Текст книги "Неправильный. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

Соавторы: Александр Конторович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 49 страниц)

Глава 25

– Там расположен картографический отдел штаба фронта, – кладу на стол тетрадку с подробным описанием всего, что мы успели выяснить об этом домике. – Здесь данные о численности постов охраны, приблизительном расположении подразделений отдела, местонахождении постов и график смены караулов. Указанная смена всегда происходит в одно и тоже время. Зафиксированы выезды личного состава на помывку и прочие мероприятия.

Связной довольно кивает, уложились в срок!

– Теперь о неприятном. Противник, по‑видимому, имеет какие‑то подозрения о том, что за объектом могут наблюдать со стороны – и предпринял ряд профилактических мероприятий на этот счет.

Подробно рассказываю о своем посещении давно заброшенной колокольни, тех ловушках, что я там обнаружил и о наших совместных выводах.

– В том случае, если бы какая‑то из этих ловушек сработала, патруль оказался бы на месте подрыва уже достаточно быстро. Мы осторожно проверили близлежащие дома…

Собеседник хмуриться и барабанит пальцами по столу – мое сообщение явно испортило ему настроение.

– Неприятная новость! И как, вам удалось что‑либо обнаружить?

– Метров за полтораста от этой колоколенки есть домик – бывший магазинчик. Так вот, с недавнего времени там расквартировано отделение солдат охранной роты. Точнее – было отделение, сейчас их там всего четыре человека. По‑видимому им попросту не хватает людей. И – самое интересное – они там не живут!

– Не понял…

– Раз в сутки, в десять часов утра, их сменяет очередная четверка, а сменившиеся с поста солдаты отправляются в казарму охранной роты. Это не жилье – это пост! Раз в сутки, в два часа дня, туда приходит солдат с термосом – приносит им горячее. Сами они почти ничего там не готовят, во всяком случае, огонь в печи не разводят – был бы виден дым из трубы. Так что, это именно временный пост, для выполнения определенной задачи.

– И вы полагаете, что они попросту ждут того момента…

– Когда кто‑то полезет на колокольню.

Связной задумчиво чешет подбородок.

– А… в других местах чего‑то подобного не наблюдается?

– Мы работаем над этим. Но пока ничего похожего не обнаружено. Хотя… есть у меня одна мысль…

– Юрий Иванович, подумай – все ли нужное прихватили? Ничего не забыли? – еще раз спрашиваю я у Петлина. – Подумай, может еще что‑то нужно?

– Так один же хрен через лесной склад пойдем, – пожимает он плечами. – Если чего надо будет – там и возьмем. А так… сюда тащили, теперь отсюда, что ли, все поволокем? Ежели вам тут какая нужда в чем возникнет – в лес‑то бежать далековато!

Он прав. Но я буквально себе места не нахожу! Вроде бы и понятная всем работа, не раз и не два такие мероприятия дома моделировали. Но одно дело – учения. И совсем другое – уже реальная операция! Тут вообще невозможно точно спланировать всю последовательность действий – чтобы вообще нигде ничего не сбойнуло же… По‑моему, так вообще только в сказках бывает. Написал – и оно там само собою пошло. Увы, мы не в сказочной реальности. А в самой, что ни на есть, повседневной.

Небольшому отряду Петлина предстоит пройти порядка шестидесяти километров – пешком! Таща на своем горбу кучу всевозможного добра. И желательно – тихо и быстро, чтобы по пути никто не спалил!

С огромным удовольствием поручил бы это дело партизанам, но… ни своей головы, ни головы Юрия Ивановича я им, увы, на время проведения операции одолжить не могу. Тут важен не сам факт проведения какой‑то разовой (а если повезет, то и целой серии) акции, а скажем так, стиль ее исполнения.

Немцы должны быть уверены в том, что наш отряд из‑под Злочева ушел и сейчас работает совсем в другом месте. В этом‑то и состоит весь смысл данного мероприятия. Петлину необходимо оттянуть на себя поисковые отряды фрицев. А в том, что они где‑то тут рядышком шастают – я уверен на сто процентов!

А партизаны – они в другом помогли. Разведданными поделились, которые в нашем деле играют весьма важную роль.

Ушел отряд…

И сразу как‑то опустело наше подземелье.

Впрочем, скучать нам особо некогда – работа нашлась для всех.

– Здесь ставь заряд, – указываю бойцу на выемку в стене. – Потом зубилом выбьешь канавку в стене и уложишь туда провод. Аналогично – и с полом. Тут малость похитрее придется сделать. Камни поднять, уложить туда замыкатель и протянуть от него провода. Потом все аккуратно закрыть – и тянуть провод уже за угол. Там ставим второй заряд…

Понемногу наше подземелье превращается в жуткий лабиринт смерти. Не преувеличиваю! Стоит только подключить в нужном месте аккумуляторы… И каждый шаг вперед вполне может оказаться шагом в могилу. Причем – не только для того, кто идет первым. Потому и разносим заряды вдоль по коридору. Я хорошо запомнил тот фокус на колокольне! И раньше с такими вещами приходилось сталкиваться, но этот момент выбесил меня окончательно! Не жалуйтесь теперь…

Берем консервную банку и вырезаем крышки – верхнюю и нижнюю. Кладем их друг на друга и бьем ножом. Или штыком – что под руку подвернётся. Перестаем их тыкать и разъединяем – у нас теперь две жестянки, ощетинившиеся заусенцами металла. Прикрепляем к ним провода – по одному к каждой. Разворачиваем зубьями друг к другу. И кладем между ними несколько, вырезанных по шаблону бумажных кружочков. Теперь зубчики друг от друга изолированы. Мажем клеем верхнюю крышку и прикрепляем таким образом к ней кусок газеты. Проверяем на лампочку надежность бумажного изолятора – она не загорается. До тех пор, пока кто‑то на газетку не наступит.

Тогда под весом этого неудачника, зубчики прорежут бумажную изолирующую прокладку… и цепь замкнется. Ну, а на другом конце цепи может быть вообще все, что угодно… что может сработать от электричества.

Именно так и объяснял мне тогда, на занятиях, старый спец. У него таких придумок было столько! И некоторые из них я претворяю в жизнь здесь и сейчас.

По улице неторопливо ехала телега, в которой позвякивали всевозможные трубы различного диаметра. Как водопроводные, так и диаметром побольше – канализационные. А следом за телегой, неся на плечах лопаты и ломы, шло несколько рабочих. Они не просто так прогуливались – у старшего имелась на руках бумага от городского головы. В коей указывалось на необходимость проверки и очистки – ежели это потребуется, городского водопровода. Это в районе частных домиков ничего такого не имелось, а в более серьезных кварталах присутствовал не только водопровод, но даже и канализация! И все это хозяйство нуждалось в постоянном осмотре и ремонте. В том, разумеется, случае, когда таковой требовался.

Осматривали даже и временно опустевшие дома – потечь труба вполне могла и там. И лучше ее отремонтировать по теплу, нежели ждать белых мух… А в некоторых случаях целесообразнее водопровод в таком доме и вовсе заглушить. Так сказать, от греха подальше. Топить‑то его зимою точно никто не станет!

Встречный патруль полиции проверил документы у рабочих, просмотрел предписание от начальства – и махнул рукой. Мол, топайте дальше…

Сверяясь со списком, старший ремонтной бригады водопроводчиков иногда указывал им где остановиться. Рабочие вежливо стучали в дверь, объясняли причину неожиданного визита. И чаще всего – шли дальше, ремонт не требовался.

Но иногда телега останавливалась у дома, рабочие снимали с нее какие‑то трубы и уходили с ними куда‑то внутрь. И через какое‑то время появлялись… с пустыми руками. Почему они не брали с собою снятых труб? А бог весть…наверное указания на это не имелось.

Если бы кто‑то взял на себя задачу отследить маршрут передвижения «ремонтников», он бы обнаружил, что они чаще всего останавливаются около тех ответвлений дорог, что вели в сторону того самого дома. Но… никому эти люди были не интересны…

– Марина, – присаживаюсь я рядышком со связной. – Мне твоя помощь нужна.

– А что сделать‑то нужно?

– Требуется человек десять надежных мальчишек. Ничего и никуда относить не надобно, следить тоже ни за кем не нужно.

– А что делать‑то?

– В указанное мною время надобно будет прийти по нескольким адресам. Там их встретят и пояснят задачу. Она простая, как мычание. Следить за появлением на дороге немцев…

– И доложить о нем?

– Я же сказал – никуда бежать не потребуется. Им все объяснят на месте…

Связная какое‑то время молчит.

– Ну… знаю я несколько человек… Могу с ними встретиться и поговорить. Как скоро это нужно?

– Неделя у тебя точно есть!

Выдержка из сводки происшествий

'… на мосту между поселком Лихое и деревней Федотовка, произошло нападение на колонну 26 охранного батальона. В момент следования колонны через мост, под вторым грузовиком в колонне произошел подрыв неустановленного взрывного устройства. В результате чего, автомобиль был разбит и загорелся. Имелись потери среди солдат, которые в нем ехали. Колонна остановилась, выскочившие из машин военнослужащие направились к подорванному автомобилю для оказания помощи раненым и пострадавшим. И в этот момент на обочине дороги произошел одновременный подрыв нескольких, по‑видимому, заранее установленных, осколочных зарядов. В результате этого получили повреждения несколько автомашин, две из которых загорелись. Имелись потери среди солдат и офицеров вермахта.

Погибло четверо офицеров, в том числе и командир 3 роты указанного батальона, гауптман Рой. Были убиты на месте пять унтер‑офицеров, двадцать один рядовой. Ранены и доставлены в город двое офицеров, трое унтер‑офицеров и тридцать восемь нижних чинов…

Столь значительное количество погибших от ран было вызвано тем, что следовавшие в первой подорванной автомашине медики батальона погибли на месте. Огнем были уничтожены медикаменты и перевязочные средства. В результате чего, оказание своевременной медицинской помощи раненым было затруднено – и несколько человек раненых умерли при транспортировке в госпиталь…'

Выдержка из приказа генерал‑майора вермахта фон Райне

'… при следовании автотранспортом в составе ротных и батальонных колонн, впредь запретить имеющимся в составе подразделения медикам, передвигаться на одной автомашине…

Глава 26

Встречу мне Марина организовала – в совершенно неожиданном для меня месте. В городском парке – был тут, оказывается, и такой. Правда, совершенно непопулярный в настоящее время. Зато на заросших травою газонах и лужайках местные жители ухитрялись даже коз пасти. Вот и на встречу, двое из восьми пришедших заявились со своими домашними животными. Молодцы, продумали маскировку!

Нас, если без Марины, двое – с недавнего времени за мною постоянно ходит кто‑то из бойцов. Охрана, так сказать…

– Ребята, буду краток. Мне нужно, чтобы в назначенное время, в указанных вам местах появилось бы по три‑четыре человека из вас. Там вас будет встречать кто‑то из наших товарищей. Пароль: «Не подскажете, который сейчас час?». Отзыв: «Увы, забыл дома часы».

– А у нас оружия нет. Дадите? – это молодой вихрастый парень лет пятнадцати.

– Стрелять вам ни в кого не придется. Даже в рожу никому давать не потребуется. Тот, кто вас встретит, проведет к нужному месту и объяснит, что надо сделать. Что – и в каком случае! Сразу после этого, как вы выполните поручение, немедленно оттуда уходите! Не ждите никаких последствий и не проявляйте ненужного любопытства.

Мальчишки переглядываются, на их лицах заметно некоторое разочарование. Уж и не знаю, что им там наша связная понарассказывала, но услышали они явно не то, зачем пришли.

– Ну… – это все тот же, вихрастый. – Мы думали, у вас тут серьезно все… а здесь игрушки какие‑то.

– Да! – поддерживают его пара человек. – Мы уже взрослые, а вы тут с нами все в какие‑то загадки играете! Вы сначала нам объясните – что мы делать должны!

– Ребята, никого и ни в чем убеждать не стану. А рассказывать вам все – не имею права. Не хотите помочь нашим, что ж… – развожу руками. – Заставлять никого не стану. Может, кого‑то и посмелее отыщем. В крайнем случае – обойдемся и своими силами. А вы можете и дальше коз пасти… А когда наши придут, вам и похвастаться нечем будет.

Поворачиваюсь к своему спутнику и киваю – мол, пошли.

– Эй, дядя! – кто‑то окликает меня в спину.

Не останавливаюсь, молча топаю дальше.

– Эй!

– Не слишком ты их, командир? – спрашивает меня мой охранник.

– Нет. У них там дурь в голове свищет – мама, не горюй! Да геройство дурное так и прёт изо всех щелей. А нам такие вот, слишком активные, да борзые, точно не нужны. У них терпения нет! Еще полезут вдруг выяснять – зачем их именно здесь поставили, да для чего именно вот это надобно сделать? Сам же знаешь, чем все это может закончиться…

– Знаю…

Вернувшись в подземелье, жду Марину – ее вскорости должны сюда проводить. На кладбище ее встретит наш боец, да с завязанными глазами проведет в проход под часовней. Мы никому – вообще никому, не доверяем секрет нашего местоположения. Слишком уж много усилий затрачено на то, чтобы все наше добро сюда протащить… А у меня теперь новая головная боль – как успешнее провести операцию? Людей‑то не хватает!

Связная наша появилась мрачная и недовольная. Видать, разговор с теми ребятами у нее вышел непростой! И поэтому она сразу же направляется ко мне.

– Вы за что их там так обидели⁈ Мальчишки к вам со всей душой, а вы…

– Я им должен на стол карту Генерального штаба положить? И Ворошилова пригласить – чтобы он им все планы на этот год пояснил? В армии так не бывает! Есть приказ – исполняй. Нет – сиди и жди!

– Они не в армии!

– Зачем тогда пришли? Я им каждому по автомату выдать должен? На каком, прости, основании? Со всей душой, говоришь? Что‑то я там ее вообще не увидел ни у кого! Несерьёзный, видишь ли, разговор! Все – закончили на этом! Слышать ни про кого из них не хочу!

Марина вдруг расплакалась.

Сквозь слезы она пробует пояснить мне происходящее в городе. Освобожденные неизвестно кем из тюрьмы подпольщики, в город, естественно, не вернулись. Они все ушли к партизанам. И уже оттуда как‑то сообщили уцелевшим, что в рядах городского подполья предатель, причем, неизвестно кто это такой. Поэтому они никому доверять попросту не могут. И всякие активные действия в Злочеве отныне не проводятся. Мол, фрицы узнают об этом еще до того, как патроны в винтовку кто‑нибудь зарядит. Ясное дело, что это вызвало неприкрытое уныние в рядах тех, кто готов был драться с немцами.

– Так я не всех и привести смогла… Многие попросту мне не верили… мол, придем – а там всех и повяжут.

– Теперь‑то поверили?

– Да… А толку‑то? Вы же не хотите с ними работать.

– А там есть с кем? – пожимаю плечами. – Детский сад, ей богу! Ты нам сначала все растолкуй, да поясни, а мы еще подумаем…

– Неправда! Там есть ребята серьезные!

– Да, неужто? И где же они прятались? Что ж не вышел никто, не спросил ничего конкретного?

Молчит… нечего ей отвечать…

Агентурное донесение

«Агент 'Пилка» сообщил, что городское подполье пытается возобновить свою деятельность. Представителями подполья была проведена попытка вербовки сочувствующих среди молодежи. Данная попытка успехом не увенчалась, среди молодежи не нашлось никого, кто согласился бы им помогать.

Со стороны подполья присутствовало двое его представителей. Словесные портреты прилагаются…'

Берлин

Главное управление имперской безопасности

Кабинет штурмбаннфюрера Хольца

– Это они, штурмбаннфюрер, – Майниг отложил в сторону прочитанные им донесения. – Их почерк, их тип боеприпасов… Мощные осколочные заряды направленного действия – я уже сталкивался с такими.

– Но, вы же сами мне говорили, что по пустякам данные подразделения не задействуют, ведь так? А здесь… нападение на обычную войсковую колонну… разве это цель для таких специалистов?

– Вы правы, штурмбаннфюрер. И именно по этой причине я внимательно просмотрел все сводки из данного района. И знаете, что я там нашел?

– Поделитесь! – хозяин кабинета с интересом посмотрел на своего гостя. Да уж, ничего не скажешь, Ведлиг умеет подбирать себе офицеров, которые командуют его отрядами! Аналитика, цепкая память…

– В двадцати километрах от места нападения была атакована радиостанция штаба корпуса. Захвачены документы, шифры… что‑то еще… не это главное! Нападавшие увели с собою начальника радиостанции – вот, что важно! Данный офицер знает многое! И надо же такому произойти – за час до этого все силы, которыми мы располагали в этом районе, были брошены на поиск напавших на колонну диверсантов! Совпадение? Или…

– Отвлечение внимания? – догадался Хольц.

– Именно! Вполне в их духе.

– Значит, они ушли из города не просто так… Получили новое задание – и ушли.

– К моему большому сожалению, штурмбаннфюрер…

– Полученные мною от начальника городского отдела ГФП, – Хольц раскрыл папку, которую ему недавно принес секретарь, – сведения говорят о том, что представители городского подполья начали проводить вербовку в свои ряды среди совсем молодых людей.

– То есть, у них уже не осталось серьезных бойцов? И как, много им удалось привлечь народа?

– Все отказались.

Майниг усмехнулся.

– Ну, хоть одна приятная новость! Пожелаем же удачи начальнику местной ГФП!

– Я подам рапорт руководству, – посмотрел на штурмфюрера Хольц. – В котором хочу отметить и вашу ценную помощь в расследовании этих сложных дел. Не исключаю, что это будет доложено и рейхсфюреру!

Москва.

Здание на окраине города.

– Таким образом, товарищи, операция вошла в решающую фазу! Захваченный язык – помощник казначея, дал ценные показания не только по интересующему нас объекту, но и по целому ряду различных вопросов. Они представляют значительный интерес! – генерал Мечников положил на стол папку с документами. – Прошу ознакомиться!

Хозяин кабинета, седоволосый генерал‑лейтенант, кивнул и повернулся к присутствующим.

Их, кроме него и Мечникова в кабинете находилось трое. Двое в штатском и один в форме полковника НКВД.

Тот из штатских, что постарше приподнялся с места.

– Хочу отметить тот факт, что своевременно поданная дезинформация вызвала некое замешательство как у противника, так и в некоторых других кругах… в заморских, так сказать! Там сейчас царит некое взаимонепонимание. С одной стороны – операция прошла успешно, захвачены люди и документы. А с другой – все тщательно открещиваются от своего участия в этом деле. И смотрят друг на друга с подозрением… Более всех вызывают подозрение именно польские спецслужбы.

– То есть, – усмехнулся хозяин кабинета, – все с неудовольствием смотрят на Британию? Ведь поляки всегда были исполнителями их решений.

– Они сейчас крайне недовольны тем фактом, что их выставляют крайними. От представителя генерала Андерса поступило просьба о встрече, – ответил старший из штатских. – Будут уверять нас в том, что они ни в коем разе не собирались играть тут свою скрипку. Мол, у нас общий противник… и все такое прочее…

Слово взял представитель НКВД.

– По нашим данным, – открыл он принесенный с собою документ, – немцы получили агентурное сообщение от своих информаторов в рядах подполья. Мол, там все настолько тоскливо, что они вынуждены привлекать к работе даже неопытную молодежь. Попытка эта оказалась неудачной, никто своего согласия не дал. Поэтому, в ближайшее время ГФП не ожидает никаких действий со стороны подпольщиков.

– Самое время, товарищ генерал‑лейтенант! – Мечников оглядел присутствующих. – По нашим сведениям противник сосредоточил все усилия на прочесывании лесов. В городе осталось весьма ограниченное количество войск. Считаю, что можно отдавать приказ на проведение операции!

– Экий вы, батенька, быстрый… – покачал головою хозяин кабинета. – А про ловушку на колокольне – забыли уже? Кто ее ставил? И на кого? Выходит, что немцы предусмотрели вариант того, что кто‑то станет изучать данный объект оттуда? Пост в полутораста метрах оттуда – сам по себе образовался? Кстати, вы в курсе того, кто командует той самой охранной ротой, чьи солдаты стоят на посту? Нет?

– Нет, товарищ генерал‑лейтенант, – покачал головою Мечников.

– А напрасно! Ибо командовать ею назначен обер‑лейтенант Хайнеманн! Эта фамилия вам говорит что‑нибудь? – прищурился хозяин кабинета.

– Постойте… Но ведь тот Хайнеманн, которого захватывали в плен наши бойцы, был эсэсовцем! Штурмфюрером, если не ошибаюсь.

– Он им и остался. Только носит теперь форму офицера вермахта. И имеет звание обер‑лейтенанта. Странное совпадение, вы не находите?

Глава 27

«…на посту вспомогательной полиции, при личном досмотре у гр. Федоскина А. И. было обнаружено огнестрельное оружие – пистолет „ТТ“. При попытке задержания, он из данного оружия ранил двоих сотрудников полиции и застрелил старшего полицейского Лямкина В. В., но ответным огнем был убит сам. При досмотре тела найдено двенадцать патронов к указанному пистолету и записка без указания адресата. Текст записки: „Установить личность командира охранной роты комендатуры города. Об исполнении доложить“. Более при нем ничего обнаружено не было…»

«…В результате проведенного обыска дома, где проживал убитый Федоскин А. И., найдено охотничье ружье 16 калибра и 38 патронов к нему, которое, в нарушение приказов коменданта города, он ранее не сдал. На чердаке дома находился спрятанный красный флаг, а среди книг – сочинения руководителей СССР и агитационная литература. В результате осмотра придомовой территории обнаружена немецкая граната 'М24» и 56 патронов к винтовке Мосина.

Иных свидетельство принадлежности его к коммунистическому подполью не выявлено'.

А у нас все идет по плану, наша «ремонтная бригада» закончила сегодня обход домов, согласно распоряжению городского головы и… растворилась в воздухе. Впрочем, сей печальный факт, похоже, вообще никого не заинтересовал. Немцы заняты какими‑то своими делами, полиция – своими, а городские власти вообще непонятно чем.

И при этом все они издают свои указы и распоряжения – и все это обязательно к немедленному и неукоснительному исполнению. Под страхом всех возможных кар! У немцев это, как правило, расстрел…

Для того, чтобы никто не смог отбояриться тем, что ничего об этом не знал (хотя фрицев, похоже, это в принципе не волнует), по всему городу установили специальные доски объявлений, на которых эти указания регулярно обновляют. Появилась такая доска даже и на кладбище!

Между прочим, некоторые предприимчивые люди и из этого факта ухитрились извлечь некоторую пользу. И рядом с этими досками объявлений начали развешивать уже свои. Разумеется, что официальные, так сказать, доски объявлений все обходили стороной и вешали свои листочки с информацией где‑нибудь поблизости. И ведь не предъявишь же им ничего! Доска с указами и предписаниями – вот она стоит! Чистенькая! Никто ничего не пришпандорил.

Ну, а тот факт, что народ что‑то там на стену поблизости приклеил… Ну не листовку же? Нет. Ну и пусть себе висит…

Напротив, данную практику сочли ещё и полезной! И рукописные объявления никто не трогал. И я прекрасно понимаю их логику. Пришли поискать что‑то нужное, а заодно и на официальные указы посмотрят.

И вот на такой доске я увидел объявление о продаже сапог.

«Продаю сапоги, немного ношеные, но в хорошем состоянии. 44 размер, яловые. Кому интересно, может посмотреть их на Вокзальной улице, дом 43. Спрашивать Михаила.»

Вроде бы, обычное, на первый взгляд, объявление. Ну продает там кто‑то лишнее, бывает, что уж там…

Только дело в том, что на данной улице нет такого адреса. Там все на доме номер 42 заканчивается. И смысл у этой бумаги совсем другой…

Мол, ждут меня на встрече у известного торгаша. А раз есть приписка с именем, то поспешать надобно как можно скорее!

Увидев меня с порога, торгаш в лице не поменялся, только кивнул сопровождающему – мол, дверь изнутри закрой.

– Стряслось что? – спрашиваю я у него.

– Немцы связного от партизан взяли. Он сообщение от Центра нес. Думаю, что и вас оно касалось тоже.

– Где он⁈

– В могиле, где ж еще? – пожимает плечами Мальцев. – И дернул же его черт таскать с собою пистолет? Его нашли при досмотре… дальше сам понимаешь. Хоть жизнь свою продал подороже! Дом его уже обыскали, что‑то там тоже нашли. Словом, немцы отчего‑то насторожились – и здорово! Словом, давай там, раскочегаривай свою рацию – надобно выяснить что такого было в этой записке?

– За город выходить нужно. А у меня операция на носу!

– Знаю. Меня тоже вся эта круговерть непонятная напрягает здорово. А связь с Центром у меня нескоро еще…

В чем есть положительные стороны такого, как у нас, полуавтономного существования? В относительной независимости. Получил задание – работай! Никто тебя носом туда‑сюда не тычет. Сделал – молодец! Возьми с полки пирожок! Не сделал… ну, в большинстве случаев и упрекать‑то уже будет некого. Зато никто не одергивает за полы пиджака, не лезет с непонятными указаниями и требованиями.

В принципе, пользуясь таким положением, я торгаша и послать‑то мог. Мол, у тебя, друг любезный, свой колхоз, а у меня – свой! И мои задачи тебя не чешут ни в каком разе.

Но… Вот тут‑то это «но» всегда и вылазит. Не чужой же человек – одно дело делаем! Да, каждый по‑своему, однако же дело‑то общее.

Выехали мы утром. На этот раз – втроем и без всякого оружия вообще. Оттого у нас на этот раз и телега совсем другая, там тайников никаких нет даже и в принципе. И как оказалось – правильно, ибо на блокпосту, бесцеремонно ссадив нас под присмотр двух парней с винтовками, наше транспортное средство только что на дощечки не разобрали! Отыскали в сене топор и дали зачем‑то его понюхать собаке. И ладно бы если это была какая‑нибудь настоящая овчарка, например. Нет – самая обыкновенная дворняга, искренне не понимающая, за каким фигом ее сюда вообще притащили. Видать, на немцев насмотрелись – они‑то собак частенько используют. Ну, понюхала она топор… и что? Но полицай, который руководил этим осмотром, стал многозначительно хмурить брови, разглядывая этот топор под различными углами. И при этом искоса бросал на нас взгляды – как, мол, мы на это отреагируем?

А никак. Возница – так и вовсе задремал. Молин – один из моих ребят, свернул самокрутку и задымил, а я валялся на траве, разглядывая облака.

Видимо, полицая до глубины души задело это пренебрежительное отношение к его актерским талантам. Бросив топор под навес, он изрек: «На обратном пути заберете!». После чего нам было разрешено двигаться дальше.

Радистов мы отыскали достаточно быстро. Один из бойцов группы прикрытия ухитрился устроиться подмастерьем у местного кузнеца. Так что торчал на виду практически весь день.

Даже пароля не потребовалось – своего командира он знал в лицо. Стоило только мне заглянуть в кузницу, как он, не отрываясь от работы, кивнул.

И я отправился на улицу – ждать, когда он выйдет ко мне.

Перекинувшись с ним парой слов, мы трогаемся – официальная цель нашего путешествия лежит дальше. Приедем в ту деревню, покрутимся там денек – и назад. А боец тем временем смотается в лес, после чего радист выйдет на связь. И на обратном пути у нас будет ответ.

И он пришел…

«По имеющимся сведениям, командиром роты охраны городской комендатуры был назначен небезызвестный вам штурмфюрер Хайнеманн. В целях конспирации, он теперь носит форму офицера вермахта и имеет звание обер‑лейтенанта. Выяснить – в связи с чем произведено такое назначение? И не может ли это иметь отношение к основной цели вашей операции?»

Так вот кого я тогда встретил на улице! То‑то мне этот офицер показался странно знакомым!

– Возвращаемся, ребята. Нам тут работки привалило…

Растерев ногой пепел от сожженной бумаги, запрыгиваю на телегу.

Домой! В город!

Но далеко уехать у нас не получилось…

Уже через пару километров нас внезапно тормознули. И это не было обычной проверкой документов – их никто даже и не спросил. Ссадив самым бесцеремонным образом нас с телеги, подталкивая прикладами винтовок, нас всех завели в сарай, где уже находилось десятка полтора гражданских обоего пола. Загремел замок – и послышались удаляющиеся шаги.

Это ещё что такое?

Осторожно расспросив соседей по сараю, выясняю – утром, в нескольких километрах отсюда, неизвестными была обстреляна автомашина. Убит какой‑то немецкий офицер и трое человек получили ранения. Прибывший сюда гауптман распорядился взять три десятка заложников, которых пообещал расстрелять, если злодей, которые совершили данное нападение, не будут выданы ему завтра к вечеру. С собою он привез десяток каких‑то парней в немецкой форме, которые и исполняют все его указания. И что интересно – это не немцы! У них на рукавах какие‑то странные нашивки с надписью на немецком языке. Да и говорят они – что по‑немецки, что по‑русски, с каким‑то странным акцентом. Впрочем, фиг бы с ними, у нас сейчас поважнее вопросы имеются…

Уединяемся в углу.

– Так, парни, похоже, что мы влипли! Наши документы тут никого, в принципе, не волнуют. Жить нам всем – до завтрашнего вечера, потом – кранты! Предложения?

Первым отвечает Лигов – коренастый парень, на вид – ленивый такой увалень. Но эта его внешность очень и очень обманчива! Он только кажется неповоротливым, но подходить к нему ближе чем на пять метров я никому бы не посоветовал…

– Как стемнеет, надо крышу разобрать. Там солома, я уже посмотрел. Выберемся на улицу, а там… там и посмотрим.

Молин – мой второй спутник. Худощавый и верткий. Мастер бросаться всяким железом. Хоть нож, хоть топор – одноногственно. Метров с пяти‑семи промаху не даст.

– Я тут телегу разбитую видел… Пошарю там, может, чего и отыщем полезного?

– Добро. Работаем. Я пока на остальных посмотрю, может, кто интересный нам подойдет?

Пройдясь между сидевшими и сбившимися в кучку людьми, понимаю – тут помощи искать не у кого. Все они напуганы и растеряны, бояться каждого шороха. А на мою попытку заговорить – отмалчиваются и отодвигаются в сторону.

Ладно… собственно говоря, я на них и не рассчитывал.

Перед тем, как стемнело, двери раскрылись, в сарай вошло четверо солдат. Трое встали с винтовками наизготовку у входа, а один прошелся между испуганными людьми и, не говоря ни слова, выволок из толпы за руку испуганную девушку и вытолкал ее на улицу. Заскрипели двери, лязгнул замок – и все стихло.

– Куда они ее, командир? – шепчет тихонько Лигов.

– Куда, куда… Небось, офицер им разрешил поразвлечься. Слыхал я про такое… только не встречался никогда.

Парень только зубами скрипнул.

Стемнело, на улице прозвучали голоса сменяющихся часовых. Ага… он напротив ворот сидит, я ещё днем там лавку заприметил…

– Начали… – шепчу я ребятам и мы отодвигаемся вглубь сарая. Встаю на плечи Лигову и достаю до края крыши. Сено, старое и слежавшееся. Можно работать…

Потихоньку, никуда не спешим… Осторожно пробую проделать в крыше дыру… есть!

Выглянув на улицу, какое‑то время не двигаюсь – прислушиваюсь и приглядываюсь, жду пока привыкнет слух и зрение. Готово… наклоняюсь вниз, перехватываю руки. В сарае слышу какие‑то звуки, возню – не до этого!