Текст книги "Бумажная империя. Гепталогия (СИ)"
Автор книги: Сергей Жуков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 90 (всего у книги 107 страниц)
– И вы выгнали её на улицу…
– Я слишком долго шёл у неё на поводу, давая чрезмерно много свободы. Вера забыла, кто глава её рода, – он говорил спокойно, без злости, будто пересказывал давно выученную историю. – Был большой скандал. Я поставил условие: либо свадьба состоится с тем человеком, которого она выбрала либо… она может искать свободы вне стен моего рода.
– Она выбрала второе, – кивнул я, всё понимая.
Юсупов коротко кивнул:
– Этот скандал дорого мне стоил. Но когда вскоре выяснилось, что она беременна от какого‑то простолюдина… всё началось заново. Только уже с удвоенной силой.
В кабинете повисла тишина. Я сидел, глядя на чашку кофе и пытаясь уложить услышанное в голове.
Возможно, я был слишком предвзят к Павлу Юсупову. В моих мыслях он всегда был чем‑то вроде классического злодея: холодным аристократом, изгнавшим собственную дочь ради фамильной гордости. Но мир, как известно, редко бывает чёрно‑белым.
Сейчас я вдруг увидел эту историю с другой стороны. Со стороны человека, который много лет назад оказался перед непростым выбором.
Юсупов сегодня пролил свет на многое. Вот только яснее поступок мамы от этого не стал. А главное – так и осталось непонятно, кто же на самом деле мой отец и какую роль во всей этой истории играют Мечников и Александр Нестеров.
Ясно было лишь одно: Всеволод Игоревич знает куда больше, чем говорит и очень, очень многое недоговаривает.
После долгой паузы я тихо сказал:
– Спасибо, Павел. Спасибо за честность.
Я протянул ему руку.
– Моё принципиальное согласие на расширение народной газеты у вас есть. Остальное пусть решают юристы.
Юсупов крепко пожал мою руку. И неожиданно улыбнулся. Не хитро, не коварно, а совершенно искренне, словно с его плеч только что свалился огромный камень.
– Только у меня будет одна небольшая просьба, – добавил он.
– Какая? – слегка насторожился я.
– Пожалуйста, не подпускай своего хамоватого юриста к моим людям, – усмехнулся он.
Я искренне рассмеялся, а затем покачал головой:
– Евгению будет приятно услышать столь лестный отзыв о своей работе. Впрочем, он передаст благодарность вашим юристам лично.
Глава 24
Заходя с утра в здание, где теперь располагались все мои фирмы, я встретил выскакивающих оттуда парней‑доставщиков. Они уже закончили утреннюю смену и теперь, довольные и весёлые, шли в кино.
– Дядя Даня! – завопили они, заметив меня. Ребята обступили меня и я принялся пожимать им всем руки. Когда дело дошло до их неформального лидера, Гришки, то он с энтузиазмом школьника сказал мне:
– Представляете, мы сегодня видели щенка, точь‑в‑точь как ваша Акали! Рыжий, уши и глаза – ну просто копия.
Он рассказывал с таким живым интересом, словно доставил газету любимому футболисту. Вот только вместо улыбки, он увидел на моём лице напряжение.
Чутьё тут же пробило тревогу. Хотя, возможно это не чутьё, а банальная логика. Такая порода не появляется на улице просто так. Это не дворняга, которую можно выбросить из окна или потерять во дворе. Щенков таких собак не бывает случайных.
Да и жизнь научила меня не верить в подобные совпадения.
– Где ты его видел? – строго спросил я у Гришки.
– На Белом проспекте, у аптеки… – парень почувствовал неладное.
– Поехали, покажешь место, – сказал я и открыл багажник, чтобы впустить Акали обратно в машину.
Через минуту мы уже вылетали с парковки, а через двадцать – я остановил машину у нужного дома.
– Вон там щенок сидел, – указал Гришка на зелёный забор.
Как только я выпустил Акали, она тут же протяжно взвыла. Повисла пауза, а затем из дворов раздался тихий, но отличимый лай. Собака тут же бросилась в сторону источника звука.
Через несколько секунд раздался её короткий лай. Я ускорил шаг и, едва завернув за угол, увидел Акали, сидящую рядом с перепачканным и испуганным щенком. Щенком Владимира Волченко.
Он был взъерошен и тихо поскуливал. Когда я наклонился, чтобы успокоить его, то заметил, что в его зубах зажат обрывок какой‑то верёвки. Осторожно вытащив его, я повертел его в руках.
Странная какая‑то, – подумал я и положил в карман.
Осмотревшись по сторонам, я заметил вокруг явные следы борьбы: сбитый мусорный бак, следы обуви, несколько тёмных пятен на стене.
– Твою мать…
Акали уже кружила вокруг, нервно втягивая воздух, а затем, видимо взяв след, резко рванула вперёд. Держа щенка на руках, я пытался поспеть за ней. Но погоня оказалась не долгой. Метров через пятьдесят я обнаружил собаку, сидящую у края дороги. Она обнюхивала тротуар и громко лаяла.
– Его увезли на машине, – тихо сказал я, присев, чтобы погладить собаку.
Уже собравшись подняться, я заметил что‑то у бордюра. Фильтр от сигареты.
Белый, плотный, с тонкой золотистой полосой и надписью на английском языке.
«Royal Crown. Light».
Я медленно выдохнул.
– Вот же…
Подоспевший ко мне Гриша нахмурился. Он был сообразительным малым и, полагаю, прекрасно понял, что произошло нечто плохое.
– Что это? – аккуратно спросил он.
– Очень дорогие сигареты, – ответил я. – Никогда таких не видел в наших магазинах.
А затем посмотрел вдоль улицы, по которой, судя по всему, скрылись похитители и тихо добавил:
– Зато много раз видел в Англии…
Холодок пробежал по спине. Я быстро достал телефон и набрал номер Чкалова.
Гудки. Бесконечные гудки и никакого ответа. Если это действительно англичане, то Чкалов также может быть уже похищен. Я нервно осмотрелся по сторонам, словно в поисках чужого взгляда.
Внутри зародилось неприятное чувство. Их похитили из‑за меня. Своими действиями я подставил под удар не только себя но и других. Впрочем, не время сожалеть – время исправлять свои ошибки.
Отпустив Гришку, я так и стоял посреди улицы с телефоном в руках. Взглянув на экран, я сразу же набрал номер единственного человека, кто был способен помочь мне в данной ситуации, тем более что именно он санкционировал всю эту операцию и предоставил самолёт.
Гудки казались мне бесконечно долгими, а затем…
– Он что, сбросил меня? – воскликнул я, взглянув на экран мобильника.
Я набрал Меньшикова снова, но на этот раз сразу услышал женский голос, сообщивший мне что абонент недоступен.
– Да чтоб тебя… – выругался я и поспешил к машине.
В эти минуты в голове крутилось миллион мыслей и все они были направлены на одно: на решение этого кризиса.
Сев за руль, я выдохнул и вслух проговорил всё, что творилось в голове. Этот старый как мир способ хорошо помогал мне структурировать мысли и определить круг задач:
– Вову похитили. Скорее всего англичане. Чкалов не отвечает, вероятно также похищен. Я тоже нахожусь под угрозой, а единственный человек, который в курсе ситуации не отвечает. Прекрасно, Уваров, ты в полной заднице!
Стоп, а ведь Алиса упоминала, что к ним приезжал Чкалов. Не сомневаюсь, что обсуждали они с Распутиным именно тот самый инцидент, из‑за которого началась война Австрии и Англии. Значит, Сергей Олегович в курсе ситуации.
Не мешкая ни секунды, я позвонил Распутину:
– Сергей Олегович, Чкалов пропал, у меня есть подозрения, что его могли похитить, – сразу сказал я. Времени на светские беседы и вступления не было.
– Жду тебя в поместье, – коротко отрезал он и повесил трубку.
Заведя двигатель, я сразу же рванул туда. Похоже, у меня всё‑таки есть один союзник.
* * *
Поместье Распутиных
Я резко затормозил у крыльца и почти выскочил из машины. В голове шумело от мыслей – времени было слишком мало, а вопросов слишком много. Дверь поместья распахнулась раньше, чем я успел подняться по ступеням.
– Даня! – из дома выбежала Алиса. Она остановилась передо мной, всматриваясь в моё лицо: – Что случилось? Ты какой‑то…
Я даже не дал ей договорить:
– Всё нормально.
Ложь прозвучала слишком быстро. Я не собирался втягивать её в это. Чем меньше она знает – тем безопаснее.
Алиса недовольно надула губы и скрестила руки на груди:
– Отлично. Тогда почему ты выглядишь так, будто кто‑то умер?
В этот момент из машины донёсся звонкий щенячий лай. Алиса моргнула, а потом медленно повернула голову.
– Это что? – она распахнула глаза. – Это что, мне?
И прежде чем я успел что‑то сказать, она уже подбежала к машине, распахнула дверь и через секунду стояла передо мной со щенком на руках.
– Даня, ты что, купил мне щенка⁈ – она буквально сияла. – Это так мило! Отец, конечно, убьёт… Не знаю, в курсе ли ты, но он страшный кошатник…
– Это щенок Вовы, – разочаровал я её. – Но какое‑то время он может пожить у тебя. Если ты согласишься.
– А? Что? – она уже не слушала. Девушка стояла, прижимая грязного щенка к груди и что‑то нежно нашёптывая.
В этот момент в дверях появился Распутин. Он внимательно посмотрел на нас, затем на щенка:
– Что это?
Я не стал терять времени и быстро подошёл к нему:
– Я случайно нашёл щенка Волченко. Судя по всему, Вову похитили.
Распутин сразу перестал улыбаться. Он несколько секунд молча смотрел на меня, затем коротко кивнул, приглашая пройти за ним.
Мы вошли в дом. Распутин повёл меня по коридору и остановился у одной из гостевых комнат.
– Признаться, – сказал он, – когда ты сообщил о похищении Чкалова, я решил, что не до конца отошёл от выпитого виски. Но если ты всерьёз полагаешь, что Волченко в опасности…
– Виски? – не понял я. – Вы о чём?
– Об этом, – сказал он и открыл дверь.
Моему взгляду предстала картина, которую скорее ожидаешь увидеть в студенческом общежитии, нежели в доме одного из богатейших аристократов.
На кровати, раскинувшись поперёк и свесив одну ногу, храпел Чкалов. Громко, с чувством, с полной самоотдачей. Распутин подошёл к нему и по‑дружески похлопал по щеке:
– Просыпайся, разжигатель чужих войн.
Чкалов что‑то пробурчал и перевернулся на другой бок. От него ощутимо пахло алкоголем. Я медленно повернулся к Распутину.
– Мы давно не виделись, – невозмутимо ответил он, видя немой вопрос в моих глазах. – Когда Аркаша приехал ко мне два дня назад, мы решили вспомнить старые добрые времена.
– Вы пили двое суток? – удивился я.
– Конечно нет, – спокойно сказал Распутин. – Мы делали перерыв.
Он чуть улыбнулся. Видимо, абстинентный синдром накрывал его тоже. Через пару минут совместных усилий нам всё‑таки удалось поднять Чкалова. Тот сел на кровати, тяжело поморщился и посмотрел на нас мутным взглядом:
– Серёга, что‑то мы вчера перебрали знатно, у меня полночи были вертолёты.
Он потер виски и посмотрел на меня:
– Я всегда знал, что интриги с англичанами ничем хорошим не закончатся.
– Сейчас не время для лекций, – отрезал я. – Волченко похитили.
Чкалов мгновенно протрезвел процентов на двадцать.
– Полагаю, англичане, – сухо сказал я.
Он медленно поднялся с кровати:
– Так, я сейчас поднимаю всех своих людей в аэропорту. Если они ещё не в самолёте – путь по воздуху для них закрыт.
Я кивнул. Это было логично, но внутри всё равно ворочалось неприятное ощущение. Что‑то не сходилось, уж слишком примитивно и просто. Ну не могли же англичане действовать столь топорно… или могли?
Распутин, внимательно наблюдавший за мной, спросил:
– Тебя что‑то смущает.
Я кивнул и он сказал?
– Тогда рассказывай всё с самого начала.
Я коротко пересказал события: щенок, следы борьбы, машина, фильтр от сигареты. И в конце достал из кармана обрывок верёвки.
– Вот это было у щенка в зубах, – добавил я.
Распутин вдруг нахмурился:
– Постой‑ка…
Он резко выхватил у меня верёвку и поднёс ближе к свету. Несколько секунд он внимательно рассматривал её, потёр между пальцами и только потом поднял на меня взгляд.
– Это не просто верёвка, – строго сказал он. – Я её знаю. Это фрагмент стропы для закрепления грузов внутри контейнеров.
– Контейнеров? Вы уверены? – нахмурился я.
Распутин недовольно посмотрел на меня:
– Конечно уверен, мне принадлежит крупнейшие логистические компании страны. Поверь, я разбираюсь в этом и видел такие стропы миллионы раз.
На несколько секунд в комнате повисла тишина.
– Но ведь самолёты не перевозят контейнеры, – медленно произнёс я. – Получается…
– Да, – кивнул Чкалов. – Вероятнее всего, они собираются вывезти Волченко в контейнере по суше.
– Но их ведь десятки тысяч, – тут же помрачнел я. – Каждый день через границу проходят сотни большегрузов. Это просто невозможно отследить.
Я нервно прошёлся по комнате. Никто не станет перекрывать из‑за этого все выезды из страны. Да и какую границу перекрывать? С Финским княжеством? С Польшей? А может, с Османской империей на юге? Если это англичане, то вывезти Вову они могут где угодно.
– Нужно связаться с Меньшиковым, – сухо произнёс Распутин.
– Уже пробовал. Он не отвечает, – покачал я головой.
– Я займусь этим, – коротко сказал князь. – Но времени у нас нет. Если они уже двигаются к границе, то каждая минута на счету.
Он был прав. Слишком прав. Я опёрся ладонями о стол и опустил голову. Внутри неприятно ныло. Вова оказался в опасности из‑за меня, из‑за моих интриг, моих решений, моей самоуверенности. Это ведь была не его идея, не его игра. Он просто оказался рядом в тот момент, когда мне понадобился человек с его уникальным даром, а теперь расплачивался за мои ошибки.
Сам того не осознавая, я забрался очень высоко. Туда, где цена ошибки – уже не деньги, не репутация и не разнос от Императора, а человеческая свобода, жизнь. В этот момент я стиснул зубы и поклялся сам себе, что вытащу Вову, чего бы это мне ни стоило.
Эх, сейчас бы вернуть те времена, когда пределом моих проблем были детские шалости и мелкие пакости Юсупова, а не вот это вот всё… – пронеслось в голове и в этот момент мои глаза расширились.
– Что случилось? – спросил Распутин, мгновенно уловив перемену в моём лице. – Ты что‑то понял?
– Да, – медленно сказал я. – Понял.
Чкалов и Распутин одновременно посмотрели на меня.
– У нас в руках есть самый мощный и самый опасный ресурс по поиску людей, – воскликнул я.
– Какой? – нахмурился Чкалов.
Я посмотрел на них и впервые за последние минуты почувствовал, как внутри просыпается что‑то похожее на надежду:
– Информационный. Павел Алексеевич предложил зарыть топор войны. Вот сейчас и узнаем, делал ли он это искренне.
Похоже, Юсупов действительно говорил искренне, когда предлагал оставить наши распри в прошлом.
Когда я позвонил ему и попросил о помощи, он не стал торговаться, не принялся вытягивать из меня лишние подробности и, что удивительно, даже не попытался превратить всё происходящее в очередную партию, где каждый ход заранее просчитан на три шага вперёд. Павел Алексеевич лишь задал несколько коротких вопросов, попросил немедленно прислать фотографию Волченко и пообещал сделать всё возможное, чтобы помочь.
Если честно, подобная реакция настораживала даже сильнее привычной язвительности.
Не прошло и часа, как по телевизору, стоящему в одной из гостиных Распутина, началось экстренное включение. На экране появилась серьёзная ведущая с идеальной причёской и выражением лица, будто прямо сейчас она собиралась объявить не срочную новость, а личную войну Англии.
– Дорогие телезрители, мы прерываем эфир для экстренного включения, – произнесла она. – Если кто‑то располагает какой‑либо информацией о местонахождении Владимира Волченко, просьба немедленно сообщить об этом по телефонам, указанным ниже.
На экране появилась фотография Вовы, а ведущая тем временем продолжала говорить:
– По имеющимся данным, наша страна вновь подверглась бесчестной атаке англичан, которые предпочитают действовать в тени, похищая представителей высшего света и людей, связанных с важнейшими государственными интересами империи.
Я невольно хмыкнул. Юсупов, как всегда, не мелочился.
– Мы, жители великой империи, не должны допустить, чтобы история с Игорем Долгопрудным повторилась. Если вы что‑либо видели, слышали или располагаете информацией, не оставайтесь в стороне, – строго сказала ведущая и сюжет закончился.
Я тут же достал телефон и набрал Юсупова.
– Павел Алексеевич, – сказал я, едва он поднял трубку. – Спасибо.
– Будешь благодарить, если это действительно поможет, – спокойно ответил он. – К тому же я и сам уже устал от английской вседозволенности. Как подданный империи, я обязан сделать всё, что в моих силах, чтобы сорвать их планы.
Вот ведь умеет человек говорить правильные вещи так, что даже спорить не хочется.
– Всё равно спасибо, – сказал я. – Это сильно.
– Не упусти момент, Даниил, – произнёс он чуть тише. – После такого шум поднимется серьёзный. Главное, чтобы твои враги не воспользовались этим раньше тебя.
Я убрал телефон и повернулся к Распутину. Тот стоял у окна с бокалом минеральной воды и смотрел на сад так, будто надеялся найти там ответы на все вопросы мироздания.
– После такого власти не могут не отреагировать, – сказал я.
Распутин медленно покачал головой:
– Вот только не обязательно так, как нам бы хотелось.
Я нахмурился:
– Что вы имеете в виду?
– То, что любой сильный шум в стране власть любит использовать в своих интересах, – спокойно сказал он. – И то, что власть не любит, когда кто‑то говорит от имени империи.
Я не успел ничего ответить, потому что телефон в моём кармане завибрировал.
Ответив на звонок, я услышал имя звонящего и несколько секунд просто молчал, не веря своим ушам.
– Даниил, это Роман Никитин. Нам нужно срочно встретиться, – раздался голос в трубке.
Это был человек, которого я меньше всего ожидал услышать. Да даже звонок от Императора был бы не столь неожиданным.
– Сейчас не лучшее время, – сухо ответил я.
На том конце повисла короткая пауза, а затем Роман произнёс уже совсем другим тоном:
– Это касается англичан и, вероятно, Владимира Волченко. Тебе лучше приехать, это не телефонный разговор.
Я выпрямился и коротко произнёс:
– Куда ехать?
Выслушав адрес, я ещё какое‑то время так и стоял с телефоном в руке. Похоже, у нас появился шанс. Или новая проблема. Уж слишком странным и неожиданным был этот звонок.
– Новостной сюжет уже дал результат? – тут же спросил стоящий рядом Распутин.
Я коротко кивнул, но что‑то меня крайне смущало. И я понял что именно. В сюжете не было моего номера телефона, откуда Роман узнал, что это я ищу Волченко?
Впрочем, у меня нет выбора. Если Никитин действительно что‑то знает, то он – мой единственный шанс найти Вову и я им воспользуюсь.
* * *
Лондон. Англия
Кабинет министра иностранных дел выглядел именно так, как и должен выглядеть кабинет человека, считающего, что Англия является центром мироздания. Особая карта, висящая на стене, где британский остров располагался ровно в центре, зелёные шторы, дубовая мебель и тяжёлый запах табака, которым пропитались даже стены.
Министр стоял у камина, согреваясь скорее не пламенем, а мыслью о том, что он пока не лишился своей должности. Дверь открылась бесшумно, и в кабинет вошёл сухопарый лорд с абсолютно безэмоциональным лицом.
– Докладывай, – коротко кивнул министр вошедшему.
Лорд чуть склонил голову:
– Один из трёх виновных русских аристократов уже в руках наших агентов.
– А остальные? – не оборачиваясь, спросил министр.
– С Чкаловым возникли сложности, – без лишних эмоций ответил лорд. – Всё‑таки это официальный представитель правительства Российской империи. Его открытое похищение или устранение будет выглядеть слишком явной провокацией конфликта.
Он сделал короткую паузу и добавил:
– К тому же наши агенты так и не смогли установить его текущее местоположение. Вот уже два дня он словно сквозь землю провалился.
Министр помолчал, а затем тихо произнёс:
– Получается, он мог узнать о наших планах.
– Такая вероятность существует, – сухо ответил гость.
– Это очень плохо, – голос министра похолодел. – Вероятно, в наших рядах есть предатели, которые доложили русским.
Лорд промолчал. Возражать тут было столь же бессмысленно, как спорить с зеркалом.
Министр подошёл к столу и раздражённо постучал пальцами по полированной столешнице:
– Ладно. Тогда от Чкалова держитесь подальше. Всё это нужно заканчивать как можно скорее. Хватайте Уварова и везите его сюда вместе с Волченко.
Лорд слегка качнул головой:
– Позволю себе заметить: Уваров – опасный противник. Он уже не раз выбирался из рук наших агентов. Действовать в лоб в его случае рискованно.
Министр посмотрел на него с плохо скрываемым раздражением:
– И что вы предлагаете? Оставить его в покое? Не выполнить прямой приказ королевы? Допустим, её Величество ещё способна понять, почему мы не стали похищать представителя русского правительства. Но этот Уваров… чем он так важен?
– О нет, нет, что вы, – тонко улыбнулся лорд. – Боюсь, вы неправильно меня поняли.
Он сделал шаг ближе:
– Я лишь хотел сказать, что в этот раз мы поступили иначе. Мы не станем бросаться на него в открытую. Мы заманили его в западню, из которой он уже не сможет выбраться.
Министр внимательно посмотрел на него в ожидании подробностей.
– В Петербурге всё ещё осталось немало людей, которым Уваров в своё время перешёл дорогу, – продолжил лорд. – И некоторые из них охотно помогут нам избавиться от него.
На лице министра наконец появилось что‑то похожее на удовлетворение:
– Рад это слышать. В этом деле промашек быть не должно, милорд. На кону стоит не только честь английских спецслужб, но и моя репутация в глазах нашей королевы.
Лорд вновь чуть склонил голову:
– Разумеется. На этот раз всё будет исполнено безупречно.
Министр коротко кивнул, однако выражение его лица ясно говорило: в безупречность он верит примерно так же, как в честность поляков и неподкупность османов.
– Очень надеюсь, – тихо произнёс он. – Потому что второй неудачи нам уже не простят.
