперь незачем. Но! – командир встает с места, машет мне рукою: мол, сиди. И расхаживает по комнате. – Похоже, что немцы все же что‑то такое пронюхали. Или у них есть тут умные головы. Короче, с одной стороны мы их надули‑таки, прозевали они наступление соседей. Ну и наши, правда, в долгу не остались, подыграли нам – и на этом участке тоже какое‑то шевеление началось. Но быстро закончилось, так… парочка локальных стычек – и все. У фрицев появилась некая уверенность в том, что наступление они все‑таки отбили. А что там у соседей… ну, всякие случайности ведь могут быть.

Отчего‑то мне кажется, что с некоторыми авторами таких вот «случайностей» я некогда вместе учился.

– Немцы всерьез озаботились тем, чтобы извести в своем тылу всяких там…

Понятно, это в наш огород камешек. Ну‑ну! Могут и дальше пробовать!

– И отход второго отряда теперь под вопросом: на переднем крае усиления, посты стоят повсюду. Сунулись было – и еле‑еле успели ноги унести. Чудом только ушли – немцы буквально всех на ноги подняли.

Он садится на стул напротив меня.

– Надо имитировать отход диверсантов в полосу ответственности соседней армии. Мол, никто никуда не уходит, мы просто перемещаемся на новый фронт работы. И там нас уже должны ловить другие! Но в силу того, что мы тут конкретные такие злодеи, просто так уйти, никого по пути не трогая, мы, разумеется, не можем. Посмотрим на карту.

Мы оба встаем с мест и подходим к столу.

– Вот я набросал примерный маршрут… Парочка весьма интересных объектов здесь есть, вполне себе цели лакомые. И если вдруг там что‑то такое произойдет, то повод для беспокойства у некоторых господ офицеров будет очень даже серьезный. Придется усиливать охрану и все такое прочее. А где для этого брать людей? Кстати, твой последний фортель на станции очень даже удачно в эту логику вписывается…

– И как далеко нам топать?

– Вот сюда! – карандаш ставит точку на карте. – Вас немного, одним рейсом забрать весь отряд можно. Сюда и прибудет самолет. Радиста с рацией я вам дам. Как доберетесь до точки – радируйте, за вами прилетят. Продовольствие и все, что требуется – возьмите на складе, координаты ты знаешь. А пока фрицы будут гоняться за вами, все остальные тихо уйдут восвояси: патрули на дорогах тоже ведь кем‑то надо сменять и пополнять? И кого тогда за вами в погоню отправлять?

Мда…

Невеселая перспектива: опять в кошки‑мышки с разъяренными немцами играть… А на нас тут, похоже, скоро каждая собака лаять будет – так всех уже достали!

– Понятно, товарищ капитан… Сделаем!

Топая назад, я продолжал прикидывать в уме все возможные варианты. Капитан сказал, что на подготовку следующей диверсии у нас три дня. Жаль, но те самые объекты, что я уже облюбовал, придется пока оставить в покое: не там они расположены, не по пути. А столько времени на это ушло, эх!

Спустившись в подвал, предупреждаю старшину о возможном скором появлении радистов. Им надо будет тут подготовить угол. Ненадолго, ибо мы вскорости отсюда снимемся. И, в утешение, сообщаю ему о том, что у него есть возможность хорошенько пошуровать на складах: оттуда можно забрать вообще все, что он сочтет нужным. Понимаю, что утешение слабое… но хоть что‑то!

Итак, думаем!

Два объекта на карте я глянул, и кое‑какое их описание командир мне тоже предоставил.

Железнодорожная станция… и казармы охранного батальона?

Ну, если со станцией более‑менее понятно, что и как сделать можно, то с казармами… Там под четыре сотни человек вообще‑то! А нас – всего шестнадцать!

Героический обстрел закончиться очень быстро – даже толком и не начавшись!

Ладно, задачи поставлены, будем думать…

Собираю всех своих думателей. Лемон, Петлин, Малышев – основные придумщики всякого полезного дела. Ну, в смысле – для нас полезного…

– Смотрите, мужики, времени у нас в обрез. Уже через несколько дней штаб и второй отряд начнут выходить в район прорыва. К этому времени нам как‑то надо исхитриться и обеспечить отвод немцев вот в этот район. Целей у нас две: станция и казармы батальона охраны. Там, наверху, подсчитали, что удары по этим точкам заставят фрицев как‑то резко отреагировать.

Народ озадаченно чешет в затылках. Казармы эти…

– Казармы пока отставить – смотрим все на станцию!

– Стрелки рвануть… – предлагает Петлин, – водокачку… Сразу же тот еще геморрой возникнет. Станция‑то – не простой полустаночек!

Он прав, здесь происходит заправка паровозов водой и углем. И все поезда стоят здесь почти по часу, ждут своей очереди. Зенитное прикрытие тут – мама дорогая! Стволов двадцать – и это только скорострелки! А есть и посерьезнее пушки! К чести наших пилотов сказать – они эту станцию бомбили. Аж дважды. Но разнести здесь все в пух и прах – не смогли…

– Надо разведку выслать, – это Лемон, – издали все посмотреть. Описание‑то есть… но когда его разведка составляла? Там, может, все уже раз пять поменялось!

По итогам совещания приходим к единому выводу: отсюда не снимаемся. Причин несколько. Здесь – нормальная база, можно отдохнуть и поесть. Куда бы мы ни ушли, новую базу будем оборудовать с нуля, ничего про окружение толком и не зная. Опять же, чтобы все наше добро перетащить, понадобится всем отрядом дней пять только грузчиками работать. А готовить нападение когда? И кому, коли все тут такелажниками заделались?

Да и кроме того, одно дело – когда группа несет с собою только самое необходимое. И совсем другое – когда каждый боец навьючен как ишак! Какая уж тут скорость…

– Есть одна мысль… – Малышев указывает мне на пути. – Немцы стали ученые и сразу несколько поездов на станцию не запускают. Налета опасаются или чего еще – трудно сказать. Может быть, это следствие очередного визита наших бомбардировщиков – куда‑то же они там попали ведь? Но поезда теперь останавливают за несколько километров, на разъезде. И как только заправят один из тех, что зашли на станцию – он оттуда выходит, а на его место заползает следующий из ожидающих.

Прикладываю к глазам бинокль. Все верно: стоят поезда, ждут своей очереди.

– Как долго поезду идти до станции?

– Ну… – чешет в затылке собеседник. – Не особо… минут десять, наверное.

– И сколько он стоит под заправкой?

– От двадцати до сорока минут, смотря сколько в него погрузят угля и воды дольют.

– В общей сложности – чуток поменее часа, так?

– Так…

И мы оба переглядываемся.

Минус командирской должности – не всегда можешь что‑нибудь нужное сделать сам! Вернее, можешь, конечно… но тогда мы получаем еще одного злого и неправильного сапера и теряем одного – надеюсь, что неплохого – командира. А если кто‑то не может что‑либо правильно сделать?

Тогда ты – плохой командир! Ибо не научил своего подчиненного. А должен был научить, ибо это твоя прямая обязанность.

И поэтому я в который уже раз повторяю своим бойцам задачу.

– Эти крючки цепляем за ось. И вот этой проволокой фиксируем заряд. Другую – тоже затягиваем и фиксируем! Проверить крепление взрывателя! И зацепить вот этот крючок за шпалу! Все поняли? Повторить!

Конструкция – бред пьяного часовщика.

У нас есть несколько взрывателей замедленного действия, да… Химических и охренительно сложных. Но у них срок срабатывания от двенадцати часов! Гарантии, что поезд простоит на станции столько времени – никто, разумеется, дать не может. Почти наверняка он уедет оттуда раньше. И поэтому я использую обычный… будильник.

Крючок, зацепленный за шпалу, выдергивает шпильку‑предохранитель, и будильник начинает свою работу. Нет, он не зазвенит – просто стрелка в нужный момент замыкает контакт… и все. Тут очень важно четко зафиксировать заряд – чтобы выдернулась предохранительная шпилька. Выдернулась, а не согнулась – это важно!

И поэтому я вновь и вновь проверяю правильность и последовательность действий ребят.

Ну… вроде бы все верно…

– Пошли!

Ушли в ночь парни… и я опять не нахожу себе места. Все ли я им правильно объяснил? А конструкция заряда – возможно, можно было бы сделать понадежнее?

Тихие тени скользнули вдоль путей. Здесь не имелось никаких станционных строений. Стрелка, которую охранял часовой, находилась почти в сотне метров от данного места. Разумеется, на замыкающей цистерне эшелона тоже имелся пост. Но он сейчас отчаянно пытался не задубеть на пронзительном ветру, и поэтому не так уж много уделял внимания окружающей обстановке. Вот придет смена – и обнаружит тут ледышку вместо часового… И кому от этого станет лучше? Рейху? Сомнительно что‑то…

А тени прокрались к одной из цистерн и осторожно заползли под нее. Секунда, другая – снят вещмешок, из которого аккуратно извлечен ящик с миной. Раз – и проволочные крючки зацеплены за ось. Закручена проволока, подтягивающая ящик к цистерне с бензином, теперь он был почти незаметен при осмотре со стороны.

Один из бойцов осторожно размотал и расправил проволочку, которая шла от шпильки, проверил положение предохранителя.

– Норма…

Второй боец придержал ее рукой, пока его товарищ присобачивал крючок к шпале. Поковырявшись в промерзлой щебенке, он ухитрился‑таки это сделать. Осторожно выбрал слабину и зафиксировал проволоку в чуть натянутом состоянии.

– Есть…

И он выскользнул в сторону из‑под цистерны. Мгновением позже за ним последовал его спутник.

– Товарищ командир! – трогают меня за плечо.

Неужто я уснул⁈ Охренеть – не встать! И как это мне удалось‑то?

– Ну⁈ Что там у вас?

Малышев еле заметно в предрассветных сумерках улыбается.

– Порядок, товарищ лейтенант! Все по науке сделали! Поставили как положено, проволочку я сам натягивал.

Ну, теперь только ждать. И желательно – подальше от этих мест…

– Самсонов – снимаемся! И тихо сваливаем отсель!

'… В 07.15 при заправке водой и углем двух поездов на станции Раздольная‑1 произошел взрыв и последующее воспламенение одной из цистерн. Разлившийся горящий бензин, в свою очередь, привел к возникновению обширного пожара, который продолжается до сих пор. Огнем охвачено три эшелона с топливом, техникой и боеприпасами. Продолжаются взрывы боеприпасов, ввиду чего работы по тушению пожара были приостановлены, и солдаты, которые этим занимались, срочно эвакуированы на безопасное расстояние. Пригодной для тушения пожара такого масштаба техники в настоящий момент не имеется. Причина взрыва цистерны до настоящего времени не установлена, никаких оснований для утверждения о том, что это была диверсия красных, не имеется.

Подсчет потерь среди германских войск пока продолжается, но уже сейчас можно утверждать, что они являются весьма значительными…'

'… Немедленно организовать прикрытие важных перевалочных узлов на железной дороге. Выставить посты на дальних подступах, наладив между ними надежную связь. Посты должны быть выставлены в зоне визуальной видимости и иметь между собою огневую связь.

Привлечь для этой цели, помимо сил охранных батальонов, подразделения вермахта, отведенные в тыл на отдых, а также часть войск, прибывающих для пополнения передовых частей.

При необходимости, в случае нехватки личного состава подразделений охраны, обратиться с рапортом в оперативный отдел штаба 2 армии, с которым согласовано выделение подкрепления из числа пехотных подразделений вермахта.

Все мероприятия провести в течение двух суток, об исполнении доложить начальнику войск тыла генерал‑майору Остману'.

Взрыв аукнулся много где. Дым над станцией поднимался еще в течение трех дней. А по полученным сведениям, там вообще почти на километр вокруг все выгорело. Честно говоря, мы такого результата и вовсе даже не ожидали. Было, разумеется, понимание, что там жахнет – и основательно. Все же состав цистерн с бензином… это серьезно! Он и сам‑то по себе бомба силы охренительной, если рванул – то уж точно мало бы не показалось! И тут… кто ж знал, что бабахнет с такой силой!

А нам лучше пока вовсе носа не казать: по дорогам чуть ли не через каждый километр стоят посты, и всех нещадно трясут. Дед Иван – уж на что знаток здешних лесов, так и он к нам только на второй день добрался.

– Совсем, окаянные, с глузду съехали! – ворчит он, прихлебывая горячий чай. – В кажную деревню раза по три в день заезжают! И все рыщут, рыщут…

Он категорически отсоветовал нам вылезать вообще куда угодно: можно запросто никуда и не долезть!

– Сидите тута! Тепло, не каплет, жратва есть… Вы уже таких дел наломали – всю округу по сей день трясет!

Глава 26

Отдельная группа комплектации и снабжения 2 корпуса германской армии

– Слушаю вас, гауптман! – Олендорф, только что вернувшийся с очередного совещания, еще не успел толком прийти в себя после долгой дороги, и поэтому находился в несколько раздраженном состоянии.

– Прошу прощения, герр оберстлейтенант, что занимаю ваше время, но некоторые обстоятельства…

– Ладно вам, Кранц! – указал на кресло около стола Олендорф. – Садитесь и рассказывайте, что вы там такого накопали?

– Я проанализировал некоторые диверсии русских спецчастей. И вот что мне удалось обнаружить… – он развернул на столе карту. – Скажите, герр оберстлейтенант, если вы будете устраивать какие‑то диверсии против врага, где бы вы их точно делать не стали?

Олендорф призадумался.

– Интересный вопрос, гауптман! Не помню, чтобы кто‑то подходил к этим событиям с такого ракурса! И что же вам удалось установить?

– Я бы не стал что‑либо взрывать у себя на заднем дворе, герр оберстлейтенант. Зачем привлекать внимание посторонних к своему дому? По сложившейся практике, в подобных случаях мы действуем всегда одинаково. Перекрываем дороги в радиусе десяти километров, проверяем деревни и возможные места, куда могут отойти диверсанты – в этом же радиусе. Очень редко, да и то только в исключительных случаях, данные мероприятия проводятся за пределами этих расстояний.

Хозяин кабинета пожал плечами.

– Все так, гауптман. Наши силы тоже далеко не безграничны. По существующему порядку начальник объекта или командир атакованной части имеет право попросить помощи только в близлежащих гарнизонах. Это определено приказом ОКВ[1]… Командир полка не может поднять по тревоге даже батальон, если он расположен за пределами указанной зоны и не находится в его прямом подчинении.

– Я так и подумал… Прошу вас обратить внимание на карту, герр оберстлейтенант! – Кранц взял в руку карандаш, которым указал на несколько отметок на ней.

– Вот это – места проведения диверсий. Эти круги – зоны проведения проверочных мероприятий. Как вы можете видеть, имеется несколько зон, которые этими мероприятиями не затронуты. Вблизи них не происходило вообще ничего. Ни нападений на патрули, ни обстрелов автотранспорта, ни, тем более, крупных диверсионных актов.

– Там может быть просто лес…

– Нет, – покачал головой Кранц. – Здесь присутствуют и деревни. Небольшие, но их практически не проверяли долгое время. Лес – да, в тех краях имеется, но ведь партизаны и окруженцы именно там обычно и скрываются. Даже если предположить, что, кроме них, там никого и нет – я имею в виду специальные подразделения русских – то кто‑то же отдал приказ этим лесным разбойникам не трогать германские войска? И этот человек должен обладать немалым авторитетом, чтобы все они его послушались!

Гауптман помолчал и добавил:

– По моей просьбе было проведено небольшое расследование. Мы постарались найти то место, откуда вышли русские танки, которые атаковали штаб армии. Совершенно очевидно, что это был не населенный пункт, через который проходила дорога: там их давно обнаружили бы.

Олендорф с интересом посмотрел на своего сотрудника. Умен – этого не отнять! Ведь никто иной об этом даже и не подумал!

– Продолжайте, Кранц.

Карандаш прочертил на карте тонкую линию.

– По следам их проследили до этого места. Дорожные посты в целом эту информацию подтвердили. Мнимый гауптман Кляйнер ссылался на приказ генерала Нагеля, и его повсюду пропускали беспрепятственно: ведь такой приказ существовал на самом деле! И никто не обратил внимания на танки, ведь в приказе говорилось о колонне техники, не уточняя, какой именно. До вот этой точки танки никто не видел – они вышли из леса где‑то здесь… и присоединились к уже захваченной колонне – к тому времени в ней не осталось ни одного германского солдата. Мы, кстати, нашли место, где произошел этот захват. Отыскали в лесу и тела убитых солдат, в том числе – и самого гауптмана.

– Где это было? И почему я узнаю об этом только сейчас⁈

– Вот тут, герр оберстлейтенант, я взял на себя смелость – ведь вас не было в это время на месте – и запретил разглашать эту информацию. Откуда‑то ведь русские узнали о самом факте формирования колонны и ее маршруте движения? Не исключено, что где‑то рядом с нами присутствуют их шпионы. Кто‑то ведь снабжает русских диверсантов данными о местоположении постов охраны, о прибытии воинских частей и обо всем остальном?

«… Тщательно проверить лес и все населенные пункты, даже самые небольшие, в районе с координатами… Особое внимание обратить на все признаки пребывания в тех местах какой‑либо техники, в том числе и танков. О проделанной работе доложить не позднее…»

– Герр лейтенант! – выбежавший из кустов солдат явно спешил. – Мы обнаружили следы гусениц! Много! Ефрейтор Маркус послал меня с докладом, а сам приказал занять оборону в лесу!

– Так… – поднял руку в успокаивающем жесте офицер. – По порядку! Как далеко отсюда? Сколько следов? Какова ширина гусениц?

Успокоившийся солдат ответил уже более обстоятельно.

Как далеко? Метров восемьсот. На лесной дороге.

Следов много, явно не один танк прошел. Ширина гусениц… солдат показал на прикладе винтовки: от этого места – и до сих пор. И еще вот такие…

Лейтенант призадумался.

Судя по ширине гусениц, это легкие танки – и тяжелый! Как минимум один. Ввиду того, что в лесу уже стало подтаивать, и следы утратили былую четкость, определить их давность было теперь затруднительно.

И взвод, повинуясь указаниям командира, развернулся в указанном направлении.

На ту самую дорогу вышли достаточно быстро. Обнаружили на ней многочисленные следы гусениц – все, как и сообщил связной. В кустах отыскалась разведгруппа ефрейтора Маркуса. Которая тотчас же и была послана двигаться лесом по правой стороне дороги. Еще одна группа пошла уже с левой стороны. А взвод шел метров на двести позади, готовый тотчас же прийти на помощь передовым группам.

Этого не потребовалось: примерно через километр дорога вышла на поляну, где и закончилась.

'… При осмотре поляны обнаружены места стоянки танков в количестве шести штук. Судя по оставленным следам, там находился как минимум один тяжелый и один средний танк. Остальные следы, исходя из ширины гусениц, принадлежат легким танкам. Найденная маскировка (ветки и срубленные деревья – все с остатками листвы) не могли быть срублены позднее конца осени, что свидетельствует о том, что указанная бронетехника стояла здесь уже достаточно долгое время.

Также при дальнейшем осмотре обнаружены многочисленные следы автомобильных колес, а в глубине леса брошен неисправный топливозаправщик германского производства, с пробитым топливным баком и пустой цистерной емкостью в две тонны топлива.

Обнаружены также и шалаши, в которых, судя по многочисленным остаткам продовольствия (пустые консервные банки, упаковки от различных продуктов), какое‑то время находились люди. По всем признакам – бойцы русских.

Исходя из результатов осмотра, можно сделать вывод о том, что в указанном месте длительное время базировалась бронетехника советского образца и проживали члены ее экипажей, по‑видимому, не успевшие отступить вместе с остатками частей Красной армии…'

Выдержка из рапорта гауптмана Кранца

'… Вопрос с появлением в тылу германских войск русской бронетехники, таким образом, можно считать разрешенным. Указанные танки, ввиду отсутствия топлива, были спрятаны в лесу их экипажами, которые и осуществляли длительное время их охрану. Судя по следам, недостатка в продовольствии экипажи танков не испытывали. Вероятнее всего, они сознательно были укрыты в лесу, не получив в свое время приказа на отход. Командование красных намеренно оставило их в германском тылу, рассчитывая позднее использовать танки для совершения диверсий – и их расчет некоторым образом оправдался.

Как теперь ясно, диверсанты, орудовавшие на наших коммуникациях, опирались на подобные остатки воинских частей, что позволяло им в ряде случаев достигать своих целей.

В связи с выявленными фактами считал бы целесообразным провести тщательное обследование всевозможных развалин и неиспользуемых в настоящее время германскими частями построек. Имеются все основания для утверждения о том, что там могут быть укрыты некоторые запасы вооружения, боеприпасов и продовольствия, специально оставленные в указанных местах для того, чтобы ими впоследствии воспользовались всевозможные диверсанты и поджигатели…'

Надо сказать, что дед Иван не подвел: он и впрямь своим советом немало нам помог. Ибо выйдя на разведку уже на следующий день, наша группа только что не напоролась лоб‑в‑лоб на аналогичное подразделение немцев. Которое тоже проводило разведку местности. Ума хватило затаиться и, не открывая огня, тихонько вернуться назад. И это был очень тревожный такой звоночек!

Немцев в районе развалин не видели до этого вообще никогда, при нас они тут и не показывались. Еще хорошо, что началась весенняя слякоть и все сопутствующие ей «радости» – не было следов на снегу, по которым нас можно было бы обнаружить.

Но рано или поздно – а в развалины фрицы заглянут…

И спешно подняв по тревоге всех, я выставил посты на подступах, а все оставшиеся занялись тем, что стали ликвидировать всякую возможность пролезть по нашим тоннелям. Обвалить коридор – полбеды, обвалим, разумеется… А самим‑то потом как вылезать? И не выйдет ли так, что, выбравшись наверх, мы увидим целый комитет по встрече – с пулеметами наготове? Стало быть, какое‑то наблюдение нам вести необходимо.

– Марк! – останавливаю я Лемона. – Тот коридор, что куда‑то в сторону уходит, проверил хоть кто‑нибудь?

– Там завал, командир…

– А разобрать его никто не пробовал?

И минут через пятнадцать я самолично его осматриваю. Ну, во‑первых, обвалился не потолок, что весьма радует. Осыпалась одна из стен. И чуть сбоку есть небольшой продух… Поднесенный туда огонек спички затрепетал и погас. Ага, тяга, стало быть, имеется…

– Трех человек сюда – раскопать! Аккуратно, чтобы потолок не обвалился – тогда тут точно всем кранты!

Топот ног – помчались ребята. А я лезу наверх.

Здесь работа кипит: обваливают стены и засыпают обломками все возможные тропки и тропиночки, которые мы уже успели натоптать. Никаких следов не должно оставаться вообще! Обвал стены еще как‑то можно объяснить, а вот натоптанную тропку…

– Командир! – ловит меня за рукав Малышев. – Есть одна мысля…

Некоторое время спустя мы с ним стоим в одном из казематов бывшего госпиталя и рассматриваем… авиабомбу.

Пробив крышу, она в свое время застряла в чердачных досках и до пола так и не долетела.

– Зажигательная… – выношу я свой вердикт. – Ударного действия. «Flam C» – полста килограмм веса. Они‑то здесь все и подпалили…

– Не рванет?

– Если не уроним, скорее всего, нет… – машинально отвечаю я. – А что⁈

– Да… – чешет затылок боец, – родилась у меня одна придумка.

– Осторожнее! Крепче держи!

Эх, нет стального троса… а веревками держать эту фиговину… как‑то стремно!

– Еще чуток… есть! Фиксируем!

Бомба со скрежетом пропихивается в пролом. Теперь ее надобно аккуратно по остаткам пола протащить дальше. И поэтому впереди идет боец, тщательно осматривая доски и поддерживающие балки. Не ровен час какая‑нибудь затрещит… и немцам даже искать никого не потребуется.

И над самым входом в помещение, откуда возможен проход в наши катакомбы, теперь опасно покачивается лежащая на боку в неустойчивой позе авиабомба. На первый взгляд хрен там кто разберет, какая она. Зажигалка или осколочно‑фугасная – это сапера сюда звать надобно. Такого, который в этом что‑то понимает. И даже поняв, что именно сейчас висит над твоей головой, навряд ли у кого возникнет желание лезть в ту дыру, над которой эта бомба болтается.

Не упадет: за стабилизатор зацепилась какая‑то железяка. При беглом осмотре – фуфло, но никто, я уверен, не полезет проверять, что это за хрень такая? А хрень, кстати, очень даже надежно бомбу там фиксирует.

Так что это больше чисто психологический такой аргумент… в полста килограммов веса!

Вот и посмотрим, как там у фрицев с нервами.

[1] ОберКоммандоВермахт – Генеральный штаб немецкой армии.