Текст книги "Неправильный. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

Соавторы: Александр Конторович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 49 страниц)

Незваные гости

                                                 

Глава 1

Берлин

Главное управление имперской безопасности

Кабинет штурмбаннфюрера Хольца

Чем именно занимался Хольц, достоверно так никто и не знал. Он исправно прибывал на службу, добросовестно присутствовал на всех совещаниях, но никогда не брал слова и не выступал с докладами. Он просто был… как привычный элемент окружения. Но среди сотрудников РСХА[1] вызов в кабинет штурмбаннфюрера являлся крайне неприятным «звоночком»: вам не доверяют!

По правде сказать, таковые вызовы случались не так уж часто, но… они иногда происходили. И нередко те, кого вызывали в данный кабинет, потом внезапно обнаруживались на второстепенных должностях где‑нибудь в отдаленном шталаге[2] и никогда более не появлялись не то что в РСХА, но вообще в каких‑либо крупных городах.

И вот в этот кабинет сегодня вызывали штурмфюрера Хайнеманна.

Нельзя сказать, что он как‑то по‑особенному был этим взволнован и озадачен. После многочасовых встреч и разговоров в самых разных службах рейха, он в принципе был готов к чему угодно. Штурмфюрер понимал: произошел крупный провал в работе, и кто‑то обязан за это ответить. Понятное дело, что крайним ему становиться очень не хотелось. Не то чтобы его особо пугал перевод в какой‑нибудь шталаг. В конце концов он твердо отдавал себе отчет в том, что специалистов его уровня не настолько уж и много в рейхе. И разбрасываться ими никто попусту не станет. Особенно во время такой тяжелой войны.

Но… все могло быть!

И Хайнеманн тщательно подготовился ко всему. Друзья помогли получить копии некоторых его ответов на предварительном следствии, и он внимательно все прочитал. И не один раз! После чего, чтобы никого не подставлять, данные материалы были сожжены. Так будет спокойнее… Друзья – потому и являются таковыми, что никто из них никогда никого не подставлял. И вправе рассчитывать на это в будущем. Только тогда сохраняется возможность поддерживать друг друга и далее.

Кабинет штурмбаннфюрера оказался каким‑то уж и вовсе аскетичным. Только необходимая служебная мебель, никаких личных фотографий и чего‑либо похожего. Создавалось впечатление, что его хозяин бывает здесь только по служебной необходимости. Но Хайнеманн знал – это далеко не так! Хольц был высокообразованным человеком, закончил Кильский университет[3] и даже занимался музыкой! И вообще, как говорили многие, кто хотя бы изредка с ним общался, это был крайне эрудированный и приятный собеседник.

– Прошу садиться, штурмфюрер! – кивнул на стул хозяин кабинета после того как Хайнеманн, войдя в кабинет, поприветствовал Хольца общепринятым образом. – Не надо воспринимать ваш визит ко мне как еще один допрос – я не состою на службе в органах дознания или в контрразведке. И вас никто не обвиняет в измене рейху или в чем‑то подобном. Я хочу просто прояснить некоторые детали, не более того…

– Готов ответить на все вопросы, штурмбаннфюрер! Мне нечего скрывать!

– Не так громко, мой друг. Я прекрасно вас слышу. Садитесь же…

Штурмфюрер опустился на стул.

Хольц взял со стола одну из папок.

– Я внимательно прочел и изучил все материалы, связанные с этим непростым делом. И в процессе изучения у меня появились некоторые вопросы, на которые с вашей помощью мы и постараемся сегодня ответить.

Он вытащил из папки лист бумаги.

– Меня интересует ваше профессиональное мнение об этих бандитах. Вы в процессе расследования не согласились с утверждением о том, что это обычные, пусть и хорошо подготовленные, уголовники. Почему?

– Как вам это лучше пояснить… – призадумался Хайнеманн. – Начнем с того, что они практически не разговаривали – понимая друг друга буквально по кивку головы или движению руки. Много ли вам приходилось видеть таких уголовников?

– М–м–м… Немного, тут вы правы.

– Такая высокая слаженность в группе достигается только длительными и изнуряющими тренировками, когда в голове совершенно не остается никаких других мыслей, кроме желания правильно выполнить поставленную задачу. Поверьте, штурмбаннфюрер, я знаю, о чем говорю! Именно так я готовил своих бойцов и, откровенно говоря, обрадовался, если бы они достигли такого же уровня мастерства.

– В материалах дела этого нет… – заметил Хольц.

– Не буду сильно удивлен, если там нет не только этого! – хмыкнул штурмфюрер. – Каждый раз, когда я пробовал сделать акцент на таких, по их мнению, «мелочах», меня обрывали. Мол, для дела это не интересно!

– Кстати, а как они разговаривали с вами?

– Они? Со мною говорил всегда один и тот же человек – тот, кого я увидел там, в доме. Именно этот тип стрелял в беднягу Винкеля. И надо отдать должное, он это делал мастерски! Причем – и это важно – перед тем, как повернуться в его сторону, он сместился вбок таким образом, что разорвал расстояние между нами. И в результате этого я не смог его обезоружить. И вообще – все произошло почти мгновенно! Винкель проснулся, я это видел. Пошевелился – и в тот же миг нападающий скользнул в сторону и выстрелил! Буквально: вздох Винкеля – нападающий скользит в сторону – поворот – выстрел – и его оружие снова смотрит на меня. Он даже не проконтролировал попадание – был абсолютно уверен в том, что не промахнулся!

– У вас имелось оружие? Почему вы им не воспользовались?

– Не смог: ствол револьвера постоянно смотрел в мою сторону. Любое подозрительное движение – и мы бы с вами сейчас не разговаривали… И еще!

– Что именно? – карандаш нацелился на лист бумаги, чтобы сделать запись.

– Он сказал: «Покажите мне ваши руки! Обе! И – медленно!» Понимаете?

– Нет… – покачал головою Хольц.

– Так не говорят солдаты! «Руки вверх» – это было бы понятно, но… вот этот странный… я даже слова такого сейчас не могу подобрать…

– Словесный оборот?

– Да! Именно так! Он сбил меня с толку, я даже и не сразу понял, чего же он хотел.

– И вы растерялись… – кивнул хозяин кабинета.

– А что бы вы сделали на моем месте?

– Честно говоря… Даже и не знаю! Кстати, а как он с вами разговаривал?

– По‑немецки. Между прочим, весьма правильно, не допуская почти никаких ошибок. Именно он меня потом и допрашивал, – усмехнулся Хайнеманн. – Впрочем, он мало что полезного смог бы выяснить из моих ответов. Нас все же учили профессионалы своего дела! Даже англичане – на что уж мастера, но и те немногое смогли бы у нас выведать!

– Да, – согласился Хольц. – Об этом я знаю. А что еще интересного вы смогли заметить?

Собеседник призадумался.

– Есть одна деталь… Я не упоминал об этом ранее, так как встретился с абсолютным непониманием данной темы со стороны ГФП. Эти неизвестные как‑то по‑особенному носят оружие… Не как солдаты…

Хайнеманн огляделся.

– Как бы это получше объяснить…

Штурмбаннфюрер поднялся со своего места и достал из шкафа автомат «МП‑38».

– Подойдет?

– Разумеется!

Быстро отсоединен ремень с передней антабки. Несколько движений – и автомат повис на правом плече эсэсовца, затем он чуть сместил его ближе к центру груди, так, что рукоятка заряжания уткнулась ему почти в живот.

– Но ведь так неудобно носить оружие! – удивился хозяин кабинета.

– При повседневном ношении – да. Но в экстренном случае… – штурмфюрер чуть качнулся – и автомат, описав полудугу, упал рукояткой в раскрытую ему навстречу ладонь. А вторая рука уже ухватила его за магазин.

– Обычно они носят автомат стандартным способом – стволом к правому плечу. Но в опасной ситуации перевешивают ремень вот таким образом. Выигрыш – свободны обе руки. И в любой момент – движение корпуса, и автомат «прилетает» в руки хозяина. Отпустил – и оружие возвращается назад.

Хайнеманн положил автомат на стол.

– И еще… Я уже упоминал о том, что нападающие были вооружены револьверами системы Нагана с глушителями.

Хозяин кабинета кивнул.

– Да, я читал об этом.

– Так вот, это оружие существенно длиннее штатного револьвера, почти на сто миллиметров. Ввиду чего штатная кобура для него уже не подходит. Или глушитель надо присоединять к оружию перед использованием и после этого снова снимать. Это неудобно. И нападавшие имели для этого специальную брезентовую кобуру, которую носили слева на поясе…

Штурмбаннфюрер нахмурил брови.

– Не понял… И что тут необычного? Мы тоже носим пистолет таким образом – и?

– Вот и в ГФП этого не поняли, – усмехнулся Хайнеманн. – Русские носят пистолеты и револьверы – сзади на правом бедре. Англичане и американцы – тоже. Только в нескольких подразделениях Великобритании длинноствольный револьвер разрешено носить слева на поясе. Это гренадеры и некоторые спецподразделения, которые, по странному совпадению, тоже используют оружие с глушителями. И так у них везде! Исключений не бывает. Если солдат или офицер – он всегда подчиняется общепринятым правилам. Либо так или иначе учитывает их.

– Так… Я прочел, что одеты эти нападающие были как‑то… нестандартно, что ли?

– Ну, если считать камуфлированный комбинезон стандартной формой одежды – то да, нестандартно. Но и помимо этого имелись некоторые отличия. Так, например, у всех без исключения членов этой группы имелись своеобразные… э‑э‑э… жилеты… Приспособленные для переноски оружия и боеприпасов. Такого нет вообще ни в одной армии мира – уж я‑то это знал бы!

– Вывод?

– Это совершенно точно не обычные солдаты. И даже не какое‑то обычное спецподразделение: слишком нестандартно они работают. Использовать пленных офицеров СС для торга с германскими властями… – штурмфюрер покачал головой. – Я даже не берусь представить себе такой уровень наглости и самоуверенности! Не буду сильно удивлен, если их и обучали не только военные инструкторы.

Хольц сделал несколько пометок в блокноте.

– С вашей точки зрения, гауптштурмфюрер Грабер жив?

– На мой взгляд – да, он жив. Когда встал вопрос, кого высаживать первым, старший конвоир совершенно очевидно заколебался. Проще говоря, ему это было все равно. Сначала подняли гауптштурмфюрера, сказав ему, чтобы тот готовился вылезать. Это сделал один из охранников.

– Как ему это сказали?

– По‑немецки, разумеется! И тогда вмешался их старший. Он сказал… не помню точно… что‑то вроде: «Обожди, командир еще не решил, кто будет первым». Ушел и через какое‑то время вернулся. Ткнул в меня рукой и сказал: «Высаживайте этого, второй дороже стоит». С меня сняли повязку, которая была надета на глаза. И я увидел гауптштурмфюрера – он сидел в метре от меня. Переодет в гражданское, как и я. Было еще трое пленников – точно также одетых, с повязками на глазах и со связанными, как у нас всех, руками.

– Кто они?

– Увы, я их увидел тогда в первый раз. Лица незнакомые, повязки… ничего не разобрать. Да и освещение в кузове было только от карманного фонарика охранника. Нам всем приказали молчать, пообещав немедленно застрелить в случае нарушения этого приказания. Так что ни одного слова они не произнесли. Правда, кто‑то – возможно, что и один из них, он точно сидел со мною рядом – произнес, когда нас подбросило на ухабе, ругательство. За что тотчас же и был наказан – я слышал звук удара.

– И что же он сказал? – заинтересованно наклонил голову Хольц.

– Merde![4]

[1]Руководящий орган политической разведки и полиции безопасности нацистской Германии, входил в состав СС.

[2]Общее название лагерей военнопленных и перемещенных лиц германских вооруженных сил.

[3]Кильский университет имени Кристиана Альбрехта– ведущий классический университет (и научный центр), один из крупнейших в Германии, где представлены почти все научные направления, но ведущими являются прикладные науки о жизни, геология и океанография.

[4] Дерьмо! (фр.)

Глава 2

Похоже, писанина – это неотъемлемая часть вообще любого дела. Который уже день сижу и тщательно, в подробностях, описываю все наши похождения. Чуток стало легче от того, что огромадную кучу бумаг уже успели написать те, кто вернулся из немецкого тыла раньше нас. О происходивших там событиях уже в значительной мере известно со слов тех их участников, которые выполняли там свои задачи. Так что, я лишь уточняю те детали, которые по какой‑то причине остались не до конца выясненными.

А вот за пленников наших у меня получился вообще отдельный разговор!

Ну, с Грабером все выяснили и без меня – его, прямо с аэродрома, утащили какие‑то мрачные ребятишки – специально за ним машину прислали. Как мне потом пояснили, дядя его занимал какой‑то весьма нехилый пост в СС и представлял серьезный интерес много для кого. А вот со вторым деятелем…

– Это он? – кладёт передо мною фото майор госбезопасности, специально для выяснения данного вопроса, прикативший аж из Москвы.

– Он. Только тут он моложе немного.

Гость мрачнеет.

– Да уж… Обрадовали вы меня…

– Что это за птица такая?

– Один из самых опытных диверсантов рейха. Три личные благодарности от самого Гиммлера! Сколько он кровушки нашим союзникам попил…

– Так я ж его данные в центр сообщал! Сказали – неинтересен… – развожу руками.

– Да, к вам‑то никаких претензий ни у кого нет – тут уже наши товарищи прошляпили. По имеющимся данным, он вообще сейчас должен был в Париже находиться. Вот, кто‑то сдуру и решил, что это однофамилец. Здесь‑то ему и вовсе делать нечего – все его делишки с англичанами связаны, там его команда орудует. Он и сам прекрасно по‑английски говорит, по‑французски вполне сносно изъясняется…

– Надо же! – усмехаюсь я. – Вот уж не знал – такую бы ему комедию там разыграли!

И поясняю собеседнику некоторые моменты, связанные с поездкой пленников в грузовике. Это неожиданно приводит его в приподнятое настроение.

– То есть, по‑французски кто‑то из ваших ругнулся? Он точно это слышал?

– Так Валентин с ним рядом сидел! Это слово он аж целый день зубрил – чтобы все естественно прозвучало бы.

– Мда… – качает головою майор. – До такого фортеля и я бы не сразу додумался – а уж сколько лет этим занимаюсь.

– А что тут такого? Ну, ругнулся неведомый человек по‑иностранному… и что?

– Тут не сам факт ругани интересен, – поясняет собеседник, – здесь важно именно то, что он ругнулся по‑французски!

– Да, хоть по‑китайски! Какая вообще разница на каком языке человек в сердцах ругается?

– Ну, – усмехается майор, – не скажите…

Где‑то далеко под Москвой

– Вот ведь какая штука интересная получается, товарищ генерал‑лейтенант! – докладчик перевернул лист бумаги. – Я к вам совсем с другими вестями шел, ан, подвернулась тут любопытная новость! Вот, посмотрите!

И на стол перед хозяином кабинета лег документ.

Некоторое время в комнате царила тишина – генерал‑лейтенант читал. Закончил, по привычке перевернул бумагу текстом вниз и поднял глаза на собеседника.

– Это, что же такое у нас тут получается, Виктор Федорович? Хотите сказать, что эти сведения уже могли попасть на стол к Гиммлеру?

– Не могу этого исключить, товарищ генерал‑лейтенант. Хайнеманн фигура известная ему лично, несмотря на невысокое звание. Два Железных креста за так не дадут!

– И таким образом в известной операции наметился совершенно неожиданный поворот… Очень интересные новости вы мне принесли, очень! – хозяин кабинета откинулся на спинку стула. – Весьма неплохую комбинацию тут можно разыграть, да…

– Вот и у меня возникла такая мысль, – заметил собеседник.

– Абсолютно правильная мысль, хочу вам сказать! – поднял вверх указательный палец генерал‑лейтенант. – И своевременная! Гиммлер такую информацию точно мимо ушей не пропустит, тем более, что ее ему принес тот человек, которому он безусловно доверяет. Ваша задача, Виктор Федорович, сделать так, чтобы некие косвенные – вы меня понимаете? Косвенные! И никакие иные! Чтобы эти сведения попали бы к тем, кому это там интересно! Причем – по обе стороны линии фронта!

– Так…

– Ничего! Тот факт, что они нам сейчас союзники, ничуть не отменяет их давних интересов и предпочтений. Война – она закончится, а интересы эти будут всегда! Пусть поломают голову – им полезно будет!

США

Специальный отдел государственного департамента

– И откуда появились эти сведения? – сэр Вильям Брауди с интересом просмотрел документ, который положил ему на стол заместитель.

– Из главного управления имперской безопасности, сэр! Доклад предназначался лично рейхсфюреру, – заместитель был немногословен и предпочитал изъясняться краткими фразами.

– То есть, вы хотите сказать, что островитяне, не поставив никого в известность, орудуют почти на линии фронта русских?

– Не совсем так, сэр. До линии фронта там около ста километров, может, чуть менее… И – да, они работают без контакта с комми, даже вывозить пленников они предпочитают не через них.

– Ну, учитывая тот факт, что на русской территории пленниками неизбежно заинтересуется ГПУ…

– НКВД, сэр.

– А! – отмахнулся Брауди. – Какая, в принципе, разница? И те и другие – коммунисты. Но! Здесь открывается любопытная комбинация! Как вы думаете, Марк, что подумают русские, узнав о такой операции буквально у себя под носом?

– Дело даже не в этом, сэр… Всевозможные конфликты и взаимные претензии спецслужб разных государств возникали и ранее. И будут возникать в дальнейшем. Такова уж специфика их работы, увы… Но тот факт, что спецслужба одной страны целенаправленно наносит вред своему союзнику – это уже совсем другое дело!

– Что вы имеете в виду, Марк?

– Ознакомьтесь с этими материалами, сэр… – и на стол перед директором департамента легла папка.

А у меня закончилась писанина!

Вчера сдал очередной рапорт и со спокойной совестью отправился спать.

Назавтра предстоит работа… несколько человек, которых я в своё время в разных частях присмотрел, наконец‑то прибудут сюда. И мне, да и не только мне, предстоит работа по их всесторонней проверке, оценке их способностей… и так далее…

Кстати, в штаб отправились и наградные листы – вот уж какой писаниной я занимался даже с удовольствием! Заодно и представление к очередному званию ушло – сразу на пятерых.

А теперь – спать! Целых восемь часов – красота! Кому расскажешь, так не поверят же!

А наутро меня вызвал командир.

– Тебе полагается отпуск. Неделя!

Опа… и куда ж я поеду?

– Документы тебе выпишут в канцелярии, зайди туда.

– А… там бойцы новые пришли в отряд…

– Так ты же их сам и выбирал?

– Да.

Жаров пожимает плечами.

– Ты же мне совсем недавно представления на внеочередное звание писал – и как там только достоинства своих ребят не расписывал! Что, они вместо тебя не справятся уже? Двигай давай, пока командование не передумало!

Пока я топал в указанном направлении, у меня в голове начала вызревать некая мысль… Собственно говоря – а почему бы и нет⁈

Все‑таки у нашего подразделения есть некие преимущества… которые иногда можно использовать и в личных целях. Так, например, местонахождение конкретной воинской части мне удалось выяснить всего за пару часов.

Как я и ожидал, на прежнем месте ее не оказалось – перевели на формирование в тыл. Некоторым образом это даже удобнее – так в канцелярии и сообщу эти сведения.

И дверь блиндажа, где размещались наши повелители бумажного царства, я толкнул с уже вполне сформировавшимися намерениями.

Час всего и работы‑то! Даже и не думал, что это вообще можно так быстро оформить! Им, похоже, вообще по барабану – куда выписывать проездные документы. Хоть на Камчатку…

И вот – я сжимаю в руках проездные документы и отпускное удостоверение.

Наган у меня в оружейке, автомат туда сейчас отнесу, в отпуск с таким вооружением не ездят – это вызовет массу ненужных вопросов. А ставший привычным маузер висит теперь на своем месте.

Утром выезжать!

А пока – заглядываю в блиндаж к ребятам. Надо же и попрощаться – не на один день уезжаю ведь!

Стоило ли упоминать о том, что эти проводы затянулись далеко заполночь?

Выйдя на нужной станции, осматриваюсь и, обнаружив указатель – «Комендант», топаю туда. Нужное мне место находиться аж в тридцати километрах отсюда, в достаточно большой деревне. Ага, стало быть, надеюсь, что проблемы с постоем там не возникнет – не в лесу же мне, наконец, ночевать? Комендант – пожилой старший лейтенант, успокаивает – комендатура там имеется, мне помогут. Он даже может туда позвонить! Вот уж за что ему огромное спасибо! Кстати, в очередной раз свою роль сыграл маузер – на меня тут смотрят с уважением!

К вящему моему удовольствию, выясняется, что в нужном направлении сегодня проследует автомашина с пополнением и какими‑то грузами. Позвонив на склады, где эта машина будет принимать груз, старший лейтенант озадачивает кладовщика, чтобы водитель после окончания погрузки, заехал бы в комендатуру. Вообще класс!

Сидим с комендантом, пьём чай. И я рассказываю ему всяческие новости. В основном, разумеется, то, что сам от попутчиков в поезде услышал – откуда мне, в немецком‑то тылу, знать обо всем, что здесь происходит? Что‑то и он мне рассказывает… так незаметно и время пролетело.

В дверь к коменданту стучат – пришла машина со складов.

Встаю и на прощание пожимаю ему руку – авось, когда и свидимся!

Подхожу к машине вместе с водителем, он всю дорогу на меня посматривает – мол, что за персона такая?

В кузове сидят пятеро молодых ребят и сержант с двумя нашивками за ранения – успел мужик повоевать! Увидев меня, он выбирается из кузова на улицу и представляется. Нате‑здрастье – он из госпиталя! В смысле – из выздоравливающих. А сюда его послали принять пополнение.

Так… в кабине я, похоже, не поеду… есть тут с кем поговорить!

Уже смеркалось, когда мы въехали в деревню. Спрыгнув с машины, прощаюсь с ребятами – мне к коменданту.

Звонок со станции свое дело сделал – ночлег мне нашли совсем недалеко от комендатуры, и вскоре дежурный боец провожает меня к дому. Он, кстати говоря, пустой – хозяин ушел в армию всего месяц назад. А дом теперь использует комендатура по своим надобностям.

Так! Обустраиваемся, на ночь глядя переться в госпиталь – не поймут! А поутру, заодно и побреюсь – и при всем параде…

Кстати, чаю бы не помешало! А на дворе есть дрова, сейчас печку затопим, заодно и согреемся!

Растапливая печку, внезапно замираю.

Чу!

Калитка?

Дверь в сенях я не запирал – отвык уже от такого роскошного жилья. Шаг вправо – и рукоятка маузера привычно легла в руку.

Гости, говорите?

Интересно… а я ведь никого не приглашал!

Точно – гости!

Негромкие шаги, скрипнула половица… И темная фигура, не наклоняя головы, шагнула в дверь.

Не наклоняя головы? Я, когда входил, чуть башкой косяк не снес – вовремя сообразил пригнутся. А тут… человек этот точно ниже меня!

Света внутри нет – только от печки падает слабый отблеск. И в нем можно кое‑что разглядеть. Но для этого надо хоть немного привыкнуть!

Я – привык.

А вот гость – пока не успел.

Шаг вперёд, моя левая рука ложиться на плечо вошедшего, а правая с зажатым в ней пистолетом уже поднимается вверх…

– Петя⁈

Маузер глухо стукнул об лавку…