Текст книги "Неправильный. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

Соавторы: Александр Конторович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 49 страниц)

Глава 11

Собственно говоря, изо всех наших регулярных радиосеансов имели ценность только два. Первый – когда мы сообщили о том, что прибыли, пробрались в город и ищем пути легализации.

И второй – когда Центр передал нам информацию об одном крайне интересном для него человеке.

– Михаил Петрович Вяльцев, кличка «Миха Карзубый». Вор в законе, неоднократно судим. Сейчас находится в городе, является неофициальным лидером всего преступного сообщества в округе. Официально как‑то устроился так, что полиция его не трогает. Есть непроверенная информация, что он попросту сотрудничает с немцами.

– И что с ним надо сделать? – интересуется Петлин. – Пристрелить?

– Это было бы нетрудно, я полагаю. Но – нет, стрелять его мы не станем…

А спустя пару дней мне докладывает один из наших ребят. Он пару раз ходил на встречу с Мариной, да и сам тоже попусту времени не терял – и кое‑что накопать сумел.

– Вор‑то он вор… Но соображаловка работает! Дела с немцами у него действительно есть. Ну… короче, они попросту ему не мешают всякие мутки крутить. За это, надо думать, он им и платит.

– Кому и сколько?

Боец разводит руками.

– На столбах они про это объявы не вешают… Но народ говорит! Да и живет сей деятель открыто, никого не опасается. Немцев я у него не видел, но, сам понимаешь, командир, они ж точняк не ежедневно там появляются. А скорее всего, полицаи им деньги передают: они‑то там постоянно вертятся! У его дома, метрах в ста, их пост стоит. Типа порядок там они охраняют! Угу… Знаем мы, что это за порядок такой!

Как удалось установить, «Карзубый» приторговывал обувью с фабрики. И продовольствием. Вот где он его брал… Сейчас это лютая ценность!

Фабрика, кстати, работала на армию, и гражданская продукция, теоретически, тоже должна была куда‑то там уходить. Но многие лавки в городе и на рынке тоже спокойно ее продавали. То есть наш жулик был не одинок.

У меня аж руки зачесались – запах кое‑чего интересного тут был слышен за версту! Без руководства фрицев тут явно ничего не могло происходить!

– Да просто все… – устало произносит Марина. – Да, немцы тут в доле. Они поставляют торговцам товар. А взамен требуют не только денег, но и безусловной лояльности. Вот те и из кожи лезут, чтобы свою полезность показать – закладывают вообще всех подряд. Вот так и наши ребята погорели. Сдал их кто‑то из торгашей – они у него бумагу для листовок купить хотели…

– Отчего ты про это сразу‑то не сказала? Кто это такой был?

– Точно не знаю… Но последний раз они за этим обращались к Мальцеву. И когда их взяли, его, напротив, никто и не тронул. Он, кстати, сразу после этого еще одну лавку открыл.

Обращаться по этому вопросу к руководству я не стал. Как пить дать, трогать его не разрешат: мол, это может поставить под угрозу всю операцию. Ну да… А потом всем будет не до этого – ноги надобно будет уносить!

Вот уж фиг…

Наружное наблюдение за домом «Карзубого» установило: смотрим за ним не мы одни! Сразу, как это стало ясно, наш человек оперативно смотался. И в дальнейшем мы поглядывали туда только издали. Для чего‑то же изобрели бинокль и зеркала?

Личность наблюдателей установили быстро: полицаи. Они, кстати, не особо‑то и парились по этому поводу – только что в форме на пост не заявлялись. А сразу после смены, не скрываясь, топали в участок. Надо думать, на доклад начальству.

А дальше… Дальше все было просто.

Стоило только очередному наблюдателю, делая привычный обход, свернуть за угол, как чьи‑то сильные руки обхватили его так, что он не смог шевельнуться, а еще одна рука поднесла к лицу тряпку с какой‑то химией.

– Готово… – опускает на землю неподвижное тело боец.

И ловким движением приспускает у него штаны.

– Грушу держи! – протягивают ему… обычную клизму, заполненную… водкой!

Ну да, старый фокус. Влить в задний проход грамм триста водки – и клиент почти весь день будет в себя приходить. А очнувшись с тяжелого бодуна, напрочь забудет все, что этому предшествовало. Правда, для достоверности ему и в рот водки не пожалели – чтобы выхлоп соответствующий имелся.

Наблюдателя осторожно усаживают на лежащий у стены валун – пусть поспит…

Все, теперь можно и к старому вору наведаться.

«Карзубый» гостей не ждал. И поэтому, когда в дверь требовательно постучали, открыл не сразу. Сначала выглянул в окошко… и увидел напротив себя двоих мрачноватых парней с явно недобрым выражением на морде лица. Так что желание проконтролировать тех, кто стоит у двери – как‑то очень быстро иссякло. А с другой стороны… ну, есть же ведь наблюдатель, он наверняка уже сообщил куда надо. Так что дело за малым: потянуть время.

И старый вор открыл дверь. Он в принципе ничего не опасался. Предъявить ему что‑либо з д е с ь  – никто не мог. Да и не за что, в общем‑то… А поговорить – всегда можно. Тем более что вскорости у этих невежд мог появиться шанс продолжить данный разговор – но уже совсем в другом месте.

В помещение первым буквально просочился верткий парень, окинувший комнату быстрым взглядом – и тотчас же отступивший в сторону, продолжая держать все под контролем. Оружия у него видно не было, но «Карзубый» не сомневался в том, что при необходимости оно немедленно появится. Приходилось ему уже таких вот вертких парней встречать…

А следом появились еще двое – и вот они повели себя уже совсем иначе.

– Мир дому сему! – провозгласил первый, тот, что постарше. Про себя вор окрестил его «Седым» – из‑за пряди седых волос на виске.

Второй же приветственно наклонил голову:

– Вечер в хату!

«Знает понятия! – мелькнула у хозяина мысль. – Из воров? Морда незнакомая…»

А при взгляде на руки незнакомца он еще больше утвердился в своем мнении – татуировки! Весьма специфические…

Точно – этот из блатных! А раз так – то «Блатным» и будет. Ежели, конечно, не обзовется как положено.

– Располагайтесь… – кивнул старый вор гостям на стулья. И первым опустился на свое место. – С чем пожаловали, гости дорогие?

– Да… – неопределенно повертел пальцами в воздухе «Седой». – Есть тут один вопрос…

– Так я не у дел… – пожал плечами хозяин дома. – Так… Живу вот, чем люди добрые помогают. Власть‑то ныне другая теперь! Уже по‑прежнему не поработаешь.

– И по этому поводу тоже вопрос имеется, – наклонил голову «Седой». – Совсем, стало быть, никаких концов не нет? Мы бы в долгу не остались…

– Ну… – почесал подбородок старый вор. – Поспрашивать‑то можно, чай не все по подвалам‑то сидят.

– Так и сделай милость, «Карзубый» – поспрошай там кого‑нито? – высказался неожиданно «Блатной». – Совсем, прости уж за забывчивость, запамятовал я! Витя «Корень» – весь я тут перед тобой!

«Как это он обозвался – „Корень“? – мелькнула мысль в голове. – Был такой… приходилось что‑то слышать…»

– И тебе здравствовать, – наклонил голову хозяин дома. – За что спросить‑то?

– Да ничего особенного, – пожал плечами «Седой». – Уехать мы отсюда хотим, не наше тут место…

– Так ить… – развел руками вор. – Дорога‑то чай не заперта! Справь бумаги – и езжай себе! Хоть это… в Европу, во! Не при Советах живем, запретов ездить нет.

– Еще скажи – в Париж! – развеселился «Корень». – Не, уважаемый, туда нам пока рановато еще! Поближе куда – другая песня!

Его товарищ поморщился и тронул «Корня» рукой: мол, помолчи.

– Париж – это, конечно, интересно. Но – nie trzeba[1]… э‑э‑э… в другой раз, – произнес «Седой». – Нас Варшава интересует. И еще – у нас с собой груз некий имеется, там его продать хотим. С этим и проблема.

– Так продайте тут! – пожал плечами «Карзубый». – Я и покупателя помогу найти.

– Здесь – цены не дадут. А за услуги – в долгу не останемся. Деньги у нас есть, а можем и товаром отдать.

– И что за товар?

– Консервы. Мясные, немецкие! Качество! – поднял вверх палец «Седой».

– Ну… – почесал подбородок старый вор. – Спрошу. Может, кто и поможет чем. Иные вопросы имеются?

– Более ничего, – поднялся со стула «Седой». – Извиняемся за визит неурочный, доброго вам вечера!

– А как сыскать вас, ежели какой ответ будет?

Гость огляделся по сторонам. Взгляд его упал на комод, на котором стояли всяческие горшки и безделушки.

– А вон ту крынку поставьте на окно – мы и увидим. И сей же час нанесем вам визит!

Гости откланялись – и вышли за порог. Вертлявый парень какое‑то время еще стоял у стены, потом, не спуская глаз с хозяина дома, попятился – и так же ловко выскочил на улицу. Хлопнула входная дверь…

Отдел ГФП г. Злочевска

Кабинет фельдполицайкомиссара Гауха

– И кто же приходил к этому вашему… вору? – гауптштурмфюрер Корн, отложил в сторону рапорт. – Это были русские ликвидаторы или кто‑то другой?

Гаух задумчиво посмотрел в окно.

– Ну… на энкавэдешников это похоже мало… Они все же действуют несколько иными методами. Предлагать заработать – это точно не к ним! Там все гораздо проще. Либо ты с нами – и тогда будь любезен исполнять задание, либо…

– Тогда – кто это был?

– Давайте прикинем, – фельдполицайкомиссар взял в руки рапорт. – Первое! Они не стали убирать наблюдателя – попросту ухитрились напоить его до бесчувствия. Так что когда он пришел в себя, то абсолютно ничего не помнил.

– Это вообще возможно?

– Медики утверждают, что возможно. Но надо выпить достаточно много. И когда же он это успел? Впрочем, меня гораздо больше интересует вопрос, почему его вообще оставили в живых? Ведь чисто теоретически он же сможет опознать тех, с кем выпивал. Пусть не сейчас, но в будущем… Кстати, я распорядился перевести его на внешнее кольцо постов – пусть смотрит! Возможно, что кого‑нибудь и опознает… Впрочем, это неважно. Второе! Этот самый… – Гаух всмотрелся в бумаги, – «Карзубый»! Да! Так вот, он уверяет, что среди его гостей однозначно присутствовали бывшие уголовники. Как русские, так и – что важнее всего – не из СССР!

– И почему же он так решил?

– Во‑первых, охрана. Специальные охранники – такое среди воров в СССР не принято. Нельзя сразу, еще не начав говорить, высказывать столь очевидное недоверие к собеседнику. Воры – а в России это отдельная каста – не берут в руки оружия! Им это не по чину, если так можно сказать. А больше никого со стороны «Карзубого» там не имелось.

– Занятно! – усмехнулся эсэсовец. – Какие, однако, у них там условности – никогда бы не подумал!

– Я тоже этого не знал, – согласился фельдполицайкомиссар. – Однако продолжим. Один из визитеров назвал свою кличку в уголовном мире – «Корень». Наш, если так можно сказать, вор такую где‑то даже слышал. И у гостя на пальцах имелись характерные для уголовников татуировки. А вот второй… То, что он тоже из уголовников – несомненно! Но – не из русских, он ведет себя не так, как они. И даже более того – он проговорился! Сказал по‑польски «nie trzeba». То есть – не надобно. И в качестве пункта назначения, куда им желательно попасть, назвал именно Варшаву.

– Поляк? – удивился Корн.

– Ну, когда‑то все они входили в одну страну… Не удивительно, что между ними могли сохраниться какие‑то связи.

– Да я не это имею в виду! Поляки, русские – не все ли равно? Что он делает здесь?

На стол легла еще одна бумага.

– Прочитайте, мой друг. Не буду вас торопить.

Эсэсовец взял в руки документ.

– Главное управление имперской безопасности⁈ Оперативная справка?

Он поднял взгляд на хозяина кабинета.

– Вы полагаете, что все это относится к нам?

– Увы… я бы и рад ошибиться.

[1]не надобно (польск.)

Глава 12

Тяжкие нынче времена… Да и дела идут как‑то не так… Опять же, всем плати! Полиции – плати, немцам этим – тоже. А где деньги брать? Народ‑то весь уже обнищал, никто почти не покупает ничего', – примерно такие мысли теснились в голове у почтенного негоцианта Мальцева, когда он запирал свою лавку. Кивнув на прощание дежурному полицейскому, он неторопливо потопал к своему дому. Пора уже и честь знать – ужин ждет!

Подойдя к дому, он привычно огляделся – ничего особенного, все как всегда. Толкнул калитку, входя во двор, и поднялся по скрипучему крыльцу. «Надобно доски поменять, – в который уже раз подумал торгаш, – скрипят, ажно душу выворачивает! И в гости‑то никого серьезного не пригласить…»

– Марфа! – окликнул он служанку. – Я дома, давай на стол!

И открыв дверь, вошел в комнату.

Что‑то твердое уперлось ему в спину.

– Тихо… – прошептал над ухом негромкий голос. – Вякнешь слово – и амбец!

А чьи‑то руки обшлепали его карманы, извлекли оттуда бумажник и подтолкнули его вперед.

– Садись…

За его столом уже по‑хозяйски расположился какой‑то незнакомый мужик, с интересом изучавший содержимое его бумажника. Деньги он презрительно отбросил в сторону и рассматривал ночной пропуск, выданный негоцианту комендатурой.

– То есть, милейший, вы и по ночам по городу шастать можете? Зачем, спрашивается? Интересные у вас друзья, да! И в самых неожиданных местах…

– Кто вы? И что вам от меня нужно?

– Те, кто имеет право задавать вопросы – вам достаточно?

– Так вы от немцев? Или… еще откуда‑то?

– А вам‑то, любезный, не один ли хрен, извиняюсь? Вы на вопросы отвечайте, а там уж и посмотрим!

– Так вы ничего и не спрашиваете, – пожал плечами торговец. – Только пугаете…

– Спросим. К вам за бумагой ребята молодые обращались?

Мальцев с интересом посмотрел на собеседника. Спокойный, не повышает голоса. В кепке, несмотря на то, что находится в доме. Козырек надвинут низко, так, что практически закрывает лоб. Зачем?

– Да. Были такие.

– И что дальше?

– Я продал им две пачки, больше просто не было. И предупредил, что не надо более ни к кому по этому поводу обращаться: это небезопасно. Могут не так понять.

– Угу. И что дальше? – поинтересовался собеседник, не повышая голоса.

– А дальше вы и сами знаете. Эти умники, по‑видимому решив, что им недостаточно бумаги, начали шастать по рынку и задавать вопросы. Которые, как я полагаю, кто‑то услышал. Итог вы знаете: их повязали за расклейкой листовок. И… – торговец развел руками. – Я‑то здесь при чем?

– А вторую лавку вы открыли сразу после этого…

– Угу, – кивнул Мальцев. – Только деньги за нее я заплатил еще десять дней назад – до того, как эти малолетки пришли ко мне за бумагой. Это можно легко проверить, в управе все зафиксировано.

– А вы предусмотрительный человек…

– Жизнь такая, – пожал плечами хозяин дома. – Кажный раз, из дому выходя, оглядываюсь. Привык уже.

– И не боитесь того, что когда‑нибудь за все ответить придется?

– За все – это, простите, за что именно?

– За лавки ваши. За этот вот пропуск – его ж вам не за красивые глаза выдали?

Торговец усмехнулся.

– Кепку снимите. Чай не на улице сидим – за столом! Негоже так! Хозяина‑то, положим, вы можете и не уважать – ваше дело. Но дом…

Гость удивился, но кепку снял. Седая прядь волос скользнула по виску.

– Удовлетворены?

Торговец огляделся по сторонам – все, кроме него и его собеседника, находились поодаль и разговора слышать не могли.

– Вполне, товарищ старший лейтенант. Васин, если не ошибаюсь? Назвать вам имя вашей связной – или этого уже достаточно?

Собеседник молчал.

– Ах да! Кассиопея!

– Это еще что?

Кодовая фраза. Пароль – отзыв. Перед Васиным сейчас сидел свой…

Уже на улице ко мне подходит Лемон.

– Это что было, командир? Почему мы просто ушли?

– Так надо, Марк… Извини, всего сказать не могу. Но наблюдение за ним снять! Сегодня же!

Уже сидя в подвале монастыря, пробую собрать в кучку все разрозненные сведения. И выходит пока что не очень складно. Совершенно очевидно, что тут затеяна какая‑то сложная игра, в которой наше место – сбоку в десятом ряду. И теперь надо постараться как‑то притормозить подпольщиков, а то они могут и самостоятельно попробовать пустить пулю в торгаша. Но если верить его словам, то у подпольщиков не то что течет – хлещет! Ладно, нет опыта в конспирации – и у нас его не так чтобы дофига. Нет, там все гораздо хуже – есть стукач! И сидит он где‑то не на самом низу, знает много…

То есть приблизительно моего уровня.

И говорить ли об этом Марине?

В ней‑то, положим, я не сомневаюсь, но практически никого больше из подпольщиков и не знаю. А начну спрашивать, сразу возникнет вопрос – зачем? По той легенде, что она знает, мы все – разведгруппа, которая ищет контакты с партизанами для организации их связи с Центром. То есть – связные. И не более того! Так ведь связь уже установлена… и даже какие‑то сведения я от подполья в лес передал. Именно для этого официально и задействован наш водитель, что «добросовестно» пашет на немецких фуражиров. Информация действительно уходит в Центр – только не через нашу радиостанцию. У партизан есть свои каналы связи. А выход в эфир нашей радиостанции – это в основном игра на нервах у фрицев. Так сказать, создаем видимость кипучей деятельности.

Откровенно говоря, нас всех уже несколько тяготит эта странная работа. Мы все же не разведчики в чистом виде. Мы диверсанты! А тут… валяем откровенно дурака, изображая невесть кого. Но в городе работать нельзя: немцы моментом прихватят кого‑то из местных в заложники! И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы предсказать их дальнейшую судьбу.

Лес – другое дело. Он городские власти не чешет вовсе: там своя администрация есть. Кстати, вот этот факт меня в свое время изрядно озадачил – такого у фрицев ранее не водилось. И вот теперь я, кажется, стал понимать эту кухню… Что‑то в городе есть такое, что требует неусыпного внимания немцев. Настолько, что им вообще нет дела до того, что происходит уже в ближайших его предместьях.

Пришел связной – Марина срочно требует встречи. Хм, на ловца и зверь? Нет, тут что‑то другое есть…

Так оно и оказалось.

– Их взяли в лесу, – нервно расхаживает по комнате девушка. – Они отправились на встречу со связным из Центра! И их там всех повязали!

Какой еще связной⁈ Из какого Центра⁈ В обход нас?

Не стесняясь в словах, высказываю девушке все, что я об этом думаю.

– Из какого, скажи на милость, Центра мог появиться этот связной? В обход партизан, в обход нас – он что, прямо вот у городских ворот из воздуха возник⁈

– У Злочевска нет ворот…

– Охренеть – не встать! Ну да, если ворот нет – то все, стало быть, в норме! А как это вообще мимо тебя‑то прошло?

– А… – она открывает рот. – Не знаю… Меня дома не было, наверное… Я на рынок ходила…

– Угу. И связной, не дождавшись, начал обходить дома руководителей подполья, которые он, разумеется, все знал. И ему вот прямо в одночасье все разом поверили? Тебе самой‑то не смешно?

Она как‑то вся сразу потухла и опустилась на стул.

– Что же делать?

– Для начала – рассказывай мне подробно. Все! Откуда ты об этом узнала, кто рассказал, где задержанные – вообще все, что тебе известно. Далее. После всего, что расскажешь – тебя уведут отсюда. Куда – не спрашивай, не скажу. И будешь там сидеть под охраной, пока я не разрешу тебе выйти! Без вариантов, даже и слушать ничего не стану!

– Командир… – шепчет мне на ухо Лемон, – вижу часовых. Их двое, стоят под навесом и курят.

Немцы, курящие на посту? Нет, ну бывает иногда… ага, сразу двое отъявленных нарушителей устава караульной службы. Или он у фрицев как‑то иначе называется? Не суть, важно, что там это категорически запрещено.

Со слов связной, всех пленных заперли в этом сарае и чего‑то ждут. Типа куда‑то их повезут – и есть вероятность, что вообще даже не в Злочевск. А чего сразу не увезли? Их вроде бы еще ночью взяли. И сейчас тоже ночь – они тут что, сутки сидят? Без допроса и вообще без ничего?

Художественный свист – есть такой номер на эстраде, сам афишу видел. Но не думал, что он еще и таким может быть.

– Так… Вокруг все осмотрели? В домах кто?

Рядом хутор. Небольшой, три домика. Из них два дома обитаемы. Ясное дело, что там тоже немцы. И ходит часовой. Один! И вот он – явно из некурящих или попросту очень терпеливый. Ни разу не остановился – ходит по двору. Причем – не просто ходит! А «перемещается от укрытия к укрытию». Образцово‑показательный часовой! Не то что эта парочка курильщиков.

Вот что‑то мне это конкретно так не по душе!

– Работаем, командир?

– Нет… Обожди…

Шурша травой, подползает боец.

– Там, – указывает он рукой, – шевеление какое‑то, навроде бы кто‑то еще сюда движется…

Вот оно что!

– Всем занять позиции! Пулеметчику – взять на прицел сарай.

– Там же наши!

– Ох, что‑то я сильно в том сомневаюсь… Выполнять приказание!

Шорох, движение – и все стихло. Все же не зря столько времени мы тренируемся – вот он результат!

А между тем оба часовых около сарая не только курить не перестали – но еще и в стороны разошлись. И огоньки их сигарет вообще стали очень даже хорошо видимы. Ну не бывает у немцев таких дураков! Подстава это – и к бабке не ходи!

Гулко бабахнул выстрел – со стороны домиков. Не иначе как часовой что‑то заприметил. И словно подтверждая мои догадки, оба курильщика… бросились к дому бегом, оставляя свой объект вообще без всякой охраны!

– Ур‑р‑а‑а!

Выметнулись из кустов серые фигуры нападавших. Так это на партизан ловушка была!

– Васильич – отсекай!

И пулеметная очередь вспахала землю прямо на пути бегущих.

Совсем надо быть круглым идиотом, чтобы бежать вперед, несмотря на фланговый огонь пулемета! Вот и среди партизан таких дураков не нашлось – залегли.

А со стороны дома грохнул нехилый такой залп. Два десятка стволов как минимум! Да два пулемета…

Вот и выбежали бы сейчас ребятки на открытое место… И всего‑то немножко им для этого не хватило. Но трассеры и так прошлись сверкающей косой по залегшей цепи – и кто‑то там вскрикнул.

– Марк!

Хлопает неподалеку винтовка – и затыкается один из пулеметов.

С грохотом распахиваются вроде бы запертые двери сарая – и в них показываются фрицы с оружием в руках. И никаких тебе арестованных…

Но пулеметчик и здесь не подкачал – и остатки кругляша для «МГ» высадил прямо в дверной проем!

Ох, кому‑то там сейчас поплохело…

– Огонь!

И добрый десяток стволов поддерживает Васильича, который сейчас меняет магазин. На такой‑то дистанции нет принципиальной разницы – пулемет или автомат. До сарая метров восемьдесят, пуля легко пробьет любую доску. А бревна – ну, на что‑то же есть у нас пулемет? Сейчас пулеметчик сменит кругляш – и семьдесят пять разъяренных пчелок прочешут там вообще все. Его позиция расположена на пригорке – пули идут сверху вниз… и я там никому не завидую! А огонь со стороны домиков Васильичу не страшен: между ним и фрицами, которые там засели, нехилый такой холмик… метров десять толщиной!

Лемон тем временем меняет уже третий магазин. Менее полутораста метров – для него это вообще не проблема. И огонь со стороны домиков несколько поутих.

– Отход!

Партизаны тоже благоразумно оттягиваются в лес: поняли уже, что их ожидала здесь засада. И надо сказать – весьма неплохо задуманная! Открой они двери – и попали бы сразу в два огня… Перед сараем площадка ровная, укрыться там негде.

А нам пора сваливать!

Связь у немцев точно есть, и подкрепление они уже наверняка вызвали. Только ночного боя с фрицами нам и не хватает для полного счастья!