Текст книги "Неправильный. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

Соавторы: Александр Конторович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 49 страниц)

Охотники за тенями

                                                

Глава 1

Третий месяц пошёл с того дня, как меня привезли в эту странную школу под Возницино. Сначала я всё ждал, когда нам наконец объяснят, куда попал. Потом перестал ждать.

Да и некогда было…

– Готовься!

Поправляю снаряжение и чуть пригибаюсь. А во рту сухо – как в первый раз.

– Внимание! Марш!

Кубарем выкатываюсь в дверной проём и сразу же стреляю.

Есть!

Падает мишень слева.

Поворот… а правой мишени нет!

«Это как же вашу мать, извиняюсь, понимать?» – всплывает непонятно откуда в голове строчка. Куда мишень‑то пропала?

Сверху! Вот я дурак неотёсанный…

Выстрел, выстрел – есть!

Мимо уха что‑то противно взвизгивает – штрафное очко!

Кувырок вперёд, в падении переворачиваюсь на спину…

Вот она!

Выстрел, выстрел…

Вперёд! Три мишени есть, можно перебегать к следующему рубежу. Кое‑кто в подобном случае несётся сломя голову, стремясь выиграть очки, но я не спешу! Бегу, разумеется, быстро, но…

Когда откуда‑то снизу и чуть сзади выныривает очередная мишень, я только чуток ствол довернул – бах!

Есть и эта!

Рубеж!

Перезарядка или как? Магазин в маузере длинный – на двадцать патронов, судья считает это преимуществом и минус одно очко у меня точно уже имеется. Но – время! Я могу выиграть несколько секунд – и это всё решает.

Вперёд!

Сухо трещат выстрелы, падает одна мишень, вторая…

Перебежка!

Падаю на колено и сношу двумя пулями мишень, что стоит на дальнем рубеже – плюс очко. Вперёд! А вот теперь можно и магазин поменять…

Мишень! Слева – там, где их раньше не ставили!

Магазин со щелчком встаёт на место, вскидываю оружие…

Поздно, она ныряет в щель в полу…

Стою у стола и чищу маузер. Напротив меня тем же самым занимается Вовка Крюков – у него «ТТ». Справа и слева от нас народ занимается тем же самым – стрельбы окончены.

И я опять не смог преодолеть роковой для меня рубеж – в пятьдесят очков. Три штрафных очка – одно за то, что опоздал с выстрелом, и два – за то, что вообще по мишени не стрелял… Да, были и призовые, но… все равно до полусотни не дотягиваю. В который, блин, уже раз!

Ну, надо сказать, что я тут не самый лопух – кое‑кто и до сорока с трудом добирается. Но всё равно – обидно!

С некоторой завистью смотрю на Руслана – вот, кому всё даётся играючи! Он – единственный из курсантов, кто носит на ремне сразу два пистолета. И как он с ними управляется… просто слов никаких нет! Левая ли рука, правая – лупит без промаха. Единственное упражнение, где я его обставил, это стрельба на дальнюю дистанцию – тут у маузера есть некоторое преимущество.

Да и то… когда рядом встал Михалёв, я чуть не поперхнулся – у него оказался длинноствольный «Люгер»! И всё моё преимущество накрылось медным тазом… Выиграл я с перевесом в одно очко – вообще несерьёзно…

Топаем на обед – после него у нас занятия по топографии. Ужин – и снова на занятия – будем пробовать набить друг другу морду.

Вообще, надо сказать, что никто из нас так до сих пор и не понял – по какому принципу тут вообще организован учебный процесс? Целый день можем, например, стрелять. А ночью – марш‑бросок по темному лесу. С утра же – топография…

Какой‑то странный, дерганный ритм.

По просьбе ребят, набравшись нахальства, задаю этот вопрос Оленеву. С ним у меня установились какие‑то, можно сказать, теплые отношения. И если на вопросы других он отвечает крайне редко – больше отшучивается, то со мною разговаривает вполне серьёзно. Вот и сейчас, выслушав вопрос, он спрашивает в ответ: «Вас на фронте часто предупреждают о бомбёжках? Мол, завтра в три часа дня, по вам будет нанесен бомбоштурмовой удар?»

– Нет, конечно! Они вообще могут налететь в любую минуту!

– Ну, а здесь отчего по‑другому должно быть? – пожимает он плечами. – Вы всегда должны быть готовы ко всему!

Утешил…

Знать бы ещё – к чему?

Третий месяц пошел, ноябрь на дворе, скоро уже и белые мухи полетят… а мы всё бегаем… И о будущей службе знаем немногим более, чем в первый день нашего прибытия сюда.

Вообще, по правде сказать, тут собралась достаточно странная компания!

Михалев (тот, что с «Люгером»), например, связист.

А Руслан наш сверхметкий стрелок – так и вовсе артиллерист!

Разве, что летчиков нет…

Смех‑смехом – а пушки мы тоже изучаем! Во всяком случае, я теперь могу ее зарядить, навести… и – возможно, даже куда‑то там и попасть. Практически любую, даже и немецкую – здесь они тоже имеются. Кстати, Руслан оказался очень даже неплохим инструктором – всё объясняет четко и грамотно!

Нашлись среди нас и миномётчики – и их работа тоже стороной не обошла.

А уж, когда и до меня очередь дошла…

Несколько дней я просидел вечерами в мастерской. И в итоге получилось присобачить обычные охотничьи капсюля к большинству стандартных взрывателей. Ну и ещё кое‑какие задумки постарался воплотить… Посмотрев на мои художества, Оленев только хмыкнул, сгрёб насколько таких самоделок в карман и удалился. А через неделю мне привезли целых три ящика моих изобретений – но уже сделанных вполне профессионально и явно не кустарным образом.

И началось…

Утро у нас в бараке теперь начинается с хлопков таких вот «сюрпризиков» – их ставят друг другу все подряд. Стоило мне только кое‑что показать и высыпать на стол один из ящиков – народ моментом все просек и начал воплощать в жизнь всевозможные каверзы.

«Заминировать» таким макаром сапог или кровать, приладить «хлопушку» к полотенцу – я и сам, честно говоря, ничего подобного не ожидал!

Дошло до того, что на подобном изделии «подорвался» даже и Оленев!

Но ничуть не рассердился – даже похвалил. И было за что – в коридоре постоянно сидит дежурный и установить на его глазах что‑либо на дверь военинженера… ну, я как‑то даже и не предполагаю, что тут надобно сделать!

И вот в таком вот ритме проходят дни и недели…

А сегодня – новость!

Занятий днем не будет – всех собирают в актовом зале. Блин, я даже и не знал, что он тут существует!

Сидим, переглядываемся и пробуем высказывать свои догадки на тему внезапного собрания. Так или иначе – а все сходятся на том, что скоро на фронт. Сводки… их хоть не слушай, такая тоска порою берёт…

Стукнула дверь!

– Встать! Смирно! Товарищ генерал‑майор…

– Вольно! – машет рукою худощавый генерал. – Садитесь!

Он один, никого из руководства или преподавательского состава с ним нет.

Генерал проходит к столу, опускается на стул. И оглядывает собравшихся.

– Я так понимаю, что у всех вас на устах один вопрос – зачем вас собрали? Так?

Молчание.

– Так, товарищ генерал‑майор! – это Руслан. Он вообще никогда за словом в карман не лезет.

– Хорошо… – кивает генерал. – Для начала – моя фамилия Мечников. Иван Федорович.

Мне это ничего не говорит, но вижу, что несколько человек из числа курсантов обмениваются быстрыми взглядами – они явно что‑то про него знают! И их взгляды становятся очень‑очень внимательными… Что же это за генерал такой⁈ Что одна только его фамилия заставляет насторожиться весьма неслабых бойцов?

– У вас всех, наверное, не раз возникал вопрос – к чему вас готовят? И почему такая странная система обучения? Так?

Многие кивают. Да, такой вопрос, можно сказать у всех на устах.

– Тогда – вопрос уже к вам! За что воюют наши противники?

Ответов было сразу великое множество! Мечников внимательно их все выслушивает и кивает.

– В целом – верно. И всё же? Одним предложением?

– Да, за деньги они воюют, товарищ генерал‑майор… – неожиданно даже для себя самого произношу я. – Чтоб, значит, ничего не делать – и чтобы деньги были.

– У них! – подчёркивает собеседник. – Верно! Капитализм – это всегда о деньгах. А у нас тут есть очень много того, что позволит им эти самые деньги получить. Не заработать! А получить… На халяву – как некоторые выражаются.

Курсанты переглядываются – эта мысль оказалась несколько неожиданной. Ну, да… за деньги можно вкалывать до седьмого пота, но, чтобы рисковать своей головой?

– А мнения солдат там вообще никто и не спрашивает, – продолжает генерал. – Да и каждому из них давно уже прожужжали все уши, что, мол, там – у нас их всех ждут покорные рабы и несметные сокровища. Вот за это они воевать готовы! И ведь не в первый раз уже к нам лезут! Но всякий раз по мордасам получают…

Он отпивает воды из стоящего на столе стакана.

– Итак – к чему вас готовят? – Мечников смотрит на зал.

– Разведка…

– Нет! Разведчиков, пусть даже и армейских, что на переднем крае ползают, таким вещам учить нецелесообразно. Чему‑то, да, можно и нужно. Но не в таких масштабах.

Зал молчит.

– Можно и нужно тщательно готовить артиллериста. Но, что он сможет сделать если к пушке не будет снарядов? И даже самый классный пилот ничем не поможет своим, если в самолете не будет бензина. А танк без снарядов и топлива превращается в стальной гроб для экипажа. Выводы?

– Диверсанты, – это Михалев.

– Верно. Из вас готовят именно диверсантов. Командиров диверсионных групп. Которые смогут в любой обстановке и какими угодно способами нанести максимальный ущерб противнику. Именно поэтому здесь собраны представители всех родов войск. Ну разве, что летчиков у нас тут нет… А так вы можете учиться – и учить друг друга. Можно долго рассказывать об искусстве меткой стрельбы, например – но кто объяснит это лучше снайпера? Можно прочитать кучу книг о правильной установке фугаса – и подорваться при первой же попытке это сделать. Потому, что с вами не работал сапёр…

Ну что‑то в этом роде я и подозревал…

Но про такое обучение никогда и не слышал даже! Вообще ничего!

– И вот, что, ребята… – генерал делает паузу.– Имейте в виду следующее. Не возмущайтесь тому, что вас учат так долго. Никому не нужно выпускать скороспелок, что сложат голову на первом же задании. Война не сегодня началась и не завтра, увы, закончиться. А для вас – она вообще не заканчивается никогда… И не обо всём, что вы делали раньше – и будете делать завтра, вы сможете кому‑либо рассказать. Некоторые вещи не становятся известными даже в самом отдалённом и, сколь угодно светлом, будущем. Привыкайте к тому, что ваши имена не нанесут на гранитные доски в пример потомкам. Вы не всегда сможете объяснить своим детям – за что получены ваши награды. И в глазах соседей вы всегда будете выглядеть какой‑то тыловой крысой. И опять же, я не могу исключить того, что когда‑то в будущем, когда вы уже станете чисто гражданскими людьми, вам не позвонят однажды в дверь и не предложат вернуться назад.

В зале стоит мертвая тишина.

– Впрочем, – усмехается Мечников, – кое‑кому из присутствующих это знакомо не понаслышке…

Расходились мы молча. Никаких разговоров или обсуждений.

Да, идёт война… И мы все понимаем – насколько это трудно и тяжело. Но вот такую перспективу для себя, пожалуй, никто и не рассматривал. Одно дело – дожить до окончания войны и потом вернуться к мирной жизни. Этого, я уверен – хотят все. И совсем другое – знать, что твоя война будет всегда…

– Курсант Гоглидзе!

– Я!

– Выйти из строя!

Руслан, чеканя шаг, выходит вперёд.

– Указом Президиума Верховного Совета…

Сегодня у нас церемония награждения – некоторых моих товарищей нашли давно заслуженные награды. И я откровенно этому рад! Да и не я один. Оленев намекнул – вечером в столовой будет праздничный ужин. Приподнятое настроение сегодня у всех, ребята почистились, подтянулись и выглядят, без преувеличения, орлами.

– Курсант Васин!

Меня толкают в бок – не спи!

– Я!

– Выйти из строя!

Ничего себе… не ожидал!

А вечером в столовой мы сидим у столика. Перед нами стаканы с водкой, на дне которых поблескивают награды. Наши награды. У Руслана орден Красного Знамени – ничего себе!

У Мишки Варенникова – тоже. Да и у других…

А в моём стакане, кроме ордена Красной Звезды и медали «За отвагу» лежат два кубика – лейтенант. Вот так, сразу! Впрочем, Гоглидзе капитан, Варенников старший лейтенант – мне до них ещё ползти и ползти!

– Ну, – Оленев пододвигает мне бумаги, – кончилось твоё обучение. Здесь предписание, завтра убываешь на новое место службы. Вопросы есть?

Даже и не знаю что ему сказать? Столько, вроде бы, всего накопилось…

Я многому тут научился – и от преподавателей и от товарищей по учёбе. Смею надеяться, что мои скромные потуги тоже даром не прошли – и ребята тоже кое‑что смогут, при необходимости, соорудить. Я не стал снайпером, не стал артиллеристом или миномётчиком – но знаю, как всем этим пользоваться и смогу вести огонь из большинства систем подобного оружия.

А главное – нас научили думать! Трезво оценивать обстановку и вовремя – это главное – находить оптимальные решения для большинства ситуаций. И вот это, наверное, самое основное – думать!

– Спасибо вам, товарищ военинженер! От чистого сердца!

– И тебе спасибо, Васин. Хочу тебе сообщить – вполне официально, кстати, – что часть твоих задумок получила высокую оценку специалистов. И рекомендована к промышленному выпуску! Ограниченной партией, только для нас, но… ты же всё понимаешь…

Ещё бы я не понимал!

Кое‑какое впечатление от визита на военный завод всё же осталось – я теперь понимаю насколько это сложное и тонкое производство! Что мы видим издали? Дымящиеся трубы и забор! А что надо сделать, чтобы из ворот выехал хотя бы один ящик снарядов… тут не то, что шапку снимешь – в пояс поклонишься некоторым товарищам!

И как немного надо сделать, чтобы эту сложную цепочку взаимодействия разорвать – я теперь тоже хорошо понимаю! Очень даже хорошо…

Глава 2

Штаб 79 пехотной дивизии вермахта

Агентурные сообщения

«… были установлены личности нескольких военнослужащих Красной Армии. В документах которых имелась пометка „для проведения инструктажа личного состава“. Таковых лиц установлено трое – список прилагается…»

«… при дальнейшей разработке указанного списка, удалось установить одного человека – лейтенанта Васина П. П., направлявшегося в район…»

«… в результате личного наблюдения, агенту „Сметливый“, удалось зафиксировать номера легковых автомашин, которые направлялись в район населенного пункта Возницино. Список номеров прилагается…»

«И вот с этим я должен идти к Олендорфу⁈ Всех результатов – нашли предполагаемое местонахождение этого унтер‑офицера? Это за несколько‑то месяцев⁈ Похоже, придётся снова писать дядюшке…» – размышлял Кранц, сидя у себя в кабинете.

И ведь как хорошо сначала все складывалось! Перевод в штаб дивизии, награждение Железным крестом… казалось – вот он, старт долгожданной карьеры! А что, в итоге, получилось? Долгое копание в бумагах, отслеживание сводок и – в довершение ко всему, поиск какого‑то русского унтера!

Нет, надо искать что‑то поинтереснее! Пока ещё это может выглядеть логичным – смена одного штаба на другой –вполне себе рядовое явление. Да, кофе у оберстлейтенанта хорош… но будущей карьеры он точно не стоит! А все радужные ожидания оказались, увы, беспочвенными…

Однако же, к начальству идти необходимо! Доклад назначен на пятнадцать часов – и никакого варианта увильнуть от этого попросту не существует.

Предложив гауптману присесть, хозяин кабинета начал просматривать бумаги – и замер…

Машинально поправил ворот мундира – и ещё раз перечитал рапорта агентов.

– Кранц… вы это прочли? – голос Олендорфа был каким‑то… не таким…

– Да, герр оберстлейтенант!

– Этот ваш… – Олендорф заглянул в бумаги, – «Сметливый» – ему доверять вообще можно?

– До сих пор, герр оберстлейтенант, в его донесениях не наблюдалось расхождения с данными, которые были получены иным путём.

– Он… кто вообще?

– Дежурный у шлагбаума на железнодорожном переезде. Имеет возможность фиксировать номера проезжающих автомашин.

– Этот… как его… стрелочник?

– Нет, герр оберстлейтенант, данная должность не связана со стрелками. Скорее уж – с прилегающими дорогами.

Оберстлейтенант какое‑то время молчит.

– Скажите… гауптман… вы ведь, наверное уже давно догадались, что наша работа имеет весьма посредственное отношение к той части, к штабу которой мы прикомандированы?

«Прикомандированы? А ведь и верно… теперь многое становиться понятным! Не просто же так меня тогда именно к Олендорфу на прием отправили! Но, дядюшка‑то каков! Мог бы и сообщить об этом…»

Но вслух Кранц ответил несколько уклончиво.

– У меня, действительно, имелись некоторые догадки в этом направлении, герр оберстлейтенант.

– Что ж… они были верными. На самом деле мы – часть абвера, если конкретно – мы относимся к реферату 1Х’штаба Валли'. Вы не удивлены, как я вижу?

«Похоже, дядюшке писать рано…»

– Нет, герр оберстлейтенант.

– Чтобы вам всё было бы понятнее, гауптман… Мы, естественно, не всегда находились при этом штабе. И долгое время уже работали – и весьма успешно – против нашего врага. А им, в основном, являлись части специального назначения Советов. Теперь вам понятен интерес, который был вызван вашим докладом о нестандартной манере ведения боя вашим унтер‑офицером?

– Да, герр оберстлейтенант.

Олендорф кивнул.

– И вот – вы приносите мне сводку, в которой он вновь проявляется… Похвально! Но! – хозяин кабинета подчеркнул строку в сводке. – А вот этот номер автомобиля у вас никаких ассоциаций не вызвал?

Кранц только плечами пожал.

– Нет. Обычный номерной знак, принятый в Красной армии… Что в нём удивительного?

– Эта машина, мой друг, обслуживает генерала Мечникова! Одного из самых опасных людей в их специальных подразделениях! Лично рейхсфюрером Гиммлером был отдан приказ о его ликвидации! И этим занимались, в том числе, и мы. Нам удалось выйти на его след, проследить местонахождение одного из объектов, куда он часто приезжал – и туда была выслана группа опытных агентов. Сами понимаете, зачем…

Олендорф помолчал.

– Потом… Они какое‑то время не выходили на связь – и это было вполне объяснимо. А через десять дней, я заболел и врач посоветовал мне какое‑то время отдохнуть дома. И через два дня на наш отдел напали какие‑то диверсанты – и вырезали вообще всех! А на моем столе оставили записку – «ответная любезность». После этого я был вынужден заново комплектовать весь отдел. А в целях маскировки нас временно прикомандировали к штабу дивизии. И вот – вы приносите мне номер этой автомашины… Что я должен думать⁈

– Вам туда, товарищ лейтенант! – указывает мне рукою направление водитель. – С полверсты пройти, там поворот будет. А тамотка все и сами увидите. Извиняйте, но мне поспешать надобно, а дорога там…

– И на том спасибо, товарищ сержант! Доберусь, чай не из графьёв… – спрыгиваю я из кабины на дорогу.

Она и впрямь оказалась… так себе… Идти‑то вполне себе возможно, а вот ехать… понимаю водителя! Хорошо, что топать недолго!

Странно, но деревня показалась мне какой‑то вымершей. Нет дыма из труб, не слышно никаких звуков. Живность какая‑то тут ведь должна же быть?

И следы… точнее – их отсутствие. Если тут кто‑то располагается, то не по воздуху же они летают?

Дом… Один из многих. Толкаю калитку и захожу внутрь. Поднимаюсь по скрипучему крыльцу…

Стоп!

И моя нога замирает в воздухе.

Что‑то здесь не так!

Замка на двери нет – и это мне хорошо видно – болтается на петлях планка, на которую подвешивают висячий замок. Сквознячок колышет занавеску у приоткрытой форточки.

Хозяева, уходя, не закрыли окно и не заперли дверь? Странные какие‑то хозяева…

По крыльцу я не пойду.

Спускаюсь и осматриваюсь по сторонам. Заглянуть в окно? С земли – нереально, высоковато.

Скамейка у ворот? Отпадает – ножки врыты в землю.

А вот в сторонке лежит такой вот, весь из себя заманчивый, обрубок бревна. И по высоте – самое то! Подставить – и можно в окно заглянуть!

А приглядимся‑ка мы к этому брёвнышку…

Опаньки – а стена‑то над ним, того… малость подкопчённая!

Под бревном – заряд?

Очень даже вероятно. Не просто же так его, прямо вот на виду тут положили – бери и пользуйся! И кто‑то уже его брал…

Обойдусь.

А отчего же меня так тянет к окну? Что там есть такого, чего нет в других домах? Что‑то меня именно к нему ведь потянуло же?

Провод!

Обычный телефонный провод, от полевого телефона, который выныривает из какого‑то сарая и заходит в чердачное окно.

Ага…

Присядем (предварительно внимательно осматриваюсь по сторонам и проверяю пенек на который хочу присесть) и подумаем.

Кто‑то же выбрал именно этот дом – стоит на отшибе и слишком уж явно привлекает к себе внимание телефонным проводом. Значит, именно в него и надо как‑то попасть…

Снова захожу во двор. Бревно – нафиг! В сарай… туда тоже лезть не надобно. Если это такой тест на смекалку, то должен быть какой‑то…

Коса?

Обычная коса, повешенная зачем‑то на забор… а их, вообще‑то так хранят?

Подхожу и внимательно ее осматриваю ничего не трогая руками. Нет, тут без фокусов…

Как и всякой косы, у этой есть ручка посредине – чтобы удобнее можно было бы ухватиться при косьбе. Только вот у этой конкретной косы она зачем‑то ещё и гвоздем укреплена… зачем? Да и само древко – таким, разве что, из‑за угла по башке дубасить, а не косить! Впрочем – что я знаю за ее бывшего хозяина?

Похожу к окну, в которое собирался заглянуть встав на бревно. Земля под ним… прокалываю её ножом… входит с трудом, промёрзло всё… чисто!

Оглядываюсь по сторонам – есть!

Валун.

Конкретный такой, пинком точно не свернуть.

Прислоняю косу к стене, конец древка упирается в ямку у валуна.

Подтягиваюсь на руках. Валун – рукоятка на косе… выемка в стене! Ноги встали вполне устойчиво, теперь можно и в окно заглянуть.

М‑м‑да… Правильно я в дверь не полез… В самый верх двери забито два гвоздя и на них лежит что‑то (даже на первый взгляд) неприятное. Толкнешь дверь – и оно упадет прямо под ноги.

А в окно?

Логично, вроде бы, раз я косу отыскал…

Нет.

Береженого – бог бережет, а небрежного – конвой стережет! Наклонив голову, вижу торчащий внизу стерженёк, который своим другим концом упирается в… А не все ли равно, во что он там упирается? Открою окно – и он упадёт.

А есть ли другой вариант?

Есть.

На полу, прикрытый (на первый взгляд – небрежно брошенной) тряпкой, стоит обычный полевой телефон. А под тряпкой обнаруживаю пустую гранату «Ф‑1» стоящую на предохранительном рычаге. Ну и чеки у нее, разумеется, нет… Естественно, взрывчатки в ней не имеется, а вот капсюльный состав в специальной трубке – присутствует. Поторопишься, сдернешь тряпку – она и бахнет! Несмертельно – но неприятно…

Трубку поднимают практически сразу.

– Слушаю!

– Лейтенант Васин. Прибыл для дальнейшего прохождения службы.

– Ждите на месте, за вами придут.

Когда на приоткрывшего дверь посыльного сверху высыпается толченый мел, испытываю некое злорадное удовольствие. Взрывчатки в коробочке не оказалось, мел вполне её заменяет – зато сразу видно, кто тут лопух!

А по сторонам смотреть надобно всегда! Мало ли кто там в комнате сидит – он ведь и другим путём (как я, например…) сюда пролезть мог! А про коробочку на двери посыльный просто обязан был знать! Раз забыл или на «авось» понадеялся – то кто тебе доктор?

– Коробку с двери вы специально не стали снимать? – отпустив посыльного, спрашивает капитан Жаров.

– Специально. Боец не мог не знать, что на двери стоит ловушка, он должен был предварительно лично всё проверить.

– А сами вы как в дом вошли?

– Штапик на окне ножом подковырнул и стекло вытащил.

– Оригинально! – кивает капитан. – Сработаемся… А этот вариант – тоже учтём на будущее!

Как я и предполагал, деревня являлась сплошным полигоном для отработки действия отряда. Там давно никто не жил, а все дома оказались хорошо замаскированными ловушками. Понятное дело, что боевых мин там не было, но всяких свистоперделок хватало с избытком. Сообщаю капитану, что вскорости к нам могут поступить некоторые мои разработки – но уже во вполне приличном качестве и фабричного изготовления.

– Хорошая новость! – кивает он.

И продолжает.

Все подразделение расквартировано в лесу – он весь изрыт ходами сообщения и блиндажами. Это – часть постоянной учёбы, копать тут учатся все. Несколько раз в неделю отряды отправляются в деревню – к этому времени там уже успевают установить новые ловушки, взамен тех, что «сняли» в прошлый раз.

Периодически, получив задание, какие‑то отряды уходят. Пешком тридцать километров по лесным дорогам – посадка на грузовики – и на выполнение задания.

И никак иначе!

Местоположение части – тайна, про которую никто ничего не должен знать.

Всего отрядов три, численность каждого разная – от пятидесяти до восьмидесяти человек, в зависимости от специализации отряда. Мне достался второй, пока в нём чуть больше двадцати человек.

А вот самый интересный пунктик – это то, что пополнение отряда каждый командир осуществляет самостоятельно. И никакой военкомат нам никого не присылает – вообще.

Э‑м‑м… ну… что‑то такое мне и говорили… но я‑то думал, что у меня хоть немного времени есть!

Интересуюсь у капитана – как быть в этом случае?

Он поясняет – отряд на задание уходит обычно с командиром. На месте остаётся самый минимум людей. И если, в процессе выполнения задания, я замечаю кого‑то, кто может нам подойти, то должен сам, лично, с ним переговорить. Получить его согласие – это обязательное условие! А дальше всё просто – рапорт руководству, оно связывается со штабом части… и всё, новый боец прибывает сюда.

– Через деревню у нас проходят все, – капитан наливает мне чаю. – В зависимости от того, сколько человек там смог продержаться до подрыва или попадания в ловушку – и определяется степень его готовности к работе. Учатся у нас все – и постоянно, исключений нет ни для кого.

– Сурово…

– Так ведь война! Не в бирюльки играем!

– Оно и верно…

Кстати, как выяснилось, я оказался единственным человеком, который ухитрился не подорваться и не попасть ни в одну ловушку… бывает же!