Текст книги "Бумажная империя. Гепталогия (СИ)"
Автор книги: Сергей Жуков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 77 (всего у книги 107 страниц)
Бумажная империя 6
Глава 1
– Даниил, всё в порядке? – поинтересовался у меня Распутин.
– Да, в полном, – кивнул я. – Может поиграем?
– Прости, что? – удивился он.
Но я не успел ответить, потому что раздался радостный визг Алисы:
– Ну наконец‑то! Хоть кто‑то! Как же долго я ждала!
Она жадно хватала ртом воздух, яростно указывая на стоящую у стены Марину. Фрейлина мгновенно поняла свою госпожу и спешно удалилась.
– Папа, ты просто не имеешь права отказаться. Только не сегодня, – решительно заявила Алиса.
Вскоре в столовую вернулась служанка с коробкой в руках. Это была та самая игра, что я прислал Распутину с запиской внутри. В тот раз он даже не открыл коробку и мой приказ прочитала Алиса. Эти события кажутся такими далёкими, словно произошли в прошлой жизни, хотя с тех пор не прошло и года.
Алиса ловко разложила поле прямо посреди обеденного стола и принялась отсчитывать всем стартовые суммы. Умелые движения и безукоризненное знание правил выдавало то, что она хорошо изучила придуманную мной инструкцию к игре.
– Мы что, будем играть как малые дети? Неужели вы всерьёз думаете, что я буду этим заниматься? – презрительно фыркнул Распутин.
* * *
Два часа спустя
– А‑а‑а‑а, ты мне ещё за это заплатишь, мошенница! – проревел Распутин, вскочив и ударив кулаком по столу, отчего все фишки на поле подпрыгнули.
– Папа, успокойся и просто заплати, – с довольной ухмылкой сказала Алиса, откинувшись на спинку стула. – Ты сам зашёл в принадлежащий мне ресторан и это стоит десять тысяч. Но если у тебя нет денег…
Она хитро посмотрела на него и аккуратно указала на карточку прядильной фабрики Григорьева в его руках.
– Нет! Даже не мечтай о фабрике, – воскликнул он. – Ты ведь соберёшь все три объекта лёгкой промышленности и захватишь всю эту улицу.
– Тогда плати, – отмахнулась она. – Вот только не останься так совсем без штанов. Впрочем, у тебя же есть прядильная фабрика, они всегда могут обеспечить тебя одеждой. Хотя я слышала, что качество у Григорьева ой как хромает.
– Ты как с отцом разговариваешь⁈ – гаркнул он. – А ну марш в свою комнату, ты наказана!
– Вот так ты от конкурентов избавляешься?
– Тебе лучше не знать, что я делаю с теми, кто посягнул на мою территорию, – в голосе Распутина проступили угрожающие ноты.
В комнате повисла гнетущая тишина.
– Сергей Олегович, готов выкупить у вас прядильную фабрику с обещанием не перепродавать её Алисе, – решил вмешаться я.
– Эй, это что за картельный сговор? – теперь вскочила с места она. – Вы и так скупили самые дорогие логистические предприятия Распутиных!
Да, самые ценные и дорогие предприятия в этой версии игры я намеренно сделал Распутинскими. Этот спор между аристократами, чьи фирмы стоят больше, в своё время наделал много шума.
Сейчас я иначе взглянул на то, что практически все логистические и транспортные компании, занимающиеся грузоперевозками с Европой, принадлежали роду Распутиных.
– Это и так мои фирмы! – стукнул по столу разгорячившийся хозяин дома.
На лицах слуг, находящихся в помещении, появился неописуемый ужас. Они прекрасно знали нрав своего господина и сейчас им было ясно – он вышел из себя, значит жди беды.
– Прости, Алис, ничего личного. Просто бизнес, – пожал я плечами и подмигнул недовольной девушке.
Распутин протянул мне карточку Григорьевской мануфактуры и получил взамен пачку денег, часть из которых тут же заплатил дочери за использование её ресторана.
– А помнишь, как раньше отец давал тебе деньги, – язвительно произнесла она, принимая плату. – Как всё стремительно меняется в этом мире.
Вот ведь засранка. Она не смогла промолчать и отыгралась на отце за то, что он не продал ей столь желанную фабрику.
Лицо Распутина побагровело. Кажется, сейчас Алиса перешла ту незримую черту и по‑настоящему смогла задеть отца.
– Ого, вот это мы засиделись! Совершенно упустил время, – громко воскликнул я, посмотрев на часы. – Мне пора бежать, иначе я опоздаю на следующую встречу.
Никакой встречи у меня конечно же не было. Но эта игра зашла слишком далеко и нужно было закругляться, пока не произошло непоправимого.
– Очень здорово сыграли! Драйв, азарт, адреналин, – поднялся я из‑за стола. – Обязательно как‑нибудь повторим.
Ага. Если только в следующей жизни. Распутины оказались не готовыми проигрывать и я чётко осознал, что такие игры – не для них.
– Ну‑ну, хочешь уйти на победной ноте? – скрестила руки Алиса.
– Мы ещё не закончили, – процедил князь и воздух в комнате опустился на пару градусов. – Ты никуда не уйдёшь, пока мы не доиграем.
На этих словах он посмотрел на двери, рядом с которыми стоял его личный телохранитель. Тот понял хозяина без слов и сделал небольшой шаг в сторону, загораживая выход и намекая на то, что выбора мне не дают.
– Вот‑вот, – подхватила она. – Тут соглашусь с папой. Игра ещё не окончена. Ему осталось лишь выкупить оружейный завод Карамзина и он соберёт все предприятия тяжёлой промышленности. После этого тебе точно будет конец.
Завод Карамзина. Когда я создавал эту игру, то он был ещё жив. А теперь, фраза, брошенная Алисой звучит весьма… двусмысленно.
– Считай, что этот завод уже мой, – оскалился Распутин.
Так. Игра оказалась очень горячей и атмосфера накалилась до предела. Пора взять паузу.
– Сергей Олегович, может тогда сделаем небольшой перерыв и вы покажете мне свой знаменитый зимний сад? – предложил я, чтобы чуть сбавить обороты и остудить пыл князя.
Он стоял над столом, тяжело дыша, словно разъярённый бык.
– Гриша, проследи за этой мошенницей. Чтобы даже не приближалась к моим картам и деньгам, – указал он на сидящую за столом Алису, а затем обратился к ней лично: – Если позаришься на игровые карты и деньги, то я лишу тебя настоящих.
После этого, он наконец кивнул мне и мы направились к зимнему саду, про который мне столько рассказывала Алиса.
– Это место просто фантастическое. У вас невероятно тонкий вкус. Всё так элегантно и при этом естественно, – озирался я по сторонам. – Словно я нахожусь в тропическом лесу, а не в морозном Петербурге.
Место и впрямь оказалось волшебным. Признаться, я даже и представить не мог, что в небольшой пристройке к поместью можно сотворить такое. Мы стояли под стеклянным сводом, внутри которого располагалось множество деревьев, кустарников и цветов. Поперёк даже был сделан искусственный ручей, извивающийся в тени свисающих лиан.
Оно было настолько тихим и умиротворяющим, что от агрессии Распутина не осталось и следа.
– Здесь нет моей заслуги. Это наследие Елены, – задумчиво произнёс он.
– Вы про маму Алисы? – уточнил я.
Он коротко кивнул.
– А почему тогда здесь нет лилий и орхидей? – спросил я.
Распутин удивлённо посмотрел на меня и я пояснил:
– Алиса рассказывала, что Елена их любила и вы всегда дарили ей их.
Он улыбнулся так искренне и тепло, как может только любящий человек:
– Лена ненавидела лилии. Но притворялась, что любит их, чтобы не расстраивать меня.
– И вы это знали, но всё равно дарили? – удивился я.
Распутин посмотрел на меня и ответил:
– Это была наша с ней игра. Особая. Только для неё и меня.
В его словах была невероятная тоска, которую не могла скрыть ни одна маска.
– Она была прекрасной женщиной. У Алисы её глаза, – тихо добавил он, проведя рукой по огромному листу диковинного папоротника.
– Простите, что задаю столь личный вопрос, но что случилось с Еленой? – спросил я.
Распутин внимательно взглянул на меня, словно решая, достоин ли я знать это. Дело в том, что информации о Елене Распутиной оказалось на удивление мало. Сколько я ни пытался узнать куда она исчезла – везде натыкался лишь на домыслы и слухи. Кто‑то уверял, что она сбежала в Европу и женилась на прусском герцоге. Некоторые полагали, что Распутин убил жену из ревности и спрятал её тело в своём саду. Ну а самые нелепые версии утверждали, что Елена, не выдержав поведения дочери, сбежала в монастырь.
Разгребая тонны бреда, что написали журналисты про неё, у меня сложилось стойкое впечатление, что кто‑то приложил очень много усилий для того, чтобы никто не узнал правды. И этот кто‑то сейчас стоял рядом со мной.
– Полагаю, что после всего произошедшего я могу тебе доверять, – медленно произнёс он и я кивнул, подтверждая его слова.
Получив мои «гарантии», он отвернулся, посмотрел на искусственный ручей, что тёк у него под ногами и заговорил:
– Знаешь, бывают моменты, когда ты понимаешь, что совершил ошибку. И ты платишь за неё.
– Но порой за наши ошибки приходится расплачиваться нашим близким, – тихо закончил я, понимая.
– Ошибку совершил не я, а те, кто посмел поднять руку на моих родных, – ледяным тоном возразил он. – Ты наверное помнишь про совершённое на меня покушение?
Я коротко кивнул, хотя понятия не имел о чём он говорит.
– Так вот, в тот день в машине, которую подорвали австрийцы, был не я. Там была Лена, – сухо сказал он, но от меня не укрылось то, как дёрнулся нерв на его скуле.
Повисла пауза. Я не смел вмешиваться в его рассказ, давая Распутину самому сказать всё:
– Они хотели убить меня за то, что я поставлял оружие для нашей армии. Но убили невинную женщину, едущую в магазин.
– Разве вы поставляете оружие? – уточнил я.
– Мои компании имеют лицензии на перевозку любых видов груза, – обтекаемо ответил он. – А эти австрийские крысы устроили партизанскую войну, начав запугивать и устранять тех, кто снабжал армию. Но когда они убили мою Лену – они ошиблись. Они думали что я испугаюсь и отступлю, и за эту ошибку они заплатят сполна.
Передо мной стоял совершенно другой человек. Не бизнесмен, не аристократ. Это был мститель в костюме. Всё, чем были заняты его мысли – это планы мести тем, кто виновен в смерти его возлюбленной и мне были понятны его чувства.
– Некоторые игры вы всё‑таки любите? – тут же сменил я тему, заметив небольшой столик с шахматной доской, притаившийся под кроной необычного дерева.
– Это не игра, – хмыкнул он. – Это – энциклопедия побед.
Ух как сказал‑то! Распутин, похоже, не меньший любитель шахмат, чем Долгопрудный. И судя по сегодняшней игре в монополию – отличный стратег. Он очень грамотно распределил ресурсы и продолжи мы игру – он непременно придёт победителем.
– Кстати об игре – давайте вернёмся и закончим начатое, – сказал он, указав на выход из зимнего сада.
Дальнейшая игра продлилась до глубокой ночи. Разорив Алису, мы остались с Распутиным один на один.
– Молодец, что не поддавался ей, – сказал он, когда Алиса уснула на кушетке. – В жизни никто не простит ей подобных ошибок, что она допустила здесь. Пускай знает, чем чреваты безрассудные действия.
Это он сейчас говорит про Алису, или предупреждает меня?
– Я слишком уважаю её, чтобы играть в поддавки, – ответил я.
Он одобрительно кивнул, а затем, не поднимая взгляда с игрового поля, разделённого между нашими предприятиями, добавил:
– Но порой лучше не ввязываться в сражение, которое не сможешь выиграть.
– Вы правы, – посмотрел я на свои предприятия. – Иногда лучше разойтись миром.
Распутин поднял взгляд и хищно улыбнулся:
– Даже не мечтай, Уваров. Это поле слишком мало для нас двоих.
Это был очень странный вечер, послевкусие от которого долго не могло оставить меня в покое.
С одной стороны – я сделал огромный шаг вперёд, подписав документы о создании холдинга «Новый мир». Теперь можно начинать заниматься переездом Невского вестника в новый, большой офис. Придётся как следует потратиться на организацию новой типографии, отвечающей всем запросам ежедневной газеты, нарастить штат журналистов… Это расширение – сплошная головная боль из‑за множества возникающих разом проблем. Но беспокоили меня не они.
Распутин. Его поведение сегодня, история смерти его жены и двусмысленные слова. Это было очень странно, но не настолько, чтобы придать всему этому особое значение. Да, я бы не придал этому особого значения, если не одно «но»: слова Мечникова, что он произнёс мне во время звонка:
– Даниил, склад, на который заехала та машина с артефактным оружием, принадлежит Сергею Распутину!
Глава 2
– Этого просто не может быть! Нет, нет и ещё раз нет! – раздавались в воздухе возмущения. – Невозможно. Никак. Совсем.
– Почему? – угрюмо спросил Гончий, несмотря на возражения.
– Почему? Вы серьёзно не понимаете почему мы не можем разобрать половину здания, чтобы вы проверили землю под ним на наличие скрытых там тоннелей, по которым сюда в будущем могут проникнуть враги рода? – размахивал руками прораб Михаил, искренне не понимающий как начальник моей охраны может просить о подобном.
Сегодня мы приехали в моё поместье, чтобы проследить за ходом восстановительных работ. И хоть внешне мало что изменилось, но люди Михаила за это время проделали колоссальную работу по восстановлению централизованной системы водоснабжения и отопления, а также подключили электричество по постоянной схеме.
– А что насчёт контура рунической защиты? – обвёл взглядом обширную территорию Гончий, на что прораб тихо взвыл.
– Даниил, прошу вас, объясните ему, – посмотрел на меня Михаил в надежде на поддержку.
– Нам необходима всесторонняя защита территории, – вновь произнёс гончий тоном, не терпящим возражений.
– Может ещё земляной вал и ров с крокодилами? – не выдержал Михаил.
Начальник моей охраны задумался и повернулся, явно обдумывая его слова.
– Он что, серьёзно что‑ли⁈ – воскликнул прораб, обращаясь ко мне.
– Станислав будет отвечать за обеспечение безопасности этого места и конечно он будет стараться предусмотреть все возможные меры защиты, – спокойно объяснил я.
– Но должны же быть рамки разумного! – схватился за голову Михаил. – Можно вложить все деньги и обнести территорию руническим забором, но какой смысл, если будет нечего защищать?
– Ты абсолютно прав, – положил я руку на плечо молодого прораба, у которого уже начал дёргаться глаз от требований и хотелок Гончего. – Именно поэтому мы будем подходить ко всему разумно и взвешенно.
А затем посмотрел на хмурого начальника моей охраны, который казалось готов был придушить строителя, и громко добавил:
– Не забывая при этом про необходимые меры защиты.
Недовольно фыркнув, он тем не менее промолчал и мы прошли внутрь. Первое что мне бросилось в глаза, точнее в нос – это запах. А именно – его отсутствие. Централизованное отопление делало своё дело и постепенно прогревало отсыревшие помещения, прогоняя прочь затхлый запах.
– Даниил, со всеми этими… пожеланиями, – прораб выделил это слово и грозно посмотрел на Гончего. – Я совершенно забыл, что мы с парнями подготовили для вас сюрприз.
Сюрприз? Любопытно. Вообще‑то, как управленец до мозга костей, я не люблю никакие сюрпризы и неожиданности, но сомневаюсь, что Михаил чем‑то огорчит меня.
И он не огорчил.
– Это просто невероятно! – выдохнул я, едва он открыл дверь в кабинет главы рода.
Передо мной предстало совершенно новое, светлое и чистое помещение со свежим ремонтом. Зайдя внутрь, я словно погрузился в иной мир. Кабинет словно не принадлежал обветшалому и заброшенному здания.
– Мы решили немного поднажать и сделать ваш кабинет. Как род Уваровых начинается с его главы, так и восстановление поместья должно начинаться с его кабинета, – прораб сказал явно заготовленную речь.
– Вам удалось восстановить отделку стен и зеркала, – поразился я, жадно пожирая взглядом серебристый узор на стенах.
– Мы взяли на себя смелость оставить узоры из шипастых лоз. Поначалу думали, что это герб рода Волченко, но затем один из моих ребят сходил в городской архив и выяснилось, что дом был построен и украшен этим узором до того, как шипастые ветви розы добавили на герб Волченко. Оказывается, что на этом месте были огромные заросли шиповника и дом украсили в дань памяти вырубленным растениям. И частью герба это стало уже после.
– Очень интересная история, – не отрывал я взгляда от сияющей новизной комнаты.
– Когда у вещей есть история, то они приобретают особую ценность, – удивительно философски заметил Гончий, что было для него не характерно.
– Кстати о вещах, – хитро сказал Михаил, явно довольный произведённым эффектом. – Нам удалось восстановить кое‑что ещё.
Он сделал шаг в сторону, открывая мне вид на центр комнаты, где стоял рабочий стол главы рода.
– Стой, этого не может быть! – воскликнул я. – Это что, тот самый?
– У меня есть знакомый антикварщик и он помог найти хорошего реставратора, – сиял Михаил. – Мы сделали это вам в подарок от всей нашей бригады. Вы столько для нас сделали хорошего, что нам очень хотелось как‑то вас отблагодарить. Надеюсь, понравилось.
– Понравилось? Шутишь? Да это просто фантастика! – хлопнул я его по плечу и подошёл к столу.
Поначалу я даже не понял, что это тот самый стол из красного дерева, что стоял здесь всё это время. Потому что сейчас он был как новый, словно только вчера его изготовил краснодеревщик самого Императора. Помимо стола, реставратор потрудился и над диваном с двумя креслами. Теперь, если не выходить в коридор, то невозможно было понять, что мы находимся в заброшенном поместье.
– И ещё кое‑что, – шёпотом добавил он, покосившись на Гончего, стоящего в нескольких метрах от нас. – Мы обнаружили…
Но я жестом прервал его:
– Станислав – глава моей охраны и не нужно ничего скрывать от него, – строго сказал я, на что Гончий коротко кивнул. И в этом едва заметном жесте читалось уважение и благодарность.
Михаил понимающе покачал головой и продолжил уже нормальным голосом:
– Во время восстановления стола, реставратор обнаружил, что внутри столешницы есть небольшая скрытая полость. Также он нашёл замочную скважину, которая была спрятана под финишным слоем дерева. Само собой, ломать стол он не стал, а ключа мы не нашли.
Ключ? Неужели сюда подходит тот самый ключ, который сгорел вместе с тайной комнатой, найденной нами в пристройке?
– По его словам, полость очень узкая и вряд ли там могло поместиться что‑то ценное, – пожал плечами Михаил.
– Например письмо… – тихо произнёс я.
– Да, подобное там вполне могло уместиться, – кивнул он.
Гончий же пристально смотрел на меня, чувствуя, что мне что‑то известно. Видя это, я жестом дал ему понять, что мы обсудим это позже.
Признаться, мне не терпелось проверить обнаруженный тайник, но шанс, что мы найдём там что‑то был крайне мал и варварски ломать ради этого такой прекрасный стол я не собирался. Для начала хотелось проверить сгоревшую пристройку в поисках сохранившегося ключа.
– Даниил Александрович, позвольте? – раздался весёлый голос Мечникова, заглянувшего в дверь.
Но едва он увидел перемены, произошедшие с кабинетом, как тут же замер, не в силах произнести ни слова.
– Впечатляет? – улыбнулся я.
– Не то слово, – протянул он, а затем пожал руку стоящему рядом прорабу. – Михаил, вы просто волшебник! Оставьте ваши контакты, мне давно пора освежить ремонт в своей загородной усадьбе.
– Но‑но‑но! – рассмеялся я. – Михаил ещё долго будет занят.
– Ничего страшного, такого специалиста я готов подождать, – подмигнул он.
Помимо прекрасных профессиональных навыков, Михаил ещё был сообразительным мужчиной и прекрасно понял, что Всеволод Игоревич приехал сюда не наслаждаться отделкой, а обсуждать важные дела, так что при его появлении сразу же поспешил уйти.
Расположившись на новенькой мебели, мы сразу перешли к делу.
– Что вам удалось узнать? – начал я с места в карьер.
Мечников ничуть не смутился такой прямоте, но ничем меня не порадовал:
– Мне не удалось найти каких‑либо контрактов, связанных со структурами Распутина. А вот информация, что склад принадлежит ему – подтвердилась.
– Плохо, – покачал я головой.
В глубине души мне очень хотелось, чтобы это оказалось ошибкой. Но нужно было смотреть фактам в лицо, а они были беспощадны.
– Жену Распутина убили австрийцы и он считает, что подписание мирного соглашения между нашими странами – огромная ошибка и оскорбление памяти убитых на войне, – рассказал я то, что мне удалось узнать.
– Веская причина срывать намечающееся перемирие, – покачал головой Гончий.
– Веская? – возразил Мечников. – А как же будущие жертвы? А как же тот факт, что он поставляет австрийцам наше вооружение?
– Логике обычных людей это всё не поддаётся, но его личная мотивация понятна, – спокойно заметил я. – Но это ещё не всё.
Сидящие рядом не стали меня перебивать, ожидая дальнейших пояснений.
– Вспомните. Именно Карамзин был заказчиком похищения Натальи Васнецовой при котором едва не погибла дочь Распутина, – озвучил свои мысли. – А Сергей Олегович крайне мстительный человек, который нетерпим к посягательствам на его родных.
– Ну тут всё понятно. После убийства жены у него есть на это причины, – заметил Гончий, на что Мечников лишь неодобряюще хмыкнул.
– И ещё один момент, – тут же продолжил я. – Распутин был на Рождественском приёме у Меньшикова и видел как я разговаривал с Долгопрудным. Он мог обо всём догадаться. Тем более, он внезапно ушёл раньше.
– Подозрительно, – задумался Гончий. – Теоретически, он мог успеть спешно организовать покушение.
– Он властный, авторитетный, чтобы надавить на Долгопрудного и заставить того работать на него. Да и Распутин, как никто другой, обладает ресурсами и влиянием, чтобы организовать всё произошедшее. Плюс занимается торговлей с Европой, знает все каналы поставок, в том числе и неофициальные, – с каждым моим словом, я будто бы выносил ему приговор.
– Господи, как мы не подумали о нём раньше? – провёл рукой по волосам Мечников.
– Он очень осторожен и осмотрителен, – заметил я. – Мне удалось многое узнать лишь выведя его на эмоции.
Та игра в монополию была для меня не просто игрой. В тот момент я уже знал о том, что склад принадлежит Распутину и смотрел на него и его действия совсем другими глазами. Его реакции, слова – всё для меня в тот момент приобрело второй смысл.
– Надо прижать его как можно скорее, – решительно сказал Гончий. – Как только он поймёт, что мы его раскрыли – будет поздно.
– Полагаю, Станислав прав, – кивнул Мечников. – Медлить здесь нельзя.
Они посмотрели на меня, словно ожидая одобрения и согласия. Но я отрицательно покачал головой.
– Мы не можем позволить себе ошибиться. Если это окажется не Сергей Олегович, то мы помимо приобретения нового врага, полностью раскроемся перед истинным преступником и второго шанса у нас уже не будет.
– Если это окажется не Распутин? – удивился Мечников. – Даниил, неужели ты действительно полагаешь, что это может быть не он?
Я не ответил. Никаких фактов и аргументов, кроме своего чутья и веры Сергею Олеговичу у меня не было. Но я привык сам принимать решения и брать ответственность за их последствия. И сейчас моё решение было – не торопиться.
– Мы дождёмся поставки партии оружия заказчику. Я поговорю с Никитиным, чтобы он предупредил своих знакомых в армии. Пускай они тщательно проверят эту партию. Если на складе Распутина что‑то сделали с оружием то мы сразу же узнаем об этом и тогда уже будем действовать, – резюмировал я.
Повисла пауза. Я видел, что Мечников и Гончий не согласны со мной, но мой авторитет уже достиг того уровня, чтобы мужчины приняли моё решение.
Но наша встреча ещё не закончилась. Гончий, воспользовавшись паузой, резко сменил тему:
– А теперь расскажите что за вероятное письмо может быть скрыто в тайнике стола?
– Ты нашёл ещё один тайник? – удивился Мечников.
Но вместо ответа я задал встречный вопрос:
– Откуда вы узнали про найденный тайник? Нестеров?
По его глазам лекаря было ясно: он только что допустил глупейшую ошибку и просто не может в это поверить.
Гончий, поняв, что происходит, тут же подался вперёд, словно цепной пёс, готовый ринуться в бой.
– Всеволод Игоревич, уже поздно. Раз всем всё известно, то говорите начистоту. Что вам известно? Особенно меня интересует то, чего не знаю я.
Он помолчал, а затем тяжело выдохнул:
– Да, всё дело в твоём отце.
Мы подробно рассказали Гончему всё о ключе, что подбросил мне Нестеров, о найденной тайной комнате с загадочным неотправленным письмом и о записке с приказом, который не утратил силы спустя столько лет.
Для себя же я не узнал ничего нового. Хотя по глазам Мечникова я чувствовал, что ему известно что‑то ещё. Нечто очень важное. То, что он предпочитает мне не говорить. Но ничего, рано или поздно я это выясню.
* * *
Офис агентства Уваров и Распутина
После решения создать холдинг с Распутиным, на меня навалилась тонна работы. И хоть он и был сейчас нашим главным подозреваемым, но я не спешил рвать с ним все связи и отказываться от выгодной сделки.
Во‑первых, если Распутин окажется тем самым злодеем, то мои резкие действия как минимум вызовут подозрения. А учитывая, как хитёр и расчётлив мой противник, то одними лишь подозрениями дело вряд ли ограничится.
Ну а во‑вторых, в глубине души я не верил, что Сергей Олегович – тот, кого мы ищем. Да, все факты указывали на него, но чутьё подсказывало, что всё куда сложнее.
Именно поэтому последние дни я не вылезал из офиса, разгребая навалившиеся задачи. И сегодняшний день обещал стать копией предыдущих, если бы не внезапное появление Алисы.
– А ну‑ка примерь, – девушка залетела в мой кабинет с какой‑то тряпкой в руках.
Не давая мне понять что происходит, она одела мне странный берет и отошла на шаг назад.
– Magnifique! – воскликнула девушка, зачем‑то поцеловав сложенные пальцы, будто‑бы приготовила вкусное блюдо.
– Чего? – нахмурился я.
– Это по‑французски, деревенщина, – фыркнула она. – Тебе ещё учиться и учиться.
– То, что ты считаешь эту тряпку великолепной я понял, – заметил я, показав своё знание французского. – Меня больше интересует что ты задумала.
– Ты знаешь французский? Откуда? – удивилась она.
– Из прошлой жизни, – отмахнулся я. – Ты не ответила на мой вопрос.
– Это просто великолепно! – просияла она.
– Почему? – скривил я рот в ухмылке, уже не надеясь на ответ этой сумасшедшей девушки.
– Потому что мы с тобой летим в Париж! – мечтательно произнесла она, покружившись на месте, отчего подол её платья взлетел не по‑аристократически высоко.
