Текст книги "Неправильный. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

Соавторы: Александр Конторович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 49 страниц)

Глава 23

Оперативный отдел штаба 2 армии вермахта

– И что вы скажете на это, оберстлейтенант? – Нагель откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы рук.

– То же, что и раньше, герр генерал‑майор. Это все те же диверсанты. Но появилась одна интересная деталь…

Генерал изобразил заинтересованность.

– И какая же?

– Вы ведь читали рапорт командира инженерной роты? Того, кто исследовал брошенные русскими подрывные заряды?

– Этого оберлейтенанта? Читал. Грамотно и по делу.

– А основное он не отметил. Впрочем, его можно понять: он ведь не знаком с материалами по предыдущим диверсиям этих русских.

Нагель усмехнулся.

– Я, кстати, тоже их не читал. Что же там такого интересного написано? И это должно как‑то повлиять на результаты исследования?

– В некоторой степени, герр генерал‑майор. Это писали разные люди, но их выводы однозначно указывают на высокую профессиональную подготовку именно что саперов‑подрывников. Специалисты русских всегда проявляли изобретательность и высокий профессионализм в своей работе. А вот с этими самыми зарядами они почему‑то такого не сделали…

Генерал наклонился вперед.

– Поясните!

– Начну с начала, если позволите, герр генерал‑майор. Заряд однозначно приготовлен для повреждения рельсового полотна – тут не может быть никакого иного мнения. Но… у меня сложилось впечатление, что его делали как‑то… крайне непрофессионально, что ли…

– Это вполне могли быть и другие саперы… – пожал плечами генерал. – Хотя у русских их здесь не так много.

– Вы обратили внимание на следующие слова, герр генерал‑майор? Посмотрите…

На стол легла бумага, в которой карандашом были подчеркнуты несколько слов.

«Для закрепления зарядов на рельсе в доску вкручены крючки, изготовленные из обычного гвоздя. Они могут быть надеты на оголовок рельса, причем никаких дальнейших действий по их закреплению или фиксации не требуется. Весьма остроумная конструкция, существенно облегчающая работу с зарядом даже и неквалифицированному специалисту».

– Это, с вашего позволения, написал тот же самый командир саперной роты, что осматривал заряды.

– Я этого не читал…

– Прошу прощения, герр генерал‑майор, я осмелился специально его опросить – и написать свое мнение собственноручно.

– Ну… хорошо, а дальше‑то что⁈

– Тот, кто готовил эти заряды, подумал об облегчении труда рядовых диверсантов и одновременно о том, чтобы они не ошиблись при установке заряда. Предусмотрено все, даже и расстояние между крючками! Чтобы они гарантированно выполнили свою функцию. Их не просто так вколотили в дерево: Тщательно отмерены и отпилены доски – строго по размеру. Этот заряд просто нельзя установить неправильно: он не встанет! Или так, как положено – или повиснет, оставляя зазор. По моей просьбе оберлейтенант это проверил… так что, герр генерал‑майор, это был все тот же сапер. Или саперы…

Нагель раздраженно поморщился.

– Ну, хорошо, вы меня убедили. И?

– Он просто очень спешил… Я так понимаю, что мост обязательно нужно было подорвать именно этой ночью! И стал выяснять, почему.

На стол легло несколько фотографий.

Генерал присмотрелся – на них были видны какие‑то наполовину затянутые брезентом грузовики.

– Что это, оберстлейтенант?

– Секретная русская артиллерия. Эти машины три дня назад прибыли на узловую станцию в русском тылу. А на поезде, который так не хотели пропускать к фронту диверсанты, направлялись на передовую дальнобойные орудия. У русских попросту не оставалось времени. И если бы не бдительность того лейтенанта на мосту…

– Ну‑ну… Склад Люфтваффе, армейские склады, наш штаб – везде танки! У русских тут что, склад бронетехники? – фыркнул Нагель.

– Некоторое время назад русские диверсанты совершили нападение на колонну машин с топливом. Замаскировав его под налет авиации и имитировав полное уничтожение автоколонны. У нас имеются подозрения, что часть топлива с этих автомашин была похищена.

– На котором и ездили их танки… До того момента, пока они их не подорвали сами русские. Скрыть их в лесу после нападения на штаб было бы уже нереально.

– Не могу этого исключить, герр генерал‑майор.

– Подведем итоги! – генерал постучал карандашом по столу. – Вы считаете, оберстлейтенант, что все эти диверсии – звенья одной цепи?

– Уверен в этом, герр генерал‑майор!

– И русские таким образом ослабляют наши войска, готовясь к контрнаступлению?

– Если у этих действий есть еще какое‑то объяснение, герр генерал‑майор, я бы с интересом с ним ознакомился.

Генерал на какое‑то время замолчал: он думал.

– Вот что, оберстлейтенант… А у вас ведь имеется и личная заинтересованность в поимке этих диверсантов! Я прав?

– Да, имеется. Это спецчасти русских, которые организованы и обучены генералом Мечниковым. Я уверен, что он непосредственно ими и руководит. Это его изощренный ум проглядывает за всеми этими диверсиями!

Нагель усмехнулся.

– Надо же, как интересно получается… Только вчера на вашем месте сидел штандартенфюрер Вайцель. Кстати, вполне обходительный и вежливый офицер – и не скажешь, что он из СС! Так вот, его тоже интересует этот русский генерал. Как это он так ухитрился… как это по‑русски… а! Насолить! Так? Как он смог сделать это вам обоим?

– Его диверсанты разгромили спецподразделение СС. «Schatten vor der Morgendämmerung» – «Предрассветные тени». Их так называют. И они в действительности являются асами контрдиверсионной работы. Их лично опекает сам рейхсфюрер Гиммлер, – ответил Олендорф.

– Вот, стало быть, чем объясняется интерес СС… – откинулся на спинку кресла генерал. – Они, кстати говоря, смогли как‑то определить местонахождение базы этих диверсантов.

– Мы тоже работаем в этом направлении, герр генерал‑майор.

Нагель покачал головой.

– Как же тесен мир! Ладно! О них – позже! Значит, оберстлейтенант, мы ожидаем наступления русских… Хорошо! Мы их встретим!

Что ж, мы сделали все то, для чего нас сюда и забросили. И не сказать, чтобы все оно далось нам так уж и легко. Вот, стало быть, для какой цели мерзли в лесу связисты, прослушивавшие телефонные разговоры между штабами фрицев. Именно по их наводке мы перехватили в лесу отряд гауптмана Кляйнера. И дальше наша колонна двигалась уже в расширенном составе: туда добавились танки. Наконец‑то и они дождались своей цели.

А место гауптмана занял капитан Жаров – вот уж не подозревал, что он тоже вполне свободно по‑немецки разговаривает! А как форму надел… рука поневоле к автомату дернулась. Вылитый фриц!

Ну и оторвались мы там – по полной! За всех своих пацанов, что у моста легли, душу отвел. Одной только взрывчатки килограмм шестьдесят там оставил – на память, так сказать. Развалины‑то эти они все едино разбирать станут: чай, не простая же казарма там была!

Ну, а после – разбежались, по старому казацкому обычаю, во все стороны.

И капитан приказал пару суток даже и носа никому не казать! Впрочем, радистов, как я понимаю, это не касается: им столько всего передать на Большую землю надобно! Так что им да охране беготня предстоит нешуточная. Уж я полагаю, что все наши труды вскорости кое‑кому ощутимо аукнутся.

Пришел связной – тоже еле на ногах стоит. Капитан собирает всех командиров отрядов, завтра надо быть у него. Кстати, заодно вопрос по боеприпасам подниму: не так‑то и много уже их осталось. Много привезли, да… так и много использовали.

Собрались все. Осунувшиеся, с обветренными лицами, похудевшие – досталось ребятам… Но настроение у всех приподнятое: как же, задание выполнили! И те наши ребята, что остались навсегда лежать в этих лесах… мы будем их помнить! А уж что касается того, чтобы за них расквитаться – то тут это уже успели сделать по всей форме! Да еще и с каким прибытком!

– Что ж, – поднимается со своего места капитан. – Все здесь? Вижу, все собрались… Ну, в таком разе хочу вам передать благодарность от командования: задание мы выполнили! И успешно!

Хм… а не взорванный вовремя мост? Как‑то не тянет это на успешное выполнение задания. Ладно склады – уж там‑то мы порезвились! Ну, лес у деревни той… тоже, можно сказать, что не совсем и промах…

– Ждем тут наших? – спрашивает командир первого отряда. Тот, что вместо Баландина сейчас. – Или навстречу двинем?

– Двинем, – кивает Жаров. – Только не навстречу. Будем переходить линию фронта малыми группами.

– А нас там не того? – спрашивает командир танкистов. Их и вовсе немного осталось. Да и танков у них больше нет, последние мы подорвали у штаба. Скрытно упрятать их в лес уже не представлялось возможным. – Все же встречный бой… Такая штука…

– Встречного боя не будет. Линия фронта вполне здесь стабильна. А проходы нам подготовят.

Стоп. В смысле – стабильна? А как же…

– Никакого наступления здесь и не планировалось. Наша задача состояла в том, чтобы немцы поверили: мы обеспечиваем удар своих войск именно на этом участке. Для того все это здесь и делалось, все эти нападения и засады. И даже неудачная атака на мост – они по‑другому бы и не могла пройти…

И что же… мои ребята погибли… за так⁈ Попусту? Играя с немцами в какие‑то догонялки?

– Васин! – кладет мне руку на плечо капитан. – Не кипятись! Если уж и ты в это поверил, то что тогда о немцах говорить⁈ Сядь!

А в руках у меня… согнутый пополам обрезок трубы – и откуда я его тут взял?

– Наступление состоялось – в полосе соседней армии. А здешние фрицы не оказали им никакой помощи: до последнего ждали удара на своем участке фронта. Вот никто соседям и не помог – зассали! Прорыв там – на полсотни километров, и расширяется! А эти – все ждут чего‑то…

Ребята переглядываются: новость оказалась… мягко говоря, неожиданной.

– Всем три дня на сборы. Доклад – мне лично. Очередность выхода будет определена отдельно каждому отряду. Совещание окончено!

Уже после того как народ потихоньку разошелся, капитан кивает мне на лавку.

– Присядь.

Опускаюсь туда. Молчу, в голове как‑то…

– Обижаешься, что раньше не сказал?

– Нет. Я ж все понимаю.

– А чего тогда надулся, как сыч?

– Ну… За ребят как‑то… они же думали…

Жаров снимает с пояса фляжку, плескает мне и себе водки.

– За них!

Не чокаясь, выпиваем – как воду…

– Понимаю тебя, – ставит флягу на стол капитан. – Но не мог я! Ведь все на карту поставлено было! По лезвию пройти надо было всем!

– Так и прошли же…

– Прошли! И еще не раз пройдем!

Глава 24

Уходить… Интересно – как? До фронта отсюда топать и топать. Самолетов не будет, командир это достаточно ясно сказал.

И сразу же навалилось…

Что берем с собой? Что оставляем – и куда это получше спрятать? Ибо персонального слона‑носильщика у нас тут взять негде. Все потащим на собственном горбу.

Законсервировать базу… Тоже, между прочим, не за пять минут: тут пахать и пахать. Не исключено, что сюда и после нас кто‑то еще придет – им тут жить и воевать! И не надо быть свиньями, оставляя после себя разруху и бардак.

Маршрут выдвижения пока не ясен, тут надо ждать сведений от разведки. Ну, ничего, здесь и так работы хватит.

Опять же, Жаров на прощание предупредил: у противника не должно оставаться никаких иллюзий насчет того, что, выполнив свою задачу, диверсанты разом куда‑то все смотались. И, стало быть, фрицам можно теперь жить относительно спокойной жизнью.

Немцы – и спокойная жизнь?

Ну, знаете ли… Уж чего‑чего, а этого вам тут никто не обещал!

Раз так – сажусь за планирование.

Гарнизон в Ермилово? Недалеко, да и численность его здесь… так себе. Скорее уж, сами себя только и охраняют. И усиленно делают вид, что только благодаря им здешняя дорога находится в целости и сохранности. Ну‑ну… А тот факт, что под мостом через ручей у них давно заложен фугас аж в полсотни килограмм тротила… это они как‑то проморгали. И, кстати, прямо ввиду деревни – там до ближайшего дома менее километра.

Нет, этих трогать пока рано. Да и толку‑то с того? По дороге никаких там особых грузов не перебрасывают, так… изредка какие‑то машины катаются. Не та цель.

Железнодорожная станция в Махово – это уже интереснее! Там, надо сказать, крайне любопытное расположение станции вообще: чуть в низине. Справа и слева довольно‑таки немаленькие откосы, самолет на бомбежку может зайти только вдоль железнодорожных путей, а там у фрицев зенитки установлены. Лакомый объект – там постоянно два‑три эшелона всегда стоят. Водокачка, заправка углем – вот и причина для остановки.

Штурмовать его трудно. С торцов, так сказать – скорострелки зенитные мешают. Издали не накрыть: станция в низине. Разве что минометы подтащить… но их у меня нет. Ну, так и мечтать об этом нечего.

Кто‑то мне в свое время пословицу одну приводил… как его там? А! «Носорог, смотрящий на луну, понапрасну тратит цвета своей селезенки», – во как! Это про японцев, у них селезенка, говорят, за все эмоции отвечает.

Мда… Стало быть, селезенку побережем.

И немцы, кстати говоря, про эти особенности расположения станции знают, оттого и вынесли далеко по бокам точки ПВО. Двух зайцев сразу убили: зенитки во фланг атакующим самолетам бьют, а заодно – и по сторонам их экипажи посматривают. Надо думать, офицеру, что все это тут придумал, немцы от щедрот душевных что‑нибудь такое на грудь привесили. И в целом – за дело: грамотно все организовано, да…

Но, как это всегда и бывает, есть нюанс! И – нехилый такой… нюансик…

Электричество на станцию подается по проводам. А идут эти самые провода сверху, там стоит трансформаторная подстанция. Объект этот, естественно, охраняется: пост из трех человек, которые попеременно друг друга сменяют. И стоит этот домик почти на самом краю откоса. Правда, не настолько уж и близко, чтобы что‑то там осыпалось. Провода же приподняты: сначала на вышку, а уже потом – и на станцию.

Все вроде бы правильно и по уму.

Угу… Я тоже так думаю…

Утро было ровно таким же, как и всегда.

Дежурная смена охраны прибыла, как обычно, к 9 часам. Уже давно пришел и дежурный электрик, вежливо поздоровался со старшим поста и полез в свою будку. А охранники появились только к девяти. Пока подъем, построение, завтрак, развод… а еще почти два километра в обход топать по дороге.

Хорошо зенитчикам: тех на машине возят! Да и на самой позиции у них блиндаж, есть где отдохнуть и погреться.

Часовые пробовали было облюбовать для этой цели будку трансформатора, но после того как у одного из часовых там только чудом что‑то не замкнуло, от этой идеи отказались.

Обычный день…

– Вилли, к зенитчикам кто‑то едет! – окликнул часовой старшего поста.

– Нам‑то с того какой интерес? – лениво отозвался тот. Только‑только пристроился в окопе подремать – и нате вам! – У них свое начальство.

Но грузовик, ненадолго задержавшись у пушки, направился уже и к трансформаторной будке.

– Вилли, он едет к нам! – так и не дал подремать старшему часовой.

Пришлось‑таки побороть Морфея и выбраться из окопа наружу.

Так что к моменту прибытия транспорта все часовые были на улице и с интересом рассматривали подъезжавшую автомашину.

Грузовик остановился метрах в двадцати, не приближаясь к границам поста. Хлопнула дверца, и на улице показался эсэсовец в звании шарфюрера.

– Шарфюрер Ройман! – представился он. – Могу ли я видеть старшего поста?

– Да, шарфюрер, можете, – кивнул ефрейтор Венцель. – Попрошу ваши документы!

Эсэсовец кивнул и полез за пазуху.

Ф‑р‑р‑р… Та‑тах! Выстрелы из бесшумок прозвучали почти одновременно, только колыхнулся брезент на кузове грузовика.

Мнимый эсэсовец, не выпуская из рук наган с глушителем, осторожно осмотрел всех троих убитых. Кивнул – и из кузова тотчас же выскочили несколько человек. Окружив будку, они взяли на прицел входную дверь. И шарфюрер постучался, предусмотрительно отодвинувшись в сторону, чтобы не перекрывать линию огня своим товарищам.

– Кто там? – отозвались изнутри. – Так не заперто ж… Входите, чего там…

Дверь распахнулась, и на пороге появился электрик.

– Опа…

– Вы электрик? – на чистом русском языке поинтересовался шарфюрер.

– Э… Да, господин офицер!

– Еще кто‑нибудь там есть? – кивнул эсэсовец на дверь.

– Так… откуда же? Запрещено ведь!

Отодвинув его в сторону, в комнату проник один из приехавших на грузовике солдат. Быстро там все осмотрел и кивнул командиру.

Убирая оружие, тот на чистом русском языке сказал электрику:

– Посиди тут пока, отец… Мы поработаем.

Как можно вообще напакостить фрицам на станции?

Можно обстрелять ее из пулеметов – внизу толпится нехилое такое количество солдат. Как раз два эшелона водой и углем заправляется, вот немцы и выбрались из вагонов: воздухом подышать, ноги размять…

Какое‑то количество народа там, внизу, разумеется, огребет… Но пулеметчика очень быстро накроют огнем из зенитки напротив, она сюда вполне добьет.

Ладно, отпал пулемет. Что дальше?

Можно попробовать подтащить грузовиком зенитку – ту, где мы только что обнулили расчет.

И куда она станет стрелять? По станции – невозможно: ствол под таким углом у этой пушки не опускается. По зенитке на той стороне? Можно. А смысл в этом какой?

Вот и лезут на вышку с проводами мои ребята.

Провода, проходя над рельсами и перроном, приподнимаются вверх, на крышу водокачки. И уже оттуда расходятся по всей станции. С любой точки зрения, это правильно: не надо тянуть лишних проводов с вышки.

Экономия!

Провода тут конкретные, толстенькие такие… Из крученых жил толстой проволоки, прочные.

На вышку затаскивают два бочонка. Небольшие, литров по пятьдесят – провода выдержат, я сам в наших развалинах проверял. Для этого с аналогичной вышки срубили аж сотню метров провода. Да, тут провода подлиннее, так мы и вес бочонка специально подбирали – чтобы не оборвал здесь ничего.

– Готово, командир! – оборачивается ко мне Малышев.

Сигнал – и дернут рубильник в будке, напряжение на проводах пропадает. На всякий случай специальной кочергой, которая почти в каждой такой будке имеется, поочередно заземляем оба провода – напряжение на них действительно отсутствует.

– Начали!

К одному проводу на крюках подвешен бочонок. Толчок – и он медленно скользит вниз. А сверху – так, чтобы попадало на провод, присобачена бутылка с моторным маслом. Провод смазывается, трение меньше – вот бочонок и проскальзывает дальше.

– Есть первый! Второй давай!

И второй бочонок отправляется в путь.

А низшая точка, где по нашим расчетам зависнут оба «подарка» – аккурат над перроном.

Провожаю взглядом бочонки – оттуда тонкой струйкой поднимается дымок от горящего огнепроводного шнура.

Все, пора валить!

– Электрика в машину! Высадим его где‑нибудь! Тут его, того и гляди, еще и пристрелят сгоряча! Синяков ему подвесьте парочку – какое‑никакое, а алиби!

– Это что за хрень такая – алиби, командир? – спрашивает меня водитель.

– Ну… это в суде так говорят, когда у подозреваемого есть что‑то такое, что его оправдывает… – пробую пояснить я на ходу.

Машина прет напрямик, нас подбрасывает на кочках, зубы лязгают – красота!

'…Как удалось установить опросом очевидцев, в том числе и раненых, около 11.20 со склона холма над станцией по проводам электроосвещения соскользнули вниз два каких‑то предмета. Достигнув низшей точки проводной линии, оба предмета на какое‑то время повисли там, привлекая внимание окружающих. Около 11.24 произошел мощный взрыв, сопровождавшийся разлетом осколков.

В результате этого были значительно повреждены станционные сооружения и часть перевозимой на платформах автотехники. Среди личного состава воинских частей, находившихся в тот момент на станции, имеются многочисленные пострадавшие. По предварительным подсчетам, убито пять офицеров и восемьдесят нижних чинов. Ранения различной степени тяжести получили девять офицеров и сто одиннадцать нижних чинов. Ранен и отправлен в госпиталь командир 127 охранного батальона майор Лемке.

Столь значительное количество пострадавших объясняется тем, что оба мощных взрыва произошли на высоте порядка пятнадцати метров, что способствовало разлету осколков на значительное расстояние. Так, например, осколочное ранение получил ефрейтор Малинс, находившийся за рулем автомобиля в ста двадцати метрах от места взрыва.

В результате немедленно организованных поисков диверсантов было установлено, что ранее ими были застрелены солдаты поста около трансформаторной будки, с вышки которой и были спущены по проводам оба подрывных заряда. Этими же нападающими был ликвидирован расчет зенитного орудия, находившийся на своей позиции в трехстах метрах от трансформатора.

Через несколько часов патрулем полевой жандармерии был обнаружен и задержан Ивасев Михаил Петрович – дежурный электрик, который в момент нападения находился в трансформаторной будке. Он был избит, окровавлен, одежда разорвана.

С его слов, к нему в дверь постучал немецкий офицер. Когда он открыл дверь, его ударили в лицо и вытащили наружу, где еще несколько раз ударили. Нападавшие были одеты в форму германских войск, между собой общались по‑немецки, их слов электрик не понимал.

После побоев его отпустили, указав направление движения, куда он должен был быстро бежать. Никаких звуков борьбы или выстрелов он не слышал.

Нападавшие приехали на стандартном армейском грузовике, номерных знаков Ивасев не видел: они были залеплены снегом.

Судя по тому, как были одеты нападавшие, конструкции подрывных зарядов и выбору места и способа нападения, можно сделать вывод о том, что это были специально обученные и подготовленные диверсанты…'

Что и говорить, бабахнуло основательно! Будет теперь у фрицев работенка – раненных да убитых оттаскивать и сортировать. Кого в госпиталь, а кого – и в деревянный ящик. Ничего, ребятки, привыкайте! У нас еще много всяких сюрпризов для вас заготовлено.