Текст книги "Неправильный. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

Соавторы: Александр Конторович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 49 страниц)

Глава 23

Легко сказать – выяснить обстановку внутри объекта, куда нет доступа. Да и сам характер объекта пока неясен… Знаем только, что занимает он отдельное здание, где в советские времена размещалось некое официальное учреждение. Доступ туда один. Было ещё два входа – их заложили кирпичом, да так, что даже под цвет стены подобрать его смогли! Мастера – что и говорить.

Но – задачи поставлены, надо выполнять.

Первый звоночек прилетел… из городской больницы! Точнее, из того ее крыла, где размещался военный госпиталь. Здание там вполне позволяло такую пертурбацию сотворить – места там хватало всем. А в связи с некоторыми событиями, в результате которых в госпитале появилось неожиданно большое количество раненых, немцы были вынуждены затребовать помощи сверху… и ожидаемо получили отлуп! Мол, своими силами обходитесь, медперсонала и на фронте не хватает, а у вас вообще глубокий тыл! Изыскивайте резервы на месте! Представляю себе выражение лица немецкого главврача, в тот момент, когда он эту бумагу читал… Но делать нечего – и пришлось ему допустить в это крыло больничного здания и русский медперсонал. Понятное дело – на третьих ролях. Типа – подай, принеси, помой.

А вот завязать им глаза и заткнуть уши – увы, нельзя…

Вот народ смотрел и слушал.

– Лежит там, в одной палате, немец. Абсолютно гражданской профессии – чертежник он. Но – в военной форме. Какой‑то там ефрейтор или что‑то вроде этого. Не суть, – поясняет нам один из санитаров, пожилой уже мужик, лет под шестьдесят. – Так вот, он из того самого дома, что вас интересует. И к нему тут знакомый приходил. Ну, типа, проведать болезного. Сам этот чертежник ногу как‑то ухитрился повредить – и здорово. Ходить пока не может вовсе, так, пластом и лежит…

Санитар отхлебывает чаю и продолжает.

– Я там пол мыл, вот на меня эти фрицы внимания и не обратили. О чем‑то долго они там по‑своему балакали, да… А вчерась я этого гостеньку на рынке‑то и заприметил. Вот, следом и пошел за ним потихоньку. И дом, где он живет, заприметил. Не в казарме обитает, что характерно, снимает себе половину дома!

Дальнейшее было уже делом техники. Немец этот оказался помощником казначея – жалование, короче говоря, выдавал. Кассир, стало быть… только выездной – катается по частям, да ежемесячно там деньги выдаёт. Ханс Кепке, ефрейтор, уроженец города Магдебург.

Все это он сам нам и поведал – когда вдумчиво его расспросили. Чертежник этот оказался его земляком, более того – соседом! Жили они на одной улице. Ну, в смысле – до войны жили.

А ныне этот самый Вильгельм Ласс служит чертежником в том самом домике. Как оказалось помощник казначея туда вполне себе был вхож, там‑то земляки и встретились! Со слов Кепке, часть насчитывала ровно восемьдесят три человека. Тридцать четыре рядовых, двенадцать унтер‑офицеров и все остальные были офицерами в разном звании. Рулил там подполковник Лемке, уже достаточно пожилой дядька. Сам он, естественно, за жалованием не приходил, ему наш ефрейтор все лично в кабинет приносил. Дядька, к слову сказать, был вполне себе заслуженный – Железный крест 1 класса и куча медалей – не абы кто!

Кстати говоря, уже по размеру должностного оклада вполне можно было понять – часть очень даже непростая! Ибо, помимо всех положенных фронтовых (что уже не совсем обычно – фронт‑то далеко!) надбавок, им ещё и отдельная выплата полагалась. И в зависимости от занимаемой должности, могла достигать более половины всего оклада! Нефигово так…

А занимались они… картами. Обычными, что на стол всяким там большим шишкам кладут. И именно поэтому‑то никто туда доступа более не имел… секретность, надо понимать!

Как рассказал Кепке, постов в здании, лично он, заметил пять. У въездных ворот, у входов в здание со двора – их там два, у кабинета подполковника и ещё два человека постоянно патрулировали двор и коридоры всех трех этажей. Посты у ворот и патруль – по два человека, прочие же – по одному.

В общем, отправился словоохотливый помощник казначея на Большую землю – такой кладезь всевозможных сведений оставлять в наших подземельях попросту глупо!

А дом, где он квартировал… сгорел. Должно быть, по какой‑то нелепой случайности. И тело квартиранта, правда, сильно обгоревшее почти до неузнаваемости, на пожарище обнаружилось. По счастливой случайности, в той части туловища, что к полу прилегало, в остатках мундира уцелел зольдбух. Ну, тоже малость обгоревший… но прочитать его было можно.

Вот так и появилась на кладбище очередная могила.

А полиция долго потом пыталась отыскать пропавшего без вести сослуживца. Не вышел на службу вовремя, да и домой не приходил. Поискали, да бросили… бывает! Война ж на дворе! То, что телосложением да цветом волос был он на «сгоревшего» помощника казначея похож – так на это и внимания вообще никто не обратил. Где немцы – и где полиция! Понимать надо…

Связь – весьма важный пункт нашего плана! Идущие к дому телефонные провода было видно невооруженным взглядом. И уже по тому сколько их здесь имелось, можно было как‑то сразу догадаться – тут, что угодно, но точно не гостиница для господ офицеров! Долгое время мы колебались, прежде чем заглянуть на колокольню, с которой открывался неплохой вид сверху. Вот, что хотите можете говорить о предчувствиях, но… не лежала к этому душа – ну, никак не лежала! Ну, не верю я в то, что обычный навесной замок на решетчатой двери может надежно преграждать путь тому, кто захочет сверху взглянуть на внутренний двор этого домика.

– На месте все?

– Порядок, командир… – шепчет мне Лапин. Он сегодня на подстраховке. Мало ли чем может закончиться мое путешествие наверх… Вот и группа ребят наготове. Вынесут… в случае чего… Впрочем, мне это может быть уже пофигу.

Один из ребят что‑то там делает с замком – и он повисает на открытой дужке.

Все – дальше моя работа, всем уйти! Повелительно машу рукой – и ребята оттягиваются назад.

Для начала осматриваем собственно решетку, замок пока не трогаем! Решетке этой не один год. Я бы даже сказал – не один десяток лет. Чугунная, явно литая, вон, даже литники сохранились. Да и то сказать – с чего бы это им не уцелеть‑то? Чай, не проходной двор, на колокольню‑то взад‑вперед народ постоянно не шастает. Зазоры здесь – палец просунуть можно, не входная же дверь?

Нет, замыкателей не вижу и никакие проводки к решетке не подходят. Значит – не электроподрыв. Рычажков и толкателей тоже нет. Да и с другой‑то стороны, вполне же кто‑то может просто на нее просто облокотиться? Маловероятно, да – но не исключено!

Открываю решетку.

Странно – не скрипит! Почему?

Осматриваю петли, принюхиваюсь… Мда…

Ступени тут каменные, даже не кирпич. Со временем уже протерлись кое‑где, видно, что здесь хаживали.

Один марш. Ничего – ни растяжек, ни какой‑то иной пакости. На щупе впереди подвешена на тонкой нитке гильза – веду ее впереди себя. Если я и не увижу нитки или проволочки внизу – гильза даст об этом знать – отклонится.

Второй марш. Выходя на площадку, каждый раз стою на месте и внимательно оглядываюсь по сторонам.

Ничего.

Но внутри все прямо криком кричит – уходи отсюда!

Третий марш, потолок стал ниже, проход сузился. Иду вообще мелкими шажками. Видимость… окошек тут отчего‑то нет, свет снизу почти и не пробивается, а до верха еще далековато. А почему, кстати, говоря, их нет? Ведь так не бывает! Эдак поп на одних только переломанных ногах у звонарей разорился бы!

Вот, не идут ноги – хоть тресни!

Опускаюсь на ступеньку. Вытаскиваю карманный фонарь, как знал, с собою прихватил. Щелчок – и обшариваю лучом света лестницу.

И в метре от себя вижу… свободно, эдак, полукругом, свисающую нить…

Один ее конец завязан за вбитый между камнями обыкновенный гвоздь. Дальше она свисает вниз и вновь приподнимаясь привязана к запалу ручной гранаты. Между прочим – наша «Ф‑1»! Осторожно осматриваю гранату.

Ну, да, все просто. Она, естественно, без чеки. Которая своим кольцом присобачена к спусковому рычагу. Так, что образует своеобразную площадку, на которой граната лежит вполне себе устойчиво. Она, таким макаром, может вообще лежать сколько угодно. И понятно, отчего нитка не натянута – человеческий глаз такие натянутые нити фиксирует на раз‑два. Один хрен, стоило бы мне сделать всего пару шагов, как зацепившись за нить, я бы эту гранату уронил.

И все. Коридорчик тут узкий, особо‑то никуда и на спрячешься. Если только вперед не побежать…

Вперед?

Вторая граната бесхитростно стояла на таком же колечке метрах в пяти спереди. Взрывная волна ее точняк опрокинет и тогда… она вполне могла и покатится вниз. Или я сам бы ее на бегу снес.

Ага.

Даже если бы мне фантастически повезло, я остался бы тут валяться ополоумевший до прибытия фрицев. Отчего‑то я уверен в том, что им сюда бежать очень даже недалеко!

Больше сюрпризов не нашлось, и вскоре я рассматривал двор дома в бинокль. Понятное дело, что во весь рост не вставал – и так видно неплохо.

Так и есть – вижу две радиомашины. Их хорошо заметно по антеннам. Стало быть, у фрицев тут и резервная связь имеется.

Внизу Лапин смотрит на меня как‑то… странно.

– На тебе, командир, словно воз везли…

Кстати говоря, словам Марка про публичный дом сначала никто всерьез внимания не придал – а зря! Именно туда, раз в неделю, по пятницам, отправлялась разом человек пятнадцать солдат из того самого домика. Для них было выделено специальное время – с четырех до пяти часов вечера. И специальные «феи» для этого подобраны – аж четверо.

Солдаты топали туда организованно, небольшой колонной. Никуда по пути не заходили и назад возвращались также строем. Все это мероприятие занимало около двух часов.

А по субботам из ворот выезжало два автобуса.

В баню, как можно было догадаться. Утром отвозили господ офицеров, а после обеда – уже рядовых – в два приема. Почему? А на постах кто будет службу нести? Офицерам прикажете на воротах стоять?

Сам же подполковник ездил туда на личном автомобиле – ближе к вечеру. То есть, как внимательный командир, он сначала убеждался в том, что мероприятие прошло по плану, а у после этого, со спокойной душой, так сказать, парился и сам.

И то количество народа, о котором нам поведал говорливый финансист, совпало с тем, сколько приезжало народа на помывку.

И теперь нам полностью понятен интерес командования к этому домику! Не просто так нас сюда забросили, не просто так! И вся проделанная работа по имитации присутствия тут каких‑то бандюганов – не что иное, как показуха для немцев. Мол, да, были в городе некие нехорошие лица. Бандиты, сказать прямо! Но – сбежали отсель. И более здесь никого не имеется, тихо, если так можно вообще сказать про чужой город. Да, он оккупирован вашей армией, по улицам ходят патрули в военной форме вермахта, все так… Но, город остался для вас чужим.

Он принял – внешне – ваши порядки, был запуган прилюдными казнями подпольщиков, показательно смирился… но по‑прежнему остался русским городом! И я сильно сочувствую тому, кто поверил в его внешнее смирение.

А теперь – у нас есть конкретная цель. Пока ещё не до конца понятно – что именно надобно сделать с этим домом? Но, в любом случае, если бы те, кто там сейчас обитает, хоть чего‑то могли чувствовать заранее… писали бы уж тогда завещание, что ли…

Глава 24

– А не мы одни этим домиком интересуемся… – согреваю внезапно озябшие руки о кружку с чаем.

– Чего так? – спрашивает Петлин. – Парни сказали, что, мол, на командире просто лица не было, когда он на улицу вышел. Да и сейчас озноб, бьет, я же вижу.

– Да… как вам, ребята, сказать… Честно – пробрало, аж до печенок! Еще когда я внизу петли у решетки осмотрел, что‑то такое уже началось. Решетка‑то вся из себя старая, краска давно пооблезла вся. А петли – смазывали совсем недавно, масло, между прочим – моторное, с поддона у движка слитое! И у него запах такой… – верчу в воздухе пальцами, – специфический, во! Постарался кто‑то, принес. Чтоб, значит, не скрипела, да и открывалась полегче…

– Ну… – пожимает плечами Лемон. – Масло, это да, нехороший такой признак, согласен. Только ведь не с него же тебя так проперло?

Ставлю кружку на стол.

– Смотрите. Там, когда наверх поднимаешься, окошечки такие в стене есть. Ну, чтобы свет на лестницу попадал. А то, звонарь там в момент может ноги‑руки попереломать, без света ежели… Но вот, на определенном участке лестницы, эти самые окошечки отчего‑то отсутствовали. Это я уже после посмотрел – из попросту кирпичом заложили. Наспех, неровно – но цели своей народ достиг, темно там стало.

– А сами они там чего‑нибудь попереломать не опасались? – интересуется Марк.

– Думаю, они туда вовсе даже не собираются приходить. Ладно, едем дальше. Ступенек примерно через пятнадцать, там первый сюрприз меня ожидал. «Фенька» на кольце. И тоненькая такая ниточка – свободно висящая, кстати! Не натянутая – а так… провисшая можно сказать. Сразу и не заметишь… Не включи я фонарик – не разговаривал бы с вами сейчас!

– Первый… – кивает Петлин. – Так понимаю, что там ещё что‑то имелось?

– Да, Юрий Иванович, точно ты в корень глядишь! Метров на пять выше – уже на ступеньке, ещё одна «фенька» – и тоже на кольце! Опять же – не зря я про замурованные окна подумал! Рвани там вся эта машинерия, да в этой кишке…меня бы взрывной волной так приголубило! Бери тепленького – и не мяукну даже. А брать, я уверен, есть кому! Где‑то рядом там у них патруль сидит – зуб даю!

Мы какое‑то время молчим – каждый о своем. Тот факт, что у фрицев есть кто‑то думающий не по шаблону, как вы сами понимаете, никому энтузиазма не прибавил. Уж кто‑кто, а мы очень даже хорошо понимаем – чем может стать для всяких там нелегалов наличие такого вот, нестандартно мыслящего сапера. Там паче, что он на своей территории, работать может спокойно. И какие угодно потери среди мирного населения для него всегда будут являться вполне оправданными. Ему по этому поводу и слова‑то никакого никто не скажет…

Да и то, что кто‑то уже подумал об удобном для наблюдения за домиком месте, являлся для нас весьма неприятным сюрпризом. Не факт, что и о прочих способах выявления постороннего интереса к объекту тоже кто‑то умный не подумал. И своеобразные «сторожки» там выставил…

– А сюрпризы эти, командир, ты не обезвреживал ведь?

– На месте все. И я вам даже больше скажу – когда вниз спускаешься, сам знаете, ногу уже по‑другому ставишь – не на носок, как при подъеме, а на пятку, так ведь? И уже не на край ступеньки, а ближе к середке.

– Ну, да… – соглашается Петлин. – А как иначе? Все так ходят.

– Угу. И со временем там некоторые ступеньки‑то и стерлись – но везде по‑разному. Ложбиночки там появились, а у них уже некоторый наклон в сторону спуска – сточился камень! Даже и капля воды в булыжнике канал пропилить насквозь может, как говорят. Так тут не вода – сапог! Он и пожестче будет. Вот и капнули чуток маслица‑то в такую ложбинку вытоптанную… Со стороны – оно и не видно даже. А как пяткой на маслице, да ещё и в вытоптанный след попадешь… Короче, я на попе вниз съехал. Ступенек на пять. И если бы вторую гранату загодя в нишу не убрал… Минут пять сидел, в себя приходил. Потом поднялся, гранату на место вернул, да за стену‑то рукою придерживаясь, аккуратненько так, по шажочку, по шажочку… И вот – я здесь!

– Первую оставил на месте? – интересуется Лемон.

– Спрашиваешь! Сам, лично, все проверил! Ниточку эту, будь она неладна, постарался так же подвесить, как она и раньше была.

Снова поднимаю кружку и замечаю, как у меня подрагивают руки. Отходняк?

Петлин берет с полки флягу.

– Ты, это… командир… знаю, что не любитель подобного дела, – он наливает мне стакан водки. – Глотни – и на бок. Отоспись! Фиговое дело, когда у сапера руки дрожат!

А вот тут он, пожалуй, что и прав – надо поспать!

Берлин

Главное управление имперской безопасности

Кабинет штурмбаннфюрера Хольца

Телефонный звонок

– Штурмбаннфюрер Хольц у аппарата!

Звонили с бюро пропусков – прибыл оберштурмфюрер Майниг.

– Да, я его жду! Пусть поднимается ко мне!

Вошедший офицер, хоть и старался выглядеть молодцевато, но было видно, что он не до конца ещё оправился от ранения и последующего лечения.

– Прошу садиться, оберштурмфюрер. От лица службы приношу вам официальные извинения за то, что вы не до конца завершили восстановительный курс, но… – Хольц развел руками. – Обстоятельства требуют вашего непосредственного участия в расследовании некоторых непонятных нам вопросов. Сразу же по выяснению данных проблем вы можете вернуться к прерванному лечению.

Майниг кивнул.

– Я все понимаю, штурмбаннфюрер. Слушаю вас.

На столе появились несколько папок с бумагами.

– Мой секретарь проводит вас в кабинет, где вы сможете тщательно изучить все предоставленные материалы. Кофе вам принесут сразу же, обед, – Хольц посмотрел на циферблат, – через три часа. Если вам что‑то будет нужно –телефон на столе, секретарь ответит незамедлительно. Где вы остановились?

– Пока нигде, штурмбаннфюрер. Я сразу же с вокзала…

– Не волнуйтесь на этот счёт, вам будет предоставлен номер в гостинице. Если возникнет необходимость, там постоянно дежурит врач, можете обращаться к нему. Вопросы?

– Никаких, штурмбаннфюрер.

– Можете идти. Документы все вам принесут немедленно.

Против ожидания, прибывший офицер в этот день никаких выводов не предоставил. И продолжил изучение материалов уже со следующего дня. И только после обеда последовал звонок от секретаря – Майниг готов дать свои пояснения.

– Я вижу, вы серьезно подошли к этому вопросу, оберштурмфюрер! – хозяин кабинета указал вошедшему на стул около стола. – Хотите кофе?

– Не откажусь.

Звонок секретарю – и вскоре на небольшом столике в углу кабинета появился горячий кофейник, чашки и тарелка с бисквитами.

– Давайте, переместимся туда, оберштурмфюрер. Секретарь сообщил мне, что вы задержались допоздна, нужно ли было это делать? Время пока терпит…

– Вы хорошо это отметили, штурмбаннфюрер – пока! Да, оно терпит… Но не так долго, как нам с вами бы хотелось.

Майник опустился в кресло, немного поморщился при неловком движении. Аккуратно взял со стола чашечку с кофе. Сделал пару глотков и поставил ее на место.

– Я внимательно изучил все предоставленные вами материалы. Не могу, однако, не отметить, что привлекать специалистов моего уровня следовало бы гораздо раньше. Но… – он развел руками. – Прошу меня простить, штурмбаннфюрер, вы, надеюсь, в достаточной степени осведомлены о том – где и в каком именно подразделении я ранее проходил службу?

– Нет, – покачал головою Хольц. – Я просто обратился с запросом на поиск специалиста по всевозможным взрывным ловушкам – и мне порекомендовали именно вас. А что, они ошиблись?

– Нет, попали прямо в точку, – усмехнулся гость. – Чтобы вам было бы понятнее, я проходил службу в специальных противодиверсионных отрядах Ваффен СС. Так называемых’Schatten vor der Morgendämmerung'. Эти отряды подчиняются непосредственно штабу рейхсфюрера, конкретнее – штандартенфюреру Ведлигу.

– «Предрассветные тени»? Я что‑то слышал о вас…

– Именно что‑то! Прошу меня простить, штурмбаннфюрер, но ничего более конкретного вам, увы, никто и не расскажет. И очень жаль, ибо в противном случае, мы смогли бы избежать некоторых, весьма неприятных, последствий работы спецподразделений противника.

«Мы! Что ж, весьма приятно, что он не разделяет себя и нас! А мог бы… Ведлиг крайне настороженно относиться ко всем, кто имеет нахальство вторгаться в деятельность его подразделений!».

Хольц не был знаком со штандартенфюрером, но кое‑что о нем слышать приходилось. И одного этого хватало для того, чтобы понять – от его службы стоит держаться подальше! Ее глава весьма ревностно защищал своих сотрудников от общения с кем бы то ни было по абсолютно любым вопросам. И если бы гость Хольца сейчас находился на службе, а не на лечении, то вообще неизвестно когда и как они смогли бы встретиться. Но – госпитали и санатории Ведлигу пока не подчинялись…

– Вернемся к нашим баранам, штурмбаннфюрер, – продолжил Майниг. – Исходя из анализа предоставленных вами данных, могу – с достаточной долей уверенности сообщить вам о том, что ваша агентура ошиблась. Или попросту неправильно проанализировала полученные данные. Это не отряд ликвидаторов НКВД.

– То есть? А… бандиты, которые сидели в городе? Это… кто тогда они?

– Здесь у меня нет расхождений с вашими оперативниками. В городе сидели, скорее всего, именно бандиты, как вы их там называете. А вот в лесу… Это спецподразделения русских диверсантов, которые подчиняются генералу Мечникову. Крайне безжалостные и очень, очень опасные убийцы. Думаю, что их командиру было вполне достаточно предъявить свою визитную карточку, чтобы бандиты в тот же миг согласились на все их условия.

– Визитную карточку? – ошарашенно произнес хозяин кабинета.

Перед его глазами всплыла невероятная картинка – полутемный подвал, где за столом с бутылками и закусками сидят мрачные бандиты в повязанных шейных платках. Почему‑то именно эта деталь наиболее ярко проявилась перед глазами Хольца. На пальцах бандитов поблескивают кольца. В ушах, почему‑то, серьги. И вообще, они больше похожи на цыган. В подвал входит представительный мужчина в нелепо выглядевшем в данном месте смокинге, в цилиндре и с тростью. На шее – белый шелковый шарф.

Он кладет перед старшим бандитом визитную карточку – и все, как по мановению руки, вдруг меняется. Откуда‑то тащат мягкое удобное кресло, сметают со стола все лишнее и ставят перед гостем чашечку кофе…

– Ну, это я, разумеется, иносказательно выразился… – развел руками Майниг. – Ему вполне было бы достаточно назвать парочку имен – и его собеседник моментально бы на это отреагировал. Во всяком случае, как это говорят те самые бандиты, непоняток бы между ними не стало бы тотчас же…