Текст книги "Неправильный. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

Соавторы: Александр Конторович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 49 страниц)

– А почему же вы не стреляли?

– У меня имелся четкий приказ – инженер Вайтерс! Именно он не должен был попасть к русским! Но… – снайпер развел руками. – Его там не было. Тем не менее, мы не оставили поиски и двинулись следом за русскими, пробуя обойти их посты и проникнуть внутрь их построения. И нам практически это удалось! Мы почти перешли следом за ними линию фронта! Но… кто‑то из их саперов установил мину… И на ней подорвался мой напарник, фельдфебель Анциг. С тридцать девятого года – и ни одной царапины! А здесь… хорошо, если только ногой все и ограничится.

– Да… – Кранц поджал губы. – Печально. Передайте своему напарнику мои искренние соболезнования. Я распоряжусь – его переведут в отдельную палату. Так вы точно видели, что их было двое?

– Я даже лицо одного из них рассмотрел! – усмехнулся снайпер. – Лет тридцати, темные волосы, седая прядь с правой стороны. И шрам на щеке… вот тут…

«Снова этот унтер?» – обожгла мозг Кранца неожиданная догадка.

Глава 5

Выдержка из доклада гауптмана Кранца

'…Нет никаких сомнений, что атака на аэродром, организованная для похищения инженера Вайтерса, и нападение на казарму 325 охранного батальона являются скоординированной акцией, выполненной не отдельными группами русских окруженцев, а специальным подразделением РККА, предназначенным именно для таких мероприятий. Обращает внимание высокая выучка русских, сумевших без единого выстрела нейтрализовать охрану инженера и выкрасть его самого из охраняемой гостиницы. Их никто не видел до момента отхода. А при попытке поднять тревогу диверсантами был подорван склад боеприпасов и обстреляна казарма роты охраны. Срочно предпринятое силами роты охраны аэродрома преследование столкнулось с многочисленными минными ловушкам и понесло потери, не позволившие организовать оперативное освобождение захваченного русскими инженера.

Практически в то же время группа диверсантов неустановленной численности, ориентировочно 50–70 человек, предприняла нападение на казарму и автопарк 325 охранного батальона. Устранив часовых на въездных воротах, они атаковали автопарк и смогли устроить там пожар, уничтоживший практически все автомобили батальона. Ими же была заминирована территория, прилегающая к казарме, что впоследствии привело к жертвам со стороны солдат указанной воинской части.

Подорвав кирпичный забор, ограждавший место размещения батальона и его служб, русские открыли массированный пулеметный огонь по окнам и прилегающей территории. Вышедшие из казарм солдаты натолкнулись на установленные мины и были вынуждены вернуться под прикрытие стен здания, так как большинство заранее подготовленных оборонительных позиций оказалось заминировано русскими диверсантами.

В связи с этим своевременный выход батальона на помощь охране аэродрома оказался невозможен. Атаки на занимаемые им позиции были отбиты, и противник, понеся потери, отступил.

По истечении часа огонь со стороны нападающих прекратился, но на территории, занимаемой батальоном, продолжались взрывы в течение всего дня, что затрудняло оказание помощи раненым и их эвакуацию в гарнизонный госпиталь.

Согласно указанию, полученному непосредственно из главного штаба Люфтваффе, попадание инженера Вайтерса в руки противника являлось абсолютно недопустимым и, ввиду этого, была задействована специальная снайперская команда в лице лейтенанта Нормайера и фельдфебеля Анцига. Перед ним была поставлена задача: любой ценой, не останавливаясь при необходимости и перед физическим устранением, не допустить попадания инженера Вайтерса в руки противника.

В процессе исполнения поставленной задачи фельдфебель Анциг подорвался на установленной русскими мине, был тяжело ранен и эвакуирован с поля боя. Впоследствии он скончался в госпитале. Оставшись без поддержки, лейтенант Нормайер поставленную задачу не выполнил.

Следует отметить, что в ходе нападения на казарму 325 охранного батальона русские применили новые, ранее не использовавшиеся ими типы взрывных устройств.

Некоторые мины взрывались самостоятельно, без приближения к ним людей. А при попытке обезвредить подобные мины получили ранения трое военнослужащих инженерно‑саперного взвода. По‑видимому, часть мин снабжена устройствами неизвлекаемости, а некоторые из них установлены с замедлением подрыва.

Имеются обоснованные причины для утверждения о том, что в атаке на казармы 325 охранного батальона принимал участие отдельный подвижный заградительный отряд, созданный по личному указанию генерал‑лейтенанта Сомова. Один из его командиров, опознанный по приметам как унтер‑офицер Васин, был замечен лейтенантом Нормайером.

Данный отряд активно действовал на фронте летом 1941 г., после чего сведений о его участии в боях не имеется. Но, учитывая разрозненные сведения о тщательно спланированных в тылу германских войск диверсиях с применением мин и взрывчатых веществ, есть все основания утверждать, что отряд не только не был уничтожен в боях, но и был существенно усилен, после чего вошел в число специальных подразделений РККА…'

– Что ж, мой друг… – положил бумагу на стол оберстлейтенант, – вы проделали большую работу! Ценю! Со своей стороны хочу уведомить вас о том, что наше подразделение теперь организационно не входит более в состав штаба 79 пехотной дивизии. Мы переезжаем на новое место дислокации и меняем название. Теперь мы «отдельная группа комплектации и снабжения 2 корпуса германской армии». И пусть вас не смущает название и то, что мы находимся достаточно далеко от того самого корпуса – этого требуют меры секретности.

Гауптмансовершенно этому не удивился: кое‑какие слухи о предстоящем переезде уже ходили.

– К вам под начало передается группа из трех офицеров‑аналитиков, и с сегодняшнего дня вы все – специальная аналитическая группа реферата 1Х «Штаба Валли». Соответственно, поздравляю вас с повышением по службе, гауптман!

Кранц вскочил, вытянулся и прищелкнул каблуками. Вот оно – долгожданное повышение! Карьера успешно продолжается!

– Садитесь, мой друг… Ваша основная задача – найти и уничтожить этих подрывников. Пока их относительно немного, и они не успели еще нанести сильного вреда. И… – тут Олендорф помолчал. – Генерал Мечников… если он – хоть косвенно! Вы меня поняли⁈ Пусть даже мельком, но появиться в поле вашего зрения – немедленно информируйте меня! Это – Железный крест вам лично и награда тому, кто его увидит! Не забывайте об этом!

Мы дома…

Как же приятно бывает рухнуть на свою кровать!

Не раздеваясь и даже сапог не снимая – вот просто так упасть и полежать хоть несколько минут. Блаженство…

Позади остается холод, снег по колено и постоянное напряжение: из‑за какого угла вдруг выглянет ствол винтовки? Все время оглядываешься по сторонам – где они? И пусть мы уже давно на своей территории, и позади осталась линия фронта – это еще ничего не означает. Ходим же мы по их тылам?

Ходим – и давно.

А им кто такое делать помешает?

И не надо успокаивать себя мыслями о том, что они‑де не такие… Не такие, как мы? Возможно. И что, это делает из них плохих солдат?

Три раза – ха!

Злые они солдаты. И опытные: всю Европу, почитай, подмяли.

И какой из этого вывод?

Надо ждать гостей оттуда…

Жаров поднимает на меня усталые глаза. Ну да, это я себе мог позволить пару часов подрыхнуть – а он как командир части занят неизбежной писаниной. И самое неприятное то, что ему еще и похоронки писать…

Я через это в свое время прошел – и даже врагу такого не пожелаю. Пишешь такую бумагу – а перед глазами стоит тот, кого только недавно хлопал по плечу, жал ему руку и делился глотком воды. И вот – я здесь, а он – там. Там, откуда уже никто не возвращается…

– Чего тебе? – спрашивает капитан и кивком предлагает сесть.

Излагаю ему свои мысли. Какое‑то время он сидит в задумчивости.

– Ну… нас еще и найти как‑то нужно ведь!

– Мы же нашли немецкий аэродром? И немца этого…

Напоминаю ему про заминированный автомобиль. Еще раз подчеркиваю: это была конкретная ловушка на сапера!

– Тыловой гарнизон – откуда там опытный сапер возьмется? Если рванет – такого там нет.А вот, если не  рванет…

– И что тогда? – Жаров откладывает в сторону бумаги.

– Это значит, что в заштатном городке, весь гарнизон которого менее тридцати человек, есть специалист, способный обезвредить несколько сложных ловушек. Которые, к слову сказать, тоже не вчерашний школьник ставил! И что делает такой специалист в этом городке?

– Твои предложения?

– Полагаю, что про лесной лагерь пока никто не знает. А вот деревню проверят обязательно! И…

– Хочешь поставить там боевые мины? И учить людей на них? Я уж молчу о том, что минирование в тылу… командование точно запретит!

– А в лесу?

Словом, мое предложение пока понимания не нашло. Ладно, боевые мины ставить нельзя… А их имитацию? Всякие там свистоперделки – их‑то можно?

Здесь возражений не последовало.

Но замечание мое, как выяснилось, командир‑таки наверх передал. А вот последствия оказались совсем не те, что я планировал…

– Вот тут стоим. Правильно? – обвожу рукой по кругу.

У нас пополнение. Тот самый младший сержант – Малышев Михаил Викторович, что ставил мины на пути нашего недавнего отхода. Сапер‑самоучка, но котелок у него варит очень даже неслабо! Еще один боец, пришедший недавно из госпиталя – тоже Михаил, но уже Варенников – еще из первого состава нашего отряда заграждения. И молчаливый кряжистый парень Антон Голованов, за него ручался Лемон. Мол, классный стрелок, да и руки у него не из одного места растут.

И сегодня у них первое занятие со мной.

По уже устоявшейся традиции на него приходят все свободные от занятий и работ бойцы отряда. Стоят в сторонке, ни во что не вмешиваются – и смотрят.

Это же с ними вскоре кому‑то идти на задание. Кто‑то из этой троицы будет прикрывать твою спину или вытаскивать тебя с поля боя. Или пойдет первым по заминированной тропке.

Или…

Да много чего еще может быть.

И поэтому бойцы молчаливы и внимательно смотрят за тем, кто и как себя поведет на первом занятии. По традиции первое занятие всегда проводит командир. И, кстати говоря, оно вполне для кого‑то может стать и последним.

Не в том плане, что боец подорвется на мине – они тут учебные. Просто может так выйти, что подходящий вроде бы по всем статьям кандидат в реальности просто не вытягивает такой нагрузки.

Нет, его не отчислят из отряда.

Раз прошел деревню, то какие‑то задатки у него все же присутствуют. Иначе бы он сюда вообще никогда не добрался.

Но в этом случае боец перейдет под командование Охримчука – и место его теперь в хозвзводе (там и всего‑то пока два человека…)

– Здесь безопасна только та тропа, по которой мы сюда пришли. Но… – развожу руками. – Ее пристрелял вражеский пулеметчик. И более того! Вас он увидел и сообщил об этом на минометную батарею. И скоро она накроет это место минами. Сами понимаете, укрытий тут нет, и спрятаться негде. Единственный вариант – уйти в лес, там вас не увидят. Но!

На пути отхода стоят лаконичные таблички – «Мины». И чтобы уйти в лес, надобно проложить себе дорогу через минное поле.

– Вот все инструменты, которые у вас при себе имеются.

На плащ‑палатку выложен шомпол от винтовки, моток бечевы, нож и пригоршня стреляных гильз. И отдельно – несколько срезанных с дерева веточек.

– Снимать или разряжать мину – не обязательно! Разве что в том случае, коль иначе не пройти мимо и если никто не пострадает при подрыве. Вполне будет достаточно ее просто обойти и при этом обозначить. Не забывайте: за вами следом могут пойти и другие ваши товарищи!

Первым стартует Варенников. Из шести ловушек в деревне он обошел три, одну заметил, но обойти уже не получилось. Ну… скажем так, терпимо… если пройдет тут – попадает в отряд. Но учеба ему предстоит серьезная!

Он выбирает нож и шомпол.

Подходит к рубежу.

Петлин щелкает секундомером – пошел!

Боец присаживается на корточки, оглядывает тропку. Осторожно прокалывает шомполом землю, продвигается вперед. Еще прокол, еще пару шагов… Над ним нависают ветки, и вроде бы логично отодвинуть их в сторону… но… Он ложится ничком и продолжает ползти вперед, не трогая их вообще.

Петлин прикусил губу и осуждающе покачивает головой.

Еще несколько метров…

Варенников замер, осторожно ощупывая землю перед собой. Что‑то ему там не нравится. Несколько движений ножом – и на свет появляется… консервная банка! Все верно, по условиям учений это противопехотная мина.

Раз.

Еще одну мину он обнаруживает чуть в стороне от тропы – по натянутой проволоке. Срезав несколько веточек с ближайшего куста, Варенников обозначает ими проволоку: втыкает их в землю так, чтобы они наклонялись в ее сторону.

Шипение – и на полянке хлопает взрывпакет: «противник» начал минометный обстрел!

Но до спасительных кустов остается всего пару метров!

Несколько секунд – и ветки сомкнулись за спиною бойца.

– Товарищ лейтенант, разрешите получить замечания! – вытягивается Варенников передо мной.

– Дядя Юра…

Петлин делает несколько шагов и приподнимает ветку, под которой ранее прополз боец.

Хлопок!

– Там граната подвешена была.

Варенников прикусывает губу.

– Ладно… сдал! – хлопаю его по плечу. – Но учти: тренировки в деревне каждый день по три часа. Месяц! А потом – посмотрим… Вон, глянь, как на тебя Охримчук облизывается!

На старте Голованов.

В деревне он обошел четыре ловушки из шести. Две попросту не увидел – но они и не сработали. Повезло… ничего не задел!

Тот же набор, но он предусмотрительно еще и ветки с собой прихватил. Хитер – засунул их под ремень так, чтобы они во все стороны не торчали!

Первая мина на его маршруте была установлена прямо у самого начала тропы. Он аж присвистнул от удивления, когда нащупал ее с первой же попытки.

Ползти он не стал, лишь иногда ложится на землю, когда предполагает наличие чего‑то опасного.

Гранату на ветке увидел – и дал изрядный крюк, чтобы ее обойти. Предварительно отметив ветками место начала обхода и направление движения.

Проволочка впереди!

Хлопает взрывпакет! Еще пять минут осталось до начала «минометного обстрела».

Ветки еще есть – и он обозначает ими проволоку. Несколько шагов – и еще одна «противопехотка».

Кусты сомкнулись за его спиною за минуту до начала «обстрела».

– Сдал. Но! Рисковать не любишь – это в целом правильно, однако, из своего «коридора» в сторону вылез. Учитывай это на будущее! Но деревня и тебя не минует! Занятия‑ три недели.

Малышев.

Деревню он прошел вполне себе на уровне: шесть ловушек из семи.

«Жить хочет, вот и присматривается ко всему!» – таков был вердикт Жарова.

Боец следил за своими товарищами очень внимательно, и кое‑какие выводы, похоже, из этого сделал.

Забрал с собою все, кроме гильз. Тотчас же отрезал кусок бечевы, привязав его на конец ветки.

Не обнаружив «противопехотки», вперед, однако, не спешит – проводит веткой над предполагаемым маршрутом. И – есть! Нитка, уцепившись за что‑то, внезапно провисает. Боец качает головой и смещается чуть вбок, предварительно проверив это место шомполом. Отсюда лучше видно уходящую в кусты проволочку – с прежней позиции она почти не просматривается. Ветки воткнуты в землю, он смещается в сторону, обходя проволочку… и замирает, так и не опустив ногу на землю.

Пятится, ставит ступню на прежнее место. Под поваленным деревом, прижатая сучком к земле, лежит граната. Ее спусковой рычаг придерживается веточкой. Шаг вперед – и ветка, задетая ногой, повернется – отскочит, ничем более не удерживаемый, спусковой рычаг… И тогда хлопнет капсюль‑воспламенитель.

Хлопок!

Начало «обстрела».

По логике можно поднять гранату с земли, вставить чеку и топать дальше.

Но Малышев не спешит.

Поваленное дерево лежит так, что перегораживает практически всю тропу, обойти его очень трудно. Ветка с ниткой также показывает какие‑то препятствия среди сучьев – не пролезть…

Боец наклоняется к земле, присаживается…

И когда он встает, у него в руках видны две гранаты!

Несколько секунд – чека вставлена в одну, потом во вторую.

И повернувшаяся ветка уже ничего более не приводит в действие.

– Товарищ лейтенант…

– Насчет второй гранаты как сообразил?

– Так… слишком уж все красиво складывалось! Сучок гранату прижимал крепко, рычаг ни в жисть бы не отскочил! Тогда я и подумал – а зачем так⁈ Могли и просто палку ведь положить, веса хватило бы… Вот и пришел к выводу: не одна она там поставлена! Вторая снизу лежала – и тоже на рычаге, только он вверху был. Тронешь первую – и кранты! Пришлось разом обе брать. Хорошо, что скрепки на воротнике пришпандорены были, чеку я из кармана фиг бы достал!

– Хм… И как ты до этого допер?

– Так у вас же и подсмотрел, товарищ лейтенант! Еще когда в окопе рядом сидели. Думал тогда еще – зачем так нужно? Уже после догадался…

Глазастый, однако!

– Что ж, молодец! Сдал! В первое отделение, к Петлину.

– Есть, товарищ лейтенант!

Глава 6

С утра – новости. Готовимся к приезду генерала Мечникова. Как я понял, он тут нечастый гость, все больше где‑то около Москвы обретается.

По этому поводу все на ногах. Но что меня удивляет более всего – так это практически полное отсутствие привычной суматохи по наведению глянца и внешней красоты на все подряд! Нет, старшины всех отрядов, понятное дело, порядок у себя наводят изо всех сил. Аж пар из ушей! Охримчук уже исключительно на мат перешел. Пришлось выделить ему в помощь двух человек, иначе не справляется.

Но основное, на что сделан весь упор – это на боевую подготовку. Бегаем, ползаем, стреляем и тренируемся во всяких там экзотических способах мордобоя и членовредительства. И надо сказать, что тут мы, не хвастаясь, кой‑чего можем!

Уж по всяким там минным и прочим ловушкам можем много кому нос утереть – тут даже и Мечников, говорят, здорово был удивлен теми сведениями, что ему сообщили.

А если поглядеть на то, во что превратилась деревня… у любого человека волосы дыбом встанут! У меня‑то у самого нет полной уверенности в том, что я прошел бы ее с первой попытки. Так надо учесть, что местный народ опосля некоторых чрезвычайно болезненных пинков с моей стороны, рьяно закусив удила, пошел вытворять и вовсе что‑то несусветное! Да, большую часть этих придумок я безжалостно заворачиваю как непродуманные и трудноосуществимые. Но кое‑что все же в жизнь воплощается. Тут уже скоро во сне мне все это сниться станет – буду в холодном поту вскакивать…

– Вот… – указывает на длинный коридор лейтенант Самарин. Он тут у нас недавний гость, всего две недели назад прибыл. Народ сначала воспринял его приезд вполне буднично. Ну, подумаешь, очередной инструктор по стрельбе… Тут этим мало кого удивить можно: большинство наших ребят спокойно может заткнуть за пояс не одного такого инструктора. Все же боевой опыт – это вам не где‑то там!

Немногословный лейтенант походил (правда, в сопровождении одного из наших минеров) по деревне, выбрал там один сарай который попросил перестроить под его нужды. И наш капитан, обычно весьма прижимистый на выделение куда угодно личного состава, неожиданно согласился направить в его распоряжение аж десяток человек сразу!

– Этот лейтенант не просто из кустов вылез! – поясняет он мне на следующий день. – Он формально из ХОЗУ НКВД. Типа тыловая крыса… А на самом деле – это управление В – контора и вовсе какая‑то непонятная. Чем занимаются и что делают – никому вообще не известно. Но… сам понимаешь, слухи всякие ходят. Да и приходилось мне с некоторыми товарищами пересекаться по службе. Словом, повнимательнее к этому лейтенанту отнесись, он явно человек непростой!

Тыловая, стало быть, крыса? Угу…

А Коротич – обычный военинженер.

У меня петлицы пехотные, а у Жарова – артиллериста. У Васнецова – связь.

С точки зрения оперативного прикрытия – почти идеальная конструкция. Мол, ну стоит тут какая‑то учебная или запасная часть… И кого в ней только нет, всякой твари по паре. И любое появление в городе парочки каких‑то там связистов или артиллеристов никакого удивления не вызовет. А вот если их будет одновременно человек десять… только командиров… То любой более‑менее сообразительный аналитик задаст себе резонный вопрос: а где же ваш личный состав, товарищи командиры? Это сколько же их где‑то в лесу ховается? И за каким хреном, извините?

А так…

Любая организованная группа красноармейцев (более 10–20 человек), следующая куда‑то по каким угодно делам, как правило имеет во главе командира, пусть даже и временного. Так принято. И не вызывает никакого удивления хоть у кого.

Так что тыловики – они тоже разные бывают.

– Вот, товарищи командиры… – лейтенант стоит в самом начале коридора. Проход прямой, никаких поворотов. Справа и слева по шесть отсеков. Дверей у них нет, все проемы открыты. Обращают на себя внимание непривычно толстые межкомнатные перегородки – сантиметров по пятнадцать!

Проходим по коридору… ну, условные комнаты… и что? На входе и выходе под потолком висят зеркала, чуть наклоненные вниз.

– Это первый вариант стрелкового коридора, – говорит Самарин. – Есть и второй – его сейчас строят.

– Простите, товарищ лейтенант, – спрашивает Васнецов. – Ну, коридор, комнаты… Что тут необычного‑то? Мы и просто по домам работаем – так там и обстановка какая‑то присутствует…

Инструктор кивает.

– Да, не спорю.

Он берет с полки пачку мишеней и уходит в коридор. Заглядывает в комнаты, что‑то там делает.

– Ваша задача: втроем пройти по коридору, заглянуть в каждую комнату и поразить те мишени, которые вы там увидите. Естественно, вы должны прикрывать друг друга от возможного нападения. Задача понятна?

Мы вразнобой киваем: чего тут еще объяснять?

Самыми первыми рванулись вперед ребята из третьего отряда – они у нас признанные стрелки!

Бегом!

Добежав до первого проема, они разделяются.

Один держит коридор под прицелом револьвера, второй заглядывает в правую комнату, третий – в левую.

Сухо трещат выстрелы – и троица смещается вперед.

Второй блок комнат – все повторяется. И что тут сложного?

Третий…

Внезапно со стороны первого блока что‑то хлопает.

– Минус один, – кивает лейтенант. – А спину прикрывать уже не нужно? Сзади никто не выскочит?

А теперь все пошло гораздо труднее!

Прикрывающему приходится постоянно вертеть головой, пытаясь обнаружить новую угрозу. Но… неудачно – выстрел хлопает спереди, уже около последнего блока.

– Проверим мишени, – Самарин идет по коридору, заглядывая в каждую комнату.

Первый блок комнат – поражено четыре мишени, второй – пять. А в третьем – только две! Четвертый – три, пятый – три, шестой – три.

– И двое членов группы погибли, – разводит он руками.

Мы молчим. А чего тут говорить‑то?

– А‑а… А кто стрелял?

Лейтенант кивает на зеркала.

– В них видно все, что происходит в коридоре. Частично – и в комнатах. На каждом блоке закреплена хлопушка. И как только дежурный видит, что кто‑то зазевался…

– Дежурный?

– Ну, хлопушки ведь не сами по себе срабатывают.

Простой на первый взгляд тренажер оказался с фокусом!

– Вы же проходили что‑то подобное у себя в школе…

Угу! И кое‑кто, похоже, уже об этом позабыл!

И тут на меня накатило…

– Кто следующий пойдет, оглоеды? – Мужик мрачно оглядывает группу.

Результат, что и говорить, неутешительный: пятьдесят шесть секунд на коридор в пятнадцать метров! Шесть комнат с мишенями… И все тройки, мягко говоря, не блеснули.

– Ну… А самому слабо класс показать? – бурчит кто‑то из задних рядов.

Командир оглядывается на меня.

– Ну?

– О чем базар? Пойду.

– Третий кто?

С места поднимается Люкс, сплевывает на землю.

– Я.

Мы никогда не ходили в тройке! Во всяком случае – вот так, вместе. Люкс вообще пулеметчик! Ему пистолет… ну, больше для самоуспокоения полагается.

– Значит, так! – Мужик оглядывается по сторонам. – Люкс – вперед смотрящий, я…

– Обожди, командир! – прерываю я его. – Так и все прочие уже ходили! А не лучше ли…

И точно так же, как это воспоминание всплыло откуда из глубины памяти, оно внезапно и прерывается. Я снова стою в коридоре и вижу, как готовится к очередной попытке следующая группа.

Трогаю рукою Петлина и киваю в сторону. По пути прихватываю и Лемона – он с интересом рассматривает приготовления к следующему старту.

– Вот что, ребята, я, похоже, понял эту механику! Тут вся фишка в том, чтобы никто из группы не был бы подстрелен наблюдателем!

Быстро поясняю свою задумку, Марк озадаченно чешет в затылке.

– Точно все? Может, еще какие‑то подлянки у них тут придуманы?

– Зуб даю – точно что‑то есть! – не соглашается и Петлин.

Выглядываю в коридор.

Так, включим голову.

Лейтенант тут колобродит больше недели… и на него пашет чуть ли не десяток человек… За это время весь сарай можно снести – и заново построить. Но стены никто не трогал. Точно?

Толстые межкомнатные перегородки – понятно: чтобы пуля от пистолета их не пробивала бы.

Зеркала?

А где сидит дежурный?

Мы его не видим, но это еще ничего не значит! Так, где‑то у него ухоронка есть…

И все равно – он далеко! В том, разумеется, смысле, что ничего нам не сделает – если только мы сами не «зевнем». Уже понятно, что он «стреляет» только тогда, когда кто‑то отворачивается в сторону. Ребята предупреждены и по сторонам глазеть не станут.

Все? И больше никаких хитростей?

Глядя в честные глаза Самарина, я готов поверить во что угодно – только не в это!

Не может же быть, что вся эта машинерия строилась только с одной целью: чтобы народ по сторонам внимательнее посматривал! Насколько я успел изучить наших инструкторов, они никогда только одну задачу не ставят.

А этот – не наш! И судя по словам командира, и вовсе какой‑то там хитрый спец.

Когда очередь доходит до нас (предыдущие срезались уже на выходе, у кого‑то там нога запнулась, потерял контроль и тотчас же бабахнула хлопушка), все уже порядком взвинчены и горят нешуточным желанием повторить маршрут еще раз. Я совершенно уверен, они учтут все свои ошибки… и не пройдут! Не просто же так тут все это городили!

Кстати, а за что там могла запнуться нога, если пол ровный и без каких‑то провалов?

– Готовы? – интересуется лейтенант.

– Да.

Он щелкает секундомером.

Петлин тотчас же уходит вправо и берет на мушку коридор спереди.

Лемон – влево и смотрит назад.

А я ныряю вперед в комнату.

Здесь две мишени. Выстрел – есть! Выстрел!

Вторая комната на противоположной стороне коридора, здесь одна мишень – бах!

– Пошли!

В том же порядке смещаемся вперед, трещат выстрелы – еще две комнаты зачищены.

Снова вперед…

А Самарин губу‑то прикусил! Что‑то не по плану пошло! По его плану, разумеется…

Подлянки начались, когда мы продвинулись к предпоследней комнате.

Уже поворачиваясь, чтобы выйти в коридор, вдруг замечаю какое‑то движение справа – и не рассуждая стреляю в том направлении.

Опаньки!

От стены начал было отделяться фанерный щит… с еще одной мишенью! Их тут до этого было две, а третья закрыта фанерой. И если бы я вышел, не проконтролировав обстановку, то в комнате оставалась бы еще одна, неповрежденная пулями мишень! И – как следствие, – невыполненное задание.

А вот тебе хрен!

И пули дырявят эту мишень.

– Ноги!

И по этой команде мои товарищи припадают на одно колено.

Практически тотчас же стреляет Петлин: в приоткрывшемся внизу, почти на уровне пола, окошке появляется еще одна мишень. А ведь стой он во весь рост – мог бы не сразу ее и заметить!

Прав я был – не просто так тут Самарин что‑то мудрил!

Выход!

И мы все буквально валимся на пол – отходняк накрыл!

Прошли‑то вроде бы всего ничего – а как нас выжало…

Не без ехидства отмечаю озабоченное лица лейтенанта – ох, что‑то ему не по нраву пришлось!

– Товарищ генерал‑майор, группа Васина первой прошла стрелковый коридор, не потеряв ни одного человека и поразив все мишени.

– Что ж, – кивает Мечников. – Молодцы!

– Тут вот какое дело, товарищ генерал‑майор… – качает головой Самарин. – Я уверен, что подобный тренажер Васин когда‑то ранее уже проходил…

– В смысле? – удивился генерал. – Когда и где?

– Хотел бы я это знать! Его больше нигде, кроме как у нас в управлении, нет. Это совершенно точно! Сама идея его постройки возникла всего год назад!

– А догадаться он не мог?

– Сразу? Не пройдя по коридору и пары раз? Маловероятно, товарищ генерал‑майор. Он очень грамотно расположил членов группы – допускаю. Такое построение прямо‑таки напрашивалось! Но предвидеть появления мишени снизу – он точно не мог! Это ранее не использовалось. Было запланировано лишь на следующих этапах.

– Ладно, лейтенант… Учту я твои слова… Свободен!

Бегаем, ползаем, стреляем.

И дураку понятно: готовимся! К чему‑то выдающемуся по степени злодейства. И все чаще на занятиях появляется генерал – смотрит. Никакие разговоры он ни с кем пока не заводил, только с командиром общается почти ежедневно.

Зуб даю – все это «жу‑жу» явно неспроста!

В массовом порядке начинается переоснащение. Практически все получили немецкое вооружение – новенькие автоматы… с глушителями! А я и не знал, что у немцев они использовались! Всем выдали наганы с Брамитами. Мне, кстати говоря, тоже.

Теперь постоянно торчим на стрельбище – привыкаем к новому оружию.

Вывод?

Работать будем во вражеском тылу, в отрыве от своих.

И – долго… Тут ни о каком снабжении боеприпасами к отечественному оружию и говорить не приходится.

Еще одним звонком стало освоение немецких гранат «М‑39». Они, в отличие от наших лимонок, имеют по три типа терочных запалов. И надо чисто на автомате понимать, что именно вкручено у тебя в гранату сейчас! А они, собаки эдакие, только цветом и отличаются…

Итальянские гранаты, французские – мы куда там вообще собираемся?

Прибыло несколько ящиков с моими придумками – теперь еще и этому народ обучать надобно. А в сутках всего двадцать четыре часа! Да и поспать все же охота иногда…

Что же такое затеял генерал?