Текст книги "Неправильный. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

Соавторы: Александр Конторович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 49 страниц)

Глава 2

И вот так – всю жизнь…

Приходишь в себя – белый потолок. И куда меня в очередной раз занесло? Не помню ничего…

Вроде уже был госпиталь… Причем – не единожды. И что там было в последний раз? Химия? Осколки? Нет, осколки были раньше… Именно от них я тогда и стал прихрамывать.

Скосив глаз вбок, вижу еще несколько кроватей. Какой-то совсем госпиталь заштатный: кровати узкие, стоят тесно… Да и белье… так себе, если честно. А вот потолки – высокие, да! И окна… хм-м-м… ну, надо полагать, это какое-то наспех приспособленное под госпиталь здание, раз тут все окна с деревянными рамами.

– Очнулся?

Поворачиваю голову.

Надо же! Такая милая и совсем юная девушка, почти девочка! Что-то не припоминаю я у нас в госпиталях таких вот молоденьких, не берут их сейчас на службу.

– Да…

Господи, вот это я каркнул! Такое впечатление, что из ржавой трубы прогорланил. Что у меня вообще с голосом?

Девчушка, однако, ничуть не смутилась – кивнула мне как старому знакомому.

– Пить, небось, хочешь?

– Ага! – и прямо почувствовал, как в горле словно старый наждак провернули.

– Держи…

Ух! Вот никогда бы не подумал, что вода может быть настолько вкусной! Пью – и словно куда-то в прорву проваливается!

Сосуд (как его правильно называть-то? Сотейник… нет, тут какое-то слово другое…) вскоре опустел, и я с сожалением от него отлип.

– Спасибо…

Голос вроде бы лучше стал…

Девчушка подхватывает его – и исчезает, словно никогда ее и не было.

– Здорово, братан! – около меня появляется парень в коричневом халате. – Ну ты и здоров спать – почти трое суток так валялся! С каких краев будешь?

Говорит он как-то интересно, непривычно растягивая слова.

– Тутаев.

Он оглядывается на сопалатников – те молча пожимают плечами: не слыхали о таком.

– Это где такой есть?

– Ярославская область. Ну… там еще Рыбинск недалеко…

Нет, здесь не оказалось никого, кто был бы родом из этих мест. Но хоть слышали… Уже хорошо.

Понемногу пытаюсь прийти в себя и выяснить, что же со мной произошло. Из пояснений соседей по палате стало ясно: меня сюда привезли с контузией, обгоревшего и в бессознательном состоянии. Повезло – попутная машина оказалась, вот меня туда и закинули.

А находится этот госпиталь – вы не поверите – аж в Воронеже! Охренеть вообще, это ж какой крюк заложить пришлось?

Дальше – больше. Даже и не знаю, как все это воспринимать. На шутку – не похоже абсолютно, да и смысл в этом какой? Чего такого интересного можно получить с того, что удастся заморочить голову одному человеку?

Короче, если верить словам моих соседей (а они, похоже, и сами в это свято верят), на дворе сейчас… 1941 год! И нам совсем недавно основательно вломили по ушам. Причем вломили всерьез и крепко, фронт трещит по швам, бардак повсюду неописуемый, и сам черт не разберет тут ничего.

Самочувствие мое, кстати, понемногу выправляется, во всяком случае, слышу я более-менее прилично, могу шевелить руками и ногами и даже пробовал вставать. Морда, слава Богу, не обгорела, а вот волосы попалило основательно. Да и левому боку (почему левому?) тоже досталось основательно.

Медсестра, что поила меня в первый день, приходит часто. Она вместе с подружкой опекает нашу палату – всех восемнадцать человек. Зовут ее Леночкой, голос мягкий и приятный. Подружка – Ольга, ко мне не подходит, занимается другой половиной палаты.

Проблема в том, что контузило меня (знать бы чем…) весьма прилично, память возвращается какими-то урывками, никак между собою не связанными. Где вообще все это произошло? Вроде бы под Курском… или Рыльском? Блин, не соображаю даже толком…

Кстати говоря, я иногда напрочь не понимаю речи окружающих. И слова-то все вроде бы знакомые… а истинный смысл сказанного доходит далеко не сразу. Я как-то к более быстрому, что ли, изложению мыслей привык. И начинаю автоматом додумывать за собеседника – и частенько промахиваюсь. Он, оказывается, совсем другое имел в виду! Аккуратнее надо быть: эдак ляпну чего-нибудь не к месту… и что тогда? Тут, между нами говоря, война за окном! И долго раздумывать в такой обстановке народ не станет!

Однако ж, как оказалось, про меня тут не забыли! И как только я стал понемногу ходить по коридору, меня пригласил на беседу лечащий врач.

Олег Павлович – так он представился мне, когда я постучал в дверь его кабинета.

– Присаживайтесь!

Не выкобениваюсь и опускаюсь на стул.

– Узнаете этот документ?

И на столе появляется обгоревший клочок бумаги.

Так… И что это тут у нас?

Командировочное предписание?

«… Направить старшего специалиста группы разминирования Васина Петра Павловича для проведения работ по обезвреживанию неразорвавшихся боеприпасов, в составе группы специалистов отряда…»

И все, более ничего не сохранилось. Нет, правда, есть еще и мое фото – на точно таком же обгорелом клочке бумаги. Я недавно смотрелся в зеркало в туалете – похож!

– Узнаете себя?

– Ну да, конечно узнаю!

– Отлично! – кивает врач. – То есть вы – Васин Петр Павлович. Исходя из прочитанного – сапер. Специалист по разминированию. Так?

– Так.

– А что это за отряд? В РККА, насколько я помню, таких формирований не имеется.

– В погранвойсках есть! – возражаю я. – На флоте тоже вроде бы имеются.

– Да? – удивляется собеседник. – Не знал! Но флот… далеко! А вот погранвойска… да, это ближе!

Из кабинета я вышел весь мокрый от напрягов. Доктор-то оказался далеко не деревенским лохом и постарался вытащить из моей памяти максимум того, что в ней имелось. В основном его интересовало мое, так сказать, официальное положение и статус. То, что я военнослужащий, было ясно сразу. Ибо, когда меня привезли, я был одет в обгоревший, но явно не гражданский, комбинезон. Крепкие, неожиданно хорошо сохранившиеся, и тоже совершенно очевидно военные ботинки. За стрижку ничего сказать нельзя – волосы почти все обгорели. Возраст общими усилиями определили лет в тридцать-тридцать пять. Опять же, следы осколочных ранений – точно, между прочим, не на гражданке полученных.

А вот дальше пошли уже догадки.

Судя по возрасту и указанной должности («старший специалист группы разминирования») очевидно, что уже не рядовой красноармеец. Явно есть военный опыт! Да и речь хорошо поставлена…

Комсостав? На это указывало частично сохранившееся нижнее белье, достаточно хорошего качества. (Да-да! А я и не знал, что тут есть кому и об этом подумать!)

Но… документов же нет!

Есть только обрывок командировочного предписания – и не факт, что он полностью соответствует текущему времени! Как-то вот надо постараться, чтобы про него поскорее забыли, а то мало ли какой шибко внимательный товарищ обратит внимание на качество бумаги, например! Тут в ходу больше серая, а эта – ну совсем даже не похожа, белая она!

Так что, скорее всего, офицерские погоны мне не светят… Стоп! Какие еще погоны? Да и нет сейчас в РККА никаких офицеров – есть комсостав! Это все только в 1943 году введут!

Момент… а откуда я все это помню?

«Есть такая болезнь – склероз!» – всплывает откуда-то фраза.

Что за склероз такой?

А не все ли равно?

Поменьше, кстати говоря, надо такие вот словечки вспоминать: окружающие не поймут! Или поймут как-то по-своему. Что тоже ничего хорошего мне не сулит.

Обнаруживаю себя сидящим на лавочке во дворе, сюда обычно народ покурить выходит. Но сейчас никого из курильщиков поблизости нет. Кроме пожилого дядьки в белом халате, который задумчиво вертит в руках портсигар. Увидев мой взгляд, протягивает портсигар ко мне.

– Угощайся!

– Да я не курю… Так сюда присел, поразмыслить.

Он убирает портсигар в карман.

– Что, из дому письмо какое-то нехорошее получил?

Вздыхаю и кратко описываю ему свою ситуацию. Мол, хрен там вообще знает, кто я и откуда, из документов только обрывок командировочного предписания – и ничего больше вообще не имеется.

Дядька пожимает плечами.

– Так не только у тебя так. В этот госпиталь, чтоб ты знал, как раз таких вот и привозят. Кто ничего про себя не помнит, и документов нет. У тебя – хоть командировочное есть! А у многих – так и вовсе фиг! Контуженные да обеспамятевшие – почитай половина всех, кто тут лежит.

– А чего так?

– Главврач тут умница – с такими разговаривать может. И медиков себе подстать набрал – люди заново жизнь свою вспоминают! Да и тебе-то с чего переживать – чай не генералом же раньше был?

– Скажете тоже… генерал!

– А раз так – в маршевую роту тебя определят. Лейтенанта, ясное дело, не дадут, а вот сержанта… как себя в бою покажешь!

– Так у нас бой – не как у всех прочих выглядит! Сапер я… специалист по всяким хитрым штукам! Результата трудов своих не всякий раз и увидеть-то смогу!

– И где же это вы так-то геройствовали?

Вздыхаю.

– Помню – как. Из чего… ну, тоже не вопрос – сделаем. А вот где? Тут память напрочь отшибло.

– А подымись-ка, сынок…

Встаю, поворачиваюсь, взмахиваю руками и снова опускаюсь на скамейку.

– Крепок! – подводит итог дядька. – Стало быть, ел досыта. Руки явно рабочие – вона как бицепсы играют! Так это ты тут еще лежмя лежал сколько! Не рядовой красноармеец… А кто ж ты такой выходишь?

И вот, скажите мне, какого хрена я перед незнакомым мужиком так разоткровенничался? По глупой бы башке себя постучать – да поздно уже…

Никаких последствий эти разговоры не поимели, и я провалялся в палате еще неделю. За это время все на мне подзажило, ходил я вполне уверенно, разве что морщился иногда при резком повороте.

А сегодня сестра-хозяйка принесла мне обычную форму… и мои ботинки! Надо же! Не ожидал!

– Одевайся, милок… – Мария Владимировна поджимает губы. – На выписку ужо тебе пора…

Никакой военно-врачебной комиссии (и откуда я все это знаю?) – через полчаса во дворе собралось порядка пятидесяти человек. Все уже в форме, кое-кто – так и с лычками.

– Товарищи бойцы! – появляется перед нами молодой лейтенант (про «кубики» в петлицах я помню…). – Поздравляю вас с выпиской! Ваши боевые товарищи на фронте ждут подкреплений!

Что там он дальше говорил, я воспринимал как-то вполуха. Меня больше интересовали две вещи.

Какие документы мне дадут при выписке? За воротами любой патруль вправе проявить ко мне интерес – и что дальше? Кто я там буду без бумаг? Не факт, что и из деревни-то выйду…

И второе – форма лейтенанта. Точнее, его петлицы. Какой там у него род войск?

Чудес не произошло – пехота.

И пофигу всем оказались мои «бумаги». А уж я-то было губы раскатал…

Мда…

Как там из трехлинейки стрелять?

Глава 3

– Равняйсь! Смирно! Товарищ старший лейтенант…

Вот мы и прибыли на место: небольшой лесочек, в который наша маршевая рота притопала полчаса назад. Уже, точнее, не рота: часть народа оставили где-то в деревне, километрах в пяти от лесочка.

Кстати говоря, само мое пребывание в роте оказалось весьма недолгим.

Дней пять нас формировали, постоянно прибывали все новые и новые бойцы. Как уже обстрелянные: из госпиталей и направленные на переформирование – так и совсем еще зеленые парни, никогда пороху и не нюхавшие. Особых занятий не проводили, пару раз сгоняли на стрельбище, этим все обычно и ограничивалось. Инструкторов, равно как и командиров, явно не хватало, взводами командовали сержанты. А вот политзанятия были почти каждый день.

Документы мне выдали.

Точнее – справку из госпиталя.

«Старший специалист группы разминирования, красноармеец…»

Что ж, вполне ожидаемо. И на том спасибо: не побоялись указать экзотическую в настоящее время должность! Насколько я в курсе, ничего подобного сейчас просто не существует. Так что главврач пошел очевидно «поперек борозды». Мысленно снимаю перед ним шляпу! Спасибо тебе! Мне это в будущем может (как?) пригодиться… А может – и нет… Тут уж куда кривая выведет.

Меня и еще троих распределили в третий взвод второй роты 345 стрелкового полка. Каковая рота занимала оборону где-то поблизости.

Наскоро перекусив, мы во главе с мрачным старшим сержантом потопали куда-то по лесу. Всю дорогу сержант поглядывал наверх, из чего я сделал вывод о том, что авиация противника тут летает частенько. И поэтому на открытые места я старался особо не выходить. А если уж приходилось, то проскакивал их в максимальном темпе. Кстати, сержант это почти сразу же срисовал. И одобрительно кивнул.

На очередном привале он подсел ко мне поближе.

– Воевал?

– Пришлось…

– Как долго?

И что ему отвечать? Помню же, как бегать, как от пуль прятаться, как переползать – это почти сразу вернулось. И еще много чего помню – но как-то урывками…

– Долго… Несколько лет.

Он озадачился, поскреб подбородок.

– Это ты где ж так сподобился-то?

– Контузило меня… Память почти всю отшибло. Что и как делать – помню, руки сами все выполняют.

– А есть что вспоминать?

Протягиваю ему справку из госпиталя. Он внимательно ее просматривает, складывает и возвращает мне.

– Разминирование… Сапер?

– Так тоже сказать можно.

– А чего тогда к нам отправили? Не к саперам?

– А я знаю? Начальству виднее!

– Это да…

На место мы прибыли уже затемно. Окликнувший нас часовой после ответа сержанта вызвал какого-то бойца, который и отвел нас всех в землянку.

– Утром уже к взводному пойдем! – пояснил сержант. – А сейчас – спать!

– Сапер? – лейтенант смотрит на меня каким-то усталым взглядом.

– Так точно, товарищ лейтенант!

– Мины знаешь?

– Да все они на один лад… Разберусь.

– Так даже? Добро! Охримчук!

Откуда-то сбоку появляется пожилой уже дядька.

– Слухаю, товарищ лейтенант!

– Покажь ему свое хозяйство, пущай пороется там. Отберет свое. Потом – ко мне, я задачу поставлю…

Хозяйство у старшины роты оказалось… ну, словом, оно было… хоть каким-то.

– Вот взрывчатка! – кивает он на полупустой ящик с тротиловыми шашками. Килограмм пять на первый взгляд…

– Веревки всякие – явно по твоей части. Жесткие какие-то они…

Ну да… огнепроводный шнур и детонирующий – хорошо хоть никто ничего им подвязать не попробовал!

Мин оказалось… аж пять штук! Четыре деревянные противопехотки и одна – металлическая, противотанковая – ТМ35.

Зато взрывателей и детонаторов было много, целый ящик! Где все лежало вперемешку. Ну да ладно, с этим я разберусь…

– Откуда это все у вас, товарищ старшина?

– Так… по мелочи все с собою забирали… где могли. Ну и был у нас один смекалистый парень – он кой-чего в этом понимал, тоже много полезного приволок.

Поковырявшись в этом добре, оттаскиваю его в дальний угол сарая, который служит старшине складом.

И снова я стою рядом с ротным.

– Мост видишь?

Мост как мост… ничего необычного.

Однопролетный, внизу глубокий овраг, по дну которого течет узкая и, по-видимому, неглубокая речка. Балки… отсюда толком не видно, но похоже, что деревянные. Неширокий – метров пять, не более. Относительно длинный – метров пятнадцать.

– Вижу.

– Наша задача – оборонять мост. При необходимости – уничтожить.

– Вопрос можно?

– Валяй.

– Кто за мостом?

– Пока – наши. Но наваливают им основательно, долго не продержатся.

– Наши силы?

– Два отделения пехоты и станкач.

– Мда… – чешу в затылке. – Как я понимаю, танки у немцев есть?

– Здесь пока не было. Но вполне могут откуда-то и вывернуться.

– А чем будем их останавливать?

– Ты сапер – тебе и думать! Не можешь – бери винтовку и в окоп!

– По-чесноку можно?

Командир с интересом на меня смотрит.

– Ну… давай…

– Противотанковая мина у нас всего одна. Даже если туда присобачить всю взрывчатку, что есть у старшины – в лучшем случае остановим один танк. На мост, сразу говорю, не хватит и всех этих запасов. Повредим – да. Но уничтожить не сможем. Немцы быстро его восстановят.

– И что ты предлагаешь?

– Я смотрю, по мосту народ туда-сюда ездит, так?

– Ну…

Заинтересовался лейтенант!

– Мы же охрана моста, так?

– Ну…

– А почему контроля за проезжающими с нашей стороны нет? По ушам от командования не прилетит?

– Так приказа же не было.

Вздыхаю.

– Вот приедет сюда… ну, скажем, особист… И спросит, почему нет контроля за проезжающими? Вы ему так же ответите?

Лейтенант приоткрывает рот и… задумывается.

– А на хрена нам еще и эта головная боль?

– Во-первых, не получим нагоняй от начальства. Что очень даже может быть! А во-вторых… Это уж моя головная боль будет – вы меня старшим этого наряда поставьте, хорошо?

Осматриваю своих бойцов – их мне выделили аж троих!

Двое крепких парней и один… откровенно говоря, – ни рыба ни мясо, какой-то он весь из себя незаметный и тихий. Ладно, не пахать же я на нем собираюсь.

– Делаем так, мужики…

Все машины, что в сторону фронта идут, мы пропускаем без задержки: они там нужнее. А вот идущие в противоположную сторону – останавливаем. Порывшись в своих закромах, старшина нашел аж целых три красных повязки с надписью «Патруль». Вообще атас!

– Старший наряда красноармеец Васин! – подношу руку к пилотке. – Куда следуете? Что перевозим?

И уже через пару часов под мостом лежит небольшая горка всевозможного добра. Трофейный МГ-34 с патронами (две ленты, но и то – божий дар!), пяток снарядов, несколько минометных мин и десяток трофейных же «колотушек» «М-24».

Основания для изъятия?

А всемогущая бюрократия зачем?

Накладная на груз имеется?

Распоряжение (письменное!) старшего командира на вывоз трофейного имущества?

Как это – нету?

Разбираться никому не охота, проще свалить это добро прямо на посту.

Не борзею, и машины с комсоставом не досматриваем. Так… вежливо интересуемся пунктом назначения…

Поднявшийся к обеду на мост лейтенант только в затылке почесал. И пулемет тотчас же уволокли в соседний окоп.

После обеда нас сменили, и, перекусив, забираю свою троицу и лезем под мост. Там я показываю ребятам, как правильно и где именно крепить снаряды к балкам. Или один снаряд, или две мины – тоже мало не покажется! Прокладывать же подрывную линию я буду сам: тут нужен опыт и осторожность!

– Васин!

Кто это?

Какой-то боец руками машет…

– К командиру!

Войдя в землянку, вскидываю руку к пилотке…

Опа…

Лейтенант косит взглядом направо – там сидит какой-то политрук. Начальство прибыло?

– Товарищ политрук! Разрешите обратиться к товарищу лейтенанту!

Капитан встает, подходит ко мне и внимательно меня осматривает.

– Красноармеец Васин?

– Так точно, товарищ политрук!

– Вольно… Это я вас вызывал. Я – уполномоченный Особого отдела дивизии политрук Агрба. И у меня есть к вам вопросы!

Стоим с политруком в окопе, он внимательно рассматривает в бинокль работу моих ребят. Хмыкает.

– А почему они так снаряды развешивают? Далеко же друг от друга, не рванет! Не проще будет их в кучку сложить?

– Протяну ДШ…

– Что?

– Детонирующий шнур. К каждому снаряду по тротиловой шашке, их у меня немного есть – и разом все подниму. Мосту однозначно капец, там только на дрова эти балки после пойдут.

– Хм! Сам придумал?

– Не первый раз такое подрываю.

Он убирает бинокль и присаживается на приступок. Машет рукою, указывая место напротив себя.

– Садись!

Опускаюсь на землю. Лето, тепло… не простужусь.

– Когда я сюда ехал только, было желание сделать твоему командиру основательный втык! Про пост на мосту я сам ему говорил – еще три дня назад! А тут – нате вам! И пост есть, и досмотр машин производится… И не очень-то похоже, чтобы это он подсуетился! Я прав?

Молча пожимаю плечами: мол, думайте, как хотите.

Политрук усмехается.

– Снаряды, как я понимаю, оттуда?

– Откуда же еще?

– А основания для изъятия какие?

– Отсутствие документов на транспортировку. Это туда, – машу рукой в сторону фронта, – все надо! А назад – на каком основании?

– Не зарывайся! – строго качает он головой. – Смотри, палку не перегибай!

– Так я ж не лезу никуда! Зачем снаряды, если пушки нет? А потом их опять на фронт повезут?

– Лады… – кивает особист. – Делаем так!

И теперь мы останавливаем еще и всяких одиночек и даже отдельные группы. Из штаба прибыло несколько сержантов и старший лейтенант – они занимаются сортировкой таких бойцов. Формируют из них группы и отправляют в тыл уже слаженными взводными колоннами. По просьбе нашего командира, десяток таких одиночек передали под его начало. И сейчас из них сколачивают третье отделение.

Набравшись нахальства, подхожу к старшему лейтенанту и излагаю ему свою просьбу. Он некоторое время смотрит на меня – и я вижу, как он устал! Под глазами круги… когда он нормально спал-то в последний раз?

– Ладно… – кивает он. – Посмотрим…

И уже к вечеру командир подводит ко мне двоих бойцов.

– Старшой оттуда, – машет он рукой. – сказал, что эти двое – саперы. Принимай!

– Здорово, ребята! – говорю я им. – Рассусоливать некогда, потопали со мною наверх!

До ужина время еще есть, еду нам оставят – вижу, как старшина одобрительно кивнул. А пока не совсем стемнело, можно посмотреть, что там ребята навертели.

По дороге знакомимся. Тот, что постарше, Юрий Иванович Петлин, работал до армии взрывником на шахте. Уже хорошо: насколько я помню (откуда, блин?), шахтеры – мужики неспешные и обстоятельные.

Молодой – Виктор Олегович Машаев (Витькой будет, молод для отчества-то!), в армии полгода. Тоже сапер, во всяком случае, курсы подготовки закончить успел. Ну, в моем-то положении – все хлеб!

Поднимаемся к мосту. Ребята на сегодня уже все закончили, ужинают. Да и подвешивать больше нечего, кончились снаряды и мины…

– Вот!

Обвожу рукой наше художество – мол, оцените.

Юрий Иванович неспешно все оглядывает, пробует рукой крепление снаряда к балке. Кивает – оценил!

– А дальше там как? – кивает он головою в дальний конец моста.

– Снарядов мало… Только до середины дошли.

– Поднимать как собираетесь? Машинка есть?

– Нет… Только ОШ[1]… Да и проводов все равно нет…

– Взрывную сеть еще не прокладывали, как я понимаю…

– Завтра уже. Как все доделаем.

Молодой же молчит, но я вижу, как внимательно он все разглядывает – мотает на ус.

Уже внизу, доедая кашу из котелка, Петлин задумчиво говорит:

– А сколько у нас ОШ? Ноги-то успеем унести?

– Есть у меня одна задумка… – отвечаю я. – Завтра посмотрим.

К утру под мостом прибавилось малость всяких взрывоопасных предметов. Кстати, и две мины ТМ35! Тоже очень неплохо будет. С какой-то автомашины сбросили – вообще без разговоров – несколько мотков детонирующего и огнепроводного шнура. Им, судя по всему, он вообще не требовался. А один из водителей рассказал, что всего в паре километров отсюда стоит подбитая машина. И она доверху загружена минометными минами. Водитель полез было в кузов – мало ли там чего интересного может быть? И выкатился оттуда с реактивной прямо-таки скоростью!

– Ей-богу! – смеясь, говорит он. – Чуть не обделался, право слово!

Бегу к командиру: мол, такая оказия подвернулась!

Он в задумчивости чешет в затылке – а я вижу, как к окопам тащат еще один станкач. Не иначе наш патруль расстарался.

– Вон! – киваю на ребят. – А если там что-нибудь, кроме мин, найдем?

Словом, машину лейтенант добыл, и народ уехал – сразу с десяток человек.

– Смотри…

Связываю ветки так, чтобы получился треножник, который я ставлю на землю. Закрепляем ему ножки, чтобы не опрокинулся. Еще кол такой основательный в грунт вбиваем и к нему всю конструкцию крепим – теперь точно не упадет!

А в развилку треножника помещаем минометную мину. Закрепляем – веревки у нас есть в изрядном количестве. Взрыватель у мины вывернут и лежит в сумке. А в освободившееся отверстие вставлена буровая шашка тротила. И уже в ее отверстие ввернут взрыватель ВПФ[2]. Я в свое время и в руках-то его всего пару раз держал. А тут вместе с бухтами ОШ и ДШ[3] с машины сбросили еще и несколько коробок с этими взрывателями.

У меня аж руки задрожали!

Минометная мина тут выбрана тоже не просто так: при вертикальном ее положении осколки разлетаются почти идеально по кругу. Кусты в данном случае никаким препятствием для них не станут.

К ДЦ[4] крепим тонкий шнур – самый обычный. Когда наступит время, его размотают и воткнут в землю колышек, к которому он прикреплен.

Стоит задеть шнур… и все!

Витька внимательно запоминает все мои действия.

– Гляди, следующую мину опять ставим вдвоем. А вот третью – уже сам будешь! Запоминай!

– Что будет, когда рванет мина? – спрашиваю я у него.

– Заляжет народ.

– Так прям на дороге и заляжет?

– Ну… – чешет он в затылке. – Спервоначалу – да. А уж опосля по ямам расползется… Их тут много! Особливо ежели стрелять по ним с того берега станут.

Смотрю в сторону моста: на пригорке видны взмахи лопат – роют уже вторую огневую для станкача. Досюда дострелят и не поморщатся!

– Правильно мыслишь! А чтобы им и в ямах кисло жилось…

В землю утоплена пустая консервная банка, старшина нам щедро их целый мешок отвалил. Опускаем в нее обыкновенную лимонку.

А вокруг взрывателя обвязан тонкий шнурок…

Наклонив ветку, нависающую над придорожной канавой, привязываю к ней этот самый шнурок. И если ветку теперь отпустить – то граната запляшет в воздухе, аккурат над лежащими в канаве людьми. А чтобы она не сделала этого раньше времени, поперек банки лежит палка, край которой торчит над краем этой самой канавы.

– Если выдернем чеку?

Витька сияет.

– Рычаг же не отскочит! Банка не даст!

– И если кто-то заденет палку?

– Лимонка выскочит и в воздухе рванет!

– И как далеко могут осколки достать?

– Ну… – парень чешет в затылке. – Далеко.

– В теории – аж вон до того поворота! – указываю рукой направление. – На практике же меньше, конечно… но и так мало не покажется!

Медленно продвигаемся вдоль кустов, оставляя за собою такие вот «сюрпризики». Петлин сейчас занят прокладкой линии, а мы вот тут шурудим. У моста уже все более-менее наладилось, так что мое присутствие там больше не требуется. Там и наш командир проявляет неслабую активность: гоняет бойцов так, что искры летят. Ему еще десяток человек прислали, так что командовать есть кем. Да и шансов на успех, что и говорить, прибавилось.

Понятное дело, что на боевой взвод мы свои фугасы пока не ставим. Мало ли… Может, умник какой-то в кусты полезет по нужде или еще зачем. Там этого дурака и прикопают! А мне – светит трибунал!

[1] Огнепроводный шнур.

[2] Взрыватель фугасов полевой. Отличается тем, что срабатывает при отклонении датчика цели в любую сторону всего на 15 градусов от исходного положения.

[3] Детонирующий шнур.

[4] Датчик цели взрывателя. При воздействии на него происходит срабатывание.