Текст книги "Неправильный. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

Соавторы: Александр Конторович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 49 страниц)

Глава 29

Ух как фрицев проперло! Даже никакое другое слово на ум не приходит! Начнем с того, что в бывший госпиталь нагрянуло сразу чуть менее сотни человек. Расставили посты, понатыкали повсюду пулеметы – и занялись тщательной перетряской развалин. И постоянно к ним подходят новые и новые подкрепления.

Бомба, кстати говоря, так и не взорвалась: немцы как‑то ухитрились ее обезвредить, после чего вывезли на пустырь и уничтожили уже там. Мысленно аплодирую их саперам – молодцы! Это реально был еще тот геморрой.

А с другой стороны… Ну и чего они там рассчитывают вообще обнаружить? Нет, в том, что они раскопают подорванный вход в тоннель, я не сомневаюсь ни единой минуты. Это они точно сделают. Ума хватит понять, что этот подрыв произошел не так‑то уж и давно, земля еще не слежалась. А дальше‑то что?

Ну, найдут они нашу старую стоянку… с которой все давно ушли. Кровати обнаружат – охренительной ценности трофей!

Дальняя часть подвала, где и начинался проход к комнате с сейфом, обрушена капитально – там столько копать надобно, чтобы только до коридора того долезть… так и сам коридор еще завален, там завал вообще метров на двадцать.

Правда, на сам сейф это повлияло незначительно: мы с большим, кстати говоря, трудом оттащили его в ответвление другого коридора. Туда, где у Охримчука была каптерка, и даже дверь в этой комнате присутствовала! Понятно, что не стальная, как в банке, но все же имелась. И в этом сейфе остались «забытые» расписки и всякие прочие бумаги. Думаю, что находка сия очень даже много кого подстегнет к поискам!

Лежим, заныкавшись в чащобе и посматриваем на то, как немцы усиленно раскапывают засыпанный когда‑то авиабомбой вход в еще один подвал. Мы туда, честно говоря, вообще даже и не пробовали залезать. Но фрицы‑ народ настырный! Роют – аж искры летят! Значит, сейф они пока еще не нашли…

– Командир, – спрашивает меня Марк. – А за каким вообще хреном вся эта беготня с золотом и деньгами? Ну, зарыли бы мы их где‑то в лесу, пометили то место – да и смотались отсель. А уж после всего и выкопали – без всяких ненужных хлопот.

– Хм! Давно ждал – кто ж меня об этом спросит? Вот скажи мне, там ведь сейчас капиталисты землю роют?

– Дык! Другим‑то там откуда взяться? – пожимает плечами сержант. – Самые что ни на есть!

– А что главное для капиталиста?

– Так… Деньги же!

– Во‑от! Был в Америке такой гангстер… ну… бандит, по‑нашему. Аль Капоне, по‑моему… Так он и говорил: мол, доллар в чужих руках…

– Доллар?

– Ихние рубли так называются, – поясняю я Марку. – Так вот, бандит этот так и сказал – мол, если доллар в чужих руках я не могу воспринимать как добычу – то воспринимаю его как оскорбление. Иными словами, все деньги – с точки зрения капиталистов, разумеется – должны принадлежать только им!

– Хм! – хмыкает сержант. – Мудрено как‑то…

– Ну, смотри! – поудобнее устраиваюсь на плащ‑палатке. – Вот придет, например, наш нарком финансов к тем же американцам: мол, хотим купить у вас что‑то нужное. Что они скажут?

– Плати и бери, – пожимает плечами Лемон. – Всегда же так…

– Чем платить‑то? Рублями? А они им вообще нужны?

– Ну…

– То‑то и оно! Куда они их денут‑то? У них свои доллары в ходу. А вот золото… это уже совсем другой коленкор! Оно в Африке золото, и в Америке – да и у тех же фрицев! Где хошь! И нет на нем подписи – мол, только в Англии его принимаем и более нигде!

– Угу…

– Это рубли напечатать можно – и ничего специального для этого не нужно. Станок печатный да бумага – только успевай подносить. А золото по щучьему велению просто так из ниоткуда не появляется – его еще найти надобно да откопать. И никак не выйдет при покупке пообещать, мол, вон там у меня пара десятков килограмм золотых слитков лежит – я их вам потом отдам. Фигушки! Тут баш на баш! Нет золота – нет… ну, пороха, например. Или… ну, вот консервы заграничные – они ж их нам тоже не за так отдают?

– Теперь понятно, – кивает собеседник. – Однако ж тут с этого какой прок?

– С точки зрения фрицев, мы это самое золото должны – как можно скорее и не считаясь ни с какими затратами – доставить к своим. Ведь только там оно работать будет. От того, что оно где‑то в лесу зарыто – пользы ноль. Соответственно, у немцев задача другая: забрать его себе! Усек?

– Понятно…

– Поэтому они сейчас будут перекрывать нам все возможности для продвижения к фронту. Они уверены – мы идем туда и тащим это золото с собой! Для того мы им документы банковские и подкинули… и вообще всю эту комедию с перестрелкой устроили. Так что часть постов немцы теперь неизбежно снимут: они ж своих солдат на станке не печатают! Да и сам посмотри, сколько здесь их сейчас шастает? Здесь – а не на фронте!

Марк усмехается.

– Ну, командир, ты и даешь! Ихнюю жадность нам на пользу перевернуть – это ж еще додуматься надо!

'… После обезвреживания авиабомбы нам удалось проникнуть в ставшие безопасными помещения. При их осмотре был обнаружен спуск в подвал, в настоящее время засыпанный вследствие подрыва. После произведенных работ по расчистке поисковые группы проникли в бывший винный погреб имения. В результате произведенного осмотра установлено:

1. В подвальной части помещений длительное время базировались люди – по всей вероятности, та самая диверсионная группа красных, которая занималась поиском и эвакуацией ценностей Госбанка;

2. Обнаружены многочисленные следы пребывания людей, боеприпасы для огнестрельного оружия, остатки снаряжения и продовольствия;

3. В дальней части помещения найден стандартный засыпной сейф для хранения денег и ценностей. При его вскрытии специалистами обнаружены банковские документы, направленные в штаб для изучения;

4. Исходя из результатов обследования подвального помещения, установлено, что оно находиться в крайне неустойчивом положении: стены и потолок потрескались, вероятность обвала и обрушения конструкций крайне высока. Видимо, именно по этой причине оно и было оставлено русскими диверсантами.

Вскрытие остальной части подвальных помещений не дало никакой дополнительной информации. По‑видимому, они были засыпаны вследствие бомбежки достаточно давно, и русскими никак не использовались.

После проведенных работ в развалинах имения нахождение здесь значительного количества германских войск не является целесообразным. Считаю возможным оставить здесь лишь наблюдательный пост, а все прочие подразделения использовать по назначению.

Заместитель командира

147 инженерно‑саперного батальона

Гауптман Кройцер'.

Вот и все… Уходят немцы. Снимают посты, сворачивают всю свою здешнюю деятельность. Правда, ту самую сторожку они отремонтировали, поснимав собственные растяжки. Установили вокруг колючую проволоку и оставили тут пост – четырех солдат. Первое время они изображали бдительное несение службы, потом стали караулить только сами себя: один немец постоянно торчал у крыльца, а все прочие сидели в сторожке, пару раз выглядывая оттуда во двор и быстро пробегаясь по нему туда‑сюда. Похоже, народ быстро просек, что делать тут нечего.

Да и то сказать – развалины эти навевали вообще какую‑то грусть. Ладно пока мы сидели под землей и ничего этого не видели, а когда обгорелые стены постоянно перед глазами стоят… Мы издали глядим на все это – и то как‑то не по себе, а им каково данную картинку каждый день перед глазами видеть?

А между тем наше таинственное исчезновение, похоже, начало давать какие‑то результаты. Убрали часть постов, снизилась частота проезда патрулей по дорогам, реже и в деревни стали наведываться.

На чем чаще всего «горят» такие группы, как наша?

На связи – палят при контактах со связными, которые давно «под колпаком».

Нет у нас таких связных. А дед Иван со товарищи сидят в лесу. Чтобы туда попасть, в населенку выходить не требуется.

Могут срисовать во время сеансов радиосвязи. Запеленгуют – и здрасьте!

Мы не выходим на связь уже около месяца. Чего прикажите пеленговать?

Что нужно сообщить, передали через лесовиков – у них в этом плане все как‑то отлажено. Получили команду: «ждать удобного момента». А заодно строго‑настрого приказали попусту не шуметь!

Хорошо им там такие приказы отдавать…

Дед Иван жаловался: в одну из деревень заехали какие‑то фрицы, ГФП по‑ихнему. Говорят, даже и сами немцы их побаиваются: мол, вообще отморозки конченые! И начали они там вести допросы… не по нашу душу, как мы сначала опасались. Нет, кто‑то там на дороге похулиганил… Да так что целый полковник ласты склеил: картечь аккурат в окно автомобильное пришлась! Вот он и того… откинулся.

Ага… и дал фрицам повод жестко нагнуть всю близлежащую деревню. Они там вообще не церемонились – загнали в амбар двадцать человек и заперли их там. А по деревне развесили объявления. Мол, если злодей, что стрелял, сам лично не явится послезавтра в комендатуру, то…

Наш связной вздыхает – он все понимает, у нас приказ…

– А расскажи‑ка мне за тех немцев…

Их двенадцать человек.

Три офицера, один из которых командует солдатами. Два других – постарше, какие‑то чины из города. Важные и надутые.

Хозяев дома, что им отвели на постой, не то что из дому – со двора погнали!

«Так и сказали: мол, был у вас дом – забудьте! И не шастайте тут – пристрелят!»

Сколько немцев заступает одновременно на посты? Двое: один у амбара, второй караулит офицеров. Офицеры – все трое живут в одном доме. Где там кто спит – неизвестно. Ладно, это не так уж и важно.

Остальные фрицы разместились в здании бывшей почты – и там тоже дежурит часовой. А во дворе дома стоит грузовик, который привез сюда солдат.

Нас – четверо.

Соотношение сил – сами понимаете…

Но оставить все просто так… это уж точно не к нам! Понятно, что никто и ничего нам не скажет… но как потом в глаза смотреть людям? Немцы‑то точно этими двумя десятками не ограничатся – возьмут новых, потом еще и еще… Нам про такое рассказывали. И рецептов – таких, чтобы однозначно сработали, пока нет. У фрицев приказ с самого верха: навести здесь порядок! Немецкий – то есть все должны сидеть дома и молчать. Всегда! По любому поводу. И никакие потери со стороны местного населения этих деятелей из ГФП принципиально не волнуют.

Смена часовых у немцев осуществлялась по раз и навсегда заведенной процедуре. Разводящий и двое сменщиков обходили посты, поочередно подменяя там солдат, и возвращались к зданию почты. Заходили внутрь, и тогда оттуда выходил немец, который подменял и этого часового. Строения эти все располагались компактно, и вся операция занимала у фрицев всего минут пятнадцать. Относительное спокойствие немцев объяснялось еще и тем, что неподалеку от деревни, в зданиях бывшей МТС, располагался ремонтный батальон, они там чинили подбитые танки. И ремонтников этих было довольно‑таки дофига, сотни три. Так что пять раз еще подумаешь, прежде чем шуметь.

И времени на какую‑либо разведку совсем не имеется! Денек бы еще… так нет его! Пока будем разведывать да прикидывать…

Глава 30

На улице как‑то зябко и ветрено, вот и часовой у сарая спрятался под крышу и притоптывает там ногами так, что его слыхать метров за пятьдесят.

– Вовка… – киваю на него Невструеву. – Твой… Как смена уйдёт…

Боец молча кивает.

Однако ж, поодаль послышались чьи‑то шаги – видать, смена топает. Так оно и оказалось – часовой прислушался и выбрался из‑под крыши на улицу – изображать бдительное несение службы. По подходу разводящего, немец взял карабин наизготовку и окликнул сменщиков.

Пароль‑отзыв – и сменщик топает к сараю проверить замок. По‑видимому, там все в норме – и он занимает место сменившегося часового.

А разводящий топает себе дальше. Но у фрицев неожиданно вырастает «хвост» – в лице еще двоих человек!

Мы, естественно, посреди улицы не топаем, стараемся идти тихо, всячески используя заборы, дома и вообще все подручные средства, чтобы не маячить на улице. Пока получается…

Вот и дом, где квартируют офицеры – часовой тут даже во двор, наверное не заходил. Он бдительно несёт службу, расхаживая вдоль забора. Повторяется та же процедура, что и у сарая – и сменившийся с поста занимает место в хвосте маленькой колонны. Ну‑ну… пока поживи…

Грузовик около почты – и здесь всенепременный часовой. Пароль‑отзыв – и он отступает в сторону, пропуская пришедших. Топая сапогами по доскам крыльца, они подходят к двери… стучат – им кто‑то изнутри отзывается! Там тоже пост? Вряд ли… скорее кто‑то из спящих поблизости поднимается, чтобы открыть дверь…

Толчок локтем – указываю бойцу на часового – мол, будешь валить сменщика! Усек?

Тот молча кивает – понял!

Немцы заходят в открывшуюся дверь, постукивая сапогами, чтобы сбить с них уличную грязь. Так… на заметку!

Они заходят внутрь дома, слышны негромкие разговоры – и на крыльце появляется сменщик часового. Он проходит совсем рядом, я даже чувствую запах табака и чего‑то ещё… Сижу на корточках около высокого крыльца, он меня сверху не засечет, но запахи – их можно учуять хорошо!

Топ‑топ‑топ….

Хлоп! Хлоп! Хлоп! Так стреляет наган с Брамитом.

Двое, стало быть, в минусе. Иначе бы хоть какое‑то движение или шум последовали бы обязательно. Но – ничего этого нет.

Перемахиваю через перила и ничуть не скрываясь, топаю ногами по крыльцу. Пусть думают, что это идёт сменившийся часовой.

Толчок двери – не заперто! Ну, все верно, сейчас же сменившийся солдат должен зайти.

Сени – тут не совсем сени, все же это не жилой дом. Они больше, чем это принято, и тут нет привычной деревенской обстановки. Солдат нет, пусто в сенях, все уже в дом пошли. Наган за пояс, автомат в руки, затвор оттянуть…

Толкаю дверь внутрь дома – и первое что я вижу перед собой, это спина какого‑то фрица. Автомат дергается в моих руках – есть!

Солдат медленно оседает на землю, и я вижу, как ко мне поворачиваются удивлённые лица его сотоварищей. Они ещё ничего толком и не поняли… и уже не успеют!

Помещение тут не особо большое, своеобразный тамбур, так сказать, на полочке стоит тускло горящая керосиновая лампа, письменный стол, пара стульев. Невысокий прилавок, который делит помещение пополам. Часть комнаты отгорожена занавеской – надо полагать, там и спят все остальные немцы. Сколько же их там? Четверо были на постах – с ними там к этому времени разобрались и без меня. И какое‑то количество их здесь…

Четверо здешних уже в минусе – оперативно меняю магазин. Как назло он отчего‑то заедает… и я успеваю дослать его на место только тогда, когда, отбросив занавеску, в проходе прилавка появляется ещё один заспанный фриц – но уже с карабином в руках! Выстрелить он не успевает, мой автомат сработал быстрее. Немец, выронив карабин, хватается руками за занавеску и падает на пол, сдергивая ее следом за собою. И в тусклом свете лампы, вижу как со своих мест приподнимаются и остальные, только что проснувшиеся, солдаты. Сонные‑то они сонные… а к оружию потянулись первым делом! Очередь!

Падает на пол ближайший ко мне солдат.

Вторая, третья!

Из‑за моей спины щелкает наган – и ещё один немец, переломившись в поясе, сползает с кровати на пол.

Затвор автомата лязгает – патроны все…

И фрицы – тоже все.

Малышев, держа в руке наган, осматривает лежащих солдат. Наган сухо щелкает – не иначе кто‑то мертвым прикидывался… или просто недостреленный оказался.

Опускаюсь на стоящий рядом сундук и перезаряжаю автомат.

– Гранаты у них посмотри, – киваю бойцу. – Нет, подарки никому тут не оставляем, с собою все унесем.

Вытаскиваю из висящего на спинке стула подсумка три снаряженных магазина к автомату – не помешают.

– Тут все, чисто, – опускается рядом Малышев и, в свою очередь, перезаряжает наган.

– Что ж, пойдем, теперь их офицеров надобно навестить…

Часовой около офицерского домика отозвался на условное постукивание. Самый простой способ – постучать по ствольной коробке автомата. Свист ночью неизбежно вызывает настороженность у всех, кто его услышит. Крик какой‑то птицы – это ночью‑то? А вот глухое постукивание по металлу – сразу же привлекает внимание, но при этом не вызывает чувства настороженности – мало ли, что там такое может постукивать?

Два удара, пауза и еще один.

В ответ – один удар, пауза, еще один – и через пару секунд, еще два.

Всё в порядке, можем двигаться дальше.

– Все тихо, командир…

– А эти? – киваю на дом.

– Дрыхнут, должно быть… Кто‑то там у них шарохался некоторое время назад, но затих.

– Добро! Михей – со мной, ты спину прикрываешь!

Дом не совсем обычный – вместе сеней тут подобие застекленной веранды. С претензиями домик, так сказать…

Входная дверь ожидаемо заперта, но не на замок – она слегка отходит. Крючок? Скорее всего, как‑то не принято у нас здесь замки в такую дверь врезать. Что ж… тонкая проволочка у меня имеется, как специально с собою прихватил. Правда, чтобы ее просунуть в щель над дверью… пришлось попотеть! Крючок удалось подцепить только с шестой или седьмой попытки – я уже начал подумывать о том, чтобы попросту выдавить стекло на веранде!

Но – удалось… он даже не сильно‑то и брякнул.

Теперь – дверь в дом… если и ее заперли…

Заперли!

И судя по тому, что она практически не шевельнулась – на засов или на что‑то вроде этого. М‑м‑да… задачка!

Лезть через окно внутрь дома, где спят трое вооруженных немцев – идея очень даже хреновая! Через крышу – тоже не вариант, не факт, что оттуда вообще есть проход в комнаты.

– Командир… – шепчет Малышев. – Дым…

– Что?

– Табачным дымом пахнет. Кто‑то курить выходил.

Ага! То есть, есть вероятность, что оный курильщик выйдет ещё раз? Может. А может – и до утра потерпеть!

Но делать нечего – ждем…

Как оказалось, ждать пришлось не очень долго. Чуть более получаса, но я за это время уже успел прикинуть в уме несколько вариантов дальнейших действий. Кстати, с чего это я взял, что их офицеры станут вообще выходить куда‑то из дома? Вполне может быть и так, что завтрак им прямо сюда и приносят… И тут тоже парочка вариантов в голове нарисовалась. Но тут же и рассеялись, ибо за стеною раздались шаги.

Лязгнул засов – ага, все‑таки засов! Дверь заскрипела, и на пороге появился худощавый немец в кальсонах и наброшенном на плечи мундире. С портсигаром в руках.

Ничего сделать или даже просто закричать он так и не успел – кулак Малышева долбанул его в поддых – и немец скорчился аж, в три погибели!

Кстати перегаром от него повеяло… будь здоров!

Пока он там возиться с этим фрицем, осторожно пробираюсь внутрь.

Да… бухали тут, судя по запахам, основательно…

Ага, вот и второй.

Лежит ничком, спит. На спинке стула висит ремень с пистолетной кобурой. Что там у нас? Люгер? Прихватизируем…

Третий где?

Пустая кровать – оттуда, надо полагать, вылез тот, кого сейчас Малышев упаковывает.

Ага, вот она, за занавеской.

Но стоило только мне ее отдернуть, как спящий внезапно открывает глаза, и даже толком ещё не проснувшись, сует руку под подушку.

– Тихо! Одно движение – и пуля в голову!

Лежащий осторожно поворачивается в мою сторону, не вынимая, однако, руки из‑под подушки. И видит ствол револьвера с накрученным на него глушителем.

– Ну… станете рисковать? Покажите мне ваши руки! Обе! И – медленно!

Немец облизывает губу, медлит.

Щелчок – взведён курок револьвера.

– Раз…

Он медлит, потом осторожно вытаскивает из‑под подушки правую руку, раскрывает ладонь. В ней пусто.

– Левая…

Помедлив, он вытаскивает из‑под одеяла и эту руку, раскрывает ладонь. Пусто…

– Сесть на кровати. Медленно…

Он также неторопливо выполняет мою команду.

– Встать. Три шага влево и к стене лицом.

Он внезапно спотыкается о стоящее на полу ведро! Лязг!

Позади меня скрип кровати, хриплый возглас.

Проснулся второй!

Поворот – уход с линии атаки – пах!

И сонный ещё фриц с воем падает на пол – пуля попала ему в ногу.

Разворачиваюсь – а мой‑то немец уже рядом!

– Стоять!

Топот ног, в комнату врывается Малышев, и с ходу заряжает воющему немцу в рыло!

Мой фриц облизывает губы… и пятится назад.

– Миха, глянь, что у него там под подушкой?

«Вальтер ППК» – маленькая, но в умелых руках, очень неприятная штучка! А в кобуре на спинке кровати – кстати, в расстегнутой кобуре, ещё один ствол – «Вальтер П38». Хорош гусь!

– Миха, за этим в три глаза смотрим! Явно непростой деятель попался!

Если бы я тогда знал – какой!

А дальше… дальше все было до обидного, просто и буднично. Заложников уже выпустили, строго наказав валить из деревни куда угодно – и как можно быстрее. Грузовик завели, побросав туда наскоро всякий полезный хабар и засунув раненого немца и того самого, неприятного, деятеля. С жесточайшим приказом – дырявить ему руки и ноги при малейшем подозрении. Для надежности его ещё и спеленали, как младенца, а раненому, помимо связанных рук, ещё и в рот кляп засунули. Переодевшись в немецкую форму, я и один из бойцов уселись в легковушку – она, как оказалась, стояла в глубине двора и мы ее сначала вообще даже не увидели. Первого же фрица, так в себя толком и не пришедшего, пихнули рядом со мною на заднее сиденье – пущай изображает в стельку пьяного. С большим трудом напялили на него мундир и сапоги, надели шинель и фуражку, которая всё время норовила свалиться на пол. Для большей убедительности, в него влили ещё полбутылки шнапса – после чего он и вовсе окосел. И даже мычать перестал. Один боец в кузове, второй за рулем грузовика, да мы двое в легковушке. В случае чего… будет трудно!

Но…

Как‑то обошлось.

На выезде из деревни, только увидев наши автомашины, часовой моментом бросился к шлагбауму и поспешил его поднять. И оба наших автомобиля, покачиваясь на ухабах, медленно выехали на дорогу.

Ну, тут уже можно и скорость поприбавить!