Текст книги "Неправильный. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

Соавторы: Александр Конторович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 49 страниц)

Глава 19

Погоню за нами все‑таки продолжили – тут немцы остались верны себе. Раз приказ отдан, то хоть весь мир перевернись, а они будут слепо ему следовать. Полагаю, что не в последнюю очередь они рассчитывали на то, что впереди нас ожидала одна из зенитных батарей, которые входили в пояс прикрытия склада. Нет, понятное дело, что ее вполне можно было обойти и никакой необходимости лобового штурма не возникало. Но! На это требуется время! А его‑то у нас и не было…

Но всё оказалось совсем по‑другому. И ни мы, ни немцы на такой поворот сюжета просто не рассчитывали.

Батареи не оказалось.

Совсем – на ее месте дымилась нехилая такая проплешина, от которой несло какими‑то крайне неприятными запахами. Обнаружив в непосредственной близости от нее воронки от авиабомб, понимаю – ее снесли ударом с воздуха. И надо полагать, бомб и прочего полезного металла на это не пожалели… Два разбитых «Flak 36»[1], опрокинутых близкими разрывами, наглядно демонстрировали участь всего персонала батареи. То‑то поутру так бабахало в этой стороне…

Стало быть, командир решил этот вопрос совсем уж неожиданным образом! Уж чего‑чего, а авианалёта никто из нас не ожидал!

И поэтому мы поперли напрямик. Разумеется, оружие все держали наготове – мало ли… Но – обошлось. Если тут кто и уцелел, то благоразумно не высовывался.

А дальше… дальше мы продолжали переть как оглашенные, только пятки дымились.

Понимаю, что фрицам соли за воротник мы насыпали изрядно и они – так или иначе, но станут нас гнать изо всех сил.

И поэтому принимаю странное, на первый взгляд, решение.

Впереди у нас дорога.

И какое действие, по всем законам логики, должны сейчас предпринять те, кто хочет побыстрее отсюда свалить?

Правильно – пересечь дорогу и нестись как можно быстрее подальше из этих мест.

Но – точно так же думают и немцы!

И поэтому дорогу пересекают всего пять человек. Их задача – натоптать следов побольше и создать видимость того, что тут прошло гораздо больше народа. А дальше у них лес, в котором они разбегутся в разные стороны, оставив соответствующие следы. Ищи ветра в поле…

Основная же часть отряда, сделав быстрый рывок в сторону по шоссе, резко сворачивает… назад. И мы все дружно ныкаемся в развалинах каких‑то коровников. Причем – опять же, не единой группой, а маленькими кучками – по два‑три человека. Кто‑то лезет под крышу, кто‑то в подвал забрался. Лично я, и ещё парочка человек, залезаем на водонапорную башню. На самом верхнем её этаже имеется водонапорный бак – в настоящее время совсем пустой. Если кто не знал, сообщаю – этим башня не заканчивается! И между, собственно, баком и крышей имеется узкое пространство – куда мы и забрались.

Понятное дело – снег. Где‑то он помогает, где‑то – и совсем даже наоборот.

На нем, кстати говоря, все следы отображаются весьма неплохо.

И по этой причине на территорию коровников мы заходим, буквально, след в след. А уже внутри, где мало снега, но много всяческих обломков и мусора, распределяемся по сторонам. Отпечатки сапог можно проследить до старого кострища – кто‑то тут в своё время уже прятался. А на кирпичной осыпи не особо что‑то там и остается.

Многие скажут – паранойя! Мания преследования!

Ну, по мне, как‑то лучше быть живым параноиком, чем мертвым оптимистом…

И когда на территорию коровников заруливают два грузовика с солдатами, я лишний раз возношу хвалу своей мании преследования!

И впрямь – походив для вида по полуразрушенным дома и попинав ногами всяческий мусор, немцы собираются во дворе. После того, как почти полсотни человек тут пробежались, искать кого угодно по следам – дело дохлое.

Вот они и не ищут. Но посты – выставили! Ибо – орднунг! Порядок должен быть везде!

Появился часовой и на водонапорной башне – отсюда лучше и дальше видно.

Немец оказался весьма беспокойным и постоянно срывался с места, поминутно выглядывая в окна – их тут имелось два. Положительным тут являлось то, что он совершенно затоптал тут любые следы и найти здесь хоть кого‑то таким образом… я бы не взялся.

Впрочем, он тоже тут недолго топтался, часа через два его окликнули, и чем‑то там побрякивая, он спустился вниз. Зарычали моторы грузовиков и фрицы покинули объект.

Если кто‑то наивно полагал, что на этом все и закончилось, спешу его разочаровать – фигушки! Спустя часа три сюда снова наведались фрицы – уже другие и в гораздо меньшем количестве. Но взглянув на то, что здесь устроили их предшественники, солдаты даже заходить в коровники не стали. Пошастали по двору – и свалили восвояси. Но на башню заглянули и они – аж втроем! Постояли, покурили – и потопали вниз.

И все… До наступления темноты тут никто более и не появился.

А под утро пошел снег – густой и плотный.

И напрочь накрыл тут вообще все подряд – ни ямки ни бугорка – один сплошной снежный покров. Так что все поисковые партии, лишь мельком глянув на нетронутую целину, проезжали мимо.

Смех‑смехом – а нам по нему ещё топать и топать! И рано народ этому радуется – мол, следы засыпало. Что‑то, может, и засыпало, а что‑то сызнова здесь нарисуется – и что лучше?

И снова ныкаемся. Пара разведчиков осторожно пробирается вперёд, осматривается – и даёт сигнал. И вся остальная группа шустро топает к ним – желательно след в след. Замыкающий же тащит за собою еловую ветку, пробуя хоть как‑то заметать следы.

Понято, что такими темпами мы двигаемся очень медленно… но, хоть так… Главное – все целы!

Первый день.

Второй…

И вот, наконец‑то, лес! Тут уже всё более‑менее знакомо и понятно! Можно передохнуть. Пусть и совсем недолго, но…

Спустившись по широким ступеням в бывший винный подвал, чувствую, как мои ноги совсем почти отнимаются. И поэтому сажусь на первую попавшуюся койку.

Спать!

Ничего так больше не хочу – только бы прилечь!

А вот хрен там… поспал один такой…

Топот ног – и откуда‑то из глубины зала выскакивают сразу несколько человек. В тусклом свете керосиновой лампы с трудом различаю их лица.

Мишаков? Ларин? Это из той пятерки, что ушла вперёд – они должны были запутать преследователей.

– Командир!

– Все целы? – присаживаюсь на койке и тру глаза. Как же спать охота…

– Все! Как до леса добрались – и сами не понимаем, – качает головою Ларин. – Фрицы только что в затылок не дышали! Как разделились, я уже подумал было – пипец, приплыл! Залег на бугре, ноги совсем уже не шли. Думал – вот только поближе подойдите!

Он пожимает плечами.

– Мы ж не сразу разбежались. Сначала первый, метров через триста – второй… И так, пока я в одиночестве не остался. И вот тут‑то немцы и остановились – видать, поняли, что один человек впереди идёт. А все прочие – уже того… куда‑то делись. Потоптались фрицы, по деревьям, да по кустам постреляли – и ушли… Не стали приключений себе на задницу искать. А дальше все просто – каждый самостоятельно сюда шел. Как вы и сказали тогда, чтоб, значит, следов много не оставлять. Я Мишакова только у развалин и заметил.

Неслышно ступая по полу, подходит Охримчук.

– Побазарили? И хорош – человек еле на ногах стоит! Дайте лейтенанту хотя бы передохнуть, изверги!

Так хочется встать, обнять ворчуна… но ноги совсем уже не слушаются… спать!

Оперативный отдел штаба 2 армии вермахта

– Прошу всех садится! – генерал‑майор Нагель был явно не в духе. И это было хорошо понятно многим, кто знал его не первый год. – Оберст фон Хорн – доложите ваши выводы! Подробно! Не упуская никаких мелочей.

Сухощавый полковник поднялся со своего места и подошёл к карте. Взял в руки указку.

– Как вам должно быть хорошо известно, майне херрен, красные в последнее время развили небывалую активность в нашем тылу. Изначально это были лишь разрозненные группы окруженцев, не представляющие особой опасности. Максимум, на что они были способны – обстрелять из кустов проезжающий автомобиль. Их активность, в основном, была сосредоточена в тех местах, где нами были разгромлены части 34 стрелковой дивизии, 342 и 57 пехотных полков и приданные им различные части усиления. Часть их бывших бойцов ушла в лес, откуда и продолжила свои попытки устраивать мелкие неприятности нашим солдатам.

Указка оратора обвела круг на карте.

– После того, как силами двух охранных батальонов и спецотрядов СС мы тщательно проверили эти места, активность противника резко снизилась. Ведь только в результате прочёсывания леса нами было взято в плен более ста человек личного состава из числа бойцов красных. Погибшими же они потеряли порядка ста пятидесяти человек. Русские чаще всего скрывались в лесу мелкими группами, не имея централизованного руководства, снабжение отсутствовало и их боевой дух оставлял желать лучшего. Количество нападений на наши войска пошло на убыль.

Докладчик отпил воды из стакана и продолжил.

– Около полутора месяцев назад активность противника неожиданно утроилась! Посты воздушного наблюдения засекли пролет нескольких самолетов противника. Которые, предположительно, приземлялись вот в этом районе… – указка обвела кружок в глубине леса. – И хотя, нападений на наши войска не стало больше, они оказались намного более чувствительными! Разгром колонны грузовиков снабжения, обнаруженные попытки подключения к проводным линиям связи. Исчезновения связных офицеров – это уже не окруженцы, майне херрен! Им это просто ни к чему – что они будут делать с захваченными документами? Таким образом, можно прийти к выводу, что у окруженцев появилось какое‑то единое руководство, и их действия стали гораздо более упорядоченными.

Среди собравшихся офицеров наметилось некоторое оживление – случаи нападения на свои войска тут могли припомнить многие. Тема, действительно, была острая и важная.

– Спецподразделением СС была организована остроумная ловушка, рассчитанная именно на таких вот специалистов по поиску важной информации. И она сработала – в неё попало одно из диверсионных подразделений Красной армии! Понеся тяжелые потери, красные отступили в лес, оставив на поле боя около сорока человек только убитыми. К сожалению спецподразделение СС, ввиду потерь и ранения командира, пришлось отвести на переформирование…

Что такое – «отвести на переформирование», все присутствующие понимали очень хорошо… Противник, действительно, попался крайне серьезный!

– По информации абвера, у нас в тылу действует хорошо обученная и оснащенная диверсионная группа противника. Она имеет связь со своим командованием за линией фронта и может запрашивать себе различную помощь. В том числе – и бомбардировочной авиацией.

Присутствующие переглянулись. Да, авиация – это серьёзно! А диверсанты… не полк же их там, в лесу, сидит? Взорвать‑пострелять – они ещё могут, так и что с того?

– Хочу вас предостеречь, майне херрен, от скоропалительных выводов! Совсем недавно, три дня назад, был уничтожен один из складов Люфтваффе. Это был не просто склад бомб и запчастей! Достаточно сказать, что за его организацией следил сам рейхсмаршал![2] Именно по его указанию там были предприняты беспрецедентные меры безопасности. Склад был замаскирован под обычный дивизионный склад снабжения, и о его истинном назначении знало всего несколько человек! Но русские как‑то ухитрились получить эту информацию! О которой, кстати говоря, не знали даже мы!

Снова стакан воды…

– Атака на склад была осуществлена с дьявольской изобретательностью! Захватив несколько машин из состава учебного батальона танковых частей, русские не только осуществили атаку на склад, но и перекрыли бронёй и минами путь подхода подкрепления! Заминировали дорогу и атаковали танками склад, открыв по нему орудийный огонь. Надо полагать, среди русских имелись танкисты‑смертники, ибо они не могли не понимать, сколь малы их шансы уцелеть при таком мощном взрыве. Танки, буквально, разметало по кустам! Незадолго до этого, диверсанты вызвали бомбардировщики, которые нанесли удар по одной из зенитных батарей, которые осуществляли охрану внешнего периметра обороны. Батарея была уничтожена, личный состав погиб на боевом посту. А диверсанты, воспользовавшись проделанной в поясе артбатарей брешью, вышли за линию постов – и буквально растворились в воздухе! Самые тщательные поиски, для которых было привлечено несколько пехотных и охранных батальонов, позволили уничтожить лишь несколько разрозненных групп окруженцев. Несомненно, у русских есть тщательно замаскированная агентура в населённых пунктах, которая поставляет им информацию и указывает пути обхода засад германских войск. Как мы полагаем, в продовольствии диверсанты не нуждаются – их осталось слишком немного. Боеприпасами же они обеспечены в избытке.

Полковник повернулся к генерал‑майору.

– У меня все, герр генерал!

– Какие‑либо вопросы к оберсту имеются? Нет? Садитесь, фон Хорн… – Нагель поднялся со своего места. – А вот у меня вопросы есть! К вам, майне херрен! Как долго вы ещё собираетесь терпеть рядом с собой этих русских?

[1] Скорострельная зенитная пушка

[2] Герман Геринг

Глава 20

Оперативный отдел штаба 2 армии вермахта

– Садитесь, оберстлейтенант… – Нагель ещё не пришел в себя после совещания. И это было очень хорошо заметно по его виду – генерал был сильно не в духе. – Какие ещё неприятные известия ваша организация припасла на сегодняшний день?

– Герр, генерал‑майор… Ну, я не сказал бы, что данная информация является настолько уж неприятной…

– Да, бросьте вы все эти виляния хвостом! – вспылил хозяин кабинета. – Говорите по делу!

– Яволь, герр генерал‑майор! Как вы уже знаете, нам удалось частично установить личности некоторых диверсантов, а также определить их принадлежность к конкретным спецподразделениям Красной армии.

– Да? Поздравляю! Уверен, это сильно поможет нам выиграть войну! А по делу – что?

– Это не просто диверсанты, которые стреляют из‑за угла в спину немецкому солдату, герр генерал‑майор. Это отборные части, которые задействуются только там, где у русских есть особый интерес!

Нагель удивленно посмотрел на абверовца. Признаться, под таким углом он происходящее не рассматривал!

– Так‑так, оберстлейтенант… Поясните свою мысль!

– Охотно, герр генерал‑майор! Вы обратили внимание на то, какие объекты в первую очередь атакуют русские?

– И какие же?

– Связь и снабжение, герр генерал‑майор. А что, по вашему мнению, следует вывести из строя в первую очередь при наступлении?

– Вы забыли про пути подвоза войск и боеприпасов, – заметил Нагель.

– Я бы очень хотел ошибаться, герр генерал‑майор, но боюсь, что это будет сделано только в том случае, когда русские нанесут удар на переднем крае. Для того, чтобы мы не успели быстро организовать альтернативные пути поставки. Хотел бы обратить ваше внимание на то, что у соседей все происходит ровно наоборот. Там русские партизаны бьют именно по мостам и дорогам, чтобы максимально затруднить подвоз боеприпасов и подкреплений к фронту. А у нас – тишина…

– А уничтоженный русскими склад?

– А как, простите герр генерал‑майор, это повлияло на действия именно в а ш е й армии? Этот склад Люфтваффе всего лишь находился на вашей территории. Но его наличие или отсутствие никоим образом не сказывалось на действиях ваших войск. Ибо Люфтваффе в данном случае решало именно свои, никак с вами не связанные, задачи. Полагаю, что приказ на его уничтожение пришел из‑за линии фронта, а не явился инициативой командира местных, если вам угодно, диверсантов. Они‑то как раз и заинтересованы в том, чтобы не высовываться раньше времени.

Генерал призадумался.

– Хотите кофе, оберстлейтенант?

– Буду премного вам благодарен, герр генерал‑майор!

Нагель нажал кнопку звонка и бросил несколько фраз тотчас же заглянувшему в кабинет адъютанту.

Минута – и на столике рядом с Олендорфом появилась чашечка с приятно пахнущим кофе.

– М‑м‑м… У вас великолепный кофе, герр генерал‑майор!

– Бразильский! Однако, вернёмся к нашим диверсантам. Вы полагаете, оберстлейтенант, что они ждут начала русского наступления?

– Уверен в этом!

– А ведь вы этого знать ещё не могли – разведсводка пришла только утром… – Нагель протянул гостю папку. – Смотрите со второго листа…

«…по имеющимся сведениям, противник сосредотачивает на вашем участке силы до пяти стрелковых дивизий, двух танковых бригад и трех артиллерийских полков… Отмечено усиление бомбардировочной авиации, вновь прибывшие экипажи производили разведку местности…»

– И все это – только за последний месяц! И только вновь прибывшие части. А ведь пополнение к противнику подходит постоянно.

– Значит, герр генерал‑майор, наши выводы, в целом, соответствуют истинному положению дел.

– И если это так…

– То в ближайшее время диверсанты затихнут. Они будут готовить нападение на ключевые объекты.

– Какие именно, оберстлейтенант?

– Расположенные на путях снабжения армии, герр генерал‑майор.

Выписка из приказа

«…выделить части прикрытия особо важных объектов – мостов, перекрёстков дорог и тоннелей. Исходя из потребности – не менее взвода пехоты со средствами усиления на один объект. При необходимости, с учётом важности объекта, разрешается использовать в охране и бронетехнику, включая танки и бронемашины…»

– Полюбуйся… – протягивает мне бумагу командир.

«…По имеющимся данным, противник снял в фронта и перебросил на охрану подъездных путей не менее одного полка пехоты со средствами усиления. Для прикрытия особо важных объектов направлена и часть подходящей бронетехники…»

– И?

– Это следствие вашей диверсии на складе с боеприпасами. Немцы всерьёз озаботились охраной подъездных путей к фронту. Они опасаются, что в критический момент те окажутся перерезанными или уничтоженными.

– Так, может… Выходит, что мы зря шумели? Как теперь какой‑нибудь мост рвануть?

– Однако же, целый полк и сколько‑то там танков немцы с фронта сняли же? Взрыв – он когда ещё будет – а полка нет уже сейчас! И танков нет… Так что, где‑то немцы атаку не предпримут, а где‑то и позиции не удержат – уже хорошо!

Ну, не стану спорить – возможно, он и прав. А нам теперь что делать?

Как оказалось, задачка для нас уже была подготовлена. И – весьма неслабая…

– Вот он, – кивает дед Иван в сторону моста. – Давно его строили, я ещё мальчишкой на эту стройку глазеть бегал…

Сооружение, действительно мощное и основательное. Чтобы такой «мостик» подорвать… взрывчатки надо под тонну! Нет, если все основательно и правильно укладывать – и меньшим количеством можно обойтись… килограмм, эдак, в семьсот… или даже ещё чуток меньше. Но! Во‑первых – фиг нам кто это позволит. И во‑вторых – у нас и этого количества с собою нет.

Когда я эти соображения изложил Жарову, он только согласно кивнул.

– Ну, положим, весь мост под ноль сносить и не нужно – самим ещё пригодиться. Вполне будет достаточно вывести его из строя хотя бы на сутки.

Прикидываю…

Рельсы фрицы смогут заменить достаточно быстро – часа три‑четыре. Стрелку – уже подольше. Это на мосту‑то? И где там ее искать? Не вариант…

– На сутки – сложно. Если даже мы взорвём все рельсы на мосту, это всё равно не остановит движение на сутки. Немцы попросту скинут повреждённые рельсы под откос – и положат новые. Они, кстати говоря, у них для этого заготовлены – целый штабель около насыпи лежит.

– И насколько же можно их там задержать?

– Часов на шесть‑восемь. И это я ещё с точки зрения оптимиста рассуждаю! Вот, ежели там поезд гробануть… Но поезд по мосту идёт медленно, даже при подрыве рельса, он всего‑навсего там застрянут и всё. Да и подорвать заряд именно в это время… – качаю головой. – Мне такие методы подрыва неизвестны.

– А линию проложить? И подрывной машинкой шарахнуть?

– Как вы себе представляете проводную линию длиной в километр? Где мы там сапера с подрывной машинкой положим? Ближе немцы подойти не дадут – днем они там видят вообще все. Даже кустики порубили, чтобы не мешались. Можно попробовать пулевой замыкатель… но его надо ставить так, чтобы снайпер его видел – а это нереально. Охрана срисует непонятный предмет моментом. Вышлют поисковую группу, та по проводам придёт к заряду…

– Так и что же нам делать? Сообщить командованию о невозможности выполнить приказ?

– Сообщайте. Будет приказ, разумеется – пойдем все. И все там ляжем, но мост не взорвем. Тонну взрывчатки мы попросту не утащим – столько людей у меня нет, а меньшим количеством там делать нечего.

Жаров в задумчивости постукивает карандашом по столу.

– Хорошо… я сообщу в штаб…

И тем не менее – мы лежим у моста.

Приказ недвусмысленный – остановить движение по мосту хоть на несколько часов. Любым путём. И любыми средствами. Немедленно и без всяких там задержек и отсрочек!

Что ж… приказ есть приказ.

Единственная мысль – подрыв рельсов, на опоры нам взрывчатку не протащить – на мосту постоянно ходит патруль, который за ними наблюдает. Всегда, в любую погоду, днем и ночью. Так что, вариантов нет – будем рвать стыки рельсового полотна.

– Берем доску. Шириной в ладонь, лишь бы тротиловая шашка помещалась. Укладываем по пять штук на каждую доску. Капсюли‑детонаторы в крайние шашки, соединить между собою детонирующим шнуром. Делаем так!

На земле лежит кусок рельса – его откуда‑то разведчики притащили. На нем и показываю.

– Одна доска – с левой стороны рельса, вторая – справа, третья – опять слева. Соединяем заряды ДШ, в первом заряде, поверх всего укладываем ещё одну шашку и в неё вставляем электродетонатор или детонатор с огнепроводным шнуром. На рельс укладываем так – в стык рельсов – так, чтобы первая доска легла бы на один рельс, вторая – на стык, а третья – уже на второй. При взрыве оба рельса в месте стыка будут серьёзно повреждены и менять придется уже оба. А это время!

Преимущество такого заряда в том, что установить его может вообще любой боец. Для закрепления на рельсе там имеется простейший крючок из обычного гвоздя. Накинул на оголовок рельса, отпустил – и все. Дальше только шнур поджечь или рукоятку подрывной машинки крутануть.

Вот, убей меня кирпич – не понимаю, чего все так с этим мостом зависли? Ровно такую же операцию с рельсами можно провернуть вообще где угодно. И даже с большим эффектом – на крутом повороте, например… Там и охраны никакой нет, да и поезд в данном случае имеет немалый шанс под откос улететь. Но нет же! Уперлись как бараны – подай им подорванный мост!

– Герр лейтенант! – посыльный тронул за плечо лейтенанта Витмайера. – Со второго поста сообщили – видят движение!

Сон как рукой сняло – офицер моментально сел на койке. Протер лицо полотенцем, что висело рядом.

– Так… Что там ещё видели?

– Пока – только движение. Два человека, ползли в сторону моста. По тревоге поднят весь личный состав, срочно занимают места в окопах и укреплениях.

– В штаб сообщили?

– Ждали вашего указания, герр лейтенант.

Спрыгнув в окоп, Витмайер пробежал несколько шагов, свернул и протиснулся в дверь землянки, в которой был установлен телефон. Крутанул ручку.

– Ефрейтор Норберт у аппарата! – почти моментально ответил дежурный.

– Здесь лейтенант Витмайер! Обнаружена группа противника, скрытно выдвигающаяся в нашу сторону. Охрана моста приведена в боевую готовность, солдаты заняли посты по боевому распорядку.

– Яволь, герр лейтенант! Понял вас, доложу командованию!

Осторожно, стараясь ничем не выдавать своего присутствия, офицер подобрался к посту, с которого заметили посторонних.

– Вилли, ты их видишь? – шепотом спросил он у пулемётчика.

– Там ложбина, герр лейтенант… они спустились в неё.

– Момент! Мы же их все засыпали – человек будет виден!

– Не ползущий, герр лейтенант… Стоящий или сидящий – будет. А вот ползущий – уже нет. Никто и не рассчитывал на то, что мост будут атаковать ползком!

Лейтенант сплюнул и вполголоса выругался. И действительно – кто тогда мог это предположить?

– Приготовить ракеты! Быть готовыми к открытию огня! – шепотом передал лейтенант приказание по окопу.

Чуть слышное шевеление – солдаты приготовились.

– Командир… – поворачивается ко мне боец. – Что‑то фрицы затихли подозрительно… Движуха какая‑то у них была иногда, по окопам кто‑то ходил… А тут – как отрезало!

– Так… всем залечь и не отсвечивать! Ждать команды!

А сам смещаюсь в сторону.

Здесь полотно железной дороги делает поворот – и я ползу к этому месту.

Как можно определить наличие человека на рельсах?

Да, проще простого – они всегда отсвечивают. Хоть луна, хоть что – какой‑то отблеск на них всегда имеется. Вот и смотрит часовой вдоль рельсов. И как там какая‑то тень возникла – ушки на макушке!

Вот я и ползу параллельно им, не пересекаю рельсу и тем самым не демаскируя себя. Медленно… в час по чайной ложке.

Вдоль железной дороги идет полоска относительно грязного снега. Бог его знает, отчего он именно такой, но ползущий по нему человек виден уже не так хорошо.

Логика у меня простая. Если фрицы чего‑то там засекли, то и всё внимание будет обращено именно в ту сторону. Понятное дело, что и на другие направления они посматривать будут… но уже не так внимательно! Шанс есть!

А в том, насколько он мал, убеждаюсь тогда, когда осторожно перевалившись в окоп, слышу всего в паре метров от себя чье‑то тяжелое дыхание.

За поворотом кто‑то есть!

Наган сам собою прыгает мне в руку.

Опускаюсь на колени и осторожно, по сантиметру, высовываю голову за угол.

Куда посмотрит человек, если что‑то такое услышит у себя за спиной?

Повернётся и будет глядеть вперед. Не вниз! В уровень своего роста – так привычнее.

Вот и немец не опустил вниз взгляд… и напрасно!

Перезаряжаю наган, выкинув две стрелянные гильзы. А сам – прислушиваюсь. Нет, больше никого не слышу. Он тут, что, один был? Дальний пост, так сказать? Пулемёт – «МГ‑34», лента вставлена…

Что ж, пойдём по окопу дальше.

Но пройти мне удалось не так‑то уж и далеко – за поворотом послышалось какое‑то движение, и я отступил в ответвление окопа.

Идут! Кто‑то идёт в мою сторону.

Сколько их? Ну… судя по звуку шагов… человека три… или два?

– Лейтенант приказал направить к нему Морана с пулемётом… он опасается не сдержать русских, если те вдруг бросятся вперёд. А тебе, Марк, придется занять его место…

Нас срисовали! И накроют из пулемётов! Ложбинка небольшая, туда всем не залезть… да и отступать придётся под огнем…

Так или иначе – но операция провалена.

Однако же велики у страха глазищи! Фрицев тут сидит человек двадцать – мы еще днем их сосчитали. Они что, атаки батальона, что ли, опасаются?

Немцы протопали мимо, а я все еще никак не могу решить – что делать‑то?

Отползти к своим?

Час – минимум!

Вряд ли их лейтенант станет столько ожидать. Так, небось, он ещё и подмогу затребовал – телефонный провод из окопов уходит в сторону моста, а на другой его стороне тоже фрицы сидят. Они ведь могут спуститься вниз по берегу и накрыть из пулемётов наших ребят на той стороне…

Но ведь немцы увидят убитого мною пулемётчика!

Меня словно пружина подбросила – вскакиваю и стреляю в спину последнего солдата! Тот кулём оседает на землю – и передо мной открывается спина второго!

Чпох‑ш‑ш…

А вот третий оказался умнее своих товарищей – не стал оборачиваться, а просто шагнул в сторону – там у окопа тоже ответвление имеется. Логично – если нападающий побежит именно по окопу. А про то, что можно ещё и верхом проскочить – забыл?

Чпох‑ш‑ш…

Но выстрелить он все‑таки успел… Не попал, да… но ни о какой скрытности уже не может идти и речи!

Ракетница в руку – зеленая ракета вверх! Отход!

Сую ее за пазуху и изо всех сил несусь к пулемёту. Заодно хватаю из подбрустверной ниши ещё один кругляш с патронами.

Ракеты! Осветительные! Сейчас немцы откроют огонь по отступающим!

Пулемёт дергается в моих руках, и длинная очередь проходит поверх окопов.

Крайне неприятно слышать посвист пуль над своей головой и осознавать, что по тебе ведут огонь с фланга. И вполне может быть, что противник уже ломит вдоль окопа! Утверждая немцев в этой мысли, зашвыриваю куда‑то в ту сторону практически все гранаты, что я успел собрать с покойников. Прилетело кому‑то или нет, а игнорировать это направление они теперь точно уже не смогут. Ведь русские уже совсем рядом! Того и гляди, из‑за поворота появятся мрачные бородачи в буденовках!

И по мне врезали… Со всех стволов, надо полагать!

Скатываюсь вниз – пули противно визжат где‑то над головой. Тут спуск с насыпи, и я нахожусь в мертвой зоне. Пока… пока разъяренные фрицы не добрались ещё до брошенного мною окопа.

Успеваю пробежать ещё метров сто, как за спиною глухо бумкает – кто‑то поднял брошенный мною пулемет. Мужик, тебе никто не говорил, что жадность приводит к бедности? А в данном случае, надеюсь, что и к могиле… ну, уж к госпиталю – так совершенно точно!