Текст книги "Неправильный. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

Соавторы: Александр Конторович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 49 страниц)

Глава 5

Еще одну атаку немцы предприняли уже перед самой темнотой. Правда, совсем неожиданной она для нас не стала. Как только на их берегу что-то пару раз рвануло (сработали наши «сюрпризики»), я тотчас же поднял на ноги всех своих бойцов. Опять же, смолкли минометы – верный признак того, что сейчас пойдет пехота.

При попытках немцев поддержать штурмующих огнем сработали еще две растяжки. Вряд ли они нанесли фрицам большой урон, но свои идеи занять позиции для стрельбы они бросили – и поперли всей толпой на мост.

Тут их и встретили оба наших пулемета.

Практически в упор, метров со ста, по скученной (про бронетранспортер, занимавший половину моста, оставляя лишь два нешироких прохода по бокам, никто не забыл?) цели. А тут еще и рвануло пару раз, моментом сбив спесь с самых безбашенных…

Это с человеком можно воевать. Ты стреляешь в него, он палит по тебе – шансы, какие-никакие, а все же есть. А с миной как воевать? Куда там стрелять?

Словом, и эта атака захлебнулась.

– Слушать меня внимательно!

Осматриваю стоящих передо мной бойцов. Я впервые иду с ними в ночную вылазку и никого из них не знаю. Кроме них, со мною идут и два моих (уже моих, надеюсь) сапера – за них я более-менее спокоен, чай не в первый раз уже…

– Не разговаривать! Только шепотом – и то в крайнем случае! Все сигналы передаем так! – стучу по прикладу винтовки костяшками пальцев. – Три одиночных – все спокойно, свои, идем дальше. Повторить!

Дробь пальцев по дереву.

– Два одиночных с долгим перерывом – стоп! Повторить!

Есть такое дело…

– Два сдвоенных – кто идет? Повторить!

Снова перестук пальцев.

– Быстрая дробь – внимание, противник! Повторить!

Доходит вроде бы…

– Четыре одиночных с долгой паузой – отходим назад! Повторить!

Ни при каких условиях звук удара костяшки пальца о дерево или металл не повторить, и ни с чем это не перепутаешь. Такой звук – это однозначно человек.

Задача у первой пятерки простая: осмотреть тела убитых солдат противника. Собрать патроны для трофейных пулеметов, гранаты и автоматическое оружие, если найдут. После чего отойти к исходным позициям и ждать там нас. При необходимости повторить поиск. Но – не более двух раз.

И заодно перед началом поиска постараться как-то снять колеса с бронетранспортера или испортить их так, чтобы машину невозможно было бы сдвинуть с места.

Вторая пятерка тащит минометные мины, по две штуки каждый. Идут вместе с нами. Дойдя до точки, сбрасывают мины и возвращаются к мосту. Залегают – и должны быть наготове прикрыть нас огнем.

А мы, вся троица, ставим фугасы.

Да, в темноте. Зато нас не видят!

Вот и мост… Осторожно пробираемся вперед, поминутно оступаясь на телах солдат противника. Кто-то шипит сквозь зубы… но этим все и ограничивается.

Перебравшись на ту сторону, ощущаю кислый запах взрывчатки и еще какой-то химии. Химии? Что это такое может быть?

Все, прошли…

За спиной слышу возню – это на мосту орудует вторая пятерка.

Отойдя от моста метров пятьдесят, присаживаюсь и выставляю руку в сторону, чтобы мимо меня никто не прошел бы.

Идущий следом Петлин, наткнувшись на мою руку, повторяет мое движение – и вскоре вся группа останавливается.

– Мины – на землю! – передаю шепотом по цепочке приказ.

Слышу звуки опускаемых на землю боеприпасов.

– Отход!

Ушли ребята…

Ставить фугас в темноте – непросто. И в основном по той причине, что надобно как-то в темноте правильно установить взрыватель. А ВПФ – штука хитрая и требует внимания к себе! Да еще надобно сделать так, чтобы его не было бы видно издали.

Поэтому разделяемся.

Петлин и Машаев копают ямки и складывают вынутую землю на плащ-палатки, которые есть у каждого из них с собой.

Зачем?

А для того, чтобы свежевскопанная земля не выдавала бы место установки. На траве – подрезаем дерн со с в о е й стороны. Так, чтобы противнику в глаза не бросился бы свежий след копки.

Да много есть всяких хитростей… И все это надо помнить!

Есть первая ямка!

Пару часов назад я усадил отделение бойцов за непривычную для них работу. Из сарайчика старшины добыли несколько досок, которые распилили на плашки поменьше. Каждую из них пробили гвоздем, загнув его на конце под девяносто градусов. Две сумки, набитые такими вот заготовками, притащили вместе с минометными минами.

Глядя на всю эту работу, мои саперы только в затылке поскребли: за каким хреном все это делается, никто понять не мог.

– Смотри… – укладываю мину в лунку. – Как ее подрывать будем? Кроме стандартных МУВов[1] у нас ничего же и нет!

– Растяжку поставим? – робко предлагает Васька.

– Можно, в принципе. Но как ее на дороге установить – и чтобы видно не было? Мину-то мы в землю закапываем – а вот взрыватель в таком разе как пришпандорить? Слишком сложная конструкция получается.

На их глазах я укладываю поверх мины тротиловую шашку, в которую уже вставлен взрыватель – пока без детонатора. Присыпаю все сооружение землей, притрамбовываю. А сверху практически на уровень земли помещаю тут самую дощечку, под которую подкладываю две тряпичные «колбаски».

Народ смотрит с недоумением – нафига все это?

Но когда загнутый конец гвоздя входит в отверстие чеки…

– Хитро! – качает головою Петелин. – Это значит, ежели на дощечку наступить, тряпки эти сомнутся – гвоздь чеку и выдернет…

– И амбец! – подводит черту Васька. – Шашка рванет, и мина сдетонирует!

– Вот и тренируйтесь!

И они с усердием начали отрабатывать новый способ установки. Так пробовали и эдак… Разумеется, пока без детонаторов: нахрен мне не уперся какой-нибудь несчастный случай! Знаю я, к чему приводят такие вот случаи при проведении инженерных работ по минированию…

– Имейте в виду! – подчеркиваю я. – Это сейчас мы тряпку сворачиваем – пока тепло и нет холодов. Зимой она может замерзнуть – и тогда хрен чего выйдет!

– А как же тогда быть?

– Для этого другие способы имеются… – успокаиваю я своих ребят. – До них еще успеем добраться!

Если успеем…

Вот такие штуки мы сейчас в землю и закапываем.

Помимо ранее описанного способа, я еще парочку фугасов на ВПФы ставлю, это куда опаснее получается. Торчит себе какой-то кустик или палочка из земли – и что тут такого? Но стоит задеть ненароком этот кустик – он, естественно, наклонится: корней-то у него нет, просто так в землю воткнули же. И стронет предохранитель взрывателя – тому многого и не требуется…

Те же последствия будут, если и палочку задеть.

Но взрыватель этот – штука опасная, недаром даже и чеку из него предлагается извлекать путем дерганья за веревочку с приличной дистанции. Вдруг чего неправильно соорудил? И надо набраться нешуточной наглости, чтобы делать это вручную!

А кто у нас тут такой наглый да неправильный?

Однако же светает… Короткие у нас летние ночи.

– Сворачиваемся… Землю, что вынули – высыпать! Вон там – и вон там!

Это тоже заранее оговорено: свежевскопанная земля видна издали, и совершенно очевидно, что среди немцев не найдется дураков, чтобы потопать проверить – а что это там такое копали?

Правильно!

Этого я и добивался, загоняя противника в совершенно конкретном направлении – туда, где стоят настоящие мины!

Наглости у меня, конечно, выше крыши – называть свои поделки настоящими минами. Хорошо, пусть будут – импровизированными!

Вот же словечки на ум приходят… и откуда это?

В окопы вваливаемся вымотанными донельзя. И сразу отправляю ребят спать, пока еще время есть.

А сам проверяю результаты ночной вылазки бойцов на мост.

Принесли один автомат и восемь магазинов, около семисот патронов к пулемету, две снаряженные ленты и двенадцать гранат. Сняли одно колесо с бронетранспортера и скинули в обрыв.

Автомат и магазины оставляю для Петелина, ленты – к пулемету, патроны тоже туда. Назначаю одного из бойцов заряжающим – пусть отстрелянные ленты набивает. А то пулеметчик-то на трофейном пулемете у нас есть, а вот про второго номера никто и не подумал! Чей косяк?

Не будем пальцем на себя показывать… Хорошо, что хоть вовремя исправился.

Вызываю отделенных – кто умеет управляться с немецкими гранатами?

Ну, хоть эту проблему не мне решать!

Выделяю им гранаты, пусть сами распределят, кому и сколько выдать.

И только я прилег подремать хоть часок, как нарисовался посыльный – к лейтенанту!

Блин…

И ведь не отбояришься, что устал – командир зовет!

Поспал один такой…

– Ну? – с порога озадачивает меня Корабельский. – Что сделано?

– Восемь фугасов поставили, патроны к пулемету трофейному принесли, гранаты…

– А почему вовремя не доложил⁈

М-мать…

И как я мог забыть про основное правило родной армии – своевременный и обязательный доклад?

Можно вручную хоть Волго-Донский канал выкопать, но, если вовремя об этом не доложить, в глазах руководства будешь выглядеть полным раздолбаем.

Но если вовремя – и красиво (!) напишешь отчет – тебя всем поставят в пример! И не так уж важно, что ты там написал и насколько это соответствует действительности. Главное – вовремя и красиво!

Начальство любит красивые своевременные отчеты!

И похрен на реальность.

– Проводил подсчет трофеев и инструктаж бойцов.

Хрен тут подкопаешься!

Учет имущества и инструктаж подчиненных – тоже обязательное мероприятие.

– Ладно… – машет рукою лейтенант. – Напишешь потом… Что на позициях? Еще одну атаку сдюжите?

– Если так, как вчера пойдут – отобьем. Одну – точно отобьем. А вот если танки пойдут…

– Вы же фугасы поставили!

– Смотря, – качаю головой, – какой танк будет. Легкому грустно станет, среднему… ну, гусеницы ему, может, и порвем. А вот тяжелому наши фугасы похрену – проедет.

– Ты же мины ставил!

– В этих минах взрывчатки недостаточно – не повредят они танк всерьез. Слабые они… Да и мало их, всего несколько штук, всю дорогу ими не закрыть.

– Ты же сапер! Придумай что-нибудь!

– И придумал уже…

Ба-бах!

Минометы!

– Обстрел начали! – вскакиваю на ноги. – Значит, скоро пойдут! Я наверх!

Корабельский подхватывает со стола каску.

– Беги к себе! Я тоже в окопы!

Задыхаясь и кашляя, вваливаюсь в окоп к своим. Кое-что ночью подправить все же удалось, не все теперь в одиночных ячейках сидят. Оказывается, парни ухитрились снять с бронетранспортеров насколько нормальных, не малых пехотных (!), лопат – и сразу работа быстрее пошла.

– Снайпер где?

Беготня, окрики…

– Товарищ командир…

– Отставить!

Приподнимаюсь над бруствером.

– Смотри… Если там не совсем круглые лопухи, то они выпустят вперед инженерную разведку – немцы в этом аккуратисты! Подстрелишь хотя бы одного – они могут и свалить! Усек?

– Есть!

– Все, работай! Не увлекайся там особо – ты мне еще нужен будешь!

Знакомый посвист мин… Но ребята уже ученые – попрятались.

Прошло полчаса.

Бах!

И заполошная стрельба с той стороны.

Снайпер?

Бах!

Точно, он…

Окромя всех трофеев, парни ночью еще и бинокль принесли. Впопыхах я повесил его на сучок – да так и позабыл. А сейчас – вспомнил.

Так… И что на том берегу происходит?

Немцы, похоже, сняли остатки наших ловушек за поворотом, и сейчас их пехота залегает на бугорке, щедро поливая свинцом наши окопы.

Ну, что ж… ловушки свое отыграли еще вчера – не зря мы там колбасились.

Ага, вон волоком кого-то тащат от моста – сапера спасают?

Быстро осматриваю поле. Хм, а вскопанную землю кто-то пошурудил! И здесь – купились! Видать, именно там снайпер фрица и подстрелил…

Значит, пойдут они там, где я и рассчитывал!

Пехоты, однако, они в атаку не послали – а сразу зашли с козырей.

Легкий танк и два бронетранспортера. Один из них – пушечный.

И эта троица медленно выползает из-за поворота.

Интересно, а как они машину с моста спихивать собрались? Мощи у танка хватит ли?

Прямо от поворота пушки фрицев открыли огонь. Пока – больше беспокоящий: врага им не видно. Разрывы заплясали по нашему холмику.

Все по нам. Лейтенанта они не видели, и в ту сторону не стреляют.

– Всем сидеть тихо! По танку не стрелять!

Небось, Корабельский меня сейчас матюками кроет: как же ни одного выстрела по танку не прозвучало. Насколько я помню (опять же – откуда?), в то время по ним разве что из наганов не стреляли. «По смотровым щелям» – так вроде бы? Ну-ну… И с какой эффективностью?

Первым, чуть забирая влево, попер обычный бронетранспортер, с бортов которого безостановочно долбили сразу два пулемета. Понятно: дальнее прикрытие, этот на мост не пойдет. Разумно, я бы и сам так поступил, окажись на его месте. А вот пушечный броневик начал забирать вправо, обходя участки свеженасыпанной земли.

Точно – сапера там снайпер подстрелил! Немцы явно опасаются мин. Кто ж еще мог им про все это рассказать и объяснить?

Ну, как говорят в народе, чего боишься – то и наступит!

Или как-то иначе?

Не суть!

Объезжая кучку земли, водитель бронемашины чуть довернул в сторону…

Под передним колесом броневика взлетела земля – грохот донесся до наших окопов.

Бронетранспортер, однако, не загорелся и не взорвался. Минометная мина под колесом все же явно оказалась недостаточной.

Но на бок он накренился – и его пушка могла теперь с успехом попробовать себя в роли зенитного орудия. Либо куда-то в небо, либо в землю поблизости от себя – больше никуда она стрелять не могла. Противоподкопное орудие? Что-то новое, я про такое и не слыхивал никогда.

Из первого бронетранспортера выскочило сразу несколько солдат, а пушка танка снова открыла беспорядочный огонь по нашим позициям.

Саперы? Будут расчищать ему дорогу?

– Передай по цепи, – поворачиваюсь я к связному. – Всем бить только по этим гаврикам! Дал три-четыре выстрела – меняй позицию! Из пулеметов – стреляет только ДП! Ему позицию менять проще и быстрее.

– Есть!

И парня словно ветром сдуло.

Неожиданно в бой вступил снайпер – а я про него совсем забыл!

Щелкнул выстрел – и один из немцев пошатнулся, роняя оружие.

Зашлись длинными очередями пулеметы.

Но я и сам не знал, где этот хитрец укрывается.

После третьего выстрела замер на месте еще один сапер.

А тут и из окопов ударил нестройный залп, да и пулеметчик не остался пассивным наблюдателем, выпустив по немцам, наверное, целый диск сразу.

Словом, с инженерной разведкой у фрицев явно не задалось, а парочка уцелевших солдат шустро запрыгнула под броню.

На гребне холма – там, откуда бил пулемет, – вздыбилась земля: туда сейчас стреляло все, что только могло вести огонь!

Надеюсь, пулеметчики смогли вовремя унести ноги.

Пат?

Мы не можем поразить их броню, а они не могут, не убрав с дороги бронетранспортер, прорваться машинами на наш берег. Тем паче что у них наверняка присутствует уверенность в том, что машина заминирована – и мост может рухнуть вниз вместе со всеми, кто туда взойдет.

Да и сомневаясь я в том, что танк сможет подойти к мосту настолько близко, чтобы зацепить тросом подбитый бронетранспортер. Опять же, не факт, что хватит мощи его оттуда вытащить – одно колесо на бронетранспортере отсутствует, гусеницы порваны.

Остается пехота – и тут уже без вариантов. Броня постарается обеспечить им дальнее прикрытие, пока солдаты возьмут штурмом наши позиции.

Так оно и оказалось.

Прозвучал свисток – и от поворота, стреляя на ходу, рванулась цепь атакующей пехоты. Много, не меньше роты! Пока мы там бодались с броней и саперами, немцы ухитрились скрытно подтянуть поближе пехотинцев.

Бухнули фугасы, разом сбавив темп наступления. Но осатаневшие от долгого лежания под посвистывающими над головами пулями, фрицы неудержимо перли на мост. Были ли у них там из-за этого потери? Кто знает, может, кому-то и прилетело…

– Огонь! Беглый! Из всех стволов!

Рявкнули оба пулемета, рассыпались горохом винтовочные выстрелы.

Хлопнули растяжки и на мосту – всего на несколько мгновений остановив атакующих.

Вперед!

И тут ударили сбоку все пулеметы Корабельского…

Пять пулеметов, из них три – фланговый огонь…

Это грустно. Для атакующих.

[1] Минный упрощённый взрыватель – широко распространённая конструкция взрывателя.

Глава 6

– Докладывайте! – голос майора Птицына звучал очень устало. Да и внешне он выглядел страшно замотанным и каким-то осунувшимся.

Корабельский откашлялся.

– В результате последнего боя, мы понесли следующие потери. Третий взвод второй роты 345 стрелкового полка – двое убитых, четверо раненых, один тяжело. В строю – восемнадцать человек. Разбит один станковый пулемёт.

Майор кивнул.

– Сводный взвод красноармейца Васина. Трое убитых, шестеро раненых, два тяжёлых. В строю четырнадцать человек. Уничтожен один пулемёт, расчёт погиб.

– Понятно… – снова кивает майор. – Потери противника?

Тут лейтенант приободрился.

– Общие потери противника составляют до роты пехоты, на минах подорвались три бронетранспортера, два из них уничтожены и восстановлению не подлежат. Отмечены подрывы фугасов в тылу противника, потери, ввиду того, что участок дороги нами не просматривается, подсчитать затруднительно. Но подготавливаемая им в тот момент атака была отложена на час. Из этого можно сделать вывод о том, что потери были достаточно существенными.

Увы, третий броневик танк всё же уволок в тыл.

– Так… – майор зачем-то заглянул в полевую сумку. – Что предпринято вами для того, чтобы отразить следующую атаку противника?

Лейтенант смотрит на меня.

– Этим занимается красноармеец Васин: его сводный взвод занимает позиции прямо у моста, и его же бойцы ставили минные заграждения. Полагаю, что он сможет точнее ответить на ваш вопрос.

Меня сдернули прямо из окопа, где мы занимались восстановлением позиций после миномётного обстрела. И про появление этого майора я вообще ничего не знал. Как не знал об этом и посыльный – просто сказавший, что надо прибыть с докладом к лейтенанту.

– Восстанавливаем окопы: они сильно разрушены миномётным и артиллерийским обстрелом. Как стемнеет, постараюсь заминировать оставшейся взрывчаткой вход с моста на наш берег. Немцы стали умнее, постоянно пускают осветительные ракеты, и на тот берег нам войти больше не дадут. Уже пробовали – неудачно. На холмах стоят пулемёты, они открывают сильный огонь по любому шороху.

Вот откуда у меня и появился ещё один раненый…

– Мост вами заминирован?

– Так точно – сам мины ставил.

– Немцы могут их снять?

– Могут – попробовать. Но тогда мы все об этом узнаем тотчас же.

Птицын нахмурился.

– В смысле – узнаем?

– Рухнет мост. Весь – там ловушки имеются.

– Кто сможет их найти?

А в самом деле – кто с е й ч а с из фрицев сможет обнаружить мои хитрости? Думаю, что здесь таких нет…

– Полагаю, товарищ майор, что тут у немцев таковых специалистов не имеется.

– Полагаете – или уверены?

– Уверен. Купились же их сапёры на ложное минирование?

– На что?

Объясняю майору свои слова. Надо сказать, что и Корабельский меня слушал очень внимательно.

– Надо же… – качает головой Птицын. – Не слышал раньше о таком! Как можно подорвать мост? Поджечь шнур?

– Выстрелить.

– То есть? – удивляется он.

– Сейчас темно… Вы попросту этого не сможете рассмотреть. Утром покажу, там всё просто.

Майор встаёт.

– В течение часа к вам подойдёт стрелковая рота и артиллерийская батарея. Будьте готовы к тому, чтобы указать им занимаемые позиции и направления, откуда им следует ожидать противника.

Он надевает фуражку и выходит.

– Кто это такой? – спрашиваю я у лейтенанта.

– Начштаба полка. Серьёзный мужик!

Это видно…

Дальнейшие три часа прошли в почти непрерывной беготне. Рота подошла, и я ползаю по огневым, показывая взводникам все наши хитрости.

– Вот, – спустившись в небольшой окопчик у моста, киваю на свёрнутую кольцом верёвку, которая мирно лежит на дне окопа. – Наш аргумент!

Молоденький лейтенант с интересом её разглядывает.

– И что на том конце?

Веревка не просто протянута через дорогу – так её давно бы порвало в клочья осколками и пулями. Поперёк дороги выкопана канавка, в которую она и уложена. Тут никакие осколки не достанут.

– Там, на дне окопчика, лежит доска с четырьмя минами ТМ35. Они прикреплены туда таким образом, что танк всенепременно наедет на одну из них. А от взрыва одной – сдетонируют и все остальные. Я не знаю ни одного танка, который сможет выдержать одновременный подрыв под гусеницами свыше десяти килограммов взрывчатки…

– М-м-да… – чешет в затылке лейтенант. – Это какие же железные нервы должны быть у того, кто в этом окопе сидит?

Лейтенант мне понравился. Пусть и молодой совсем, даже моложе Корабельского, но живо всем интересуется. Ибойцы относятся к нему с уважением, это сразу заметно. Лично по всем окопам прополз, всем поинтересовался – далеко пойдёт!

Он, кстати, с интересом разглядывает моё вооружение.

Винтовку я уже сдал старшине, автомат – на немецкий манер, висит на груди стволом направо, пистолет в кобуре – сзади на поясе. И три подсумка с магазинами – на поясе уже трудно что-либо ещё разместить. А нож я привесил на ногу, безжалостно порезав им пару трофейных же брючных ремней.

– Зачем так? – спрашивает он, кивая на нож. – Есть же ремень…

– Так на нём уже столько всего висит… Да и достать его из такого положения легко – хоть стоя, хоть лёжа…

Провожу рукою вдоль бедра – и хищное лезвие финки тускло отсвечивает на свету.

– Действительно удобно! – соглашается мой собеседник.

К артиллеристам я не заходил: чем я им там могу быть полезен? Они и сами всё знают лучше меня.

Мой взвод пока отводят в тыл – под откос. Мы, как я понимаю, резерв. Трофейный пулемёт мы тоже забираем с собой – лейтенант только взглядом его проводил и вздохнул с сожалением.

Фугасов на том берегу уже, наверное, и не осталось – все сработали. Но, на всякий случай, я ему показал места, где мы их ставили. В бинокль, разумеется…

Разместив ребят и дав им команду отдыхать, топаю на КП к взводному – надо же доложить! А потом уже и поспать…

Ага, хрен там ночевал! Только пару часов и удалось вздремнуть – меня вызвали к майору.

– Ну, что у вас там, под мостом, наворочено? – спрашивает он. – Мне ваш командир каких только страстей про это не понарассказывал…

– Бинокль возьмите.

Он подносит бинокль к глазам.

– Вдоль всех балок моста и в критических точках прикреплены артиллерийские снаряды и миномётные мины. По две с каждой стороны балки. Расстояние – порядка трёх метров от одного заряда до другого. В местах соединения подпоров – видите, они с каждого берега имеются? Вот там заложено по три снаряда в каждой точке. Все заряды соединены детонирующим шнуром – рванут одновременно.

– Насколько я понимаю, – майор не отрывается от бинокля, внимательно разглядывая заряды, – это даже и с избытком?

– И со значительным.

– А сам подрыв как вы предполагаете осуществить?

– Ведро висит – видите его?

Он молча рассматривает мост.

– Да, вижу. И что?

– На детонирующем шнуре закреплены две ручные гранаты – лимонки. Чеки удалены, а рычаги гранат удерживаются в прижатом положении верёвкой, на которой подвешено ведро с водой. И если пробить его пулей…

– Вода вытечет, и верёвка ослабнет… – качает он головой. – Хитро придумано!

– У меня специально для этой цели постоянно снайпер дежурит. Я, кстати, лейтенанту, что нас сменил, это показал. Он сказал, что тоже специального стрелка для этого назначит.

– А сработает? – сомневается Птицын. – Точно ли хватит усилия пружины взрывателя, чтобы пустое ведро скинуть?

– Так я ж не из колодца его брал… Поменьше да полегче выбрал. Это старшине надобно спасибо сказать: запас он их в своё время. Не иначе, игрушка какая-то, наверное, была… да и проверил я всё перед установкой. Оттого и две гранаты поставил – чтобы уж наверняка!

– А ловушки у вас где?

– Ветки видите? Что в щели моста снизу воткнуты?

Он какое-то время молчит – ищет.

– Да, вижу две…

– Та, что слева – снаряд прижимает спусковой рычаг гранаты. А она лежит на детонирующем шнуре.

– И тоже – без чеки?

– Да. А во втором случае, при попытке снять снаряд – проволочка, что вокруг него обвязана, выдернет чеку из минного взрывателя. А там килограмм тротила…

– Да уж… – опускает майор бинокль. – Сразу видно – не любите вы людей…

– Немцев-то? А за что их любить?

Да…

Только я пристроился подремать, как опять завыли мины: немцы начали подготовку к атаке.

И от майора снова прибежал посыльный – всем быть наготове!

Поднимаю ребят, командую осмотреть и перезарядить оружие, проверить снаряжение… Ну, и всё такое прочее как всегда перед боем делается.

Мы сидим под крутым склоном холма. Шансов, что сюда что-то вдруг прилетит, немного. Но перестраховываюсь: рассредоточиваю бойцов вдоль склона и приказываю всем сесть на землю. Желательно – в какую-нибудь ямку или за укрытие. Да хоть и за упавшее дерево – всё шансов больше, если что-то рядом рванёт.

Сверху сыплется земля, и по склону вниз съезжает на пятой точке посыльный.

– Лейтенант… – он переводит дух, – лейтенант просит вас наверх!

– Меня одного или всех сразу?

– Нет… только вас!

Что там ещё за чертовщина?

– Мина попала прямо в окоп – бойца, что там сидел, на месте убило… – комвзвода не отрывается от бинокля, пытаясь что-то там разглядеть. Что весьма, между нами говоря, затруднительно, ибо всё пространство перед мостом, да и он сам затянуты плотным белым дымом.

Немцы дымшашки что ли зажгли?

Лейтенант опускает бинокль.

– Короче – нет верёвки, что к минам ведёт! Взрывом её, надо полагать, порвало.

Так бы сразу и сказал! А то ходит тут вокруг до около!

Не слушая его дальше, переваливаюсь через бруствер (а молодцы ребята, окоп-то подправили!) – и пробираюсь к окопчику у моста.

Дым мне сейчас только в плюс: меня не видно с той стороны. Но минам-то он не помеха! Переждав очередной залп, вскакиваю на ноги и пулей несусь к окопчику.

Блымс!

Приложился обо что-то… но уже в окопе.

На его дне лежит окровавленное тело – дежурный боец?

Снова бухают разрывы – и я выскакиваю из окопа.

Два десятка шагов – и падаю в ямку.

А вот и доска с минами – целёхонька! Ну, вообще-то она задвинута под основательный такой булыган, так что никакая мина её сверху не пробьёт. Специально нору для неё копали.

Верёвка… где же она?

Ага! Конец верёвки у меня в руке – считаю узлы. Они сделаны через каждые три метра.

Раз, два… десять? В смысле – десять? Она что – целая? И ни разу нигде не порванная?

А какого тогда… Как она здесь-то оказалась? Все тридцать метров?

Назад уже так быстро не побежишь, надобно верёвку в ямку аккуратно уложить. Промежуток между залпами миномётов – пятнадцать секунд. За это время быстро перебежать дорогу можно, а вот уложить верёвку в ямку – уже фиг!

Ладно, будем пробовать!

Бух-бух-бух – и я выскакиваю из-под валуна. Несколько шагов, кладём веревку – и опускаю в ямку весь моток. Так, чтобы он не приподнимался над дорогой.

Назад!

Бух-бух-бух!

Ещё несколько метров – не спешим!

Назад!

После следующей попытки прыгаю уже в окоп, чуть не попав ботинками по мертвому телу. Извини, мужик, но тут и поважнее дела есть…

Бух-бух-бух!

Сижу в окопе, сжимая конец верёвки в руках, и пробую отдышаться. Дым этот, мать его…

Стоп… Вроде бы он пореже стал?

А бронетранспортера на мосту уже нет. Вот так!

Для чего и дымзавесу ставили. Интересно, они его вручную что ли как-то в сторону откатили?

А вместо него из облаков дыма высовывается… старый знакомый! Вчерашний легкий танк!

И он прёт вперёд на полных парах.

Хм-м-м… Ну, я вообще-то посерьёзнее дичи ожидал… Но и этот вполне сойдёт!

Блямс!

И танк скрывается в облаке дыма.

Там что-то искрит, видны какие-то вспышки…

Блямс!

Так это же пушки!

А я про них совсем уже и позабыл!

Мы с Корабельским сидим на бревне и смотрим вниз. Он курит (надо же! А я ни разу и не видел его курящим), стряхивая пепел куда попало. Лейтенант контужен, мина рванула совсем рядом. Поэтому он плохо меня слышит, и иногда приходиться повышать голос.

Но говорим мы вообще мало… очень хочется спать…

А внизу, по дороге через мост, обходя подбитый танк и разбитые бронетранспортеры, нескончаемым потоком идут войска. На многих видны повязки, кто-то прихрамывает. Проезжают повозки с ранеными – их много. Машин мало совсем, изредка мелькают пулемётные броневички.

Но всё больше – пехота.

Есть и пушки – некоторые из них катят на руках, впрягаясь в постромки.

– Сколько же их… – качает головою лейтенант.

Из окружения выходила дивизия.

И по внешнему виду бойцов было понятно: им там на орехи прилетало неслабо. Но – они выстояли…

Да и нам тоже досталось.

В последнюю атаку немцы, вспомнив про кинжальный пулемётный огонь, перерыли минами практически все позиции взвода. Два пулемёта разнесли в клочья, досталось и всем остальным. И если бы не пушки…

– Товарищ лейтенант! – посыльный. – Вас требуют вниз, к дороге.

Корабельский встаёт, пошатывается.

– И вас тоже! – поворачивается боец ко мне.

Блин, видок у меня… тот ещё… Аккурат для представления «по начальству».

Поскальзываясь на каких-то бугорках, спускаемся вниз.

А на дороге стоит запылённая «эмка». Так, по-моему, называется эта марка автомашин?

Около неё несколько человек. Вижу и Птицына – он разговаривает с каким-то грузным мужиком.

Корабельский пытается принять строевую стойку – это выходит у него плохо, ноги постоянно разъезжаются, и всего его мотает из стороны в сторону.

– Товарищ генерал-майор!

Ого!

– Лейтенант Корабельский прибыл по вашему…

Его буквально заносит в сторону, и договорить он не успевает.

Подхватываю лейтенанта.

– Он сильно контужен, товарищ генерал-майор. Еле на ногах стоит…

– В госпиталь! – рявкает генерал.

И лейтенанта уносят. Он только рукою мне успевает махнуть.

– Красноармеец Васин, товарищ генерал-майор, – поясняет Птицын. – Успех обороны моста в немалой степени обеспечен его хитроумными минными ловушками.

– Сапёр?

– Скорее уж, специалист по всевозможным взрывным сюрпризам, товарищ генерал-майор, – пробую пояснить я. – Взрывное дело одними минами не ограничивается.

– Под мостом – твоя работа? – интересуется генерал.

– И за поворотом – тоже, – киваю я.

– Учился этому?

– Долго, товарищ генерал-майор.

– И – рядовой красноармеец? – наклоняет он голову. – Воевал?

– Да, воевал. Долго. А что просто красноармеец… Контузило, обгорел, попал в госпиталь… Частичная потеря памяти, документы сгорели почти все. Вот сюда пехотинцем и пришёл.

– Ну, – усмехается генерал, – хорошо, что не всю память потерял! Капитан!

Сбоку нарисовался худощавый мужик.

– Я, товарищ генерал-майор!

– Запиши его данные!

– Есть, товарищ генерал-майор!

Машина с генералом уехала, все прочие командиры тоже куда-то разошлись.

А рядом со мною остался только худощавый капитан.

– Ну, – кивает он мне на лежащее рядом бревно, – присядем? И давайте по порядку. Имя-отчество, год рождения…