Текст книги "Неправильный. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

Соавторы: Александр Конторович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 49 страниц)

Глава 27

«… Целью проверки являлся объект, помеченный на карте как 'имение графа Бобровского». Указанный объект представляет собою несколько зданий, которые, по‑видимому, ранее являлись частью единого комплекса. По имеющимся сведениям данные здания использовались красными для размещения в них госпиталя. В настоящий момент большая часть их разрушена. Частично от времени, частично в результате бомбардировки и последующего пожара. Крыша провалилась, межэтажные перекрытия обрушились. На территории имеются многочисленные воронки и следы пожаров, обнаружено несколько разбитых и сгоревших автомобилей. Помещений, пригодных для размещения людей и каких‑либо грузов, выявлено несколько. При их осмотре установлено, что:

1) Помещение бывшего гаража пригодно для размещения людей и грузов, частично сохранилась крыша, но входные ворота разбиты, и в стене имеется пролом от близкого разрыва. Обнаружены следы разводимого когда‑то костра, давние, срок более нескольких месяцев. В подсобных помещениях обнаружены остатки советской военной формы (гимнастерки);

2) Помещение, помеченное на карте как «сторожка привратника». Относительно целое, крыша не повреждена. Стекла разбиты, входная дверь сорвана с петель и лежит отдельно. Следов нахождения людей не выявлено. Помещение, согласно указанию командира взвода, лейтенанта Вюрца, заминировано;

3) Большое здание, согласно табличке у входа – «Больничный корпус». Три этажа. В большинстве мест крыша разрушена взрывами и пожаром, верхние этажи непригодны для размещения там чего‑либо вообще. На первом этаже имеются несколько относительно пригодных для размещения грузов и людей помещений. В большинстве из них свалены в кучу разбитые и сломанные больничные кровати и прочие остатки медицинского оборудования. В двух из них обнаружены давние следы разведения огня, пустые консервные банки, в настоящий момент уже заржавевшие, обрывки бинтов и прочий мусор, не представляющий никакой ценности.

4) По имеющимся сведениям в здании присутствовали подвалы. Один из обнаруженных входов засыпан в результате близкого взрыва авиабомбы. Следов раскопок не выявлено. Второй вход обнаружен, осмотрено несколько полузатопленных помещений. Следов присутствия там людей не установлено. При попытке провести обследование частично уцелевшей части правого крыла, обнаружено, что там имеется неразорвавшаяся авиабомба германского производства, находящаяся в опасном неустойчивом состоянии, возможно ее падение и самопроизвольный подрыв. В связи с этим обследование помещения производилось визуальным способом, дистанционно, без проникновения в него германских солдат – через окна. Следов нахождения внутри людей и грузов не выявлено'.

– Они там, гауптман… – оберштурмфюрер положил на скамейку папку с бумагами.

– В смысле? – вежливо удивился Кранц.

– Там, в этом… госпитале или как его еще называют…

– Но солдаты никого же не нашли!

– Потому, гауптман, что они искали там, куда их, мягко говоря, пригласили. В сторожке, в гараже… в этих… подсобках. Там ничего не было – им специально подсунули следы, долженствующие всех успокоить. Не удивлюсь, если сами диверсанты их и оставили. Чтобы отвести все подозрения. Ведь если бы поисковая группа не обнаружила бы там вообще ничего, то совершенно естественно у ее командира возник бы вопрос: почему? Почему на столь большой и удобный для обитания объект никто из русских даже и не заглянул? – усмехнулся эсэсовец.

– И где же это он удобный? – не согласился Кранц. – Выбитые стекла, сломанные двери и ворота, обвалившиеся потолки…

– Не сломанная – а снятая с петель, гауптман! – постучал пальцем по папке с бумагами Майниг. – А что снято, то и назад всегда повесить можно. Стекла же прекрасно заменяются плащ‑палатками. Уверен, что и якобы разбитые ворота, разбиты вовсе даже и не взрывами авиабомб – те их просто в щепки бы разнесли!

– Но… – озадаченно проговорил абверовец. – Но… авиабомба!

– А это вообще – визитная карточка! Вы не забыли, с кем вы там имеете дело? С профессиональными диверсантами‑подрывниками! Неужели они прошли бы мимо такого шикарного подарка? Минимум двадцать килограммов взрывчатки – это на дороге не валяется. Я уж и не говорю о том, что сам факт лежащей над головой неразорвавшейся авиабомбы может напугать до мокрых штанов любого солдата. И он уж точно не полезет туда, где эта самая бомба лежит. А именно там и надо было искать!

Эсэсовец даже развеселился.

– Скажите, гауптман, никто из тех солдат не почувствовал, что за ними кто‑то наблюдает?

А вот тут удивился уже абверовец.

– Да, командир взвода мне говорил о том, что у многих его бойцов было странное такое ощущение… будто их держат на прицеле… Кто‑то даже чуть было не выстрелил!

– Ну, и правильно сделал, между нами‑то говоря! А то бы вы не дождались этого взвода назад.

– То есть, – медленно проговорил Кранц, – вы уверены в том, что они сейчас там?

– Они там – были, гауптман! Именно в момент проверки. А вот где они сейчас… – Майниг покачал головой. – Одно скажу: вы правы, эти люди никогда не станут прятаться там, где вы собираетесь их искать. Иными словами, в лесу их не будет. А вот у склада с боеприпасами – они могут устроиться, выкопав землянку прямо под его забором. И, кстати говоря, именно они‑то и станут его охранять от любых неприятностей! Даже шаровые молнии сачками отгонять, чтобы они там ненароком чего‑то не подпалили.

– То есть вы предлагаете искать их там, где ничего не происходит?

– Именно так, гауптман! – кивнул эсэсовец.

– А этот самый… госпиталь – что делать с ним?

– Пошлите туда саперов, чтобы взорвали бомбу – всего‑то и проблем, – пожал плечами Майниг. – Заодно взрыв обвалит и скрытый проход, который, я уверен, где‑то там есть.

Пока немцы шарились по территории бывшего имения, я лежал на крыше здания, ощущая под локтем рукоятку подрывной машинки. Из‑за спешки мы так и не смогли приготовить какую‑либо хитрую схему подрыва для авиабомбы. И в результате – просто заминировали ее, подложив снизу две двухсотграммовые тротиловые шашки. Когда рванет, некому уже станет рассказывать, отчего это произошло.

Но – обошлось… Увидев над головой эдакий «подарок», немцы потоптались у пролома в стене, посветили туда фонариком, но внутрь отчего‑то никто не полез. Пробовали что‑то высмотреть в окна… ну‑ну… в другом месте дураков ищите, ребятки!

Все прочие наши домашние заготовки они сожрали, не поморщившись, а в сторожку даже растяжку присобачили. Стало быть, сочли ее самым подходящим местом для ночлега партизан. Не станем их переубеждать: скорее всего, через какое‑то время они сюда наведаются вновь, чтобы проверить правоту своих выводов. Ну, подыграем – это дело несложное…

Спустившись вниз, топаю к ребятам в тоннеле – каковы их успехи?

– Тут такое дело, командир… – чешет в затылке сержант Вяльцев – он командовал группой, что разбирала завал. – Ну… сами посмотрите…

Протискиваюсь в узкий проход – что такого они там смогли отыскать?

Опа…

Передо мной лежат три тела – в лохмотьях больничных пижам. Раненые из госпиталя? Спрятались тут, а произошедший завал не дал им шансов выйти? Стоп… а вот этот – не в пижаме! Нормальный больничный халат… врач?

Угу… с пистолетом.

– Свет дайте!

Мне протягивают фонарь.

Пистолет, в магазине два патрона. Осматриваю тела – ага… у тех, что в пижамах, под ними обнаружились обычные гражданские рубашки. А под больничными штанами обыкновенные брюки. Это что, у них тут маскировка такая, что ли? Так… а ребятки здесь не с голоду померли, на всех пулевые ранения!

Интересный тут врач… или «врач»?

Он тоже не с голодухи коньки отбросил – ножиком мужика ткнули.

Что же там такое в этом самом коридоре?

Пройдя чуть вперед, обнаруживаю еще одно тело – на этот раз уже в военной форме. Этого тоже ударили ножом. Обычный красноармеец, стоп… не совсем обычный! Петлицы у него… Интересно, что тут делала госбезопасность?

Дверь – справа. Осматриваю, вроде бы без фокусов. Толчок – и она со скрипом открывается.

– И что теперь со всем этим делать? – задаю вопрос сразу всем своим «мыслителям».

В той самой комнате обнаружился основательный такой сейф. А на столе – портфель с бумагами городского отделения Госбанка СССР. Из которых явствовало, что в сейфе лежит ни много ни мало целых полтора миллиона рублей и… сорок килограммов золота в слитках. Имелся там и ключ. Отперев сейф, мы убедились в том, что документы не врут. И что теперь нам делать? Тащить все это на своем горбу? Можно подумать, что у нас иных дел нет… и все налегке ходим. У нас вообще‑то фрицы на загривке сидят – никто не позабыл?

Пройдя еще дальше по коридору, обнаружили еще один выход – длинную винтовую лестницу, которая привела нас к люку. И открылся этот люк в какой‑то… я даже выражения такого подобрать не могу! Словом, в дыре под холмом. Чтобы вылезти наружу, пришлось оттуда столько всякого мусора выпихнуть… Можно подумать, его туда специально пинками заколачивали.

Понятное дело, что обо всем происшедшем, мы сей же час доложили по радио. И вполне ожидаемо, от нас потребовали это добро доставить чрез линию фронта. Вопрос: как? Слякоть – ни один самолет никуда не сядет. Перейти с таким грузом через линию фронта? Теоретически – можно. Но нас тут всего шестнадцать человек! Радисты не в счет: у них и своего добра хватает. А связь нам нужна! Если побросаем к хренам все снаряжение и боеприпасы – унесем. При этом добрая половина отряда будет тащить все это бесполезное здесь и сейчас золото. А я буду трястись над каждым таким носильщиком. Не дай Бог с ним что‑нибудь произойдет – до гробовой доски не отпишусь!

– Так, мужики… Принимаю решение! Все боеприпасы и продовольствие, что у нас тут еще осталось – делим поровну. Часть – прячем в лесу! Лемон – это твоя задача!

– Есть, командир! – отвечает Марк.

– Вторая часть запасов – в тот самый тоннель! Охримчук – это на тебе!

– Сделаем, – кивает старшина.

– Туда же и часть коек – чтобы нам всем пока было где прилечь. Далее… Петлин!

– Я, командир!

– Заминировать и подорвать основной тоннель: немцы, я уверен, его станут раскапывать – пусть повозятся! Здесь организовать художественный бардак, после чего подорвать и тот коридор – основательно так рвануть! Пусть у фрицев сложится впечатление, что там вообще ничего нет: мол, стена обвалилась!

– Понятно, командир. Сделаем.

– Малышев! Убрать взрывчатку из‑под бомбы. Отцепить крюк. Не сразу – а после того, как Петлин рванет тоннель! Упадет – так и хрен с ней! Никаких следов нашего присутствия здесь оставаться не должно!

Нутром чую: надо вскорости немцев ожидать!

Понеслись ребята.

А я в сомнениях: все ли сделал по уму? И главное – нахрен мы вообще стали этот завал разгребать? Всегда так – хочется сделать, как лучше, а выходит… в общем – выходит… фигня всякая! Только лишнего геморроя себе так нажить можем.

Оперативная справка

«… В связи с опасностью захвата немецко‑фашистскими войсками эвакуированных с захваченных территорий оперативных резервов Государственного банка СССР, управляющим… отделением Госбанка было принято решение о временной передислокации указанных ценностей. Для этой цели груз был замаскирован под медицинское оборудование, а в подвале военного госпиталя организовано временное хранилище. В результате последовавшей бомбежки и возникшего вследствие этого пожара, произошло обрушение части подземных сооружений, и доступ к хранилищу оказался заблокирован».

Глава 28

Нас потихоньку обкладывают. И каждый выход наружу теперь сопряжен с нешуточной опасностью. Требуется постоянно смотреть по сторонам и под ноги: исключить возможность минирования лесных дорог теперь никто не может.

Разведка, вернувшись с очередного выхода, доложила, что немцы оборудовали еще два стационарных поста на перекрестках дорог. А по лесу начали шастать их патрули. Смотрю на карту и хорошо понимаю, что путь на запад, как мне рекомендовал командир, практически невозможен. Нет, километров десять‑пятнадцать мы, разумеется, пройдем… Но немцы стали умнее: они не ставят теперь посты по пять‑десять человек, скорее всего, потому, что народа им попросту не хватает. Данные посты не станут вступать с нами в открытые боестолкновения. Все проще: там просто сидят один‑два наблюдателя. А заметив нас, с большой долей вероятности, они просто сообщат об этом по команде. И наведут на нас своих уже более зубастых товарищей.

Так что об отходе в том направлении можно забыть.

Да и смысл в этом? Из‑за распутицы и слякоти раскисли не только дороги, наверняка и грунтовые взлетно‑посадочные полосы сейчас непригодны для посадки самолетов. Центр, во всяком случае, мое решение одобрил, но вот никаких других вариантов пока не предложил.

Что теперь делать? Сидеть тут? В принципе, пока есть запасы продовольствия, можно… но не очень долго. В конечном итоге, немцы тут обложат все полностью и тогда начнут методичное прочесывание. То, что нашу ухоронку они, скорее всего, найдут – очень вероятно. Мда… Дальше додумывать совсем уже неохота.

Золото это, мать его! И деньги! И вес изрядный, да и объем не так чтобы совсем уж небольшой… Это‑то все куда девать прикажете?

Выдержки из рапорта

«… При прочесывании местности была обнаружена группа диверсантов, продвигавшаяся в направлении деревни Сосновка. В завязавшемся бою противник понес потери и, бросив часть груза, отошел в лес, где прекратил огонь и мелкими группами скрылся в чаще. На месте боестолкновения подобран портфель с документами, различное продовольствие (консервы) и оружие – ручной пулемет „ДП‑27“. По оценкам командира взвода, лейтенанта Вюрца, диверсанты насчитывали не менее двадцати пяти – тридцати человек. Отмечена высокая выучка солдат противника, молниеносная реакция и отличная слаженность группы».

«… При изучении захваченных у противника документов было установлено, что в тылу германских войск находится спецподразделение противника, имеющее целью эвакуацию крупных денежных сумм и запасов золота в слитках через линию фронта. Группа имеет радиосвязь, оборудованные тайники с продуктами и запасами снаряжения, которые планирует использовать для выполнения своих задач. В захваченных документах обнаружена карта с предполагаемым маршрутом отхода, на которой помечены места закладки указанных тайников. Для проверки указанных сведений направлено подразделение солдат из состава 23 охранного батальона».

«…При проверке оперативных данных, полученных из вышестоящего штаба, солдатами 3 взвода 1 роты 23 охранного батальона был обследован участок местности около деревни Мишино. В результате тщательных поисков, в лесном массиве около деревни был выявлен заминированный тайник. После обезвреживания мины вызванными саперами, тайник был вскрыт. В замаскированной яме находилось продовольствие, боеприпасы к огнестрельному оружию и медикаменты. Судя по состоянию маскировки, данный тайник заложен не менее полугода назад. Список обнаруженного прилагается».

Выдержка из приказа начальника войск тыла 2 корпуса германской армии

'… Придавая особое значение поиску и задержанию членов специальной группы диверсантов противника,

П Р И К АЗ Ы В А Ю:

1. Немедленно выставить усиленные посты согласно прилагаемой схеме;

2. Обеспечить выставленные посты радиосвязью, для чего выделить из состава 14 батальона войск связи нужное количество радиостанций вместе с радистами;

3. Начальнику службы материально‑технического обеспечения армии организовать оборудование и обустройство постов и их обеспечение продовольствием;

4. Обо всех результатах докладывать мне лично каждый день, не позднее 14 часов;

Подпись…'

Отдельная группа комплектации и снабжения 2 корпуса германской армии

– Сто килограммов золота? И несколько мешков с денежными купюрами? – фыркнул Олендорф. – Кранц! Вы сами‑то в это верите?

Против ожидания, гауптман начальника не поддержал.

– В захваченных документах, герр оберстлейтенант, имеются официальные акты приема‑передачи крупных денежных средств и золотых слитков. Присутствуют также и выполненные от руки расписки, подтверждающие принятие указанных ценностей от отдельных курьеров и оперативных групп. По правилам учета, какие приняты в банковской системе Советов, таковые расписки всегда составляются в двух экземплярах, один из которых остается у того, кто эти ценности принял. Так что вполне возможно, что там в действительности находятся гораздо более крупные суммы. Мы встретили упоминания и ссылки на второй том документов… которого в портфеле не оказалось. Не могу исключить того, что там имеются упоминания и о других фактах получения уже иных партий ценностей.

– Ну… – побарабанил пальцами по столу абверовец, – возможно… А само отделение Госбанка в городе вы проверяли?

– Да, герр оберстлейтенант. Имена указанных в документах сотрудников местного отделения Госбанка – подлинные. Подписи‑ соответствуют тем, которые имеются в доступных нам документах. Их мы изъяли из этого самого отделения. К тому же, факт поступления крупных сумм из других отделений подтверждают и те сотрудники, которые сейчас находятся в городе. Они даже указали на порядок полученных средств и пояснили, что все это было вывезено перед наступлением германских войск. Куда – они не знают, это происходило ночью, и никого из них не было на месте, только руководство отделения, которое исчезло сразу же после этого. Показания этих сотрудников имеются в деле. И еще…

– Не тяните, Кранц!

– Вместе с нами в расследовании принимали участие и сотрудники ГФП[1]. Как вы понимаете, они не собираются никак координировать свои действия с нами. Более того! Мне прямо было заявлено, что «это наше дело, и не следует абверу лезть в дела гестапо».

– Так… – Олендорф откинулся на спинку кресла. – А ведь это выход, гауптман! Вот что, поезжайте в ГФП и официально – вы меня слышите? Официально! Передайте им копии всех материалов по русским диверсантам! Было бы неплохо вручить их непосредственно руководителю или кому‑то из заместителей.

– Но… – растерянно посмотрел на начальника Кранц. – Почему? Ведь мы же…

– А потому, мой дорогой гауптман, что, как говорят славяне, «у семи нянек дитя без глазу». Иными словами, чем больше спецслужб будет топтаться на этой поляне, тем меньших результатов они смогут достичь! А уж тем более ГФП… Я‑то знаю, какими методами они привыкли работать. А мы в это время, никого не ставя в известность, будем продолжать свою работу. В тишине и без ненужного шума.

Отдел ГФП 2 армейского корпуса вермахта

– Вилли! Загляни ко мне, похоже, эта информация по твоей части! Думаю, тебе будет интересно это услышать, – фельдполицайсекретарь[2] Вейде опустил трубку телефона и посмотрел на сидевшего на стуле собеседника. Невзрачный мужичок… но обильные татуировки по всему телу подсказывали, что он далеко не так прост, как это могло бы показаться.

Стукнула дверь – вошел тот, кого вызывали по телефону. Фельдполицайоберсекретарь[3] Ронге – здоровенный и угрюмый, он всегда вызывал в собеседниках некоторую оторопь. Казалось, что кулак и палка гораздо более знакомы ему, нежели авторучка и блокнот. И это было огромной ошибкой: Ронге был прекрасно эрудированным человеком и в свое время даже учился в университете! Который, правда, не успел закончить…

– Кто это? – кивнул вошедший на татуированного мужика, который при его появлении вскочил со стула.

– Ну… как бы тебе это сказать… это вор.

– Ганс, но для них существует полиция! Мы, слава Всевышнему, не занимаемся мелкими кражами!

– Вилли, – покачал головой хозяин кабинета, – это не мелкий воришка, который крадет что‑то у торговцев на рынке. Это – ВОР! Большими буквами!

– Ну, хорошо, – согласился визитер. – Пусть так. И что с того? Кто он и чем может быть нам полезен?

– Ты не понимаешь… Он главный над всем этим местным криминалом. Мимо него не проходит ничего. У него, понятное дело, есть определенные проблемы с местной полицией, которая и сама не слишком‑то отличается от его подопечных. Полицаи его сюда и привели. Честно говоря, я сначала и сам не понял ничего, но когда он начал говорить… все изменилось.

Ганс протянул визитеру несколько листов бумаги. Тот взял их в руки, присел у стола… И по мере прочтения его брови приподнимались все выше.

– Он понимает по‑немецки?

– Нет. Но для чего‑то же существуют переводчики?

«… Со слов главаря местного криминала по кличке 'Михей Сивый», непосредственно перед приходом германских войск от его информаторов поступило сообщение о том, что в городском отделении банка находятся крупные суммы денег и большое количество золота. Ввиду недостатка времени, собрать группу для налета на банк, «Сивый» не успевал. Но ему удалось включить в состав конвоя, который вывозил деньги и золото, своего человека в качестве водителя второй автомашины.

На двух машинах банковская документация и сейфы с ценностями были вывезены за город, в бывшее имение графа Бобровского, где в то время располагался военный госпиталь. Со слов водителя, сейфы с ценностями и ящики с документацией уносили куда‑то вниз, вероятнее всего, в подвалы имения. По слухам там имелась обширная сеть таковых коридоров.

Вернувшись в город, водитель обо всем рассказал своему главарю. И тот направил в госпиталь под видом раненых бойцов Красной армии трех своих доверенных людей. Сопроводительные документы были подделаны, и подозрений мнимые раненые ни у кого не вызвали. Осмотревшись на месте, он должны были выяснить местонахождение денег и ценностей, о чем сообщить «Сивому». Но в результате бомбежки госпиталя немецкой авиацией и последующего пожара главарь бандитов утерял связь со своими людьми, которые, скорее всего, там и погибли.

Исходя из полученных данных, можно сделать вывод о том, что обнаруженная в лесах группа русских диверсантов пытается в настоящий момент вынести золото и деньги в расположение советских войск'.

'По полученным от сотрудника оперативной группы абвера гауптмана Кранца сведениям и документам, в тылу германских войск длительное время действует диверсионная группа красных. В течение некоторого времени они, маскируясь под окруженцев и партизан, производили какие‑то поиски в лесах. Иногда они объединялись с другими группами диверсантов для проведения нападений на объекты германской армии. Следует отметить, что указанное подразделение русских всегда держалось особняком от остальных диверсантов, преследуя какие‑то свои, только им одним известные, цели.

По оперативным данным они длительное время производили поиски в районе бывшего имения графа Бобровского'.

[1]На немецком армейском сленге ГФП называли «гестапо вермахта» (Gestapo der Wehrmacht), а также «полевое гестапо» или «фельдгестапо»

[2]Соответствовало званию лейтенанта

[3]Соответствовало званию оберлейтенанта