Текст книги "Неправильный. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

Соавторы: Александр Конторович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 49 страниц)

– Трое – с той стороны! – указываю я. – Первый – смотрит вперед! Второй – на противоположную сторону. Третий – назад! Дистанция – пять метров!

Я с двумя бойцами выстраиваюсь аналогичным образом, но уже на этой стороне улицы.

– Смотреть на меня! Руку подниму – всем стоп! Махну – идем дальше.

Ясное дело – иду первым…

Мы прошли всего порядка двухсот метров, как я даю сигнал остановки.

Прижавшись к забору, стоит немецкий бронетранспортер – копия того, что мы подорвали у моста. У пулемета в кузове бдит пулеметчик, обшаривая стволом улицу впереди.

Задние двери машины распахнуты, там копошатся несколько фрицев. Что они там делают – отсюда не разобрать. Но в бронетранспортере есть и второй пулемет! И он может стрелять назад. Если они нас заметят… даже и думать про это не хочу!

– Тихо всем! – показываю кулак. – Стрелять – только в случае, если меня убьют!

Кладу винтовку на землю, вытаскиваю «ТТ». Патрон уже в стволе, поэтому в магазин добавлен еще один.

– Нож дай… – и боец протягивает мне плоский штык от СВТ. Прячу его за пояс сзади. Откручиваю колпачок на рукоятке гранаты, вытряхиваю на ладонь шарик.

Прижимаясь к забору, осторожно пробираюсь вперед.

Пять метров…

Десять…

До бронетранспортера остается метров двадцать – дальше идти уже опасно, могут заметить!

Рывок, замах…

Чем хороши немецкие гранаты – у них терочный запал, не слышно хлопка капсюля-воспламенителя. Да и ручка очень удобна в смысле точности броска.

Пошла!

Прыжок – и падаю за какую-то колоду. А руки уже откручивают второй колпачок…

Хрясь!

Пошла вторая!

Ба-бах!

Вскакиваю на ноги – вперед!

На земле ворочается фриц – выстрел!

Уже не ворочается…

В распахнутые дверцы кузова видно, как трясет головою оглушенный взрывами пулеметчик.

Бах! Уже не трясет.

Не разбираясь, кто тут живой, а кто нет, всаживаю в каждого, кто попадается мне на глаза, по пуле.

Позади меня трещат выстрелы, оборачиваюсь и вижу, как в дверях ближайшего дома оседает на землю еще один немец.

Вот даже как? И чего это он там искал?

– Всем сюда! – машу рукой. – Подобрать гранаты и автоматы!

Топот ног – парни лезут внутрь.

– Немцев повыкидывайте! Каски и плащ-палатки оставить! Кто эту хреновину водить может?

– Боец Коваль! Трактористом до армии был – справлюсь!

– Кто в пулемете разбирается – к тыловому!

– Есть! – потопал кто-то.

Сам становлюсь к курсовому, эту-то машинку я знаю.

– У пулемета – каску немецкую надень! Издаля они за своего примут! Все готовы?

Нестройный хор голосов подтверждает готовность.

– Тогда – вперед! Коваль – заводи шарманку!

Глава 9

Тракторист наш не соврал – с места мы тронулись. Хотя и не сразу, пару раз глохли.

Но кое-как выправились и, снеся часть забора, все же покатили вперед по улице.

Правда, ехать пришлось недолго: впереди вдруг начали вовсю стрелять, и я дал команду притормозить. Надо сначала проверить, что там такое стряслось, кто с кем воюет, а уж потом и вваливаться как слон в посудную лавку…

А у штаба сейчас было кисло…

Незаметно вошедшие в поселок немцы, бесшумно сняв часовых, просочились внутрь. Осторожно разведали обстановку, выяснили, в каких домах расквартированы бойцы, где расположен штаб. И тогда со стороны ближайшего леса ударили их пушки, внося хаос и неразбериху. Паника возникла как-то сразу, чему в немалой степени поспособствовал ружейно-пулеметный огонь по окнам. Немцы и не пытались взять большинство домов штурмом – получив отпор, они оставляли группу блокирования и шли дальше. А отрезанным от связи бойцам начинало казаться, что враг повсюду.

На стороне атакующих был еще один веский довод.

Тыл!

Деревня считалась расположенной в тылу и, следовательно, весь излишний боезапас полагалось… правильно – сдать на склад! И на руках имелось по сорок патронов к винтовке и по два диска на автоматическое оружие. Хорошо хоть гранат это не коснулось…

Только отошедшие недавно с передовой некоторые подразделения не успели выполнить этого приказания – и из окон занимаемых ими домов велся жесткий и почти безостановочный огонь. Эти места приказано было блокировать, оставив лишь по паре человек для имитации окружения – и двигаться дальше.

И только здание штаба фрицы штурмовали вполне всерьез: надо было окончательно лишить единого управления всех, кто сейчас еще отстреливался из домов.

Из окон здания велся достаточно плотный огонь, и уже два штурма были отбиты с немалыми потерями. Но немцы не унывали и сейчас готовились к третьему. Из-за близости штаба к уже занятым домам, артиллерия противника молчала – можно было ненароком влепить снаряд уже и по своим.

Ничего… пехота сделает все сама!

Свисток – и поднялись в атаку пехотинцы в мундирах мышиного цвета.

Проломив забор, на площадь выехал бронетранспортер – и начальник штаба полка только бессильно выругался.

– Гранаты готовьте! Подпустим его поближе!

Ага – если он подойдет…

Описав какой-то странный полукруг, бронемашина встала чуть боком к зданию… и оба ее пулемета… ударили во фланг атакующим! А из-за бортов посыпались гранаты, не давая никому приблизится.

Все изменилось как по волшебству!

Сил у атакующих еле хватало на последнюю атаку, и такой вот неожиданный выверт очень здорово им поднагадил. А тут еще и с противоположной стороны затрещали выстрелы, и во фланг противнику ударил сводный отряд капитана Фролова.

– Командир!

Не сразу понимаю, что это обращаются ко мне.

– Да?

– А с этим что делать? – указывает на лежащего на полу бронетранспортера немца один из бойцов.

– Выкинь его нахрен – и всего делов!

В горячке боя мы не успели выпихнуть наружу несколько тел убитых фрицев – они так и остались пока лежать в бронетранспортере. Народ, занятый своим делом, на них попросту внимания не обращал – ходили, как по дровам. И вот только сейчас озаботились тем, чтобы очистить машину.

– Так он живой…

– В смысле?

Присаживаюсь на корточки.

И впрямь – живой! Только ранен и, по-видимому, оглушен. Это, надо полагать, когда я гранаты бросал… сверху на него кто-то упал – и впоследствии получил от меня контрольную пулю. А этот – уцелел!

Везучий черт!

Опаньки…

– Так, хватайте его под руки – и к штабу!

Ибо на полу лежит офицер.

Хрен там его разберет, в каком он звании – но вот притащить его в штаб надо обязательно! И даже если он прямо на пороге откинет копыта – факт захвата в плен вражеского офицера будет однозначно подтвержден!

А сам топаю следом.

И лоб в лоб сталкиваюсь с особистом!

Нет, не со старшим лейтенантом – это тот самый политрук, что к мосту приезжал.

– Васин? – удивлено смотрит он на меня. – Ты-то здесь как оказался?

Киваю на бронетранспортер.

– Вот, захватили его у немцев – и к вам рванули.

Агрба (вспомнил я его фамилию) уважительно качает головой – оценил!

– А это вы кого тащите?

– Офицера в плен взяли. Гранатами я их тогда глушанул – вот он в беспамятстве в бронетранспортере и свалился.

Он наклоняется к пленному.

– Хм! Обер-лейтенант! Хорош гусь! Тащите его вон туда! – указывает он рукой направление. – Там, кстати, и врач есть, комполка ранило. Заодно и его посмотрят. А ты…

– Мне бы капитану доложить! – киваю на край площади.

Особист всматривается.

– А! Фролову? Слышу его бас, кого-то он там распекает… Ну, пошли…

И кто его начальником тыла только назначил? Самое место мужику – в комбатах, вот тут он бы развернулся…

Капитана ранило второй раз, сейчас медсестра перевязывала ему руку.

– А! Фигня! – отмахивается он. – Царапина! Докладывай!

Мой доклад его весьма впечатлил, а сообщение о взятом в плен офицере – так и вовсе развеселило.

– Вшестером? Столько дров наломали – уважаю! Ну ты молоток! Укажу в рапорте, не сомневайся!

– Ваши потери? – спрашивает Агрба.

Фролов сразу притих.

– Восемь человек только убитых… И раненых – почитай, каждый второй… Так, чтобы совсем целых – четырнадцать человек. А было – почти полсотни!

– Так и вы тут накрошили… – качает головой особист. – Взвода два – не меньше!

– Это пулеметы с бронетранспортера, – возражает капитан. – Мы позже с тыла уже ударили. Да, их пулеметы подавили, два миномета прижучили, ну и так… по мелочи прошлись…

Хороша мелочь!

Через площадь гонят пленных – человек двадцать. Большинство поранено, кто-то и вовсе хромает, опираясь на палку. И повсюду, куда ни глянь, лежат тела погибших. Вперемешку – наши с немцами, да…

– А этот, – осторожно интересуюсь я, косясь на особиста, – ну, тот, что мне пистолетом грозил?

– Махалин! – поворачивает голову Фролов. – Сюда подойди!

Мрачный сержант появляется почти тотчас. Уже с трофейным автоматом, а раньше с винтовкой ходил.

– Ну, – пожимает он плечами в ответ на вопрос капитана, – ни рыба ни мясо. Бежал, стрелял – но больше от пуль ховался. Геройства я за ним не видел. Подстрелил он кого-то или нет? Вряд ли…

Вкратце поясняю особисту с в о ю версию событий, он кивает.

– В ваших словах сомневаться оснований никаких нет, я и сам вас в бою видел. Что ж, и у нас тоже всякие бывают, увы… А вы что скажете, товарищ сержант? Как полагаете, искупил данный товарищ свою вину?

– Нет, – мотает головою Махалин. – Не думаю так…

А дальше все было просто.

Дернули того самого старшего лейтенанта – и его служебное удостоверение перекочевало в карман Агрбы.

– Новые документы на новое звание получите позже, – жестко поясняет политрук. – Поступаете в распоряжение сержанта. А дальше – посмотрим на ваше поведение в бою. Васин!

– Я, товарищ политрук!

– Как все закончится, постарайтесь найти – ну, вы знаете, где искать, свои вещи и документы. И – ко мне на доклад!

Да, это он правильно сказал: как все закончиться! В деревне еще грохотали выстрелы, шел бой. И одному только Богу было ведомо, чем все это завершится…

Мне дали еще с десяток бойцов и отправили зачищать деревню. Потратив минут двадцать на пополнение боезапаса (с убитых собирали, а где же его еще взять?), импровизированный взвод выдвинулся. Выслали вперед троих разведчиков, а за ними уже двигалось основное ядро – бронетранспортер и отделение пехоты. Ну, и про тыловое охранение я тоже не забыл – и, как оказалось, не зря! Именно они-то и срисовали первую группу немцев, которые ныкались в каком-то сарае, рассчитывая после того, как мы пройдем, ударить нам в спину.

А вот фиг там – не вышло!

Не церемонясь и не миндальничая – никаких переговоров о сдаче – разбираем из пулеметов хилое строение. Собственно говоря, сараюшка и от пистолетной-то пули не защитил бы…

Четыре винтовки, автомат и несколько гранат – неплохо!

Как катящийся с горы снежный ком, наш небольшой отрядик, по мере продвижения, обрастал людьми. Откуда-то из домов и сараев всю дорогу выбирались одиночные бойцы, присоединяясь к организованной группе. Немалую роль сыграл и трофейный бронетранспортер: увидев в нем своих (немецкие каски все уже давно поснимали), народ как-то сразу приободрялся.

И вскоре пришлось мне назначать уже и командира второго отделения, а как иначе-то?

Еще две стычки.

Переняв у противника его манеру боя, я поступал следующим образом.

Передовой дозор сковывал немцев огнем, не давая им перебегать от укрытия к укрытию. А подъезжавший после этого бронетранспортер накрывал противника плотным пулеметным огнем.

И вскоре пришлось уже выделить группу конвоирования: десяток пленных (в основном, раненых в той или иной степени) куда-то надо было девать.

– К штабу их гоните! А своих раненых пускай сами и тащат. Кого не понесут – расстрелять на месте! Также и тех, кто нести отказался!

Примкнувший к нам худощавый боец, который, как оказалось, мог по-немецки изъясняться, переводит пленным мою тираду. Моя ли мрачная морда или общий фон так подействовал – но они поверили. Кстати, и руки у них теперь заняты будут… Уже хорошо, меньше времени и возможности придумать какую-то гадость останется.

Я ничуть не обольщался их мнимой покорностью. Дай только возможность – и они нам устроят какую-нибудь пакость!

Неожиданно вставшие поперек дороги разрывы заставили нас оттянуться назад. Пушки?

Очень похоже… А где они были раньше? Почему не стреляли?

Так…

А зайдем-ка с другой стороны…

Деревня – немаленькая весьма, вытянута вдоль дороги. И?

Чтобы вести прицельный огонь из пушек, он должны все видеть. Ну, уж свою-то цель – это как минимум!

Откуда они могут это сделать?

А нет тут поблизости никакой горы, с которой открывался бы настолько хороший обзор.

Вывод?

Есть корректировщик – и он нас видит.

Видел, во всяком случае…

После несложных прикидок прихожу к выводу, что злодей сидит где-то рядом – и высоко. Иначе он хрен бы что вообще мог видеть. Не вдоль же улицы он смотрит?

А где у нас такое место?

– Вон ту вышку видишь? – показываю я на торчащее над крышами строение.

Карпов, новоиспеченный командир отделения, вглядывается вдаль.

– Вижу.

На мой взгляд, пожарная каланча. Хотя, хрен там разберет, что это и зачем оно тут вообще.

– С этой верхотуры просматривается улица, на которой нас только что обстреляли. Задача следующая: разбей свое отделение на пары – пусть они через дома и огороды к ней подберутся. Имей в виду – фрицы наверняка там охрану выставили!

– Понял, – кивает он. – Чай не лопух – разберемся с ними…

– Там, наверху, наверняка радист сидит. Постарайтесь его притащить. Живым желательно. А насколько здоровым… – развожу руками. – Это уж как выйдет… Главное – чтобы разговаривать мог.

«Ты смотри – командир как в воду глядел!» – думал спустя полчаса Карпов, рассматривая троих немцев расположившихся у входа в каланчу.

Жестом подозвав к себе двоих бойцов с пулеметом, он указал на часовых. И провел рукой по горлу. Пулеметчик кивнул и улегся, готовя оружие к бою.

Момент!

Откуда-то сбоку выбежал еще один немец, махнул рукою – и двое из тройки, поднявшись со своих мест, двинулись следом за ним.

Карпов указал на них другой паре бойцов, показав им гранату.

Когда немцы и последовавшие за ним бойцы скрылись за сараями, он сам, взяв в руку штык, скользнул в траву.

Часовой сразу во все стороны глядеть не может…

И когда за сараями рванет граната – он неизбежно повернется в ту сторону… А поскольку глаз на затылке у него нет…

Так оно и оказалось!

Бумкнул взрыв, последовало несколько выстрелов – немец встревожено повернулся туда, перехватив винтовку поудобнее…

И осел на землю, булькая кровью из перерезанного горла.

Поднимаясь по лестнице, бойцы старались идти максимально осторожно: немцы явно не просто так караулили вход на каланчу!

Пролет, еще один…

– Hier ist eine Eule! Wie ist deine Situation?[1]

Карпов замер. Наверху точно кто-то был!

Еще пара шагов – он приподнял голову над краем лестничной площадки.

Точно – немцы!

Двое.

Один стоит у окна с биноклем, второй – с наушниками на голове сидит спиной к лестнице.

«Ага, радист!»

Когда приклад винтовки ощутимо тюкнул владельца бинокля по затылку, и тот рухнул на пол, сотрясая доски, радист, ощутив что-то непонятное, поднял голову… чтобы увидеть черный зрачок винтовочного ствола. Который недвусмысленно уставился в его сторону.

А из люка быстро выскакивали красноармейцы. Еще один… и еще…

И он поднял руки.

– Вот, товарищ майор, – отступаю в сторону и проталкиваю вперед обоих пленных. – Эта парочка корректировала артиллерийский огонь по деревне.

Майор встает из-за стола и подходит к ним поближе, осматривает.

– Офицер?

– Похоже… Погоны у него явно не как у рядового.

– А этот, – кивает он на радиста, – фельдфебель… Интересная парочка… Знать бы еще, где их пушки стоят?

– Так этот, – указываю на радиста, – уже и выложил все. Батарея 75-мм расположена в роще – пара километров отсюда. Четыре орудия.

– Так уж все и выложил? – удивляется майор.

– Ну… Карпов ему ненавязчиво так окровавленный штык продемонстрировал… Вот он и поплыл…

– Что он сделал?

Это еще кто такой?

По петлицам судя («шпала» с черной окантовкой) – старший политрук. Ага, надо же, я вот как-то с ними ранее не пересекался…

– Нож показал, товарищ старший политрук.

– И вы это не пресекли⁈ Подобное обращение с пленными недостойно бойца Красной армии!

Он реально дурак или прикидывается?

– У меня, товарищ старший политрук, был конкретный приказ! Любой ценой разгромить фашистов, что ворвались в деревню! И найти (вот тут я откровенно вру – но он-то как об этом узнает?) артиллерийскую батарею противника! И никто не говорил мне – какова эта цена!

– Вам что-то неясно, товарищ старший политрук? – сбоку незаметно подходит особист. – Да, такой приказ ему был отдан. Могу это подтвердить.

– Но… подобное обращение с пленными…

– Немцы, ворвавшись в деревню, захватили несколько наших бойцов – и расстреляли их. Предварительно подвергнув всевозможным издевательствам и пыткам. Можете посмотреть – их тела еще не убраны! И там можете повторить свои слова!

Майор кивает мне на дверь: мол, выходи! Тут и без тебя обойдутся…

С артиллеристами разобрались неожиданно быстро – я даже не ожидал! Оказывается, в соседнем селе у нас стояли интересные соседи – и хватило одного телефонного звонка, чтобы они молниеносно отреагировали.

Батарея стояла на опушке небольшого лесочка – скорее даже, рощицы. Полускрытые растительностью, пушки были практически незаметны с дороги, поэтому, совершенно уверенные в собственной безопасности, немцы даже постов не выставляли.

В смысле – не выставляли их достаточно далеко, чтобы они успели хоть как-то предупредить командира батареи.

Так, метрах в пятидесяти стояла парочка солдат… Которые попросту ничего не смогли сделать, когда из-за поворота неожиданно выскочила тройка шустрых пулеметных броневичков.

Походя срезав очередью часовых, машины разошлись в стороны, беря батарею в полуокружение.

При этом все три пулемета открыли огонь с ходу.

Приготовившиеся вести огонь по удаленной цели, расчеты среагировали с опозданием. Да, собственно говоря, они вообще непозволительно расслабились, кое-кто даже мундиры поснимал, оставшись в одних майках. А оружие – так и вовсе в козлы составили около пушек. Таскать снаряды без винтовки даже удобнее! Впрочем, против этого противника она мало чем могла помочь.

Выстрелить успело только одно орудие – да и то куда-то в пустоту. Шустрый броневичок сумел вывернуться из прицела.

А вот расчету конкретно так не повезло. Перезарядить орудие они уже не смогли…

Уже позже со стороны нашей деревни подошел взвод и приехали две машины – эвакуировать орудия и вывезти боезапас.

И стоявшие в кустах броневички шустро скрылись в неизвестном направлении.

– Сестричка! – окликаю я пробегающую мимо девушку в форме. – Смирнову можно позвать?

После боя у ворот госпиталя выставили пост, и бдительный часовой внутрь меня не пропускает. Вот и перекрикиваюсь через забор…

– Машу? – морщит лоб медсестра. – А! Сейчас!

И она появляется минут через десять. Запыхавшаяся от быстрого бега.

– Вы⁈ Не ранены?

Ну да, рукав гимнастерки у меня… малость того, запачканный.

– Это не моя кровь… Так… случайность.

Она шустро выскакивает из ворот (на сотрудников госпиталя, как я понимаю, запреты на вход-выход не распространяются) и присаживается на скамейку.

– Меня ненадолго отпустили – Ольга Николаевна разрешила только на десять минут отойти. А что у вас?

– Слушай… ну, неудобно как-то так – на вы. Я Петр вообще-то…

Она смеется.

– Хорошо! Ой, что это я… А я из пистолета твоего стреляла!

– Когда это?

Вот уж не ожидал!

– Утром, – неожиданно серьезно говорит Маша. – К нам немцы ворвались – а у ворот никого не оказалось…

Ага, вот почему тут теперь часовой стоит!

– Они в коридор забежали – и сразу палить начали. Несколько человек поранили. Вот… А я вспомнила про пистолет, он в кармане лежал – и стала стрелять!

– И как? – совершенно серьезно интересуюсь я.

– Попала в одного – он и упал. Тут и остальные ребята на них накинулись, те, небось, такого и не ожидали! Побили их всех… Главврач наш тогда подошел, пистолет взял, посмотрел – и вернул. Сказал: «Всегда с собой можешь носить! Кто будет спрашивать – скажи, мол, я разрешил!» А у меня патронов только одна обойма и осталась…

– Ну, – улыбаюсь я, – патроны – проблема невеликая! Подставляй ладошки!

И высыпаю ей в пригоршню чуть не тридцать штук сразу. Пришлось тут кой-кого обшмонать…

Ничего себе подарочки приходиться красивой девушке дарить…

[1] Здесь филин! Доложите обстановку!

Глава 10

Вот, между прочим, хороший вопрос: спать-то мне сегодня где? Командование наспех собранным взводом я сдал, Фролов сказал: «Свободен!»

Мое место во взводе занято лейтенантом.

Что, опять в камеру, что ли, возвращаться? Так сгорел же сарай…

Кстати, надо будет туда заглянуть – там мой автомат где-то лежит. И финка!

Приободрившись, закидываю винтовку за плечо и топаю по направлению к зданию с особистами. Бегать от них мне сейчас как-то не с руки, а задавать вопросы о своем будущем… кому?

У Фролова своих забот по уши, а всем прочим уж точно не до меня.

Подойдя к дому, застаю там некоторую суматоху. Все куда-то бегают, таскают какое-то барахло. Спрашиваю у часового: мол, я тут вчера свое оружие оставил – как бы его теперь назад получить?

Он какое-то время обалдело на меня смотрит – и кивает на скамейку, мол, тут обожди!

Ага, как вчера, что ли?

Только присядешь – и нате вам, нарисовались… «двое с носилками и один с топором»! Блин, а это еще откуда?

Но – запомню!

Хорошее выражение!

Отхожу в сторону и прислоняюсь к забору. Дверь мне и отсюда видно, пойму, если меня искать станут.

И точно: выглядывает оттуда солдат и явно кого-то ищет взглядом. Кстати, а кого же это он ищет? Я же своей фамилии не называл! Просто солдата, что ли, разыскивает?

– Мил человек, не меня ли ищешь?

– Это ты за автоматом пришел?

– Ну, я.

– Дуй за мной!

– Вот! – каптер выкладывает передо мною автомат. – Твой?

Да все они на один лад…

– Мой.

– Финка еще есть – твоя?

– Это точно моя – сам для нее ножны шил. Обожди… а магазины к автомату где? И бумаги у меня были всякие…

– Ну, чего нет – того нет! Бери, что осталось! И вот тут распишись…

Хорош же у меня будет видок: автомат на груди и винтовка за плечом. Что интересно – ни то, ни другое оружие за мной никто не закреплял. Но сообщать каптеру о том, что оная винтовка когда-то числилась за бойцом их подразделения… нет уж, переживут как-нибудь…

Ладно, с магазинами я вопрос решу – видел на побитых фрицах нужные подсумки. А вот с ночлегом как быть?

А уже скоро комендантский час…

И ночевать на «губе» категорически неохота!

Впрочем, этот вопрос решился быстро.

Вспомнив тот дом, на крыльце которого подстрелили немца во время захвата бронетранспортера, топаю туда. Раз фриц тогда в дом забегал, двери там точно выбиты. И, скорее всего, никаких хозяев там нет.

Так оно и оказалось. Дом, похоже, бросили совсем недавно. А труп, кстати, так на крыльце и остался лежать…

Оттащив его на улицу, забираюсь в дом, закрываю дверь изнутри, приперев ее стулом – и спать!

А проснулся я поутру оттого, что уж больно жрать хотелось.

Поскольку никаких соображений на этот счет не имелось, топаю к штабу. Может, хоть зампотыла там найду? Не оставит же голодным, надеюсь?

Но все оказалось совсем не так.

Еще выйдя на площадь, замечаю у заборов распиханные в разные стороны автомашины. Неужто какие-то высокие гости прибыли?

Похоже…

У калитки уже прохаживаются какие-то ухари с автоматами – раньше я тут таких не видел.

Но сообразил это я уже протопав добрую половину пути до ворот. И теперь сворачивать поздно, меня явно срисовали. Ну еще бы! Не так-то уж тут и много бойцов, которые разгуливают сразу с винтовкой и автоматом. Тем более – с трофейным автоматом…

Подхожу к воротам, и меня окликают.

– Ваши документы!

Хороший вопрос!

Они все сгинули у того старшего лейтенанта-особиста.

– Комвзвода Васин. Нет ничего. Документы утрачены в бою – сгорели. Направляюсь в Особый отдел к политруку Агрба.

Возбудившийся было сержант, при упоминании фамилии особиста малость притих.

– Обождите там. И да – оружие сдать!

Опять… Да сколько ж уже можно!

Но не упрямствую, снимаю винтовку и автомат – передаю их одному из автоматчиков.

– Нож!

Блин… Не сперли бы!

– Ждите здесь!

Отсутствовал он недолго.

– Политрука на месте нет.

– А… майор Птицын? Капитан Фролов?

– Капитан Фролов эвакуирован еще утром, в госпиталь его увезли. Майор Птицын на совещании у руководства. Ждите.

Что такое не везет? И ведь никуда теперь уже не уйдешь… Как бы мне опять под замок не попасть – это тут, похоже, на раз-два решается. И вообще никаких документов нет…

Иди потом, доказывай, что не верблюд.

Присаживаюсь на лавочку, откидываюсь на забор. Подремать, что ли…

– Васин!

Вскакиваю на ноги.

Агрба!

Вот кто б мне раньше сказал, что я так буду рад при виде особиста? Посмеялся бы от души!

– Ты куда пропал? По всей деревне тебя ищут!

– Так вы же сами сказали: доложить лично вам. Вот я сюда и пришел.

– Нашел свое оружие?

– Да. Только патронов нет, всего один магазин. И документы все куда-то запропали… Пожар там был…

– Слышал об этом, – кивает политрук. – Часовой! Этот – со мной!

– Есть, товарищ политрук!

Войдя в здание, проходим по коридору – еще один пост! Но и здесь нас пропускают без вопросов. Еще несколько шагов, поворот.

– Здесь пока обожди! – Агрба кивает на несколько стульев у стены. – Присядь, не расхаживай тут.

Стучит в дверь и, услышав ответ, скрывается за ней.

Прошло совсем немного времени, дверь открылась, и какой-то лейтенант жестом предложил мне войти.

Вхожу. В комнате за небольшим столом сидят несколько человек. И кто тут главный… ага!

– Товарищ генерал-лейтенант, красноармеец Васин прибыл по вашему приказанию!

– Вольно, красноармеец! – встает из-за стола грузный дядька с петлицами генерал-лейтенанта. – А дай-ка я тебя разгляжу получше…

Он подходит поближе – и пожимает мне руку!

Хм…

– Рассказали мне тут про твои художества, да… – генерал опускается на свое место. – Сразу скажу: не поверил! А потом вот и Особый отдел подтвердил. И откуда ты такой хитровывернутый взялся? Фролов – так через всю Испанию прошел, финскую – и не помнит таких вот придумок! А там неслабые мастера своего дела были!

– Так и мы, товарищ генерал-лейтенант, не лыком шиты. Приходилось мне всякие придумки ихние видеть да в руках держать. Чай не шибко-то они и хитрые…

– Ха! – усмехается он. – Это где ж вас, таких ловких, растят?

– Контузило меня, товарищ генерал-лейтенант… Вот и память не вся вернулась еще… Помню только, что был это специальный отряд минирования, вроде бы в составе погранвойск НКВД… – развожу руками. – А дальше все, провал… В себя только в госпитале и пришел…

– А не врет он, Михаил Ильич! – неожиданно вступает в разговор сидящий сбоку дивизионный комиссар. – Башмакова помните ведь?

Генерал кивает.

– Так вот, он мне рассказывал, что лежал в госпитале с таким же подрывником, тот кое-что про свою службу рассказывал. И, что интересно, тоже спецотряд погранвойск НКВД! Прямо – вот как сейчас!

Так это тот самый пожилой дядька в госпитале! Который тогда со мною разговаривал по душам! Осталось только очную ставку нам устроить…

– Ну-ка, ну-ка! – живо оборачивается к нему генерал. – Что он еще говорил?

– Ничего больше не успел тогда сказать… Да и других вопросов накопилось – мама не горюй. А потом этот госпиталь разбомбили… Да жестоко так – даже по горящим развалинам лупить продолжали. Погиб Башмаков… все они там погибли…

– М-м-да… – генерал поправляет воротник. – Бывает… Война.

Он какое-то время молчит. Молчат и все прочие.

– Да! И что ж нам с тобой делать? – снова вспоминает он про меня. – Делов ты тут наворочал – на троих хватит! Даже и пленного немца так застращал, что тот со страху, должно быть, про что только не рассказал! Мне вон даже ваш старший политрук жаловался! Мол, сладу никакого с ними нет – совсем как волки какие на людей кидаются!

– Так… немцы же, товарищ генерал-лейтенант! Кто их сюда вообще звал?

– Правильно! И впредь – так же поступай! Ладно…

Он малость остывает.

– Почитал я тут, что про тебя успели уже понаписать некоторые… И есть на твой счет одна задумка…

– Садись! – майор указывает мне на стул. – Разговор у нас с тобой долгим будет…

После встречи с генералом меня оставили в штабе. Сказали: жди, про тебя вспомнят.

Долго, кстати, ожидать не пришлось, в коридор вышел какой-то майор и сделал мне знак следовать за ним.

Мы вошли в кабинет, и он предложил мне сесть.

– Будем знакомы! Я майор Ковальский, Степан Ефимович, начальник оперативного отдела дивизии. За тебя все знаю. А что не знаю – расскажешь по ходу дела…

Оказывается, генерал командует не просто дивизией – а целой группой войск! Пока не понимаю, сколько это, но явно дофига… А дивизионный комиссар – это как раз и есть тот самый Дьяков, на чей приказ тогда и ссылался старший лейтенант у моста.

Кстати, все рапорта – и Фролова, и тогдашнего капитана, что меня у моста расспрашивал – вот они, на столе у начоперода. И еще какие-то бумаги, рассматривая которые, майор несколько раз удивленно бровь приподнимал.

Как я понял из его слов, у командования возникла идея создать эдакую мангруппу – из саперов и автоматчиков, которая быстро бы перекрывала всяческими хитростями опасные направления. Прекрасно понимаю: пока еще туда войска подойдут да нормальную оборону поставят…

А тут – как специально – подвернулся под руку такой вот… неправильный весь из себя деятель…

– Читаю вот тут рапорта – и даже удивительно! – качает головой Ковальский. – И все-то решения почти на самом верху лежали – а отчего ж только ты вдруг до этого додумался?

– Так просто же все, товарищ майор… – пожимаю плечами. – Я ж сапер – за каждый чих сам, лично, должен отвечать! Вот тут и начинаешь думать! Одно движение неверное – и амба! А позади меня товарищи идут – и вся надежда только на меня. Сработает мина – и кого-то из них со мною рядом хоронить будут. А виноват – я! Не доглядел…

– Ты тут не один сапер! – качает головой майор. – И другие есть, однако ж, почему-то только тебя вдруг заметили! Опять же, слушают тебя бойцы – это все в рапортах отметили! Да и работать начинают быстрее, чем обычно… Это, мил друг, не просто так! Я-то знаю!

Долго ли, коротко, а состав отряда стал понемногу вырисовываться.

До взвода пехоты – это и дураку было ясно, без пехотного прикрытия сапер много не наработает. Он-то в землю обычно смотрит, а надобно еще и по сторонам поглядывать.

Минимум три пулемета, желательно – один станкач.

Это тоже было ясно, и никаких возражений не последовало.

Два отделения саперов – самый минимум!

Инженерка… Тут я попросил время, чтобы составить подробный список. Хрен там их знает, что вообще на складах из этого имеется? Напишу что-нибудь эдакое… чего и в помине-то еще не было, потом сам буду в затылке чесать…

Инспекция складов – это, как ни крути, а день – вынь да положь!

Обучение личного состава – а где его вообще брать-то, этот самый личный состав?

– Может, – осторожно интересуюсь я, – из старого взвода, ну, что у моста со мной работал, кого-то взять?