Текст книги "Неправильный. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

Соавторы: Александр Конторович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 49 страниц)

Глава 3

Отдельная группа комплектации и снабжения 2 корпуса германской армии

– Что у нас сегодня нового, гауптман? – Олендорф только вернулся с совещания и находился в несколько приподнятом настроении.

– Мы получили несколько неожиданное указание… – Кранц положил на стол к шефу несколько бумаг. – Нам предписано оказывать всемерное содействие спецгруппе РСХА, которая будет действовать в нашем районе.

– Ну, раз предписано – окажем, – пожал плечами оберстлейтенант. – Это все новости?

– Да, – кивнул гауптман, – пока все.

– Ну, а у меня новости есть, – Олендорф кивнул на кресло гауптману. – Присаживайтесь…

Денщик принес офицерам кофе и некоторое время в кабинете было тихо, лишь позвякивали ложечки в чашках.

– Так вот, мой друг. – отставил опустевшую чашечку в сторону оберстлейтенант. – Во‑первых – снят с должности начальник ГФП. Он, с понижением в должности, отправлен на фронт. Хочу сказать, что далеко не последнюю роль в этом сыграла информация, которой мы с ним поделились. Ему припомнили ещё и это – мол, располагая оперативными данными о русских диверсантах, которые пробуют вывезти золото их банка через линию фронта, он не сумел этому воспрепятствовать.

– А его вывезли? – поинтересовался Кранц. Он давно уже отвык неприкрыто удивляться, усвоил, что в деятельности разведки это не всегда правильно. Можно выразить свое восхищение грамотными действиями руководства – это всегда воспринимается с благосклонностью. А вот высказывать удивление – неправильно, сочтут за недалекого человека. И сделают выводы – не всегда приятные.

– Да, – кивнул Олендорф. – От нашей агентуры пришло донесение – в Михайловское отделение Госбанка сдано сорок один килограмм золота и один миллион четыреста тысяч рублей. Документы подписаны сотрудниками военной контрразведки. Имеются все основания полагать, что это только часть вывезенного золота, остальное было направлено в другие места – обычная практика спецслужб. Как вы понимаете, копия донесения тотчас же была направлена руководству ГФП в Берлин – мы же обязаны доложить о таком факте!

«И чужими руками изящно устранили того, кто попробовал перейти дорогу абверу!» – мысленно восхитился гауптман. – «Да уж… как говорят русские, Олендорфу лучше в рот палец не совать!»

– Полагаю, что тот, кто заменит на данном посту слишком самоуверенного беднягу Янге, будет более благоразумен в принятии решений. И не станет так уж сильно спешить! – заметил Кранц.

– Надеюсь на это, – кивнул оберстлейтенант. – Что ж, мой друг, вернемся к текущим делам…

Главное управление имперской безопасности.

Оперативная справка

«…3 марта 1942 г. в район города… была направлена отдельная группа специалистов лаборатории 3 'В». В состав группы, помимо руководителя лаборатории проф. Дормайера, был включен также доктор Аншадт и профессор факультета естественных наук Парижского университета Жозеф Фор. Последний был придан группе в качестве консультанта по математике. Следует отметить, что в течении двух лет он активно сотрудничал с властями рейха и зарекомендовал себя как высококлассный специалист.

Целью группы являлся объект НКВД, известный как «Розовка». По имеющимся сведениям, там проводились работы по вскрытию шифровальных систем союзников и разрабатывались шифры для нужд НКВД. Перед самым отступлением красных, на объект была выброшено десантное подразделение вермахта, которое, после упорного боя, смогло захватить объект и предотвратить его подрыв в самую последнюю минуту. Большинство сотрудников объекта к тому времени было эвакуировано, часть материалов вывезена, но некоторое количество документов удалось сохранить от уничтожения.

На специалистов лаборатории 3 «В» была возложена задача исследовать захваченные материалы и определить их ценность для специальных служб рейха.

Судя по первым докладам профессора, им удалось восстановить значительную часть информации, что могло бы дать доступ к ключам и принципам шифрования. Приказом из Берлина им было предписано подготовить все материалы к вывозу в Германию.

Однако, в ночь на 18 марта 1942 г. объект «Розовка» был атакован неизвестными, часть сотрудников группы охраны была уничтожена на месте, а вся научная группа, вместе с подготовленными к транспортировке материалами, была захвачена противником.

До настоящего момента считалось, что атака была совершена специальным подразделением НКВД, которому оказывали помощь местные партизаны. В связи с этим в района была проведена масштабная зачистка местности и прочесаны близлежащие лесные массивы.

Данные мероприятия не привели к поимке нападавших и розыску похищенных материалов.

Однако, согласно показаниям штурмфюрера Хайнеманна, он лично наблюдал группу лиц, захваченных неизвестными. Пленников было трое, причем один из них говорил по‑французски. Помимо пленных, неизвестные бандиты вывозили также и груз, состоявший из деревянных ящиков с неустановленным содержимым.

Следует отметить, что вывоз пленных и груза производился в сторону тыла германских войск, из чего можно сделать вывод о том, что захватившие пленных и ящики люди, не принадлежали к подразделениям специального назначения НКВД.

Имеются основания для утверждения о том, что груз и люди могут быть переправлены во Францию, откуда их постараются перебросить через границу в нейтральную страну, либо тайно вывезти морским путем…'

Как быстро летит время! Казалось бы – неделя, это так много!

Угу… так только кажется.

Каждое утро, чмокнув на прощание меня в щеку, Маша убегает в госпиталь. А я остаюсь в одиночестве.

Впрочем, оно оказалось недолгим. Понятное дело, что командира полка я навестил. Ну, пусть и не сразу… но на второй день я появился у него на пороге. И сразу же был взят что называется, в оборот! Он‑то прекрасно помнил, что уезжал от него старшина – а вот сейчас прибыл уже лейтенант, да ещё с двумя наградами! Умному человеку достаточно!

И мне, уже через два часа, выделили в обучение целый взвод! Мол, время у тебя есть – займись!

И я занялся… Да так, что у бойцов аж зубы заскрипели! Но – к их чести, не пожаловался никто.

Отряд мой, как оказалось, существует и по сей день. Правда, с другим уже личным составом – стариков никого уже не осталось. Да и задачи отряду несколько поменяли – все же такого отступления, как тогда, больше нет.

Но учить ребят – надо! И вместе со взводом ко мне приходит ещё и командир отряда – лейтенант Гогия. Горячий и порывистый грузин, он в подарок ухитрился притащить бутылку какого‑то терпкого и вкусного вина. Ну, явно же из дома прислали, в магазинах такого не бывает.

Дома бы с ним вместе нормально посидеть, но… вечером же Маша придет! Впрочем, как оказалось, лейтенант про нее знает и клятвенно обещает нам не мешать.

– Еще раз приду, ты ж не завтра уедешь?

Да я бы тут и месяц просидел!

Отдых… если это так можно назвать! Поясняю бойцам всевозможные хитрости и способы минирования. Показываю, как ставить ловушки и приспосабливать к делу трофейные боеприпасы. Как искать чужие мины, и что – ни при каких обстоятельствах – не делать!

– Привыкайте, ребята – вы идете первыми! За вами идут те, кто доверяет вам свою жизнь!

– Запоминайте!

У меня в руках обычная граната «Ф‑1». Правда, тротила в ней нет – выплавлен. Но по весу залили внутрь парафина – сразу и не поймешь. Да и УЗРГ доработан – высверлили аккуратно пороховую дорожку‑замедлитель и убрали капсюль‑детонатор, заменив его похожей алюминиевой трубкой. А вот капсюль‑воспламенитель – оставили… И таких взрывателей у нас штук десять есть.

Разбираю УЗРГ, вытряхиваю на столь ударник с пружиной, спусковой рычаг. И тут же собираю его назад – но уже несколько иным образом. Рычаг теперь торчит в противоположную сторону. А чеки – ее нет…

Придерживая рычаг, вворачиваю взрыватель в гранату с парафином. Вытягиваю руку.

И двумя пальцами – указательным и большим, которым придерживаю пятку спускового рычага, держу на весу «Ф‑1».

И все, что не дает сейчас сработать взрывателю – это крохотный выступ на спусковом рычаге – именно он сейчас и держит шляпку ударника.

– Видите? – медленно поворачиваюсь так, чтобы все сидящие это смогли бы разглядеть. – Эта конструкция называется – «миллиметр до смерти». Использовать ее можно по‑всякому, до этого мы с вами ещё дойдём. А сейчас – общий вопрос! Как видите, граната у меня в руке не дрожит. Это совершенно не зависит от того сколь человек силен или слаб. И от возраста не зависит! Пятнадцатилетний пацан может гранату так держать, а здоровенный дядя Федор, кузнец – нет! Все тут – в голове!

Молчат ребята… И я их понимаю – страшно! Ведь никуда же отсюда не убежать!

– От того, что у тебя в башке, зависит – будешь ты сапером или нет? Кто готов у меня гранату взять? Никого не тороплю…

Молчание.

Первым встаёт худощавый парень в очках.

– Можно… Разрешите, товарищ лейтенант, я попробую?

Перехватываю гранату так, чтобы блокировать спусковой рычаг и протягиваю ее бойцу.

– Аккуратно бери… двумя пальцами – не всей ладонью хватай… Есть… Теперь – вытягивай руку!

Граната чуть покачивается, но не дрожит.

– Что ж, сапером будешь! Садись!

Перехватываю гранату.

– Кто следующий?

Двое отказались сразу – Гогия отсылает их во двор.

Понемногу народ втянулся, пришлось дважды переснаряжать гранату – опасно согнулся рычаг. У кого‑то тут пальцы весьма неслабые…

Но напряжение понемногу спадает, повеселел народ!

Хлопок!

Капсюль‑воспламенитель!

Катиться граната по полу – кинулись бойцы врассыпную.

А уронивший ее светловолосый парень – вбок руку повернул, вот она и сорвалась с рычага, зажмурив глаза, бросается всем телом на нее сверху!

Все на секунду замерли…

Присаживаюсь на корточки и хлопаю его по плечу.

– Вставай! Не рванёт она – там только воспламенитель и оставался…

Он медленно поднимается с пола, руки дрожат…

– Лейтенант! – поворачиваюсь я к Гогия. – Налей ему чего‑нибудь… с того света вернулся…

– Ну, – говорит мне вечером командир отряда, – у тебя и методы обучения! Парни вообще в шоке до сих пор!

– Бояться приходить завтра?

– Ты что⁈ Еще добрый десяток попросился! Мол, тут все всерьез и сурово! Как в жизни!

Глава 4

Вот, все и подошло к концу… Мой недолгий отпуск, неделя счастливой жизни. Прощаюсь с Машей, она, чтобы меня проводить, отпросилась у начальника госпиталя. Надо будет сделать ему дружеский подарок в следующий раз! А то, вон, у Маши висит на поясе кобура с пистолетом, надо будет и ему что‑нибудь такое притащить. Благо, что есть где взять…

Кстати, смех‑смехом – а к медали ее за тот случай, когда в госпитале от немцев отстреливаться пришлось, таки представили! Правда, пока ничего не пришло… Но придет, я в этом не сомневаюсь!

Стоим на площади, сюда должна вскорости подойти грузовая машина. Опять что‑то со станции забирать поедут. Ну и меня, заодно уж подвезут.

С утра Гогия заходил – еще две бутылки своего вина принес. Сказал, что наука моя впрок ребятам пошла, многие уже и сами начинают что‑то там такое придумывать и изобретать, он еле успевает все это контролировать. И это здорово! Ибо думающая в правильном направлении голова – залог долгой жизни! Не помню уже кто и когда это сказал, но я всецело с данным утверждением согласен.

Звук работающего мотора – и из‑за поворота показывается грузовик. Все – это уже по мою душу.

– Я буду тебя ждать! – теплая ладошка гладит меня по щеке. – Всегда! Ты пиши мне, пожалуйста!

– И я тебя! Всегда‑всегда! Писать буду, но ты же и сама знаешь… Не всегда это можно сделать…

– Ну и пусть! Хоть иногда!

Уже когда машина поворачивает, пользуясь этим, выглядываю в окно. Одинокая фигурка так и стоит на краю площади… Как же мне будет тебя не хватать!

Дорога назад не заняла много времени, большую часть пути я бессовестно продрых. Правда, когда мы приехали на станцию, пользуясь тем, что до поезда ещё оставалось часа три, навещаю коменданта и оставляю ему в подарок бутылку подаренного мне вина. Для хорошего человека не жалко! Он и впрямь мне помог так, что иной родной человек лучше бы и не смог! Старший лейтенант аж расчувствовался, и если не разгар рабочего дня, то мы с ним эту бутылку прямо там и уговорили бы. Ничего! Надеюсь, я сюда еще разок приеду! Тогда и посидим…

– Че‑то ты мало на отдохнувшего похож… – ворчит Жаров. – Вроде бы в отпуск отправлялся, нет?

Рассказываю ему обо всем, что там происходило. Разве, чтопро Машу ничего не говорю.

– Неуемный… – качает он головой. – И вот все у тебя так получается! А с другой стороны – если мы так своим помогать не станем…

В отряде меня встретили… словом, в себя я только через полчаса только пришел, когда отдышался.

Народ малость отожрался, кое у кого даже и морды поправились. Видно, что Охримчук попусту времени не терял! Отправляю всех по местам, вечером уже все вместе посидим – как раз и подарок лейтенанта к месту придется.

Кстати, надо будет познакомится и с новым пополнением. Петлин рассказал, что предварительную проверку навыков прошли почти все, только один человек пока под вопросом – дали ему несколько дней на самоподготовку. Вот и прекрасно, по плану, у них занятия через час. Как раз и посмотрим, что у них получается.

Очередные занятия у нас проходят на все той же полянке в лесу. Снег уже сошел и вовсю поперла всевозможная зелень.

На плащ‑палатке лежит уже знакомый набор всяческих приспособлений и подручных средств.

– Дано! – прохаживается вдоль строя Петлин. – На поляне установлены растяжки. Ну, во всяком случае, они там могут быть. Как – и чем станем работать? Лямин – вперед!

Востроглазый круглолицый парень выходит из строя.

Помню его… в свое время он попался мне на глаза, когда мы, по просьбе коменданта, производили осмотр сгоревшего по непонятной причине строения. Ничего подозрительного, кстати говоря, там тогда не обнаружили, но парень мне запомнился тем, что крайне внимательно и осторожно продвигался по пожарищу. Тогда же, пока ожидали автотранспорт, я с ним немного поговорил. И мне стало ясно – в комендантской роте таким бойцам делать нечего. Результат – он уже здесь.

Подойдя к плащ‑палатке, боец присаживается на корточки и осматривается.

Веревка – правильно! А кошку‑то он зачем взял?

Заметив мою ухмылку, Петлин интересуется – что он ею здесь собирается делать?

– Ну… проход сделать… растяжки ею сдернуть…

– Командир? – вопросительно смотрит на меня сапер.

– Лучшее, что можно этой штукой сделать здесь! –подчеркиваю я интонацией. – Это закинуть ее в лес подальше! Или постучать по тупой башке того, кто такую идею выдвинул. Юрий Иванович, где у вас ближайшая растяжка установлена?

Петлин делает несколько шагов, останавливается и раздвигает руками траву.

Ага…

– Юрий Иванович, а принеси‑ка мне парочку бревнышек… таких вот, – показываю диаметр пальцами.

Минута и два бревнышка лежат рядом.

– Лямин! Сюда подойди…

Растяжка установлена хитро – сантиметров на десять выше поверхности земли, увидеть ее сразу не так‑то уж и просто, мешает трава. А вот задеть ногой – запросто!

Укладываю первое бревно – перед растяжкой, сантиметрах в десяти. Второе – уже после нее, так, чтобы расстояние между ними не превышало тридцати сантиметров.

– Как будем тралить? – обращаюсь я к бойцу.

– Кошкой… товарищ лейтенант!

– Валяй!

Бросок кошки, она ползёт по траве, собирая всяческий мусор. Оп – уперлась в бревно, дальше никак! Лямин дергает – раз, второй… наконец, кошка отцепляется от бревна, взмывает в воздух и, пролетев по воздуху около полуметра, снова ползёт по земле.

– Стоп! Как мы все видим, – обращаюсь на этот раз уже ко всем присутствующим, – у нас остался непротраленный участок тропы, на котором имеется необезвреженная растяжка. Причем, если протраливать его с другой стороны, эффект будет точно таким же… Общий вопрос! Почему бревна лежат на таком расстоянии? Не ближе и не дальше?

– Чтобы кошка не задела бы растяжку… – неуверенно отвечает кто‑то из экзаменуемых.

– Так и сам‑то уже чувствуешь, что фигню спорол – оттого и голос неуверенный! Их ведь вполне можно и ближе положить! Повторяю вопрос!

Народ в шеренге переглядывается.

– Юрий Иванович…

– Если бревна лежат рядом – их можно попросту перешагнуть. Дальше раздвинем – перепрыгнуть с одного на другое. Во всех случаях противник останется невредим – растяжка не сработает. А на таком расстоянии гораздо проще просто поставить ногу внутрь…

– И наступить на растяжку! – выпаливает кто‑то из бойцов.

– Совершенно верно, – кивает сапер. – Или как‑то иначе ее задеть… А как протраливать ее станем?

Опять тишина.

Наклоняюсь к плащ‑палатке и поднимаю с нее горсть стреляных гильз. Беру у бойца веревку и начинаю продевать ее в пулевые пробоины, каковые имеются на каждой гильзе. Пять сантиметров – завязываем узелок. Следующая гильза… Нанизав на веревку десятка полтора гильз, останавливаюсь.

Теперь у меня в руках нечто непонятно – веревка, унизанная торчащими в разные стороны гильзами.

Взмах рукой – раскручиваю позвякивающее «ожерелье». Бросок – и оно улетает куда‑то вперед. Осторожно вытягиваю веревку на себя. Торчащие во все стороны гильзы легко проходят сквозь густую траву, кустарник, переползают через бревно… и всем весом наваливаются на растяжку!

Щелчок – хлопок – есть!

– Ну, вот таким, примерно, образом… – поворачиваюсь я к бойцам. – Кто готов повторить?

– Вот так накопали, командир… – Марк проходит по окопу, поворачивает ко входу в блиндаж. – Все рыли четко по немецким наставлениям, все пропорции соблюли тщательно!

В лесу ребята построили копию немецкого взводного опорного пункта – такая пришла из штаба вводная. Сейчас рядом ещё и более серьезные укрепления роют. Явно, мы тут к чему‑то готовимся, ещё с десяток жилых блиндажей вырыли на некотором отдалении от нас. Странно, а почему не рядом‑то? Ну, впрочем, у верхов свои резоны, я предпочитаю на эту тему не заморачиваться. И своих‑то дел – вагон и маленькая тележка.

Вместе с новичками, в моем отряде теперь чуток поменее сорока человек. Командир уже пару раз намекал, что неплохо бы мне поискать пополнения. Он прав, в последней нашей операции потери были более, чем чувствительны. Порядка двух взводов мы только убитыми потеряли, хорошо, что раненых вывезли вообще всех. Никого в немецком тылу не оставили!

Да, фрицам вломили куда как более основательно, полагаю, что их потери превысили наши весьма и весьма значительно – это я только за убитых говорю! Так и помимо этого им на орехи прилетело – будь здоров! Фронтовая операция соседей, надо думать, много кому аукнулась – так и мы там тоже малость поучаствовали. Своей работой в немецком тылу, я имею в виду!

Задаю капитану малость провокационный вопрос – мол, все прочие командиры во многих частях побывали, у них‑то есть среди кого выбирать! А я знаю не особо‑то и многих, как теперь быть? В какую часть мне ехать?

Мало ли… может, опять меня в старый полк направят? Чтобы там пополнение поискал. А что, я не против! Очень даже за! Домик‑то мой, надеюсь, не заняли еще?

А хрен там ночевал…

– Вот тут, – указывает Жаров на карту, – запасной полк расположен. Сейчас там второй отряд себе пополнение набирает. Так что – поедешь туда! У вас больше все же инженерная специфика – вот, среди саперов и походи…

– Времени у меня сколько?

– Неделя – за все про все! Времени мало – тебе ж их потом ещё и тут натаскивать!

– И когда ехать?

– Пока обожди. Командование послезавтра ожидается. Что‑то у них там важное для нас припасено. А как они отъедут – так, на следующий день, и тронешься.

Так, стало быть, пара дней у меня имеется… Но на попке ровно сидеть все же некогда, поработаем пока.

Два дня пролетели одним махом – даже оглянуться не успел! А что ж вы хотите? Пока с новичками забегаешься, да новые укрепления немецкие надобно тщательно изучить… Только к ужину, бывало, что и приползаю. Охримчук ворчит – мол, нельзя же так, не в немецком же тылу – дома!

Посыльный поутру не прибегает – звонит телефон. У меня теперь в блиндаже такой стоит. У Охримчука – свой. Телефонная связь проведена и во взводные блиндажи. Пока нас не было, тут кое‑что успели дооборудовать – и даже провода куда‑то ловко попрятали. У меня, например – он вообще прямо из стены торчит.

Приказ – всем командирам отрядов и взводов собраться в штабе.

Так, стало быть, приехало командование…

Но прибыл не только Мечников, с ним присутствовал и ещё один генерал и какой‑то деятель в военной форме, но без погон. По возрасту и осанке судя – не меньше полковника. А то и побольше. Во всяком случае, оба генерала с ним разговаривали вполне себе уважительно.

Совещание началось с минуты молчания – почтили память тех, кто из этого рейда не вернулся. А далее слово взял Мечников.

– Задачу отряд выполнил! И помощь тем, кто сейчас на передовой мы оказали значительную! Могу сказать –эффект от вашей работы оказался прямо‑таки оглушительным! Аж до Берлина дошло! И кое‑кто там неприятно поежился…

А дальше…

Жаров получил майора. Да и всех прочих не обделили. Мне дали старшего лейтенанта, Петлину и Лемону – младших.

А через час приказано собрать весь личный состав для награждения.

Всех, кто принимал участие в атаке авиационных складов наградили отдельно – «За отвагу» каждому бойцу. И за прочие наши «художества», особенно за топливный склад немцев, тоже никто обделённым не остался. Увы… часть наград так и осталась лежать на столике – те, кому они были предназначены, ещё находились в госпиталях. А в отношении некоторых прозвучала фраза «наградить посмертно».

Жаров отлавливает меня после награждения.

– К девяти часам быть в штабе! Генерал собирает всех командиров отрядов. А сейчас – до утра все свободны!

Да… придется сегодня старшине готовить торжественный ужин. Ну… из того, что под рукою найдется. Он, кстати, тоже «За боевые заслуги» получил – и я считаю, что за дело! Да, он сам не ходил с нами в бой. Но то, что у нас в любое время имелось то, что требовалось, все были накормлены и одеты – его несомненная заслуга!