Текст книги "Неправильный. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

Соавторы: Александр Конторович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 49 страниц)

Глава 7

Назад грузовик ехал, загруженный полностью. Помимо всего отделения Востротина, со мной убывали еще шестеро бойцов, которых также впечатлили наши фокусы на полигоне. Ибо помимо того самого показательного боя со стрельбой холостыми патронами, я ещё и в саперную роту наведался. И там все было несколько интереснее – ибо народ там подобрался серьезный, битый‑стреляный и во многих наших фокусах разбирался достаточно неплохо. Так что, разговор там получился весьма непростой – но оно того стоило!

И вообще, в данный полк однозначно нужно приехать еще разок – а то и не один! Сюда, как правило, отправляли народ из госпиталей, которые уже вполне себе успели понюхать пороху и достаточно неплохо ориентировались во многих вопросах. Странное дело, но по разговорам сослуживцев, я понял, что этот полк некоторым образом выделялся в положительную сторону. Тех, кто реально хотел и мог чему‑то научиться, комполка распределял именно к тем командирам, которые могли дать им что‑то новое. Всех же прочих, кто такового желания не испытывал, спихивали под руководство таких же «зеленых» лейтенантов и в дальнейшем этими вопросами вообще не заморачивались. Вот и шли потом эти бойцы во всякие там группы охраны, сопровождения и тому подобные подразделения. Кто‑то же должен еще и эту работу выполнять? Должен. А отправлять туда хорошего и опытного бойца – неразумное расточительство! Кстати, комполка как‑то ухитрился заработать себе такую репутацию, что из разных госпиталей старались направлять наиболее многообещающих пациентов именно к нему. Теперь‑то я понимаю – отчего нас всех направили именно в данную часть!

А по прибытии – понеслось…

Желание поспать хотя бы восемь часов – стало казаться уже и вовсе какой‑то несбыточной мечтой. Месяц такой беготни – и мой отряд стал набирать кое‑какие внятные очертания. По крайней мере, я теперь могу планировать какие‑то операции, исходя именно, что из своих собственных сил! Нет, поддержка остального отряда – это было бы вообще пределом мечтаний, но… будем реалистами – у них и своих задач хватает.

Кстати, те самые блиндажи, что накопали неподалеку – они, как раз, для нового отряда и предназначены, и в них потихоньку уже заселяются бойцы. По мере необходимости их подключают и к нашим занятиям, деревню теперь приходиться ремонтировать чуть ли не еженедельно – мишени разносят пулями в щепки, так и не только их! За всякие взрывоопасные штуки – и вовсе молчу. Там каждое применение – минимум выбитые стекла и сорванные с петель двери. За всякие там разломанные доски – это даже внимания не обращаем.

– Дано! – обращаюсь к очередной группе курсантов. Да, именно курсанты, независимо от их звания и наличия регалий и боевых наград. Все это ты, родной, получал где‑то там! Где, возможно, что и вполне заслуженно, пользовался немалым уважением.

Но здесь – здесь все такие. И былые заслуги не играют никакой роли, пока ты не пройдешь, наравне со всеми, ту же полосу препятствий и ловушек. Да, мы тоже все это регулярно проходим – и не ворчим! Пока ты способен что‑то воспринимать и чему‑то учиться – ты жив. И иначе у нас не бывает…

– Дано! Коридор – он сейчас перед вами. Его надобно пройти – и ни на чем не подорваться. А подрываться тут есть много на чем… Поэтому – три задачи. Первая – найти и не подорваться. Вторая – найти и обойти стороной. Так, чтобы не сработало. Третья – обезвредить ловушку и остаться живым. Ну, условно, разумеется… Здесь никого насмерть не прибьет, но по ушам, само собою разумеется, прилетит! Задача, в принципе, простая – пройти по коридору и выйти вон в ту дверь.

Итак – коридор.

Неширокий – чуть больше метра шириною.

Вдоль коридора лежит снятая с петель дверь. Точнее – сорванная, вон, даже вывернутые петли на ней остались. Дверь, скорее всего, попросту вынесли плечом, и она на что‑то там упала – ее передний край немного приподнят над полом.

Доски коридора старые, краска на них вытерлась, а сами они рассохлись и частично разошлись в стороны – между ними видны небольшие щели. На потолке тускло светится одна лампа – вторая не горит, видимо, не включили.

В конце коридора – ещё одна дверь, она закрыта.

Вот, на первый взгляд, и все сложности…

На старте – группа из четырех человек. Все, разумеется, с оружием – тут мы ничего не принимаем на веру. И никакие слова здесь ничего не значат. Сказано – в полной выкладке, стало быть, будь любезен взять автомат, пистолет или револьвер. Со всем положенным боезапасом! И не кирпичей в вещмешок насовать – а именно то, что должен тащить на себе боец!

Первым стоит опытный сапер – Николай Ломов.

Нигде ничего у него не болтается, лямки вещмешка подогнаны, кончики ремешков подвязаны.

Прежде, чем сделать хотя бы шаг, он присаживается на корточки и осматривается. Рукой пробует доски пола – скрипят. Это ему почему‑то не нравится и он смещается к стене. Ещё раз пробует доску, на этот раз скрипа нет. Удовлетворённо кивнув, он достает из вещмешка складной щуп и свинчивает его колена – теперь у него в руках тонкий прут почти метровой длины. Проводит им над полом – ищет растяжки. Их нет – прут ни за что не цепляется.

Шаг вперед – новый поиск. Еще шаг…

Остальные курсанты стоят в проходе, затаив дыхание. Никто ничего не комментирует – по условиям учений это запрещено.

Дверь.

Она явно лежит на каком‑то препятствии – тот ее край, что обращен к курсантам, приподнят вверх сантиметров на тридцать. К сожалению, горящая лампа расположена у входа в коридор и ее свет сюда не особо‑то и достает.

Обойти дверь не получиться, она почти соответствует ширине коридора – ногу просто некуда поставить.

Ломов на пару мгновений останавливается, потом осторожно проверяет щупом пространство под дверью. Но ничего там не находит. Встаёт и разглядывает дверь вблизи – тоже ничего не видно. Зачем‑то прикладывает щуп к двери – явно вымеряет расстояние!

Шаг – его нога встаёт точно на то место двери, под которым и лежит опора. Дверь чуть покачивается… и все… Ещё шаг – он за дверью. Переводит дух… и абсолютно машинально щелкает выключателем, чтобы зажечь вторую лампочку.

Пах!

Минус раз… не помог прежний опыт…

Щупа у второго курсанта нет, но он старается повторить путь, который только что проделал Ломов. До двери он добирается вполне успешно, косится на не горящую лампочку на потолке. Встаёт и прикидывает варианты дальнейших действий. Шаг вперёд!

Качнулась дверь…

Хлопок на этот раз доносится из‑под пола – опущенный край двери чуть приподнялся, и этого оказалось достаточно, чтобы привести в действие разгрузочный взрыватель.

Два…

Третий оказался хитрецом – сняв с себя вещмешок, он подсовывает его под дверь – теперь она уже не наклонится достаточно для того, чтобы сработал взрыватель. А перейдя через дверь, он прижимает противоположный ее конец ногой к полу – и дернув за ремень, вытаскивает из‑под нее свой вещмешок. Ну, нифига ж себе! Ловко придумал, хвалю!

Надев его на прежнее место, он осматривается, и делает шаг вперёд. Под ним прогибается доска…

Три…

Последний из курсантов постарался учесть опыт всех предыдущих. На доски он наступает только около стены – там, где они менее всего подвержены прогибу. Дверь преодолевает уже известным способом, выключатель, естественно, не трогает. Щупа нет и у него, но парень вытаскивает из кармана носовой платок и несёт его на вытянутой руке над полом. Удачно – одну растяжку он таким макаром находит и перешагивает, предварительно прощупав рукой место, куда собирается ставить ногу.

Но уже перед самой дверью его нога задевает какой‑то прутик… или палочку, которая торчит из‑под плинтуса…

Все четверо теперь сидят рядышком и угрюмо смотрят на меня – готовы получить замечания, как говорят в таком случае в армии.

– Всем все ясно? В следующий раз уже так не попадетесь?

– А‑а‑а… Следующий раз будет? – спрашивает тот, что шел последним. – Нам тут сказали, мол, ежели испытание провалил – то, все… вилы, мол…

– Да… – усмехаюсь я. – Любят тут у нас некоторые дыму напустить! Нет, мил друг, ежели уж сюда попал – то просто так отсель не уйти! Что ж вы думаете, просто так в палаточном лагере неделю жили?

И впрямь, приехавшие сюда из запасного полка бойцы неделю куковали в палаточном лагере в соседнем лесу. Понятное дело, что и там они дурью не маялись – с ними плотно работали инструктора из числа бойцов отряда. Учили ходить, смотреть, стрелять – и изучали будущих сослуживцев, внимательно к ним присматриваясь в самой разной обстановке. Даже и жили там, не уходя на ночь в часть! И отдел кадров просто так баклуши не бил – проверяли их личные дела. Кстати, несколько человек так из лагеря потом и отправились неведомо куда – не глянулись стало быть кому‑то. Слава Богу, моих среди них не оказалось!

– У нас тут не так, как в какой‑то там банде. Мол, вход рубль – а выход, так два! Если, мил человек ты сюда попал, то есть в тебе то зернышко, что надобно выхаживать и растить. Что ж вы думаете, тут все сразу, вот прямо в момент, лютыми спецами стали? Не бывает так. Любого человека учить надобно! А на чем мы учимся? На ошибках! Вот, например, ты сам – на чем погорел?

– Палочку эту не заметил… Кто ж мог знать, что она…

– Не палочку, – ворчит Ломов. – А шток взрывателя! Смотреть надобно по сторонам, да думать!

– А сам‑то! На выключатель купился!

– Все, парни, стоп базар! – прекращаю их спор. – Не раз ещё с такими подлянками столкнетесь, что сегодняшние со смехом вспоминать будете. Вы уж мне поверьте – здесь такие выдумщики собрались… я и помыслить‑то раньше о таком не мог! Никто из нас тут каким‑то выдающимся злодеем не родился, сами всему учились. И шишек себе при этом набили – мама дорогая! Так что – учитесь! Пока время есть…

И они учатся.

Бегают по окопам, изучают особенности постройки немецких оборонительных сооружений. Да, сегодня нам это не нужно, а завтра? Никто не может этого предположить.

Ставим мины – вообще везде, учебные – так прямо в траншеях и на пороге учебных помещений. Только что в жилые блиндажи с этим не лезем. Хотя попытки такие были – пришлось неоднократно народ одергивать.

Неведомо с каких краев прикатили и вовсе жуткие парни – рукопашники. Казачий спас! Я про такой и не слышал‑то даже никогда. А посмотрев на этих «ребятишек», самому старшему из которых было уже за пятьдесят, лишний раз убеждаюсь, что я, оказывается, еще и не такой‑то уж и злодей! И похлеще меня тут народец имеется…

Что уж только они тут не вытворяли!

Драка на ножах – это ещё так себе… развлекуха. Оказывается, обычной лопатой человека можно вообще чуть не на ломтики настрогать… А глядя на то, что они вытворяли с «предметами домашнего обхода», понимаю, что саперы – в сущности, люди относительно даже и добрые…

Новинка от Гурова!

Я хирург из 90‑х. Теперь я в медицине наших дней, где пациента месяцами футболят между врачами. У меня проще: пришёл больным – уйдёшь здоровым.

/reader/633019

Глава 8

– Прошу садиться! – Мечников сегодня выглядел каким‑то усталым.

Присаживаемся. Нас в комнате мало – Жаров и я, больше никого, кроме генерала, из начальства тоже не имеется.

– Задача перед нами поставлена… нестандартная, скажем так… – Мечников трет подбородок. – На этот раз нам не требуется совершать какие‑то конкретные нападения. С этой стороны, возможно, и проще. Но…

А далее он нам поясняет.

Задание, на этот раз, и впрямь – неординарное.

Группа – конкретно из моего отряда, должна проникнуть в определенный район. Забазироваться там и имитировать присутствие неизвестно чьих странных диверсантов. Странных, потому, что четкого плана действий или конкретных целей нам не будет дано. Мол, вы там как‑нибудь пошумите, что‑то рванете и так далее…

Мы с Жаровым переглядываемся.

Чушь какая‑то…

– Выглядит, действительно, очень странно, это так! – кивает генерал. – Основная задача состоит в том, чтобы имитировать нахождение там группы диверсантов, которые по какой‑то причине утеряли связь со своим руководством. У них нет четкого плана действий, снабжение на нуле, что‑то надо есть, получать какие‑то припасы – и вообще постараться как‑то выжить.

– Так… – пожимает плечами Жаров. – Найти партизан – и все!

– А если это не наша группа? Как их примут те же самые партизаны?

– А чья же? – здесь удивляюсь уже я. – Кто еще может работать в тылу у фрицев?

– Ну, – усмехается Мечников. – Вообще‑то, много кто… Про Сопротивление слышали что‑нибудь?

Что‑то где‑то… но ничего конкретного. Мы с майором почти синхронно пожимаем плечами. Нет, в наших краях такие не пробегали! Но ведь у какой угодно группы должны же быть определенные правила поведения, своя манера работы… вооружение, наконец! Тактика!

Все это я высказываю генералу. Он согласно кивает.

– Представим себе какого‑то начальника спецподразделения… ну, скажем, польской армии под командованием генерала Андерса…

Переглядываемся – а, что такая тоже есть?

– Представьте себе – есть! – кивает Мечников. – И их достаточно‑таки дофига! Правда, смотрят они больше в сторону англичан, хотя расположены у нас. И на этой почве у нас с ними постоянно возникают какие‑то недопонимания. Порою – так и достаточно серьезные. Так вот, представим себе, что у них есть своя разведка и они даже что‑то там пробуют делать…

Честно говоря, с трудом в такое верю. Ну, армия… это ещё может быть. Поляки, действительно у нас есть, я как‑то раз, в поезде видел группу солдат в странной форме. Какие‑то учения они, наверное, даже и проводят. Но, вот за их разведку… что‑то вериться с трудом!

– Как ни странно – она у них и на самом деле имеется. Даже какие‑то остатки агентурной сети сохранились. В том числе и на временно оккупированной территории. И они даже что‑то там делают… Понятно, что не в наших интересах, больше британцам хвосты заносят.

Так, уже кое‑что яснее стало…

– И вот, допустим, такая группа, собранная наспех из кого попало…

«Проживет в немецком тылу от силы месяц…» – мелькает мысль в моей голове.

– … как‑то вышла на остатки вот такой агентурной сети…

«Два месяца».

– … и пробует через них установить контакт со своим руководством. Получить указания, помощь и поддержку.

«А консервы им по радио присылать будут…»

– Как вы думаете, каким образом эти диверсанты будут себе добывать средства для пропитания и всего прочего?

– Грабить они станут… – ворчу я больше себе под нос.

Как ни странно, генерал это услышал – и согласился!

– Помниться мне, что вы сами как‑то, в разговоре, приводили в пример американских уголовников… Гангстеров – так, по‑моему?

– Было дело, – соглашаюсь я. – Конкретного бандита я тогда имел в виду. Аль Капоне, если не ошибаюсь…

«Однако ж, инфа у генерала точная! И с кем же я тогда разговаривал?»

– Возможно. Так вот, действовать вам придется так, как действовали бы те самые бандиты. Это не их страна и не их земля – им все равно, что тут будет через год или два… Немцы должны поверить, что имеют дела именно с такими вот беспринципными бандитами.

– Зачем все это, товарищ генерал‑майор?

– Я бы мог ответить, что это военная тайна – и был бы прав. Но! Вам скажу. Пусть фрицы ищут там, где ничего и никого нет. Ваша задача – создать видимость того, чего там никогда и не было вовсе. Пусть они бросают на это силы и средства, пусть снимают их с других участков – нашим ребятам, которые там работают, будет немного полегче. Ваша задача – оттянуть силы противника на себя.

– И как долго мы будем должны это делать?

– Пока не знаю, увы… Не думаю, что слишком долго. Месяц‑два… Где‑то так.

На этом наш разговор и завершился.

Вернувшись в отряд, даю команду всем командирам взводов собраться у меня через полчаса. А сам сижу и всячески обдумываю поставленную задачу. Понятное дело, что тут есть масса подводных камней и прочей радости. И абсолютно однозначно, что вскоре последует инструктаж – и не один! Надо будет заодно и старшину озадачить – к такой нетривиальной задаче надобно будет подготовиться всерьез!

Так что, когда на пороге появились мои взводные, у меня уже было готово кое‑что, чем я их сходу и озадачиваю!

Вот, ей‑богу, когда я думал про будущие инструктажи, то просто ни минуты не мог представить себе еще и такой!

Одна только личность инструктора многое уже говорила о себе… Столь колоритного «товарища» я в наших рядах даже и представить себе не мог. А он, как оказалось, тут чувствовал себя вполне «в своей тарелке». Да… многого я еще не знаю о нашем ведомстве…

– Рекомендую всем запомнить – как и в каком порядке могут наноситься татуировки! И боже вас упаси от того, чтобы что‑то не так прочитать или истолковать! Перо в бок сразу, может быть и не сунут, но вся ваша легенда накроется моментом!

Ну, положим, я когда‑то давно всякие там татуировки видел… И понимал, что их наносят далеко не просто так – какой‑то смысл во всем этом, разумеется, присутствовал. Но даже и представить себе не мог, что во всем этом скрыто столько скрытых намеков…

А уж этот самый «блатной язык»… Народ, реально чуть умом не тронулся, зазубривая все это словечки и порядок их использования. Нет, кое‑кто, как оказалось, многое уже где‑то слышал и даже использовал – так не все же!

– Матерными словами не выражаться – могут очень даже не так вас понять!

Глядя на него, в это верилось как‑то сразу.

А вот с кем он совершенно неожиданно спелся – так это с нашими инструкторами‑рукопашниками. Складывалось впечатление, что они вообще давным‑давно знакомы и валяют дурака специально для нас. Во всяком случае, некоторые специфические приемчики, которые он нам демонстрировал, до изумления оказались похожими на то, чему нас учили эти спецы…

Как использовать коробок спичек, чем могут быть опасны обычные папиросы, из‑за чего стоит обратить самое пристальное внимание на обычную расческу – данные премудрости, казалось, никому из них даже и вспоминать не требуется. Такое впечатление, что все они, буквально пять минут, назад кого‑то подобным образом уже «осчастливили». А особо зловредным деятелем оказался как раз самый пожилой из них. За полтинник уже мужику, а такое впечатление, что он всю жизнь какие‑то гадости придумывал. И не только придумывал, но и вовсю ими пользуется по сей день. А после того, как он легким движением руки спровадил в овраг двоих зазевавшихся курсантов – мол, расслабились слишком, и чисто машинально попробовали ответить на «дружеское» рукопожатие инструктора… народ и вовсе старался с ним на узкой тропке не встречаться.

Мне уже стало казаться, что эта свистопляска никогда уже и не закончиться – но, когда однажды утром вдруг зазвонил телефон и голос командира приказал прибыть к нему на инструктаж, я как‑то даже и не придал этому никакого значения.

– Садись, – кивает мне на стул командир. И выкладывает передо мною пакет из плотной бумаги. – Распишись и укажи дату и время вскрытия.

– Что там, товарищ майор?

– Все, что касается твоего будущего задания. Сутки на ознакомление, двое суток на формирование группы и подготовку. У нас сегодня вторник, так что в пятницу у вас уже вылет.

Он встает и направляется к выходу.

– По ознакомлению запечатываешь конверт – лист бумаги с печатью лежит внутри, клей на столе. Поставишь дату и время, подпись… ну, не мне тебя учить…

– А… вы?

– Я не включен в список лиц, допущенных для ознакомления с данными документами.

– В смысле?

– Надпись на обороте прочти… – и за ним закрывается дверь.

Не понял!

Переворачиваю пакет.

«Совершенно секретно»

«Старшему лейтенанту Васину, лично в руки»

«По прочтению вернуть отправителю»

Охренеть – не встать! Это что же это такое здесь понаписано‑то? Уж если самому Жарову такое читать нельзя… то я как‑то вообще уже не догоняю…

На этот раз мы уходим не все – часть отряда оставляем в лагере. Всех новичков – а откровенно жалко, ведь среди них есть очень даже неплохие бойцы. Но… положа руку на сердце, понимаю – не дотягивают они пока до требуемого уровня.

Остается и наш неизменный старшина – на него пока возложена обязанность по поддержанию дисциплины в отряде и он заодно отвечает за учебу новичков. Кстати говоря, если кто‑то там преждевременно обрадовался облегчению, то его ждет тягостный облом – у Охримчука не забалуешь!

Двадцать человек, включая меня. Абсолютно необходимый запас вооружения и боеприпасов, жестко урезанный запас продовольствия – мне, кстати говоря, стоило некоторых трудов все это растолковать своим взводным. И очень много всевозможной гражданской одежды. Пишущая машинка! И несколько пачек бумаги. Ну и радист у нас теперь свой, точнее – два радиста. Переведены к нам из второго отряда.

Мины и взрывчатка – саперы мы или кто?

И куча моих сюрпризов – ещё кое‑что полезное привезли.

С удивлением, причем – немалым, обнаруживаю на некоторых изделия надписи… на английском языке! Вот это здрасьте! Это как вообще понимать прикажите?

Все! Загружаемся в самолет!

И никаких тебе больше вводных…

А что? Просил независимости – огребай! Полной ложкой! И не говори, что не готов…