Текст книги "Неправильный. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

Соавторы: Александр Конторович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 49 страниц)

Глава 13

Вернувшись в город, разумеется, не здоровенной толпой, чтобы немцев не настораживать, мы собрались на своей подземной базе, чтобы здраво обсудить происходящее. В том, что фрицы нас ловко надули, не сомневался теперь вообще никто. Вопрос состоял лишь в том – как им это удалось? Ладно, в городское подполье они как‑то ухитрились вбросить информацию через какие‑то свои каналы. Вследствие чего, возвращаться Марине домой пока рановато. А вот как они, почти одновременно, ухитрились закинуть эти сведения ещё и партизанам? В том, что источник в обоих случаях был один, сомнений не имелось – обе наши группы вышли на одно и то же место. Спасло лишь то, что немцы, скорее всего, рассчитывали на появление одной группы – с конкретного направления. То есть, со стороны леса. Изучая карту, я лишний раз прихожу именно к такому выводу. Со стороны города нас попросту никто не ждал. Представить себе, что люди, собирающиеся напасть на отряд солдат, вдруг станут заходить со стороны дороги, оставив позади себя неприкрытое направление, откуда им могут ударить в спину – было как‑то сложно. Человек в здравом уме и твердой памяти на такую авантюру попросту не решился бы! Ведь по дороге запросто можно перебросить хотя бы и взвод, чтобы легко отрезать нам все пути отступления! Уверен, там никому и в голову не могло прийти, что дорога – с обеих сторон, нами была заблаговременно заминирована. Теми самыми моими поделками из миномётных мин. И у подрывных машинок остались дежурить подрывники…

Так что, любой автомобиль, рискни он проехать по данному направлению, словил бы незабываемые впечатления! Но – не потребовалось. Мины мы, кстати, снимать не стали, только подрывную линию хорошенько замаскировали.

А со стороны леса путь был только один – тот, по которому и пришли партизаны. Извилистая, с топкими берегами, речушка попросту не давала возможности подойти иначе – только вдоль нее. С другой стороны – луг. И в его конце – те самые домики. Переть же напрямую по открытой местности… ну, думаю немцы, при всем их негативном к партизанам отношении, настолько дураками их все же не считали.

Но наша группа – оказалась тем самым козырем, который и спутал им всю игру. Ожидать огневого удара по своим засадникам… ну, не думаю, что фрицы до такой степени подозрительные. Если бы было так, они могли попросту поставить секрет на нашем пригорке. И все, фиг бы мы подошли так близко.

Но с другой стороны, возможность одним махом положить добрую часть партизанского отряда – это тот шанс, упускать который никак невозможно!

Вот они и затеяли всю эту комбинацию…

Ладно, это дело прошлое. Мы удачно вышли из боя, никаких ранений никто не получил. Чего не могу сказать за партизан – им явно было прилично хуже.

А где же те, кого схватили немцы?

Понято, что не в лесу – но где? И как все‑таки они смогли влить дезу сразу по двум направлениям?

– Марина, – присаживаюсь я на край нар, где она дремлет. – От кого ты получила информацию о задержании наших?

– Не лично… – она присаживается на тощем матрасике. – Я раз в день проверяю тайник, там лежала записка…

– Тебя не могли на этом срисовать?

Она неожиданно краснеет – даже в потемках это оказалось заметно.

– Там… так все устроено… Человек, который записку кладёт, не может видеть того, кто ее забирает…

– А подробнее?

Да, уж… голь на выдумки хитра!

Тайник оказался на рынке… в общественном туалете! Там, как и во многих других таких заведениях, их два – мужской и женский. И между ними есть вентиляционный продух – туда записки и кладут. С одной стороны пропихнул – с другой забрал. Бумажку сворачивают в трубочку и запихивают в стрелянную гильзу. Которую и убирают в то самое вентиляционное отверстие. Зафиксировать – кто именно забрал послание… скажем так, несколько трудновато…

Получается, что связной с той стороны – мужчина? А вот и нет, к продуху доступ свободный, вполне и с той же самой стороны туда что‑то запихнуть можно.

Пат. Ничья, если по‑русски выражаться. Марину этот связной не видел, так и она его не заметила. Забрать послание можно утром, можно – вечером… Да и на другой день – тоже никто этого сделать не мешает! Так что, никто, скорее всего, за этим местом постоянно не наблюдают.

Момент… Выходит, что основной упор делался именно на партизан? Ведь до сей поры городское подполье никаких вооруженных акций не предпринимало, и немцы вполне могли решить, что там попросту нет никаких вооруженных групп. А сообщили, скорее всего, попросту по врожденной немецкой аккуратности. Мол, сами бы точно такую информацию всем заинтересованным людям кинули, так и все прочие должны точно так же поступить! Есть у тебя силы на вооруженное нападение, нет – это уже дело десятое! Главное – вовремя сообщить!

Что ж… мы сделаем вид, что поверили…

Отдел ГФП г. Злочевска

Кабинет фельдполицайкомиссара Гауха

– Смотрите, гауптштурмфюрер, – бросил на стол записку Гаух. – Русское подполье действует ровно так, как я и ожидал!

Корн нехотя поднял бумагу со стола. Хорошо фельдполицайкомиссару, засаду в лесу не он устраивал! И остался, таким образом, на коне! Подпольщиков задержали его люди, а вот все, что связано с засадой, легло на плечи СС. И соответственно, все потери понесло именно подразделение гаупштурмфюрера. Теперь ему предстоит лично отписывать похоронные письма семьям погибших – что никак нельзя назвать приятной работой. А потери оказались весьма серьезными! Только убитыми эсэсовцы потеряли порядка двух десятков человек! Да не меньшее количество раненых… Среди партизан оказались достаточно меткие снайпера – почти все, кто пострадали в домиках хутора, имели ранения в голову. Неожиданно – и весьма неприятно!

А самое мерзкое – то, что партизаны все‑таки ушли! Да, у них несомненно имелись раненые и убитые, двоих они так и не успели вынести с поля боя – и их тела были доставлены в город. Корн распорядился выставить их на городской площади – в назидание всем жителям. Но… успехом это было нельзя назвать.

Взяв со стола записку, он повертел ее в руках – читать по‑русски эсэсовец не умел.

– Что тут сказано?

– Русские, вполне ожидаемо, стали искать предателя в своих рядах. Их связной передал соответствующее поручение. Ни слова о бое в лесу, только вопросы о задержанных подпольщиках.

– И… что?

– А то, мой друг, что у них нет оперативной связи с партизанами! Они попросту ничего об этом бое не знают!

– Не слишком ли дорогой ценой нам достались эти сведения? – не выдержал гауптштурмфюрер.

– Вы имеете в виду потери среди наших солдат? Война, мой друг… что ж вы еще хотите‑то? Без потерь не бывает… – развел руками фельдполицайкомиссар. – Иные проблемы, к сожалению, без потерь не решить. Пусть наш противник думает, что где‑то смог нас обойти. Уверенность в своих силах часто бывает очень обманчива!

– И что же вы планируете с этим делать? – кивнул на лежащую на столе записку эсэсовец.

– Мы ответим. Попросим личной встречи, мол, все поясним устно. Мне надо увидеть того, кто на эту встречу придет!

«Завтра вечером, после девятнадцати часов. Около старой церкви вас будет ожидать человек в серой кепке, с матерчатой сумкой в руках. Пароль: 'Вы кого‑то ожидаете?» Отзыв: «Не вас, любезный, проходите себе мимо».

Вот такую записку принесла сегодня Марина. На подстраховку с ней ушло сразу три человека, но все обошлось без каких‑либо эксцессов.

– Так… – чешу в затылке. – Это нас фрицы на разговор вытаскивают…

– С чего ты это взял, командир? – спрашивает Марк.

– А просто все. Что бы сделал лично ты, если бы у тебя разом хапнули бы часть товарищей?

– Ну… – пожимает плечами Лемон. – Других бы поберег. До того момента, когда хоть что‑то устаканится.

Петлин фыркает.

– Ну, да! А тут – личной встречи требуют! Начхав дружно на всякую там конспирацию!

– Значит, предатель сидит совсем близко – скорее всего, он сам эти записки и кладёт. Он же их и относит… точнее – относил кому‑то из руководства подполья. Не удивлюсь, если он их и пишет.

– И так может быть… А вообще – тут чисто немецкая логика просматривается. Сам смотри – первая информация, мол арестовано сколько‑то там подпольщиков. Чего ждут в ответ? Правильно – вопроса, что делать дальше. Как ответил бы подпольщик? А так, как Марк только что сказал – затаиться и ждать указаний! Беречь людей! Но нет же – требуют личной встречи! Зачем? Чтобы – что? Но немец – он по‑другому мыслит. Начальство сказало – надобно исполнять! Без раздумий! А наш – написал бы в крайнем случае, мол, вам поступило указание от… ну, Марина, знает от кого.

– В этом случае, – кутаясь в платок, произносит связная, – был бы передан привет от дядюшки Никифора. Но… его нет.

– Значит, действуем так! Связной на встречу не пойдет – это не его дело, да и не станут фрицы его подставлять. Придет кто‑то левый. И нашего человека постараются там же и взять. Чтобы экстренно его раскрутить… Ну, – развожу руками. – Бог им навстречу.

В указанное время на месте встречи появился один из торговцев, чья лавка была расположена на рынке. Относительно неплохо одетый, он топтался на месте, озираясь по сторонам. Было заметно, что он волнуется.

Когда к нему подошел связной – неброско одетый мужичок в серой кепке, с матерчатой авоськой в руках. Осмотрелся – и что‑то сказал. Торговец обрадованно закивал головой и что‑то произнес в ответ. Связной кивнул и сделал знак следовать за ним.

Толкаю локтем Петлина и взглядом указываю на колокольню старой церкви – там заметно какое‑то движение.

– Подстраховка. Фрицы страховали своего человека. Мало ли… Снимаемся, все ясно…

Отдел ГФП г. Злочевска

Кабинет фельдполицайкомиссара Гауха

«… ко мне явился один из людей, которые привозили мне товары, в частности, мясные консервы германского производства. Из уголовников – у него есть татуировки, какие обычно они делают. Он сказал, что его товарищи уходят из города и готовы передать мне на связь того, кто им поставляет продовольствие. Но не за так – им нужны деньги. Потребовал полторы тысячи рейхсмарок. Такой суммы у меня не было, я стал торговаться, и мы договорились за тысячу. Получив деньги, он назвал мне место встречи, описал того, кто должен туда прийти. И пересчитав купюры, он назвал мне те слова, которые я должен сказать человеку. Заставил меня дважды все повторить и ушел…»

– Вот так! – бросил протокол допроса на стол эсэсовец. – Кого вы все это время ловили, Гаух? Это же не подпольщики – уголовники! Те, кто напал на нашу колонну!

– Ну, – нимало не смущаясь произнес фельдполицайкомиссар. – Положим, что именно уголовники‑то и являлись всегда приоритетной целью. Подполье – да, увы, неизбежное зло… С ними мы, естественно боремся и оставлять это дело просто так не планируем. Но именно этих самых уголовников, как вы только что выразились, и ищет главное управление имперской безопасности! Именно их – не подпольщиков! И мы только что получили важную информацию – они собираются покинуть город!

Глава 14

Берлин

Главное управление имперской безопасности

Кабинет штурмбаннфюрера Хольца

Сегодняшний визит в этот кабинет вызывал у Хайнеманна противоречивые чувства. С одной стороны, его уже порядком задрало сидение в городе в полной неизвестности относительно своей дальнейшей судьбы. Осторожные попытки друзей как‑то на это повлиять, к большому удивлению и разочарованию штурмфюрера, ничем положительным не закончились. Просителям сказали прямо: мол, дело на контроле у рейхсфюрера, никто сейчас не возьмет на себя риск попасть ему под горячую руку.

Откровенно говоря, Хайнеманн не понимал причины столь долгой возни с этим нападением. Ведь вроде бы все уже выяснили? Англичане, да и те же русские, наконец – опасный и умелый противник с большим опытом работы в подобной области. Вполне естественно, что иногда у них там что‑то получается сделать. Не бывает войн без поражений – это как футбольный матч в одни ворота. Да, в этот раз удача улыбнулась не нам – так и что с того? Бесконечно рвать на себе волосы, переживая свое поражение?

Или все‑таки, проанализировав свои ошибки, начать работу по отмщению?

Да, дядя гаупштурмфюрера – важная шишка в Берлине. И что теперь? Он так и будет бесконечно оплакивать своего племянника или все же сделает хоть что‑то, чтобы за него отомстить?

Сгоряча Хайнеманн даже хотел записаться на прием к обергруппенфюреру – поговорить. Но друзья мягко ему намекнули на несвоевременность такого поступка.

Во‑первых, время было упущено, дело уже попало на стол к Гиммлеру. И даже благосклонное отношение дяди к штурмфюреру ни на что не смогло бы повлиять.

И, во‑вторых, никто не смог бы гарантировать того, что Вайзель эту самую благосклонность проявит. А вот тут уже можно было ожидать вообще чего угодно… Не исключался даже и Восточный фронт!

Так что – сиди тихо и никуда не суйся!

И Хайнеманн сидел.

До сегодняшнего дня – когда утренний звонок по телефону поставил точку в длительных ожиданиях.

– Явиться в четырнадцать часов к штурмбаннфюреру Хольцу! – сухо сообщил ему голос в телефонной трубке.

Войдя в кабинет и отсалютовав его хозяину, Хайнеманн опустился на указанное ему место. Наконец‑то что‑нибудь прояснится!

– Рад вам сообщить, что мы закончили проверку этого прискорбного случая, – оторвавшись от бумаг, поднял взгляд на гостя штурмбаннфюрер. – Ваши действия в целом признаны правильными. Но…

«Так и знал! – мелькнула в голове штурмфюрера мысль. – Дядя постарался, не иначе!»

– Не скрою, со стороны некоторых лиц, которые проводили дознание, были определенные колебания. Нет, разумеется, никто не подвергал сомнению вашу честность и преданность идеалам рейха! Но имели место некоторые… м‑м‑м… высказывания о правильности ваших поступков, – Хольц махнул рукой. – Короче, все это в прошлом! Проверка по вашему делу завершена, и вы можете вернуться к исполнению своих служебных обязанностей.

– Благодарю, штурмбаннфюрер! – поднявшись, щелкнул каблуками Хайнеманн. – Прикажете отбыть по месту службы?

– Экий вы торопливый… присядьте пока… Я еще не закончил.

Эсэсовец снова опустился на стул.

– За то время, пока мы проверяли все обстоятельства произошедшего, внезапно вновь появились ваши старые знакомые. Те, кто вас похитил, понимаете?

Штурмфюрер усмехнулся.

– Если мне будет позволено, штурмбаннфюрер, то я нанес бы им ответный визит. Так сказать, поквитался бы с ними за беднягу Грабера! А Эссекс или Йоркшир – не так‑то уж и важно, мне приходилось там бывать!

– Ну, зачем же ехать так далеко? Да еще и на территорию противника? Они здесь, мой дорогой друг! В подконтрольном нам городе! И – да, они, похоже, так и не сумели попасть туда, куда направлялись изначально! Вот – прочтите!

Хайнеманн взял в руки папку с бумагами.

«… Были обнаружены уничтоженные пожаром автомашины: грузовые и легковой „Опель‑капитан“. Два сгоревших мотоцикла с коляской. Людей и грузов поблизости не найдено, следов отхода в лес также не имелось».

Он поднял вопросительный взгляд на хозяина кабинета.

– Вы дальше читайте. Это – те самые машины, в которых вас всех перевозили. Их командир постарался ввести нас в заблуждение – и это на первых порах ему действительно удалось. Имело место мнение о том, что их всех вывезли через фронт – к русским. Но… Там все написано.

«… По имеющимся сведениям, в городе присутствует группа, состоящая из лиц с криминальным прошлым и частично из сотрудников спецслужб противника. Это не русские – они не привлекают к сотрудничеству таких людей. Более того, в своей работе, которая в основном заключается в хищении имущества германской армии и нападениях на части вспомогательной полиции, они привлекают к сотрудничеству лиц из так называемой 'воровской среды», которые в значительном количестве еще присутствуют на территориях, занятых германскими войсками. По последним данным, они намерены выехать в генерал‑губернаторство[1] и вывезти туда какой‑то груз…

… С представителями городского подполья связи данная группа не имеет и не проявила интереса к ее установлению.

… В окрестности города выброшено спецподразделение русских специалистов‑ликвидаторов, в задачи которых входит уничтожение или захват вышеуказанной группы лиц'.

Закончив чтение документов, Хайнеманн положил папку на стол.

– Вы полагаете, штурмбаннфюрер, что это – те самые лица, которые и совершили нападение на нас?

– От места, где вас высадили, до Злочевска всего около двухсот километров. По направлению в наш тыл! Не к русским! – подчеркнул Хольц. – Вы же сами, первым, высказали сомнение в том, что это русские диверсанты – и оно подтвердилось. Мы теперь знаем, кого и что они стремятся вывезти. Это наши специалисты‑криптографы и результаты исследования ими захваченной русской спецлаборатории. Обманув охрану, эти бандиты ухитрились проникнуть в помещение лаборатории, где произвели захват людей и материалов. А вы – оба – были им нужны исключительно для того, чтобы покинуть опасную для них зону. В качестве заложников, которые обеспечили им проход через посты германской армии.

– И… гауптштурмфюрер…

– Скорее всего – жив. Они понимают его ценность и будут всячески его оберегать! Это их пропуск в генерал‑губернаторство.

– А что это за русское спецподразделение?

– Мы полагаем, что их задача заключается в уничтожении этих бандитов. Они тоже не против заполучить их груз и пленников. Несомненно, среди уголовников города есть и те, кто поделился данной информацией с партизанами. А дальше появление ликвидаторов – всего лишь дело времени. В итоге – они прибыли и скрываются где‑то в лесу. Мы полагаем, что они не станут атаковать ваших похитителей в городе – это небезопасно для них и не даст гарантии успеха. Скорее всего, постараются перехватить их по дороге. Или уничтожить – такой результат, думаю, русских тоже вполне устроит. Но он не устраивает уже нас!

Штурмфюрер кивнул: он был вполне согласен с Хольцем.

– Рейхсфюрер Гиммлер распорядился создать специальную группу, которая должна предотвратить уничтожение или захват пленников и груза. Отбить нападение партизан и ликвидаторов и, по возможности, разумеется, взять кого‑то из ликвидаторов в плен. Я предлагаю вам место командира группы захвата. Разумеется, это согласовано с рейхсфюрером. Вы согласны?

«Отказаться от предложения Гиммлера? Вот он – шанс! Такого предложения можно ждать всю жизнь!»

– Да, штурмбаннфюрер, разумеется, я согласен! Как, когда и из кого будет сформирована группа?

– Она уже создана – в количестве двадцати семи человек. Все – из СС, разумеется. Они находятся в городе Злочевск уже около недели – изучают обстановку и окрестности. Для конспирации все переодеты в форму рядовых солдат роты охраны комендатуры. И ничем не выделяются среди прочих, дабы не привлекать ненужного внимания. Об их существовании не осведомлен даже начальник городской ГФП. Кстати, и вам совершенно не обязательно ставить его в известность о своей задаче. Мы не можем исключить того, что городские подпольщики или криминальные элементы могут получить доступ к информации из ГФП или из комендатуры. Впрочем, вы можете взять с собой трех‑четырех человек из числа лиц, лично вам известных. Разумеется, вы несете персональную ответственность за каждого из них. Надеюсь, мне не надо этого вам дополнительно объяснять?

– Не нужно, штурмбаннфюрер. Список лиц будет представлен мною немедленно!

– Передайте его секретарю. У него же получите требуемые документы, новый зольдбух и все прочее. Вылет – завтра утром. Машина прибудет за вами в восемь часов утра, приготовьте свои вещи. Вопросы есть?

– Нет, штурмбаннфюрер!

– Можете быть свободны, Хайнеманн!

Дождавшись, когда за посетителем закроется дверь, Хольц поднял телефонную трубку.

– Штандартенфюрер?… Да, Хайнеманн только что от меня вышел. Он согласился со сделанным ему предложением.… Да, штандартенфюрер. Как мы и планировали, он вылетит на место завтра утром. Он попросил включить в состав группы нескольких своих солдат. Полагаю, на его просьбу можно ответить положительно, это не займет много времени.… Я понял. Разумеется, агентура на местах будет подробно освещать все действия как самого Хайнеманна, так и всех прочих. Почему‑то же эти бандиты направились именно в Злочевск! В город, где расположен картографический отдел штаба фронта! Это не могло быть сделано случайно!

[1] Так называлась оккупированная немцами Польша.

Глава 15

Выйдя из самолета на летное поле, Хайнеманн осмотрелся по сторонам. Его несколько удивила царящая на военном аэродроме прямо‑таки пасторальная идиллия. Буквально в пятистах метрах от взлетно‑посадочной полосы паслось стадо коз! Впечатление несколько смазывал пастух: он был в обычной форме пехотных частей вермахта. Но все равно: военный аэродром – и козы! Кстати, самолет, на котором прилетел штурмфюрер, оперативно отбуксировали в какой‑то сарай, и на летном поле не осталось ничего, что хоть как‑то намекало бы на то, что это все же военный объект.

Да, если это такие меры маскировки… тогда скрепя сердце можно согласиться и со стадом около взлетно‑посадочной стороны…

– Герр обер‑лейтенант!

Штурмфюрер наконец‑то понял, что обращаются именно к нему – настолько не привык он еще к новой форме и новым документам. Теперь он уже не эсэсовец, а обычный строевой офицер – и к этому надо постепенно привыкать. И не допускать подобных промахов – подошедший унтер‑офицер окликает его уже не в первый раз.

– Простите, унтер‑офицер, я засмотрелся на это стадо… и как‑то даже выпал из реальности: настолько это кажется невероятным.

– Унтер‑офицер Вайман, герр обер‑лейтенант! Вы правы: те, кто впервые прилетают на этот аэродром, всегда удивляются данному явлению. Выдумка коменданта аэродрома – но весьма оригинальная. Над нами уже столько раз пролетали самолеты русских – но ни одна бомба так и не упала на летное поле.

Ну, особенно если учесть, что все самолеты оперативно прячут в сараи… То – да, на военный объект это не очень‑то и похоже. Молодец комендант, учитывает окружающую обстановку!

– Позвольте ваш багаж, герр обер‑лейтенант, – унтер‑офицер ловко подхватил с земли чемодан Хайнеманна. – Машина ждет вас вон там!

И он указал рукою… на очередной сарай. Впрочем, учитывая окружение, это было вполне обыденным явлением. И в самом деле – не стоять же легковому автомобилю возле пастбища? Что он там забыл? Не коз ведь на нем перевозить?

А вот сам автомобиль Хайнеманну не понравился. В принципе нормальный «Опель‑капитан», но… не слишком ли шикарно для командира взвода охраны?

– Вайман, мы можем заменить эту машину?

– Прошу прощения, герр обер‑лейтенант, зачем?

– Не слишком ли странно будет выглядеть командир взвода охраны на данном «Опеле»? Полагаю, что обычный «Кюбель»[1] подошел бы гораздо лучше.

– Яволь, герр обер‑лейтенант, сегодня же все будет исполнено!

До города они доехали достаточно быстро. Всего дважды их остановили на постах для проверки документов.

Первая такая остановка была в лесу – это была вспомогательная полиция. Пока унтер‑офицер разговаривал со старшим поста, штурмфюрер профессионально разглядывал сам пост и его окрестности. Вывод был неутешительным – для полицаев. «Самоубийцы, – меланхолично думал он. – Ладно, автомобиль этот им знаком, хорошо… Но все равно проявлять преступную небрежность при досмотре? К машине подошли сразу трое, четвертый все это время болтался где‑то в стороне и, по‑моему, даже и не видел толком того, что происходило у шлагбаума. Укрепления на посту рассчитаны на то, что атакующие попрут строем именно по дороге – и никак иначе. Именно к городу, а не с его стороны! А про лес они уже позабыли? Примитивный шалаш, возможно, неплох летом, но ведь в России бывает еще и осень! И даже зима!»

Но вслух он ничего пока не сказал: не перед унтер‑офицером же высказывать свои замечания?

Пост германской армии уже перед въездом в город разительно отличался от такого же объекта вспомогательной полиции.

Пулеметное гнездо на пригорке, откуда можно вести почти круговой обстрел. Окопы, блиндаж для размещения личного состава. Оборудованные огневые точки – все как и положено по уставу! Двое проверяющих, действия которых тщательно контролируются с двух разных точек – совсем другое дело! Чувствовалась рука опытного боевого офицера! Никаких праздношатающихся – на постах находятся только члены дежурной смены.

У Хайнеманна даже настроение приподнялось.

Неизбежное представление коменданту… Впрочем, его на месте не оказалось, пришлось идти к заместителю. Пожилой гауптман меланхолично выслушал прибывшего для прохождения службы офицера, кивнул:

– Можете быть свободны.

И все? Штурмфюреру начало казаться, что в городе царит какая‑то сонная атмосфера. Пост на въезде его приободрил было, но обстановка в комендатуре как‑то вот совсем не воодушевляла. Теперь еще и к командиру роты охраны идти…

Увы, пешком. Высадив Хайнеманна за триста метров до комендатуры, унтер‑офицер, крайне серьезно воспринявший его слова насчет замены автомобиля на менее броский, тотчас же уехал исполнять это указание. И пришлось далее топать своими ногами. Хорошо хоть чемодан самому тащить не пришлось…

Впрочем, идти было недалеко, метров восемьсот.

Проходя по улице, обер‑лейтенант профессиональным взглядом окидывал окружающие дома, пытаясь себе представить, где же могут скрываться те самые бандиты, из‑за которых и разгорелся весь этот цирк с переодеванием. И если в старой части города еще попадались даже и трехэтажные дома, то, насколько он успел заметить из окна автомобиля, по большей части тут преобладали обычные одноэтажные домики. И разместить в каком‑то из них пленников было бы проблематично. Груз – ладно, его и в лесу можно просто закопать, никуда он не убежит. А вот люди… Их вообще‑то надобно кормить! И пусть на прежнем месте у них этот вопрос был как‑то решен, то здесь… А к партизанам они не пойдут! Да и к подполью тоже: они тут чужие для всех.

Пройдя метров пятьсот, Хайнеманн вдруг притормозил: нечто мимолетом вдруг коснулось его сознания. Что‑то такое он… увидел? Почувствовал?

Он обернулся. Редкие прохожие шли по улице по каким‑то своим делам. Несколько солдат столпились вдалеке у лавки, флегматичный полицай на посту у какого‑то дома. Не то!

Что же это такое было?

Отойдя от окна, присаживаюсь на лавку. Сколько еще можно ждать связного⁈ Торгаш сказал – сегодня. Полдень уже – а никто так по улице и не прошел. Связной должен толкнуть калитку, чертыхнуться: мол, адресом ошибся – и топать себе дальше. А я должен идти за ним следом, пока он не приведет меня в нужное место.

Но сколько ни торчу около окна, так никто в калитку и не ломанулся. А по улице неторопливо проходят люди. По большей части гражданские. Голова, как правило, опущена, смотрят исключительно под ноги. С поднятой головой сейчас осмеливаются ходить немногие. Немцы, например… Вон только что протопал мимо какой‑то офицер – как кол проглотил! Идет себе, по‑хозяйски осматриваясь по сторонам. Ну как же… теперь – это их город!

Странно, но мне почему‑то показалось, что я этого фрица раньше где‑то видел. Только не припоминаю я встречи вот с таким обер‑лейтенантом…

В отличие от коменданта, командир роты охраны оказался на месте – а то Хайнеманн уже начал думать о том, что он скажет его заместителю. Тот, если и был в курсе, то навряд ли настолько полно, чтобы с ним можно было бы вообще что‑нибудь обсуждать.

Но все обошлось: сухопарый, но очень подвижный гауптман ждал его в своем кабинете.

– Присаживайтесь, обер‑лейтенант. Мне уже позвонили из комендатуры по вашему поводу. Скажу сразу: я в курсе того, что мне не следует вмешиваться в вашу работу и я не должен вас задействовать в мероприятиях по поддержанию порядка. Что весьма прискорбно – людей у нас и так недостаточно.

– Ну что вы, герр гауптман, разумеется, я и мои люди всегда придем вам на помощь в случае необходимости! Естественно, если это не станет вразрез с моими служебными обязанностями – вы же понимаете, что есть приказы командования, которые я попросту не имею права обсуждать…

– Вот этот пост, – указывает карандаш отметку на карте. – Он оборудован по всем правилам немецкой инженерной науки. Впрочем, насколько я в курсе дела, вы с такими сооружениями знакомы.

– Знаком. Даже и помогал такое строить.

– Вот и отлично! Ваша задача – осмотреть его и принять меры к быстрому его захвату в случае необходимости.

– По‑тихому или… – вопросительно смотрю на собеседника.

– На ваше усмотрение. Тихий вариант предпочтительнее, не привлечем к себе ненужного внимания. Сколько времени вам на это потребуется?

– Чисто на разведку?

– Да.

– Если все делать тщательно – три дня.

– Принимается. Когда сможете приступить?

– Завтра с утра и начнем.

Не в моих привычках переть куда‑то наобум. И поэтому мы осторожно передвигаемся по лесу, тщательно осматривая все на своем пути. До поста осталось метров около ста, как вдруг один из бойцов подает сигнал «Общий стоп»! Тихонечко пробираюсь к нему.

– Что тут у тебя?

Вместо ответа он указывает мне на тонкую проволочку, которая идет чуть выше уровня колена. Паучки, в своей работе по плетению паутины, не обошли ее стороной. И теперь паутина своим верхним краем попросту повисает в воздухе – безо всякой видимой опоры.

– Так… Всем отойти назад – по своим следам! Один человек – ко мне.

Присаживаюсь и осматриваю паутинку. Осторожно – надеюсь, паучок это как‑нибудь переживет – очищаю проволочку от творений лесных обитателей. Она идет налево – и я вижу там ввернутое в дерево металлическое колечко. К которому проволочка и привязана. С этим ясно, а справа у нас что?

А там тоже колечко… только это колечко чеки взрывателя. И во что же он у нас вкручен? Ага…

Финская трубчатая мина прикреплена к стволу дерева, проволокой ее примотали. А вот взрыватель у нее не родной – там‑то он вообще из винтовочной гильзы сделан, а здесь уже что‑то совсем другое… более современное, можно сказать. Осматриваю дерево – ничего под мину не пропихнули, ничего она не фиксирует. Отсоединяю проволочку и, откусив от нее кусачками сантиметров пятнадцать, фиксирую этим отрезком чеку взрывателя. Теперь она никуда не выскочит.

Щупом проверяю землю – пусто, металла нет.

Теперь двигаюсь крайне осторожно. Почва тут болотистая, мягкая, и ставить здесь стандартные нажимные противопехотки – удовольствие сомнительное. Они со временем могут уйти в землю настолько глубоко, что попросту не сработают, даже если по ним кто‑то и пройдет. Но – береженого, как говорится, Бог бережет! Да… а небрежного – конвой стережет!

Еще одну мину снимаю с ветки над головой – она закреплена таким образом, что при взрыве осколки ударят сзади, сверху вниз, в затылок тому лопуху, который ее не заметит. И проволочки от чеки тут сразу две – идут под углом примерно в сорок пять градусов, сверху вниз наискосок.