Текст книги "Неправильный. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

Соавторы: Александр Конторович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 49 страниц)

Глава 7

Колонны шли всю ночь. И только под утро меня растолкал дежурный.

– Командир, последний отряд прошел. Сказали, позади них никого уже нет.

Никакой накладки здесь нет: после того, как Корабельского увезли в госпиталь, Птицын отдал распоряжение мне принять команду над остатками взводов.

После чего отбыл и сам.

Самое печальное, что и пушки ушли вместе с ним.

– Пропустите последних бойцов, взрывайте мост и уходите.

Да чего уж там…

Мин практически не осталось. Как выяснилось, капитан Фролов увез с собою штук двадцать минометных мин, и теперь в загашнике у нас всего штук пять. Даже парочку приличных фугасов не соорудить. Против пехоты еще можем чего-то изобразить, а вот с танком ничего уже и не сделать. Да и тротила осталось всего ничего.

Несколько заготовок мы кое-как состряпали, но ставить их решили уже позже, когда станем уходить. Пока просто по местам растащили и там припрятали.

А я, наконец-то, лег поспать…

Вся предыдущая беготня со стрельбой вымотали меня чудовищно, еле ноги переставлял к концу дня.

А уж разговор с капитаном… С тем, который мои данные записывал…

Он, случаем, не бывший опер? «Колол» меня весьма профессионально и грамотно! Особенно его интересовало, где и при каких обстоятельствах я выучился всем этим штучкам. Так это он еще и не все знает!

Тогда вообще бы с меня живого не слез…

Встаю, наскоро ополаскиваю небритую морду водой из котелка. Все имущество (ха! Того имущества кот наплакал…) взвода я приказал собрать и отправить в тыл. Для этого нам оставили аж две повозки с лошадьми. Охримчук клятвенно уверил, что все удастся погрузить.

Пулеметов осталось три, один из них станкач. Это, надеюсь, мы и сами утащим.

Топаю наверх.

Пока тихо, никого на дороге не видать.

– Юрий Иванович, – окликаю я Петлина. – Думаю, пора уже фугасы ставить. Вот-вот немцы пожаловать могут, не хотелось бы этим ползком заниматься.

– Добро, командир, – кивает он. И, взяв с собою троих бойцов, уходит куда-то в сторону.

Так, снайпер где?

Нашел я его на старом месте – уж больно оттуда обзор хороший был! Вот он к этим валунам прямо-таки и прикипел. Пулей там его взять весьма непросто, миной попасть – это нехило вывернуться нужно. По этой причине он там и угнездился.

– Привет! – соскальзываю по булыжнику вниз.

– Здравствуйте, товарищ командир! – приподнимается он со своей лежки.

А он туда лапника, оказывается, накидал да плащ-палатку сверху постелил. Молодец парень! Далеко пойдет! Обстоятельный и предусмотрительный!

– Тебя, кстати, звать-то как?

– Красноармеец Смирнов! Юрий. Отца Николаем звали.

– Так, Юра! Ведро видишь?

– Не очень… – смущается он. – Там тени под мостом… Плоховато еще видно.

– Так и немцев же пока нет. Значит, смотри. Есть команда, нет команды – а как только первый немец ступит на этот берег – стреляешь по ведру. Сам увидишь – попал или нет. Можешь и два раза пальнуть для верности. Дальше – действуй по обстановке. После взрыва моста нам тут делать нечего. Усек?

– Понял, сделаем!

– Все, бывай! Я дальше потопал.

Импровизированный минный шлагбаум – доску с минами, к этому моменту уже разобрали. На дороге сделали пару лунок под мины, а еще две штуки я хочу забрать с собой и где-нибудь подальше их воткнуть.

Бах… Где-то далеко…

На той стороне!

Там еще есть кому стрелять?

Ушли же все…

Значит – не все. Кто-то остался еще. И этот кто-то пока может стрелять!

– Два человека с пулеметом – со мной!

И только перемахнув через мост и отбежав добрую сотню метров, врубаюсь: а на месте я этого стрелка не мог подождать? Один хрен – назад по мосту бежать!

Но поздно – вот уже и поворот.

Мда…

Вихляя на простреленных колесах, по дороге кое-как едет полуторка, а из кузова иногда бахают одиночные выстрелы.

С сомнительным, надо сказать, эффектом.

Ибо следующие позади полуторки мотоциклисты ничуть этой стрельбой не озабочены. Во всяком случае, ответного огня они не ведут и даже что-то там задорно покрикивают.

Так они ее загоняют! Как зайца на охоте!

Словно в подтверждение моих мыслей, на коляске одного из мотоциклов запульсировал огненный цветок пулемета – и очередь легла слева от машины. Мол, туда нельзя! И верно – был в данном месте поворот. По-видимому, немцы не очень хорошо знают эти места, вот и гонят машину просто по прямой.

– Ложись! Приготовиться к открытию огня!

Шлепнулись на землю пулеметчики, а я кубарем перекатываюсь через дорогу на противоположную сторону. Буду держать оборону здесь.

– Стрелять по команде!

Похоже, нас никто не заметил – все слишком увлечены грузовиком.

Лязгая какими-то железяками, полуторка кое-как проскакивает мимо нас.

А вот и немцы…

Весело им!

Охота на живую дичь!

Вижу, как привстает в коляске пулеметчик – сейчас он будет стрелять.

– Огонь!

И длинная очередь перечеркивает левый мотоцикл.

Вскидываю автомат и первыми же выстрелами вышибаю из седла водителя второго мотоцикла. Пулеметчик задергался – и обвис в коляске, перегнувшись через ее борт. А третий фриц, успевший соскочить на землю, даже к карабину потянуться не успел – там и скукожился.

Третий мотоцикл отчаянно тормозит, пытаясь развернуться.

Тщетно: наш пулеметчик достает и его – мотоцикл вспыхивает.

Дико орет, катаясь по земле, водитель.

Сменив магазин, подбегаю к нему и короткой очередью ставлю точку в его воплях.

– Перезарядить оружие! Осмотреть мотоциклы!

Один – тот, в который я стрелял, – оказался вполне себе на ходу, почти не пострадал. Второй полыхал чадным пламенем, мы к нему даже и не пошли.

С третьего разжились патронами и гранатами, заодно прихватив еще и канистру с бензином.

С шиком выруливаем к мосту, оставив позади себя еще один костер.

А на той стороне к грузовику бегут бойцы.

Вот кстати! Выясним, кто это там такой стрелок?

Полуторка оказалась с ранеными – девять человек. Весь кузов был занят. Даже и водитель был ранен в плечо – то-то машина так виляла по дороге!

– А кто у вас там такой стрелок классный оказался? – спрашиваю я, спрыгивая из седла на землю.

Ребята расступаются.

– Санинструктор младший сержант Смирнова!

Господи… и за что ж таких-то в армию⁈

Худенькая, винтовка в ее руках смотрится… Да никак она не смотрится – ей бы что-то другое в руки дать!

«Половник, – ехидно подсказывает мне внутренний голос. – На кухне она бы смотрелась…»

Ага, а не на кухне – так и вовсе!

– Командир взвода Васин! – намеренно опускаю звание. – Вам требуется помощь?

Помощь потребовалась – починить пробитые колеса.

Отогнав машину за холм, народ дружно приступил к ремонту. Сбегали вниз и принесли сброшенное туда ранее колесо от бронетранспортера. Облом: не подошло. Сбросили его назад. Но одно колесо удалось залатать – у водителя кое-что имелось. Еще раз обшмонали подбитую технику – хрен там ночевал! И совершенно неожиданно в коляске трофейного мотоцикла отыскали вдруг камеру! Да, не того размера, но все же…

Наконец-то закончили – и стали грузить в машину раненых. А заодно и еще туда кое-что запихали, да и двое наших бойцов туда уселись. Все ж не такие вот «стрелки»…

– Командир! – это передовой пост. – Моторы! Много!

– Взвести фугасы! Мины – установить! Занять позиции! Машина – едет нахрен в тыл! Пулей!

Топот ног – понесся народ по местам.

А из-за поворота выезжает…

Матерь божья!

Пулей несусь наверх – к снайперу.

– Юра! Огонь! Взрывай все к хренам!

Ибо на дорогу выехали танки. И не такие, как в прошлый раз, с легкой пушкой. У этих из башен торчат короткие обрубки – вроде бы и не страшно? Но это – 75-мм! Мало точно не станет! Они у нас тут все вспашут!

Снайпер невозмутимо прикладывается…

Бах!

В бинокль видно – ведро дернулось!

– Еще!

Бах!

Вообще чуть не перевернулось…

Вода из двух пробоин будет вытекать примерно минуту или чуть дольше. А из четырех? Явно быстрее – но насколько?

А до моста головному танку осталось метров двести.

Блин!

Надо было что-то поменьше вешать!

Но что теперь-то говорить?

Первый танк на мост все же въехать успел…

А вот выехать – уже фиг!

На хорошо подготовленный взрыв и посмотреть приятно!

А уж если еще и сам его готовил…

Честно говоря, и сам даже не ожидал такого эффекта. Вдоль всего моста, с обеих сторон, сначала вдруг нарисовалась дымная полоса.

ДШ?

А потом – как-то враз, почти слитно, грохнули взрывы.

И моста – не стало.

Вообще, словно никогда его и не было – прямо-таки в мелкую щепу разлетелся. Танк падал вниз как-то медленно, словно в замедленной съемке. Его не перевернуло, он так и остался, как говорят, «на ровном киле». Так и канул вниз.

Откуда уже через мгновение выметнулось огненное полотнище второго взрыва – сдетонировали боеприпасы внутри танка…

Встаю на ноги и отряхиваю сапоги.

– Все. Уходим!

Ошарашенные таким приемом, немцы практически и не стреляли. Да и смысла им именно здесь оставаться уже не было. Ладно хоть было бы чего чинить… А тут – вообще голые берега, глубокий овраг, да еще и река внизу… Даже и зацепиться за что-то проблематично.

Так или иначе, а на дороге можно ставить жирный крест. Тут и пехоте-то переправляться будет трудно. А за технику – вообще молчу…

Молча топаем по дороге.

Ну, кто топает – а кто и едет!

Не зря же я мотоцикл отбивал?

Впрочем, особо далеко мы все же не ушли.

Вернее – не ушли сразу.

Поперек дороги лежат подрубленные деревья. То есть не спиленные под корень, а именно что – подрубленные! Короче, спихнуть такое дерево в сторону… ну, трудно это будет…

Сие сооружение называется засека. И известно вообще с незапамятных времен. Чуть ли не с дохристианской Руси.

И там нас встретил часовой.

Обычный боец, с винтовкой за плечом.

Увидев нас, он сбросил ее с плеча и передернул затвор.

– Стой!

Ясное дело, мы встали.

– Старшего – вперед!

Не ломаюсь, слезаю с мотоцикла и выхожу вперед.

– Комвзвода Васин!

Все разъяснилось очень быстро.

Это то самое отделение, что ушло с капитаном Фроловым. И пока мы там, у моста, бодались с фрицами – он строили тут засеку и устанавливали фугасы из минометных мин – то-то их конструкцию капитан тогда очень внимательно разглядывал. Да и вообще здесь все устроено основательно и правильно – и сам бы лучше не сделал. Капитан, когда они все это начали городить, сказал, чтобы все делали без спешки: мол, ребята у моста просто так сожрать себя не дадут, время на обустройство точно есть.

Нам открыли проход сбоку – он неплохо замаскирован, сразу и не разглядеть. И не скажешь, что тут недавно целая дивизия прошла! Явно народ за обстановкой смотрит и лишние следы оперативно подчищает.

Малость перекусив и поделившись патронами к трофейному пулемету, трогаемся дальше в путь. Шли уже как-то повеселее – приободрившись и передохнув.

К небольшому городку, который был определен нам майором как пункт назначения, мы дотопали еще засветло. Оставив взвод на улице, подхожу к зданию, около которого постоянно снуют военные, и интересуюсь у часового, кому я обязан доложить о прибытии?

Птицын тогда сказал коротко: явитесь в штаб.

Часовой вызывает кого-то еще, тот, в свою очередь еще с кем-то связывается…

Короче, я задремал, присев на лавочку и откинувшись на стену дома. Часовой, явно уже на такое насмотревшийся, ничуть мне в этом не препятствовал…

– …!

Отрываю глаза.

Рядом стоит какой-то сержант и требовательно тормошит меня за плечо.

– А?

– Вставай, говорю! Капитан зовет!

Капитан ждал меня в комнате в самом конце коридора. Постучав в дверь, вхожу и с порога докладываю: мол, такой-то и такой-то прибыл по приказанию майора Птицына.

– Нет его тут сейчас… – устало отвечает капитан. – Сколько у вас народа?

– В строю двадцать четыре человека. Трое легкораненых – в строю, эвакуация не требуется. Двоих вынужден был назначить в сопровождение машины с ранеными, они направлялись в госпиталь. Ранее сюда убыли два человека, сопровождавшие повозки с имуществом. В наличии имеем один станковый и три ручных пулемета. В пополнении боезапаса не нуждаемся. Продовольствия – на три дня.

– Да, припоминаю, Птицын что-то там про вас говорил… – кивает мой собеседник. – Вам будет отведено место для расквартирования и отдыха. Найдите своих бойцов – госпиталь расположен в конце села. На отдых – два дня! Не больше! После чего доложите лично мне. Свободен!

Несмотря на весь бардак, про нас не забыли, и вскоре молоденький парнишка топает рядом с нами, с завистью поглядывая на мотоцикл. Он показывает нам место временного обиталища, поясняет, куда и к кому надо обратиться, чтобы встать на котловое довольствие. Выясняю у него за госпиталь и возвращаюсь к повседневным делам.

– Юрий Иванович! – озадачиваю я Петлина. – Займись тут по хозяйству. Дневального назначь, и чтобы тут все как-то понемногу обустроили. А я – в госпиталь, надо наших ребят забрать.

Прыгаю за руль мотоцикла и выруливаю на улицу. Если верить нашему провожатому, то тут и ехать-то всего ничего…

Как и следовало ожидать, внутрь меня не пропустили. Мол, тут жди, сейчас выясним…

Ну, блин, что тут поделаешь? Подождем…

– Добрый день!

Это еще тут кто?

А! Давешняя санинструктор-стрелок!

– Здравствуйте! – приподнимаюсь ей навстречу.

– А я мотоцикл знакомый заметила!

И в самом деле, на коляске у него нарисован какой-то зубастый зверь – приметная деталь.

– Да я ребят своих ищу… тех, что с вами тогда поехали.

– Понятно… – она слегка погрустнела.

Господи, она-то явно подумала, что это я к ней приехал? Милочка моя, да я даже и не представлял, где тебя искать-то!

– Я очень рад вас видеть! Правда! Просто не рассчитывал с вами когда-нибудь встретиться: война же… Людей туда-сюда кидает, не уследишь… Простите, а звать-то вас как? Я, каюсь, тогда и не спросил – не до того было.

– Маша я… – внезапно порозовела девушка. – А вас как звать?

– Петр. Петр Васин. Будем знакомы!

– Обождите секундочку! – быстро возвращаюсь к мотоциклу, роюсь в коляске. Да где же он там? Ага!

– Вот! – протягиваю ей сверток. – На память!

Она разворачивает тряпицу.

«Вальтер ПП» в кожаной кобуре и две запасные обоймы. Обоймы спрятаны в отдельные кожаные чехольчики – можно на пояс подвесить.

– Это того самого пулеметчика, что по вам стрелял! Все поудобнее винтовки будет – тяжела она для вас.

– Ой… – она снова краснеет и становится очень милой и домашней. – Я даже и не знаю…

– Смирнова! – зычный голос разноситься над двором. – Где тебя носит⁈

И ее словно ветром сдуло.

А мои бойцы появились через несколько минут. Их, как выяснилось, уже тут успели припахать… Ну, хорошего – понемножку! Попользовались на халяву чужими бойцами – и хватит!

Усаживаемся все в мотоцикл, и я выруливаю назад.

Домой пора!

Да и жрать охота, если честно…

Сегодня я, наконец-то, высплюсь!

Хоть по-человечески прилягу. Мне тут парни организовали настоящую кровать! И даже занавеской из плащ-палатки угол этот отгородили.

Как же давно я так не спал… отвык уже совсем…

Спихнув все повседневные заботы на Петлина, отваливаюсь на койку… и моментально засыпаю.

Глава 8

– Равняйсь! Смирно! Товарищ лейтенант, взвод по вашему приказанию построен! Докладывает красноармеец Васин!

– Вольно!

Вот и закончилось мое недолгое командование взводом. Утром из штаба прислали нового комвзвода – молодого лейтенанта, Красильникова Игоря Ивановича. Ему я сейчас взвод и сдаю.

После недолгой процедуры знакомства, он дает команду разойтись и приглашает меня вместе со старшиной (он под утро уже въехал в ворота на своих повозках), на беседу.

Ну, со старшиной он надолго не задерживается, у того все, как всегда, в порядке, а разбираться в бумагах подробно сейчас времени нет.

И мы остаемся вдвоем.

Пистолет я предусмотрительно убрал в вещмешок еще на подъезде к деревне, и сейчас главным очагом недовольства у Красильникова является только мой автомат.

– Почему у вас неуставное оружие? Вам же положена винтовка? Кстати, где она?

«Утеря оружия в боевой обстановке…» – всплывает в моей памяти формулировка из какого-то приказа.

– Сдал старшине. По приказу командира взвода лейтенанта Корабельского. Саперу трудно, а подчас – и вовсе невозможно, работать со столь габаритным оружием. Оно очень сильно затрудняет все действия. Приказ был санкционирован (вижу, как удивленно взметаются вверх брови у лейтенанта) начальником штаба полка майором Птицыным. Он лично наблюдал за нашей работой. Помимо меня, такое же вооружение имеется еще у двух человек – тоже саперов.

– Но в составе взвода нет штатных саперов. Откуда они?

– Переданы под мое командование, согласно распоряжению старшего группы комплектования воинских подразделений старшего лейтенанта Нечипоренко.

– Официально переданы?

Ох, как я его понимаю! Саперное подразделение в составе стрелкового взвода штатным расписанием не предусмотрено. И за его отсутствие с комвзвода никто никогда и не спросит. А вот некомплект личного состава – это уже его прямая головная боль!

– Прошу!

И на столе между нами появляется… бумага!

«Во исполнение приказа дивизионного комиссара Дьякова, направить в распоряжение… старшего инженерной группы красноармейца Васина П. П. следующих военнослужащих…»

Текст рукописный, но присутствует подпись… и печать! Уж где он ее там взял…

Принес мне ее от старшего лейтенанта тогда Петлин и даже не подозревал, к а к у ю бумагу он мне вручает!

Для них с Васькой все было просто: дал им нужную писульку старший лейтенант, чтобы их больше никто не дергал. Мало ли… Могли тогда меня не сразу отыскать, да и вообще тогда бардак царил тот еще…

Но об истинной силе этой ничтожной, на первый взгляд, бумажки, полагаю, даже и сам Нечипоренко не догадывался. Ибо этим он узаконил сам факт существования нашего небольшого подразделения. Поскольку подпись и печать да еще ссылка на распоряжение неведомого мне дивизионного комиссара – по факту равно приказу командования.

И будет он действовать, пока старший по званию либо сам дивизионный комиссар его не отменит.

Если бы лейтенанту сейчас двинули прямо в морду – он и то до такой степени не изумился бы. Он-то, поди, уже свои планы на нас строил. Вполне вероятно, что мог бы меня и на замкомвзвода назначить. Опыт боевой явно есть, авторитет присутствует…

Но, положа руку на сердце, не вижу я себя в этой роли.

Я – сапер. И это – моя прямая работа. В которой я, слава Богу, понимаю несколько побольше многих. Не профессор – но и не студент уже!

– И… прежний командир взвода об этом, – кивает на стол лейтенант, – знал?

– Ну, командир же! Как не знать!

Вру – и не краснею. А с другой стороны, откуда мне известно, чего он там знал, а про что и не ведал? Подчиненным он вообще докладывать ни о чем не обязан.

– Но задачи он мне ставил исключительно по инженерной части. Это может подтвердить капитан Фролов, который все это видел лично.

А пойдет ли обыкновенный комвзвода к начальнику штаба полка, чтобы этот вопрос выяснить? Ох, что-то я сильно в этом сомневаюсь…

– И… что вы теперь собираетесь делать?

– Пока на меня было возложено командование взводом, я, естественно, исполнял это приказание. Теперь же я должен доложить об этом командованию – и ждать дальнейших его указаний. После чего – выполнить их. Разумеется, в составе группы, раз никакого указания о ее расформировании пока не последовало. Обязан вам доложить, что в состав группы был включен еще и снайпер – красноармеец Смирнов Юрий Николаевич. Именно он и подорвал мост. Это было одобрено начальником штаба полка майором Птицыным.

Авось прокатит?

Насколько я помню, снайперы в состав стрелковых взводов тоже не входили.

У нас.

А у немцев они были!

Я даже слово вспомнил – шарпшутер, во! Или это не у них? Блин, совсем запутался уже…

Но, однако, выход из положения лейтенанту я, сам того не желая, подсказал.

И сейчас топаю пешком, дабы лишний раз никого мотоциклом не раздражать, в штаб – к тому самому руководству. Для решения вопроса по существу. Понятное дело, что замкомвзвода мне уже теперь точно не быть… Да и хрен с ним!

Вопрос – к какому именно руководству мне следует обратиться?

Собственно говоря, выбор у меня небольшой: либо Фролов, либо Птицын – никого другого я попросту не знаю.

Но все пошло совсем не так, как я предполагал. И все мои аргументы, которые я заранее заготавливал, тоже оказались совершенно бесполезными.

Начнем с того, что при входе в штаб, стоило только мне представиться и объяснить цель своего визита, мне указали на лавочку во дворе – мол, там и жди. Делать нечего, сажусь на лавочку и настраиваюсь на долгое ожидание.

– Красноармеец Васин?

Поднимаю голову.

Сержант и два бойца с винтовками за спиной.

– Так точно, товарищ сержант.

– Сдайте оружие.

Опа… Вот это номер!

Снимаю с плеча автомат, отстегиваю нож. И с ремня снимаю подсумки с магазинами. Гранаты у меня в мотоцикле и в вещевом мешке – все это сейчас далеко отсюда.

– Следуйте за мной!

И вот как это понимать?

Фраза: «Вы арестованы», – не прозвучала. Но это еще ничего не означает…

– На каком основании и по чьему приказу вы производили минирование моста и подходов к немун е ш т а т н ы м образом? – старший лейтенант внимательно меня рассматривает.

– По приказу командира взвода лейтенанта Корабельского. Ввиду отсутствия штатных средств минирования, вынужден был использовать все, что только подвернулось под руку. Наши действия были одобрены начальником тыла полка капитаном Фроловым. Который, изучив схему установки мною противопехотных фугасов, впоследствии установил точно такие же – но уже в другом месте.

– Вы это видели своими глазами?

– Видел. И не только я. Мои саперы тоже могут это подтвердить.

– Ваши? – удивленно приподнимает бровь собеседник.

Кладу на стол ту самую бумагу, которая недавно привела в ступор нового комвзвода.

Старший лейтенант ее рассматривает, зачем-то переворачивает…

– У вас не вызвал удивления этот… хм-м-м… документ?

– У командира взвода не вызвал же? Раз он ничего не сказал, то кого вообще должно волновать мое мнение? Да и не силен я в таких делах… Приказ дали – исполняй!

– Рапорт капитана Фролова, – вытаскивает из стола какие-то бумаги собеседник. – Ознакомьтесь. Особенно – с начала второго листа.

Так…

Это неинтересно, это тоже… ага!

«… Конструкция и метод установки указанного противопехотного фугаса мне ранее не были знакомы и никогда не встречались. Не могу не отметить оригинальность конструкции и способ ее подрыва. Считаю, что данный вариант установки имеет смысл внедрить во всех подразделениях…»

Дальше уже не так интересно.

Возвращаю рапорт собеседнику.

– Ну? И что вы можете по этому поводу сказать?

– Так это он других фугасов еще не видел. А там и не менее интересные способы установки использовались…

– То есть вы не отрицаете, что использовали не утвержденные командованием способы минирования?

Ага – вот в чем собака-то зарыта! Не у т в е р ж д е н н ы е свыше!

– «… Боец Красной Армии обязан творчески и со смекалкой использовать вверенное ему оружие для выполнения поставленных командованием задач…» – так, по-моему, нам в свое время говорили? Что я сделал неправильно, товарищ старший лейтенант? Проявил смекалку? Приказ выполнен, дивизия из окружения вышла, мост подорван… Или я должен был сидеть сложа руки и ждать, покуда из тыла подвезут штатные мины и средства взрывания?

Его, однако, это не смущает – и на свет божий появляется очередной документ. На этот раз он мне его не дает и зачитывает нужный фрагмент самостоятельно.

– Вот… «Штатные мины ТМ-35 имеют слабый заряд и не способны серьезно повредить большинство немецких танков». И как прикажете это понимать? Вы сомневаетесь в нашем оружии и превозносите оружие противника?

Ага, это уже из того документа, что неведомый мне капитан писал. И, судя по тону допрашивающего, он мне собирается «пришить» серьезную статью…

– Каков вес заряда взрывчатки в указанной противотанковой мине, товарищ старший лейтенант? Вам известно? Нет? А мне – известно! До нас доводились характеристики большинства немецких танков (и попробуй докажи, что это не так!), и прямо говорилось: взрывчатки в мине недостаточно, чтобы серьезно его поломать! Там, в документе, далее указано, каким образом мы этот вопрос решили. Что ж вы это не прочитали?

– Вы мне не указывайте, что я должен читать, а что нет! Встать! Смирно!

Вскакиваю со стула и вытягиваюсь.

– Конвой! Увести арестованного!

Уже арестованного? Весело живем, товарищи…

Камера мне досталась одиночная, наспех сооруженная в обыкновенном сарае. Прикрутили петли и навесили замок – этим и ограничились. В принципе, при известной смекалке сбежать отсюда особого труда не составило бы: крышу никто укреплять и не подумал. А залезть по стене наверх… ну, и не такие еще фокусы в свое время исполнять приходилось. Останавливало другое: вполне возможно, что именно этого от меня и ожидают. Попытка побега разом отметает все сомнения в справедливости моего ареста.

«Пробовал сбежать – значит, чует свою вину!»

Да и наличие часового во дворе отметать не следует. Он может попросту меня грохнуть – и будет совершенно прав!

Пресек побег арестованного – и кто ему хоть что-нибудь скажет?

Однако время уже к вечеру подходит.

Кормить меня тут собираются – или как?

Собрались – лязгнул замок, и на пороге появился боец с котелком в руках. Сверху на котелке лежал кусок хлеба, а из котелка торчала ложка.

И что интересно – оружия у вошедшего не имелось.

Значит – что?

На улице есть второй часовой – и он точно вооружен!

Или я совсем уж печальный лопух – или это прямая провокация.

– Есть будешь? – спрашивает вошедший.

– Не откажусь.

Он ставит котелок на землю, какое-то время стоит рядом – и выходит на улицу. Лязгает замок.

В котелке оказалась еще теплая каша. А вода нашлась в бочонке, мирно стоящим в углу сарая.

Против ожидания, забирать котелок у меня не стали.

Я прилег в уголке на охапку сена… да так и уснул.

А проснулся от того, что что-то упало на меня сверху. Да так основательно упало!

Очумело пробую вскочить на ноги – фиг!

Да что такое-то…

Наконец, кое-как выворачиваюсь.

Сверху рухнул кусок крыши, какие-то доски, сено… Сено? Господи, а оно-то откуда взялось…

Протираю глаза и вскакиваю на ноги.

Только рассветает, солнце еще не взошло.

А на улице что-то непонятное происходит: выстрелы, кто-то что-то кричит – отсюда не разобрать. Мотор? Да, очень похоже…

– Часовой!

Хрен там ночевал…

Не отвечает часовой. А вот уверен я: начну как-то самостоятельна выбираться – он и выскочит откуда-нибудь. И на законных основаниях меня завалит!

– Часовой! Мать твою, отзовись!

Щас, отозвался один такой.

А крыша, кстати, отчего рухнула? Да кто ж ее там разберет…

Опа-здрасьте – дымком потянуло! Горит что-то?

Ага, а я тут взаперти! Пока ждать буду – может, и поздно уже совсем станет…

– Часовой! Я тут сгорю нафиг! Давай открывай дверь!

Нет, не слышит…

Хрен с ними со всеми, рискну!

Прыжок, толчок ногой, подтягиваюсь на руках – и переваливаюсь во двор.

Блин…

Зря я на мужика баллон покатил…

Здесь часовой – никуда не ушел. И не уйдет уже…

Его привалило какими-то балками, судя по всему, умер он далеко не сразу…

Извини, мужик…

Наклоняюсь и вытаскиваю из-под бездыханного тела винтовку. Повозившись, снимаю и ремень с подсумками – мой забрали, когда усаживали в этот сарай.

Сразу же добываю из подсумков один патрон и перезаряжаю трехлинейку – теперь один патрон в стволе. Сворачиваю набок предохранитель и пробираюсь к выходу со двора.

А там… Там вообще полный атас! На той стороне улицы горит дом. Как-то лениво, в основном из окон дым идет, открытого огня не видно.

Почти никаких людей, только где-то рядом грохочут выстрелы.

Что ж… потопаем туда.

Но стоило только мне повернуть за угол – как меня окликают.

– Стой!

Поворачиваюсь… Опа, давешний старший лейтенант! С «ТТ» в руках – ствол ходит ходуном.

– Бросай оружие!

Это еще с какого…

– Там стреляют… – киваю в сторону стрельбы. – Помочь надо!

– Вы арестованы! Побег из-под стражи в военное время карается…

Хренак!

И со двора, где располагалась моя «камера», выметывается столб разрыва.

Машинально особист поворачивается туда.

Хрясь!

Если кто-то ошибочно полагал, что для того, чтобы ударить кого-то прикладом требуется размахнуться – то я вынужден его разочаровать! Пистолет, выбитый ударом из руки старшего лейтенанта, отлетает в сторону. Толчок – и его владелец впиливается спиной в забор.

Наклоняюсь, поднимаю с земли «ТТ»… а в стволе патрона нет! Ты как стрелять-то, родной, собирался?

Подхожу к совершенно обалдевшему особисту и бесцеремонно снимаю с него пояс с кобурой.

– Война, противник – а у вас даже оружие не заряжено! Интересно знать – почему? Не собирались стрелять по немцам? Хотели сдаться?

Кстати, сарая, где меня держали, нет…

Со двора выбиваются языки пламени.

– … а меня оттуда выпустил раненый часовой, – киваю головою в сторону пожара. – Отдал свою винтовку и сказал идти на помощь нашим. А вы пробовали этому помешать? Почему?

– Что вы себе позволяете⁈ – вспыхивает он.

– Молчать!

Что-то мне припоминается такое… а, вот: «Винтовка рождает власть!»

А у кого сейчас винтовка?

– Марш! – показываю ему стволом направление.

И идет – как миленький!

Выходим на улицу побольше… М-м-да…

Вот тут уже бодались всерьез! Вповалку лежат наши и немцы, горит какой-то маленький броневичок.

– Стой! Кто такие⁈

Поворачиваюсь – здрасьте!

Капитан Фролов – собственной персоной. Лоб перевязан, гимнастерка чем-то заляпана…

– Здравия желаю, товарищ капитан!

– Васин? Жив, чертяка!

– Товарищи! – срывается с места особист – и получает прикладом по спине.

– Пробовал помешать мне прийти к вам на помощь, товарищ капитан. Угрожал оружием.

– Да что вы себе…

Следующий удар был жестче, особист аж скривился.

– Понятно, – кивает Фролов. – Приходилось таких встречать.

Он кивает головой, и сбоку подходит мрачный старший сержант. Одно движение – и с особиста сорваны петлицы.

– Выдать ему винтовку – и в строй! Бойцом! Махалин – проследи!

– Сделаем… – басит сержант.

Капитан поворачивается ко мне.

– Короче, немцы откуда-то прорвались в деревню. Хрен знает, что тут происходит, если честно. У меня двадцать человек. Надо добраться до штаба, там вовсю идет пальба. Что у тебя есть?

Показываю винтовку.

– С вашего позволения, товарищ капитан, я по улице пробегусь – пошарю тут. В помощь кого-нибудь дадите?

Он машет рукою – и от забора поднимаются люди.

– Трое человек – с ним!

Вернулся я через пять минут.

Пулемет «ДП-27», пять дисков. Одиннадцать гранат – из них четыре немецких «М-24», около двухсот патронов для трехлинейки и так… мелочь всякая…

– Винтовки брать не стал, у вас, вроде бы все вооружены?

– Так… – капитан приподнимается, морщит лицо. – Берешь пять человек – разведай вон тот проход. Там вроде бы переулок какой-то в сторону штаба ведет. В любом случае прикроешь нас, мы по основной улице пойдем.

– А если проход есть и свободен?

– По обстановке действуй – тебя ли учить?

Пулемет нам не дали, зато я гранатами разжился. Немецкими – но тут не до выбора.