Текст книги "Бумажная империя. Гепталогия (СИ)"
Автор книги: Сергей Жуков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 92 (всего у книги 107 страниц)
Бумажная империя 7
Глава 1
Меньшиков увидел экстренный сюжет почти случайно. Телевизор работал без звука, пока он подписывал бумаги, но резкая смена картинки заставила его поднять голову и взглянуть на экран. Он взял пульт, прибавил звук и несколько секунд молча слушал ведущую, призывающую всех жителей империи сообщать любую информацию о местонахождении Владимира Волченко.
Когда сюжет закончился, светлейший князь медленно откинулся на спинку кресла и тяжело выдохнул. Теперь стало окончательно ясно, зачем ему звонил Уваров, когда он был у Императора. И стало окончательно понятно, что всё очень плохо. Особенно – для самого Уварова.
Меньшиков прикрыл глаза и мрачно подумал, что мальчишка слишком быстро привык выигрывать и почувствовал свою непобедимость. А любая игра, если играть в неё слишком долго, рано или поздно может закончиться поражением.
– Впрочем, – тихо произнёс он вслух, – он должен понимать, что когда играешь по‑крупному, то можно столь же крупно проиграть.
В этот момент дверь кабинета распахнулась без стука. Вошёл генерал‑командующий. Кряжистый, невысокий человек, чья молодость и волосы остались где‑то далеко в прошлом.
– Григорий Александрович, – кивнул он. – Его Императорское Величество просил меня оказать вам содействие в поимке Уварова.
Меньшиков медленно поднял взгляд. Вот, значит, как. Это не помощь – это надзор. Император уже не доверял ему. И генерал явился сюда не для того, чтобы содействовать, а чтобы следить. Чтобы Меньшиков не вздумал предупредить Уварова, не попытался потянуть время и уж тем более не осмелился ослушаться приказа Александра Пятого и сыграть в собственную игру.
– Какая честь, – сухо заметил он. – Не ожидал, что для ареста одного молодого барона потребуется целый генерал‑командующий. Тем более снег уже сошёл.
Последняя ремарка заставило лицо генерала скривиться. Он был военным, а не аристократом и плохо умел контролировать свои эмоции. Особенно – негативные.
– В последние месяцы этот молодой барон доставляет слишком много хлопот, – без тени улыбки ответил генерал. – Государь желает, чтобы на этот раз всё прошло без сюрпризов.
Меньшиков вновь хотел было ответить что‑нибудь едкое, но в этот момент зазвонил телефон на столе. Он посмотрел на экран и едва заметно нахмурился.
Генерал‑командующий тут же перевёл взгляд на аппарат. Словно ожидая пояснений или… оправданий. Разумеется.
Меньшиков, не сводя недовольного взгляда со своего надзирателя, демонстративно включил громкую связь.
– Сергей Олегович, – произнёс он максимально сухо. – Слушаю вас.
– Григорий, мне нужна ваша помощь, – раздался голос Распутина. – Речь о Волченко.
Генерал чуть прищурился, вслушиваясь. Но Меньшиков сразу же взял слово, не позволив Распутину сказать чего‑то лишнего.
– К сожалению, сейчас не лучшее время для просьб, – сказал он, подчёркивая каждое слово чуть сильнее, чем требовалось. – Я занят другим человеком. Очень важным. Это личное поручение самого Императора, так что другие проблемы в данный момент отходят на второй план.
На том конце повисла короткая пауза.
– Если у ваших аристократических или прочих друзей возникли проблемы, то рекомендую вам лично оказать им помощь и не рассчитывать на меня, – закончил Меньшиков.
Распутин был далеко не дурак.
– Понимаю, – ответил он. – Тогда не смею отвлекать. Надеюсь, вы не опоздаете.
– Надеюсь, что нет, – холодно сказал Меньшиков и положил трубку.
Генерал смотрел на него ещё пару секунд, словно пытаясь уловить в интонациях что‑то лишнее, но в этот момент в кабинет стремительно вошли двое офицеров.
– Мы установили, где сейчас находится Уваров, – доложил один из них генералу.
Генерал сразу оживился:
– Где?
– В порту, – тут же ответил подчинённый. – Там была стычка, наши люди уже в пути.
Генерал повернулся к Меньшикову и позволил себе тонкую усмешку:
– Тогда и нам стоит поспешить. Император не любит ждать.
***
Городской порт
– Что здесь произошло? Немедленно доложить! – разносился зычный голос генерал‑командующего.
Преображенцы сновали среди множества раненых людей. Представшая их глазам картина вызывала лёгкую дрожь и оторопь. Разорванный металл контейнеров, стонущие люди, лежащие в огромных лужах, непонятно откуда здесь появившихся.
К генералу подвели одного из работников порта, чьё тело украшало множество татуировок. Его внешность была скорее бандитская, нежели рабочая.
– Демон, это был настоящий демон из морских пучин. Сын Нептуна, – лепетал перепуганный громила.
– Что за бред, а ну говори правду, иначе я упеку тебя за решётку за препятствование правосудию! – рявкнул генерал, но бандит продолжал приговаривать:
– Он один перебил всех. А ещё… он был бессмертен. Я попал в него, дважды, а он продолжил идти на меня, словно не чувствовал выстрелов.
– Уберите его отсюда, – раздражённо приказал генерал своим солдатам, отталкивая перепуганного подозреваемого.
Стоящий рядом Меньшиков же нахмурился. Он прекрасно понял, кто так напугал бандита. Маг воды, почти бессмертный… Роман Никитин. Вот только что он тут делал и как связан с Уваровым?
Люди светлейшего осматривали место бойни, а иначе окружающую их картину было не назвать, и искали малейшие улики, указывающие на то, куда мог отправиться Уваров.
– Мы встретили их на катере, привезли сюда, а потом… – происходил допрос одного из выживших прямо на улице. Опытные в подобных операциях подчинённые Меньшикова скурпулёзно выслушивали всё, что сообщали им местные работники, вот только…
– Нас не интересуют как вы сюда затащили Уварова, нам нужно знать куда он отправился следом! – раздался рядом властный голос генерал‑командующего, беспардонно влезающего в работу.
Он явно чувствовал себя тут главным, что не могло не раздражать Меньшикова.
– Генерал, вы приставлены помогать или командовать? – ледяным тоном спросил он.
– Я здесь, чтобы исполнить приказ Императора, – надменно добавил тот. – И если я вижу, что вы недостаточно усердны в деле поимки особо опасного преступника, то беру инициативу в свои руки.
– Особо опасного преступника… – тихо повторил Меньшиков и покачал головой.
Он прекрасно знал что Уваров на самом деле за последнее время сделал для империи куда больше, чем этот диванный генерал, что не способен воевать даже с детворой. Светлейшего раздражало, что всё обернулось именно так. Император слеп, когда дело касается его рода. Эта взбалмошная Анастасия своими необдуманными действиями разожгла конфликт внутри страны, который может перерасти в большой пожар и Меньшиков сейчас считал себя единственным, кто сдерживает это пламя.
– Вы с чем‑то не согласны? Хотите возразить? – с ехидной ухмылкой спросил генерал, явно готовый уже обвинить Меньшикова в оспаривании прямого приказа Императора и государственной измене.
Григорий был раздражён тем, что люди у власти очень любили кидаться этой фразой направо и налево, обесценивая и принижая то, что кроется за этими словами.
– Осторожнее, генерал, – сухо произнёс Меньшиков. – Беря на себя бремя лидерства, вы берёте и ответственность за последствия возможного провала.
– Никакого провала не будет, – яростно рявкнул тот. – Я лично надену наручники на Уварова и доставлю его Императору.
Повисла напряжённая пауза. Это был конфликт двух миров. Двух систем ценностей. Преданность стране против преданности человеку, стоящему в её главе. Желание обезопасить империю против желания обезопасить себя от увольнения. Двое мужчин стояли, не сводя взгляда друг с друга, пока внезапно не раздался голос подбежавшего солдата:
– Они уплыли на катере, мы подняли записи видеонаблюдения.
– За ними, быстро! Предупредить береговую охрану. Задержать любой ценой, – тут же просиял генерал.
Если бы он не был столь упёртым и внимательно анализировал услышанное, то давно бы понял, что раз Уваров прибыл сюда на катере, то и сбежал скорее всего также, – покачал головой Меньшиков, смотря на семенящего к пристани генерала. Светлейший уже давно догадался, как именно ушёл Уваров и мысленно надеялся, что у того была достаточная фора.
Спустя считанные минут они уже садились на мгновенно прибывшие катера городских служб, чтобы отправиться в погоню.
– Мы засекли их, они двигаются вокруг Васильевского острова в сторону Лахты, – доложил один из водных инспекторов.
– Хитрый сукин сын, – покачал головой генерал. – Думал, что уйдя в сторону от города, сможет меня обмануть? Ну‑ну…
Меньшиков же промолчал. Он размышлял о том, что ход логичный. Уваров не поплыл туда, куда бы двинулось большинство. Но светлейший всё равно чувствовал неладное: Уваров показал себя грамотным тактиком и стратегом, неужели он подумал, что его не найдут? Впрочем, был один аргумент, который объяснял всё разом: Уваров не знал, что отдан приказ на его поимку.
Неужели Распутин не понял намёка? Неужели не предупредил Уварова? Если так, то с молодым бароном можно попрощаться раз и навсегда
Быстры патрульные катера были созданы для того, чтобы догонять. И сейчас они продемонстрировали всё, на что способны. Мощные двигатели пожирали бензин литрами, держа судно на глиссере. Катер не плыл, он летел над чёрной гладью Невы, глотая километры.
– Вижу! Прямо по курсу! – выкрикнул один из преображенцев с биноклем, уже спустя двадцать минут.
Меньшиков выхватил у него оптику и посмотрел вперёд. На приличном расстоянии, среди серых брызг и рваных волн, действительно шёл катер. У штурвала стоял Никитин. Рядом – Уваров. Они плыли совсем не быстро, впрочем, то был максимум для их прогулочного катера.
Генерал, тоже взглянув в бинокль, медленно расплылся в улыбке. Улыбка эта была неприятной, почти хищной. Он узнал юношу сразу.
Конечно узнал, он ведь очень хорошо его запомнил. Того самого наглеца, что осмелился унизить его в собственном поместье, когда снежки детворы и идиотская ситуация превратили грозного генерала‑командующего в посмешище. Тогда ему казалось, что карьера закончена, что Император уже мысленно отправил его на пенсию – тихо доживать век в какой‑нибудь усадьбе вдали от двора.
Но теперь у него был шанс. Шанс доказать, что его верность всё ещё чего‑то стоит. Что не всякий молодой выскочка может безнаказанно играть с властью.
– Немедленно брать их, – с кровожадным удовольствием приказал генерал.
Погоня началась всерьёз. Они были акулой, что почуяла кровь и уже не упустит свою добычу.
Но всё оказалось не так‑то и просто. Никитин, стоящий за штурвалом, оказался не просто хорошим рулевым – он управлял катером так, будто и впрямь был родственником Посейдона. Едва патрульные катера стали приближаться, как он резко направил судно в сторону Средней Невки. Катер неправдоподобно резко и точно поворачивал, уходил в сторону, проскальзывало между фарватерными знаками и резало воду под такими углами, что у любого нормального человека давно бы закончились молитвы.
– Он использует водную магию, – тихо сказал Меньшиков, поняв причину такого необычного поведения лодки Никитина.
Но физику не обмануть и как Роман ни старался, мощные катера всё равно настигли их прогулочную лодку.
Когда преследователи уже приблизились настолько, что можно было разглядеть лица аристократов без биноклей, Роман резко выбросил руку, и за кормой вспухла огромная водяная стена. Два катера с преображенцами тут же повело в стороны и один едва не налетел на другой.
– Они атакуют! – проревел генерал. – Это нападение на русских офицеров! Действовать со всей строгостью!
Меньшиков презрительно поморщился, слыша лишь пафос и бахвальство. Он повернулся к своим людям и тихо сказал:
– Лёня, Василий, действуйте.
Стоящие рядом мужчины синхронно кивнули и подошли к борту. Они вытянули руки, и река вокруг катера Никитина начала белеть. Вода стремительно превращалась в лёд, вытягиваясь острыми глыбами прямо по курсу.
Но Никитин не растерялся. Он резко выворачивал руль, уводя катер в сторону, скользил у самой кромки льда, а один раз вообще заставил судно взлететь по ледяной глыбе как по трамплину. На мгновение катер оторвался от воды и с грохотом приземлился обратно, окатив всех ледяной взвесью.
– Сумасшедший, – невольно выдохнул кто‑то на катере Меньшикова.
– Остановить их, немедленно! – рвал глотку генерал.
Лёд тем временем продолжал расти. Быстро, слишком быстро, чтобы небольшой катер мог прорваться. Один из магов ударил в воду обеими руками, и впереди катера Никитина мгновенно выросла целая ледяная гряда. Роман дёрнул штурвал, пытаясь уйти вбок, но с другой стороны уже смыкалась новая стена.
Судно влетело в ледяную ловушку, его тряхнуло, мотор взвыл, винт забился в крошево, а затем катер намертво вморозило в лёд.
Через несколько секунд их уже окружили. Катера преследователей сомкнулись полукольцом. На людей нацелились стволы, по бортам стояли маги, а на ближайшем носу возвышался генерал, явно наслаждаясь моментом.
– Бежать некуда, – громко приказал он. – Лучше не оказывайте сопротивления!
Меньшиков стоял чуть поодаль, молча смотрел на вмёрзший в лёд катер и сожалел. Потому что знал – для страны, его страны, это – не победа, это – поражение.
Глава 2
Солдаты Преображенского полка пошли на абордаж быстро и без лишних церемоний. Несколько человек одновременно запрыгнули на вмёрзший в лёд катер, кто‑то поскользнулся, кто‑то выругался, но уже через секунду начался такой переполох, будто они брали не юных аристократов, а отряд до зубов вооружённых головорезов. Впрочем, учитывая то, что сотворил Никитин в порту – это было не лишним.
Волченко тут же скрутили. Романа повалили на палубу лицом вниз, заломили руки и на всякий случай прижали коленом, словно боясь, будто он перебьёт всех преображенцев до единого.
– Где Уваров?! – заорал генерал, перекрывая шум ветра, плеск воды и гул работающих моторов. – Я лично видел его! Лично!
Он сорвался почти до визга и от этого выглядел ещё более жалко и опасно одновременно.
– Что вы себе позволяете?! Я представитель благородной аристократической фамилии! – огрызался Роман. – Вы все сильно пожалеете о том, что совершили.
Пока Никитин сыпал не безосновательными угрозами, солдаты лихорадочно обыскивали катер. Под сиденьями, в ящиках, под тентом, в моторном отсеке – везде, куда только можно было засунуть голову, руку, да хоть что‑то. Они прекрасно понимали, что если тут не окажется Уварова то отец Никитина, уважаемый военный, кто вхож в самые верха армии, оставит от их карьер мокрое место.
– Никого, – с нескрываемым ужасом резюмировал один из солдат.
– Ищите лучше, болваны! – рявкнул генерал. – Он не мог испариться!
Один из офицеров, тяжело дыша, подбежал к нему:
– На катере только двое. Никитин и… – он замялся, всматриваясь в лежащего на палубе человека. – И Волченко, кажется.
– Кажется?! – взревел генерал.
В этот момент Меньшиков поднял голову. Где‑то далеко, над городом, послышался знакомый рокот лопастей. Светлейший едва заметно улыбнулся. Ровно настолько, чтобы никто не решил, будто он сейчас доволен происходящим.
***
Вертолёт держался в воздухе мягко, почти лениво, хотя со стороны, наверное, казалось, будто его вот‑вот снесёт порывом ветра к чёртовой матери. Внезу лежала Нева, разрезанная полосами льда, катерами, гулом моторов и магией, превращающей реку в ловушку.
За штурвалом сидел Распутин. На удивление собранный для человека, который совсем недавно переживал последствия двухдневной попойки со старым другом.
– Ну что, теперь веришь? – сухо спросил он, не отрывая взгляда от приборов.
– Верю, – кивнул я, продолжая смотреть вниз, на ледяную глыбу посреди реки, в которую уже вморозили катер.
Со стороны всё выглядело так, будто ловушка захлопнулась идеально. И это, пожалуй, было самой приятной частью нашего плана. После разговора с Меньшиковым Распутин почти сразу понял, что тот не отказывает ему, а предупреждает. Причём предупреждает так, как может это сделать человек, за которым сейчас пристально следят и которому нельзя даже лишний раз кашлянуть не в ту сторону.
Распутин не стал терять ни минуты. Поднял в воздух вертолёт, вышел на связь со мной, а дальше всё решало лишь время. Мы вышли на большую воду, я перебрался в зависший над водой вертолёт, а катер пошёл дальше уже без меня.
Вернее, не совсем без меня. Волченко принял мой облик, чтобы запутать преследователей и выиграть нам время. Не бог весть какая маскировка, если приглядываться в упор, но для погони, биноклей, расстояния и общего хаоса – более чем достаточно.
Распутин бросил на меня короткий взгляд:
– Тебе есть где укрыться?
– Нет, – честно ответил я.
– Великолепно, – хмыкнул он. – Люблю продуманные планы.
Я усмехнулся, но отвечать тем же тоном не стал. Вместо этого, сказал вполне серьёзно:
– Подставлять никого из аристократов я не собираюсь. Вы и так слишком сильно рискуете, помогая мне. Алиса не простит, если из‑за меня вы пострадаете. Да и Меньшиков, предупреждая вас, поставил себя под удар.
Распутин помолчал, а затем чуть заметно повёл плечом:
– Иногда полезно напоминать власти, что не все её подданные окончательно разучились думать.
– Иногда за это можно оказаться за решёткой, – хмыкнул я.
– Иногда, – согласился он. – И всё же, что ты собираешься делать? Без денег, без жилья, без ресурсов?
Я отвернулся от окна и посмотрел на него:
– У меня есть нечто куда более ценное.
Распутин удивлённо взглянул на меня.
Я же тем временем посмотрел вниз, на город: на крыши, каналы, мосты и сотни тысяч людей, которые, сами того не зная, прямо сейчас были для меня куда надёжнее любого титула, банковского счёта или особняка.
– Информация и люди, – тихо ответил я. – Целая сеть ребятни, которые разносят газеты и мои указания быстрее, чем полиция успевает надеть фуражку. Множество верных и преданных горожан, которые не задавая лишних вопросов обеспечат меня едой и всем необходимым. Верные работники, которые исполнят приказ и не зададут лишних вопросов. Этот город ещё узнает, на чьей стороне правда.
– А разве кому‑то есть дела до того, кто прав а кто виноват? – удивился он. – Это война власти и денег и ты в ней проигрываешь.
Я улыбнулся, вспоминая бессмертную цитату киногероя из моего родного мира:
– Вот скажите мне, Сергей Олегович, в чём сила? Разве в деньгах? Вот все аристократы говорят, что в деньгах. А я уверен, что сила в правде: у кого правда, тот и сильнее.
Распутин молча смотрел на меня ещё несколько секунд, а потом покачал головой:
– Может ты и прав, но ты ведешь игру против абсолютной власти, а в ней нельзя победить.
– А что есть власть? Статус? Деньги? Власть – это информация, право влиять на умы и сознание людей. И поверьте, в этом я ещё дам бой нашему Императору, – уверенно сказал я.
Услышав это, он лишь усмехнулся:
– Вот за это ты мне и понравился, Уваров. Любой другой на твоём месте сейчас думал бы, как убежать подальше и спрятаться. А ты размышляешь, как обернуть собственный розыск в выгоду для себя.
Ничего не ответив, я снова перевёл взгляд вниз. Генерал, катера, лёд, крики, бесполезная суета. Внизу все были слишком заняты, чтобы смотреть вверх. И это было прекрасно.
– Можно ваш телефон? Боюсь, мой сейчас лучше не использовать, – попросил я Распутина.
– Кому хочешь звонить? – поинтересовался он.
– Друзьям, – коротко кивнул я. – Причём тем, кому плевать на отношение Императора.
***
Две недели спустя. Поместье Распутиных
– Нет, вот эти туфли я точно не надену, – заявила Алиса, глядя на своё отражение в зеркале. – Я не собираюсь ломать себе ноги ради пары часов танцев.
– Алиса Сергеевна, – с укоризной произнесла Марина, держа в руках те самые туфли на каблуке. – Вы же сами пять минут назад сказали, что они идеально подходят к образу.
– Подходят, – легко согласилась девушка. – Но только стоя. А я, между прочим, собираюсь ещё и ходить. Возможно даже прыгать.
Она покрутилась перед зеркалом, критически оценивая себя. Синие обтягивающие джинсы, белоснежная футболка, лёгкая куртка поверх плеч – вид у неё был скорее дерзкий, чем аристократический. И именно это, судя по довольной улыбке, её полностью устраивало.
– Тогда хотя бы не кеды, – вздохнула Марина. – Возьмите что‑то поприличнее.
– Это молодёжный концерт, а не приём у Императора, – отмахнулась Алиса. – Мои джинсы и так стоят как месячная зарплата большинства присутствующих там.
В этот момент дверь в комнату открылась, и на пороге появился Распутин. Он окинул дочь одним взглядом. Затем ещё раз, уже медленнее:
– Что это за неподобающий для концерта вид?
Алиса и Марина тут же прыснули со смеху.
– Ну па‑а‑а‑ап, – протянула Алиса. – Это же не симфонический концерт!
Распутин закатил глаза и тяжело вздохнул так, будто лично наблюдал крушение имперских устоев:
– Во времена моей молодости дети аристократов не позволяли себе ни такого поведения, ни такого внешнего вида.
Алиса хитро прищурилась:
– Надо же. А мама рассказывала мне, как вы познакомились. И было это, между прочим, тоже на концерте. И внешний вид там у вас был очень далёк от аристократического.
Распутин моментально покраснел:
– Всё‑всё, прекрати немедленно! Это всё было давно и неправда.
– Ага, конечно, – хихикнула Алиса. – Особенно та часть, где ты полез на сцену, и мама говорила, что образ ты тогда уже успел сменить…
– Алиса! – воскликнул князь.
– Всё‑всё, молчу, – шкодливо улыбнулась она.
Он ещё пару секунд смотрел на неё, явно пытаясь решить, стоит ли продолжать воспитательную беседу или уже поздно и природу не переиграешь.
– Есть новости от Уварова? – спросил он наконец.
Улыбка с лица Алисы чуть поблекла, но лишь на миг:
– Нет. И вообще, это ты сам запретил мне с ним связываться.
– Как будто ты когда‑либо слушалась и беспрекословно выполняла мои просьбы, – недовольно заметил он.
Алиса сложила руки на груди и очаровательно захлопала ресницами:
– Я вообще всегда была пай‑девочкой.
– Несомненно, – сухо сказал он. – Может, ты тогда потрудишься объяснить, что за лошадь появилась у нас в конюшне и почему она встаёт по стойке смирно, когда слышит полицейские сирены вдалеке?
Марина кашлянула, пряча улыбку, а Алиса ничуть не смутилась.
– У малыша Исаака было трудное детство, – с достоинством сказала она. – Я спасла его из плохих рук.
Распутин пристально посмотрел на дочь. Та ответила ему самым невинным взглядом, на который только была способна.
– Ой, всё, папочка, нам пора бежать, – расплылась она в улыбке, быстро чмокнула его в щёку, схватила Марину за руку и потащила к двери. – Не жди нас рано и не читай нотации слугам, они не виноваты.
– Я ещё не закончил…
Но Алиса уже утащила Марину в коридор, оставив отца наедине с его тяжёлым ощущением, что он давно и окончательно проиграл борьбу за воспитание дочери.
***
Концерт проходил в бывшем промышленном ангаре, который кто‑то очень вовремя догадался переделать под модную молодёжную площадку. У входа толпился народ, музыка уже гремела изнутри, а охрана с выражением профессиональной скуки проверяла билеты.
– Я до сих пор не понимаю, как вы меня сюда затащили, – пробормотал Владимир Волченко, оглядывая толпу.
– Очень просто, – весело ответила Алиса. – Я сказала, что тебе нужно развеяться.
– И почему именно здесь? – нахмурился он.
– А почему нет? – хихикнула Алиса, пробираясь ко входу на фан‑сектор.
На Вове был совершенно обычный тёмный пиджак и такой же обычный вид человека, который уже тысячу раз пожалел, что вообще вышел из дома.
Внутри было шумно, душно и многолюдно. На сцене выступал разогрев, толпа покачивалась в такт музыке, где‑то в стороне уже кто‑то кричал от восторга, а кто‑то делал вид, что слишком взрослый и серьёзный для всего этого, но всё равно пришёл.
– Ну что? – наклонилась к Волченко Алиса. – Уже жалеешь?
– Пока не решил, – честно ответил он.
Они прошли ближе к боковому проходу, и в этот момент один из здоровенных парней у стены уставился на Алису, моргнул, а потом широко расплылся в улыбке:
– Да ладно… Алиса?!
Она обернулась и тут же просияла:
– Ну а как иначе, соскучилась!
Через секунду рядом с ними уже стояли двое братанов Чёрного Пса – такие, что со стороны их легко можно было принять либо за личную охрану какого‑нибудь криминального авторитета, либо за людей, которые умеют одинаково хорошо и ломать лица, и жарить мясо на мангале.
– Ну что за важные гости, – заржал один из них. – А мы уж думали тебя не отпустят на такое мероприятие.
– Не дождётесь, – фыркнула Алиса. – Я сама решаю куда мне ходить.
Волченко стоял рядом с выражением лица человека, которому только что сообщили, что его знакомая аристократка, оказывается, спокойно общается с персонажами из совсем другого мира.
– Ты… знаешь их? – тихо спросил он.
Алиса с удивлением посмотрела на него:
– Конечно. А иначе стала бы приходить в такой гадюшник.
– Я, если честно, уже боюсь что о тебе думать, – покачал головой он.
– Лучше думай о ней хорошо, иначе… – верзила хрустнул костяшками пальцев, а затем задорно рассмеялся.
Все тут же подключились к его смеху. Все, кроме Вовы. Ему было совершенно не смешно. С каждой минутой он всё сильнее жалел о том, что вышел сегодня из поместья.
– Пошли, разогрев ещё долго будет, успеем пообщаться как в старые добрые, – кивнул один из охранников и отодвинул металлическое ограждение, пропуская аристократов за кулисы.
– Думала уже не предложите, – с улыбкой фыркнула Алиса.
– Может, не надо? – осторожно уточнил Волченко.
– Надо, Вова, надо, – уверенно сказала она и потащила его за собой.
***
За дверью гримёрки было неожиданно тихо. Гул концерта доносился приглушённо, как из другого мира. На столе стояли бутылки воды, стаканы, какие‑то коробки с едой и ворох вещей, разбросанных в том особом порядке, который бывает только у людей искусства и очень уверенных в себе мужчин.
А в центре комнаты стоял он. Даниил Уваров. В чёрной мешковатой одежде, массивной кепке с прямым козырьком и нескрываемой улыбкой.
На секунду Алиса просто застыла, будто не поверила глазам. Потом шумно выдохнула, и всё остальное перестало существовать.
– Даня… – только и успела сказать она.
А потом уже сама оказалась у него на шее. Поцелуй вышел быстрым, жадным и слишком долгожданным, чтобы смущаться свидетелей.
Волченко, вошедший следом, остановился на пороге и только тихо пробормотал:
– Ну слава богу. А то я уж начал думать, что меня притащили сюда ради культурного шока.
Я усмехнулся, не отпуская Алису:
– Прости. Культурный шок идёт бонусом.
Алиса отстранилась ровно настолько, чтобы стукнуть его кулаком в плечо.
– Ты вообще понимаешь, что я тебя убить готова? Две недели! Две недели ни слуху, ни духу!
– Но, как видишь, жив, – улыбнулся он.
– Это пока я не решила прибить тебя или просто поколотить за твоё исчезновение.
Один из людей Пса, стоявших у двери, с уважением кивнул:
– Вот за это я женщин и боюсь.
Волченко тем временем всё ещё осматривал комнату и особенно – самого Уварова.
– Так… – медленно произнёс он. – Ты скрываешься здесь, притворяясь репером?
– Не‑е‑ет, – рассмеялся я. – В поместье Чёрного Пса.
– В поместье Чёрного Пса? – ещё тише переспросил Вова.
– А это ты отлично придумал, – кивнула Алиса, будто речь шла о самой естественной вещи на свете. – Очень уютное место, между прочим.
Несколько минут мы просто сидели рядом, словно пытались наверстать те две недели, которые у них украли. Алиса то и дело касалась моей руки, будто проверяя, что я не мираж и не очередная хитрая маскировка Волченко. Я и сам ловил себя на том, что просто смотрю на неё и впервые за долгое время ничего не просчитываю наперёд.
Потом Вова, как человек, которому для душевного покоя обязательно нужно испортить хороший момент чем‑нибудь рациональным, прочистил горло и спросил:
– И что, ты собираешься прятаться вечно?
– Нет, – покачал я головой. – Но быстро этот кризис разрешить не выйдет.
– Да он особо и не спешит, – хмыкнул один из людей Пса, развалившийся в кресле у стены. – Даня тут вообще отлично устроился. Превратил поместье Пса в свою штаб‑квартиру, командует, распоряжается, газеты через нас гоняет, документы шлёт. Мы уже скоро начнём думать, что это не ты у нас скрываешься, а мы у тебя работаем.
– Уже поздно, – заметил второй. – Я вчера два часа по пробкам пробирался, отвозя через полгорода какие‑то документы, потому что “это срочно”.
– Это действительно было срочно, – не удержался я.
Они закатили глаза, но беззлобно.
Если уж совсем честно, статус разыскиваемого беглеца почти не мешал моему бизнесу. Агентство отлично держалось на Алисе, которая за последние месяцы окончательно превратилась из взбалмошной аристократки в очень умелого управленца. Морозов‑младший шёл по стопам отца даже успешнее, чем сам мог представить. Сеть цветочных, ещё недавно бывшая для меня милым семейным проектом, теперь буквально цвела и пахла, стремительно превращаясь в крупнейшую сеть города. Гагарин умело держал на плаву газету, а Юсупов, к моему немалому удивлению, не соврал и действительно взялся за масштабирование народной газеты так, будто всю жизнь только этого и ждал.
– Что же ты не отправил свою армию парней‑доставщиков? – беззлобно закатил глаза мой вчерашний “курьер”, а затем обратился к остальным: – Представляете, он придумал оформить подписку на свою же газету, чтобы к нам без подозрений могли приходить его работники и получать все необходимые инструкции.
– Как ловко придумано ! – восхитилась Алиса. – И ведь никто не догадается.
Она на секунду задумалась, а потом в глазах у неё вспыхнули знакомые бесовские огоньки. – А может, и нам оформить подписку на Невский вестник, чтобы ты лично приносил мне свежий номер в постель?
– Он тебе не пёс, чтобы газету в зубах приносить, – раздался сиплый голос от двери. – Так что по таким вопросам лучше ко мне обращаться.
В гримёрку вошёл Чёрный Пёс собственной персоной. Алиса тут же улыбнулась и ехидно поприветствовала его:
– Ну здравствуй, легенда народной эстрады.
– И тебе не хворать, бедствие аристократических масштабов, – хмыкнул он и они тепло обнялись.
Я усмехнулся:
– У неё отец – кошатник, так что закатай губу.
– Вот как? – протянул Пёс. – Тогда всё ясно. С детства росла в атмосфере двуличия, независимости и презрения к авторитетам.
– Это ты сейчас про котов или про аристократию? – уточнила Алиса.
Пёс двусмысленно пожал плечами и они оба рассмеялись. Закончив словесную пикировку, девушка сказала уже серьёзнее:
– Спасибо тебе за то, что помогаешь Дане.
Пёс отмахнулся, будто речь шла о сущем пустяке:
– Да брось. Император вообще берега попутал. Неужели ему никто не может объяснить, что всё это – из‑за банальной женской ревности и мстительности? Эту Анастасию давно надо выпороть и отправить в монастырь. Желательно в такой, где нет зеркал.
– Отец примерно то же самое говорит, только дипломатичнее, – заметила Алиса. – Он рассказывал, что Меньшиков пытается донести это до Императора, но тот глух и слеп, когда дело касается кого‑то, в чьих венах течёт кровь Романовых. У него на этот счёт особый пунктик: есть Романовы, а есть все остальные.
