Текст книги "Бумажная империя. Гепталогия (СИ)"
Автор книги: Сергей Жуков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 107 страниц)
Глава 6
Удар. Ещё удар.
Я ощущал мощные удары по лицу, даже находясь в бессознательном состоянии.
– Идиот! – прорезался сквозь пелену хриплый голос.
Снова удар.
Придя в себя, я попытался поднять руки, чтобы защитить голову, но они предательски не слушались.
– Кретин, – уже не столь злобно произнёс стоящий надо мной Гончаров.
Открыв глаза, я посмотрел на него мутным взглядом:
– Можно было не так сильно бить, – выдавил я из себя слова. Говорить было невыносимо тяжело, в горле пересохло, а воздуха не хватало.
– Да я едва ладошкой коснулся, – довольно хмыкнул следователь.
Ага, видел я эту ладошку. Такой можно гвозди забивать без инструмента.
– Ты на кой хрен сюда один попёрся? Сказал же ждать меня, – недовольно спросил он.
– Я проследил за пацаном, видел этого Бориса, – раздосадованно объяснил я.
– Да в курсе, – усмехнулся он и чуть сместился в сторону, открывая мне обзор на стену здания.
Там, прикованный наручниками к мусорному баку, сидел на земле один из нападавших на меня. Борис, мать его, башмак.
– Ты лучше объясни, как эти бездари уличные умудрились тебя так отделать? – удивлённо уточнил следак. – Против Никитина достойно бился ведь.
Мне наконец‑то удалось приподняться и сесть, прислонившись к стене здания. Руки были в крови, впрочем как и лицо.
– Да они тут ни при чём, это я сам себя до такого довёл, – отмахнулся я.
Он удивился ещё сильнее, но от дальнейших расспросов воздержался.
– Идти сможешь? – окинув меня оценивающим взглядом, спросил следак, на что я медленно поднялся, опираясь о стену.
Выйдя на освещённую улицу, я сразу вызвал такси. Грязный, в следах крови и порванной одежде, я выглядел хуже бездомного, что пришёл в нашу редакцию. Пришлось накинуть таксисту денег сверху, чтобы он согласился довезти меня до дома.
* * *
На следующий день я проснулся только днём. Причём проснулся не по своей воле.
– Даниил Александрович? Вас беспокоят из центрального отделения полиции, хотим сообщить, что задержан подозреваемый в поджоге газеты. Он уже дал признательные показания, – раздался усталый голос в трубке.
Ого! Эти новости мигом взбодрили меня и заставили проснуться. Значит, Гончаров уже успел расколоть пойманного вчера Бориса и передал его полицейским, занимающимся расследованием поджога.
– Подскажите, дело будет закрыто? – уточнил я у звонящего.
– Нет, будет проводиться дознание и поиски других причастных лиц, – сухо ответил голос в трубке.
У меня было стойкое ощущение, что дальнейшие поиски ни к чему не приведут и реальные заказчики останутся не найденными.
– Я так полагаю вы интересуетесь этим из‑за вопроса с выплатой страховки, – внезапно продолжил звонивший. – Поскольку мы получили признательные показания преступника, то полагаю вы сможете решить вопрос со страховкой.
А вот это уже просто восхитительные новости.
Если нам удасться получить деньги в ближайшие десять дней, то мы закроем финансовый квартал с хорошим плюсом и сможем выплатить дивиденды акционерам. Это точно приведёт к росту цены акций. Да не просто росту, к настоящему взлёту!
В моей душе загорелся лучик надежды. Да какой там лучик, фонарь, а то и целый прожектор надежды!
Но тут же этот луч высветил и кое‑что иное.
Народная газета. На её выпуск потребуются большие начальные инвестиции: новые сотрудники, редактора, выпуск огромного тиража. Я прекрасно понимал, что поначалу с рекламой будет туго, пока рекламодатели не поймут всей выгоды и эффективности моей задумки. Значит первое время новая газета может работать в сильный минус, что негативно скажется на цене акций.
Мне захотелось немедленно собрать экстренное собрание с участием Стаса, Дмитрия из типографии и главного бухгалтера. Я хотел прикинуть стоимость реализации моей идеи и наши финансовые возможности.
Но затем я взглянул на часы и усомнился в реальности такого собрания. Вытащить главбуха в восемь вечера субботы в офис – сродни пойманному единорогу. Причем с золотым рогом.
Ай, была – не была. Сегодня день печати, значит Дмитрий точно в типографии. Надо узнать для начала во сколько нам обойдётся печать, прежде чем терзать главбуха.
* * *
Ресторан «Золото орды»
Двое мужчин сидели в утопающем в золоте зале ресторана. Подрагивание сотен свечей играли тенями на их лицах, придавая загадочности этой встрече.
– Игорь Ларионович, вы подготовили требуемые документы? Время поджимает и нам пора действовать, – требовательно спросил князь Карамзин у собеседника.
– Да, Лев Александрович. Две подставные фирмы уже оформлены, по документам они кристально чисты и юристы князя не смогут понять нашей схемы, – ответил Долгопрудный.
Владелец ресторана довольно кивнул головой и выдохнул густое облако дыма из своей сигары.
– Снимки уже у вас? – аккуратно уточнил Игорь Ларионович.
– Да, – кивнул Лев. – Мои люди устранили одного из фотографов и забрали все исходники. Поэтому нам необходимо действовать быстрее, пока не обнаружили его пропажу.
– Я встречаюсь с князем завтра утром, – отчитался гость.
– Прекрасно, значит начинаем действовать сегодня, – улыбнулся мужчина с сигарой в руке.
– Юсуповы не смогут помешать? – поинтересовался Долгопрудный.
– Павел? Он будет рад помочь нам, – бросил Карамзин.
Сидящий напротив него мужчина не смог сдержать эмоций в голосе:
– Юсупов знает о наших делах?
– Игорь Ларионович, конечно же нет. Я использую его втёмную. Павел – напыщенный гордец, затаивший на Васнецова обиду, поэтому мне стоило лишь намекнуть о том, что мы собираемся сделать, как он тут же согласился. Зачем мы это делаем, ему знать уже не нужно.
* * *
Типография Заневского вестника
– Дорого, это очень дорого! – мотал головой начальник нашей новенькой типографии. – Да ещё и бесплатно раздавать! Как о таком вообще можно разговаривать⁈
Ладно. Пока я не объясню всем, почему это отличная идея, мне не стоит даже обсуждать с окружающими народную газету, а то глядишь всерьёз могут поползти слухи о моём развивающемся сумасшествии.
– Хорошо, твоё мнения я услышал. Но всё‑таки прошу тебя подготовить мне несколько раскладов по затратам, в зависимости от объема тиража.
– Сделаю, – закатив глаза, выдохнул Дима.
– Что с просьбой князя Распутина? – уточнил я вторую причину своего приезда сюда.
Дмитрий замялся и слегка потупил взгляд. Я физически ощущал, как внутри него происходила борьба. Он явно решался, говорить мне что‑то или нет.
Пу‑пу‑пу. А вот это мне не нравится. Много раз мне приходилось видеть подобные заминки в ответах своих сотрудников и ничем хорошим это не заканчивалось.
– Дим, давай на чистоту. Вижу, что есть о чём поговорить и что рассказать, – по‑дружески произнёс я.
Мой мягкий тон подействовал именно так, как было нужно и парень, громко выдохнув, заговорил как заведённый. И то, что он сказал, заставило меня хорошенько задуматься.
– Даниил Александрович, тут такое дело. Сегодня заезжал Виктор Григорьевич. Он хотел посмотреть новую типографию. И когда я всё тут показывал, он заметил игру, что я переделывал для князя Распутина, – Дима говорил тихо, чуть ли не шёпотом, будто опасался, что нас могли подслушивать.
Я не перебивал его, лишь изредка кивая, когда он делал паузы в ожидании моей реакции.
– Виктор Григорьевич приказал мне переделать поле. Сказал, чтобы я поставил фирмы рода Юсуповых на самый верх, а предприятия, принадлежащие князю Распутину и Васнецова – в самый низ, – продолжил рыжий парень.
– Предложил денег? – улыбнулся я, не подозревая ничего плохого, а лишь повеселившись от этой чехарды с безобидной игрушкой.
Дима отрицательно покачал головой:
– Нет, Даниил Александрович. Он сказал, что если я не выполню его приказ, то меня непременно уволят и сделают так, что я не смогу найти работу в газетном бизнесе.
– Не беспокойся. Я не позволю тебя уволить. Ты прекрасный сотрудник и отлично справляешься со своими обязанностями, – поспешил успокоить я его.
– Виктор Григорьевич сказал, чтобы я не вздумал вам ничего рассказывать. Он говорил, что вы скоро тут не будете командовать и что Ивану Васильевичу Васнецову вскоре тоже будет не до нашей газеты, – признался испуганный сотрудник.
Так, это уже становится интересно и подозрительно. Моя чуйка подсказывала, что слова Хвалынского – не пустой трёп. Уж как‑то слишком уверенно они звучали. Значит Виктор Григорьевич не успокоился и всё ещё ищет способ помешать мне выиграть спор?
Да нет, это как‑то странно. Зачем тогда ему эта игра? Тут скорее его желание выслужиться перед Юсуповым. Ну или он действует по прямой указке Павла Алексеевича. А если это так, то сам медиамагнат что‑то замыслил и это уже куда опаснее, нежели подставы Хвалынского.
– Так, что мне делать? – неуверенно спросил меня Дима.
– Решать на чьей ты стороне, – пожал я плечами. – Я не буду тебе приказывать или угрожать. Свой выбор ты должен сделать сам.
Его ноздри расширились, щёки надулись. Испуг и смятение сменились негодованием.
– Да какой тут выбор‑то⁈ Я же горой за вас! – возмутился парень и метнулся к металлическому стеллажу в углу помещения.
Покопавшись внутри неприметных коробок, он извлёк оттуда две знакомые настольные игры:
– Это для князя Распутина. Я сказал Виктору Григорьевичу, что ещё не успел сделать, чтобы он не забрал.
Улыбнувшись, я взял у него две узкие коробки. У меня не было никаких сомнений в том, чью сторону он выберет. Преданных людей, держащих своё слово я всегда особенно ценил.
– Спасибо, Дима. А насчёт Хвалынского не переживай. Мы справимся и газета будет нашей. Главное – упорно работать и не сдаваться, – похлопал я его по плечу и вышел из типографии.
Полученную информацию надо переварить. Стоит ли предупреждать Васнецова, что Юсупов что‑то задумал? Или это всё мои фантазии и домыслы? Если так, то я выставлю себя в невыгодном свете и потеряю только недавно обретённое доверие. Значит, сначала необходимо самому разобраться в ситуации, прежде чем идти к аристократу.
К Распутину тоже не стоит спешить. Эти настольные игры – входной билет для разговора с князем и стоит придержать его до подходящего случая.
Домой я решил пройтись пешком. Слишком много мыслей, которые как нельзя лучше думаются во время долгой прогулки.
Где‑то в середине пути из собственных размышлений меня выдернули чьи‑то крики и галдёж. Во дворе происходил чей‑то конфликт, вокруг уже собралась толпа неравнодушных зрителей, которые скорее подначивали дерущихся, нежели пытались их разнять.
Наверное, я бы так и прошёл мимо, если бы не возглас:
– Я тебе покажу, старый хрыщ!
Голос. Такой знакомый…
Да твою то налево! – выругался я и поспешил в сторону драки.
Бесцеремонно растолкав собравшихся зевак, я оказался в эпицентре событий.
Передо мной стоял бакалейщик Евсеев с наполовину пустым лотком яиц в руках.
– Что? Всё ещё не нравятся мои яйца? – гневно кричал он. – На, попробуй ещё парочку! Сгодятся для омлета?
С этими словами он запустил яйцом прямиком в Виктора Наумовича, неуклюже прячущегося за небольшим деревом. Тонкий ствол не спас от очередного снаряда и яйцо угодило в выпирающий живот старика, запачкав стильную рубашку.
– Люди добрые, по моему очень даже яркий желток, как считаете? – картинно спросил Евсеев у толпы.
– Бей, бей, – ожил дед за деревом и ехидно добавил. – Твоими яйцами только и швыряться, чем больше разобьёшь, тем меньше людей потравишь ими!
В него тут же полетело ещё парочка яиц, но на этот раз мимо.
– Что? Кидаться не умеешь? Как и признавать поражение в марекинговой войне! – высунулся из‑за дерева довольный старикан.
Так. Пора заканчивать этот балаган.
Я вышел вперёд и встал между двумя конкурентами. Евсеев злобно пыхтел, держа в руке очередное яйцо, а Севастьянов, завидев меня, тут же выскочил из своего укрытия и триумфально затараторил:
– Ага! Даниил Александрович, скажите этому остолопу, что я победил в этой вашей войне! Пускай убирается с моей улицы.
Ох, пёрышки‑воробушки. Кажется я создал монстра. Мне срочно нужно провести новую беседу с Виктором Наумовичем и остудить его пыл, пока он не зашел слишком далеко. Похоже я недооценил, какая страсть и азарт таились внутри пожилого торговца.
– Предатель! – издал злобный рык его соперник и, отчаявшись, запустил сразу всю упаковку с оставшимися яйцами.
Словно картечь она полетела в мою сторону.
– Хватит! – властно приказал я, взмахивая рукой.
Мощный воздушный поток тут же отправил россыпь яиц высоко в небо, заставив толпу вокруг вмиг замолкнуть. Люди испуганно зароптали.
– Разойтись, – холодно сказал людям и они вмиг растворились, явно испугавшись боевого мага.
Надеюсь никто из них не побежит жаловаться в полицию, а то проблем со стражами правопорядка мне только и не хватало. А уж если об этом узнает Приходько, то непременно попробует воспользоваться и отомстить мне.
– Виктор Наумович, хватит вести себя как ребёнок, – повернулся я к бакалейщику, довольно отплясывающему за моей спиной. – Подобными действиями вы позорите своё честное имя.
В этот момент с неба вернулись запущенные мною яйца. С характерными шлепками они приземлились вокруг нас. Не повезло только стильной причёске эпатажного старичка, на которую пришёлся один из снарядов.
Протянув ему свой платок и несколько салфеток, я строго сказал ему возвращаться к себе и впредь не устраивать подобных провокаций.
– Я зайду к вам на днях и мы ещё раз поговорим о гранях допустимого в рамках конкурентной борьбы, – сказал я Севастьянову, стоящему с виноватым видом, словно нашкодивший котёнок.
Разобравшись с одним провокатором, я переключил внимание на его соперника. Евсеев стоял и улыбался. Угодившее в Виктора Наумовича яйцо однозначно улучшило его настроение.
– Сергей Сергеевич, что тут случилось? – спросил я у оставшегося бакалейщика.
– Этот старикан пришёл в мой магазин и начал хвастать новой рекламой, которая выйдет у вас завтра, – ответил он с нотками обиды в голосе. – Даниил Александрович, зачем вы продолжаете печатать порочащую меня рекламу этого негодяя?
Эти двое никак не понимали, что главная задача – привлечение клиентов, а не их разборки, считая, что я должен вставать на чью‑то сторону.
– Потому что он такой же клиент как и вы, Сергей Сергеевич, – развёл я руками.
Бакалейщик нахмурился, но благо он был опытным торговцем и даже яркие эмоции не позволяли ставить собственную обиду превыше бизнеса.
– Значит мы будем отвечать! И делать это жестко! – решительно сказал он.
Так, а вот сейчас кажется отличный момент, чтобы задействовать нашу новенькую типографию по её прямому назначению:
– Позвольте предложить вам иное решение. Для развития вашего магазина вам нужны новые клиенты, живущие рядом.
– Говорите очевидные вещи, – хмыкнул он. – Да как же таких отыскать?
– Ваши покупатели ходят рядом с вами каждый день, – заметил я и вкратце рассказал про суть раздачи рекламных флаеров.
– А зачем моим покупателям эти бумажки, если они уже пришли ко мне? – не понял моего предложения бакалейщик.
– Сергей Сергеевич, раздавать их надо будет прохожим на улице, чтобы они узнали про ваш магазин и пришли за покупками. Причём у вас должно быть что‑то, ради чего они изменят своим привычкам и придут именно к вам, – спокойно объяснял я ему. – Ну и сделать это изящно и не навязчиво, с юмором и чем‑то полезным для людей.
И вот теперь он кажется понял. Хотя, судя по всему, не очень…
– Так а кто работать то будет? Если я по улицам с бумажками разгуливать буду, – возмутился он.
– Распространение мы также возьмём на себя, – терпеливо объяснил я ему.
На самом дела я уже давно об этом думал. Ведь люди, не привыкшие к подобной форме рекламы вряд ли будут заказывать рекламные флаеры в нашей новенькой типографии, не понимая что с ними делать. Именно поэтому нам надо создать готовый продукт «под ключ». А сеть распространителей листовок у меня уже была на примете.
– Ну тогда это другое дело, – почесал затылок Евсеев. – А чем завлекать людей надо?
– Решать вам, Сергей Сергеевич, но самое простое – скидка для предъявителя флаера. Человек многовероятно придёт к вам первый раз, а дальше уже ваша задача его привлечь и сделать так, чтобы он вернулся снова. Ну и конечно сделать вашу рекламу запоминающейся и вызывающей живой отклик. Напечатать на ней необычный рецепт, несколько анекдотов про ваш бизнес или поделиться интересными секретами вашей профессии, что смогут удивить покупателей.
Бакалейщик прекрасно понимал о чём я говорю и идея, судя по всему, ему нравилась. Я же в свою очередь не хотел превратить этот рекламный инструмент в раздражающий мусор, как это сделали маркетологи в моем мире, доведя количество раздаваемых листовок до неприличных масштабов.
Едва мы закончили разговор и разошлись, как я тут же набрал Кирилла. Он всю неделю занимался вопросом организации доставки нашей газеты, которая должна была начаться со следующего номера. И в вопросе с распространением флаеров его труды будут очень кстати.
– А что мешает людям самим наделать таких бумажек, чтобы получить скидку? – удивился друг, когда я, зайдя к нему домой, объяснил суть новой затеи.
– Ну значит Евсеев получит клиентов ещё дешевле, потому что не будет платить нам за эти флаеры, – улыбнулся я от его вопроса. – Но скидка в пять процентов достаточно символическая и вряд ли кто‑то всерьёз ради такого будет подделывать листовки. Тут скорее больше сработает позитивный момент в виде юмора или полезного рецепта, а скидка – лишь слегка подтолкнет покупателя.
Судя по взгляду Кирилла, он был решительно не согласен.
– В любом случае нам понадобятся люди, раздающие листовки на улицах и не просящие за это много денег. Те, кого не берут на серьёзную работу и кто сутки напролёт проводит на улице, – говорил я, хитро улыбаясь.
– Понял я, понял, – замахал руками друг. – Уверен, что мои ребята с удовольствием возьмутся за это. Они уже ждут не дождутся следующей недели, чтобы приступить к работе.
– Самое главное это контроль, – строго сказал я ему. – Дети есть дети и на ответственное и беспроблемное выполнение заданий ты можешь не рассчитывать. Ты должен держать руку на пульсе и лично контролировать и подчищать все косяки.
То, что первое время проблем при доставке будет выше крыши я прекрасно понимал. Это нечто абсолютно новое для этого места, да и участие в этом детей всё очень усложняет. Но зато благодаря этому мы сможем удерживать цену доставки на таком уровне, чтобы это не сказалось на стоимости самой газеты для конечно потребителя.
– Так точно, командир, – показательно отсалютовал Кирилл. – Все будет сделано в лучшем виде.
Оставив друга размышлять над новым заданием, я отправился домой. Но, не успев дойти до него пару сотен метров, вдруг услышал рёв мотора. Причём не благородный звук рокочущего мощного двигателя, а надрывный стон небольшой машины, из которой водитель пытался выжать все соки.
Сверкнули фары и из‑за поворота вылетел небольшой красный хэтчбэк. Приглядевшись, я узнал автомобиль Виктории.
Вдарив по тормозам, она с визгом остановилась рядом со мной:
– Скорее запрыгивай, нам надо ехать! – чуть ли не кричала она.
Я опешил от такого и замер.
– Даниил, быстрее! Они скоро будут здесь! – встревоженным голосом говорила девушка, оглядываясь назад.
И тут в дальнем конце улицы мелькнул свет фар, а следом за ним из‑за угла выскочила ещё одна машина.
– Твою мать! – выругалась журналистка. – Садись!
Она дотянулась до ручки пассажирской двери и открыла мне дверь.
Я посмотрел назад, где в нашу сторону ехали несколько машин. И ехали они быстро. Слишком быстро. И это не предвещало ничего хорошего.
Запрыгнув на пассажирское сидение маленькой красной машинки, я едва успел закрыть дверь, как Вика вдавила педаль газа.
– Кто это? Что происходит?
Глава 7
Вика резко повернула руль влево. Небольшая машина с трудом цеплялась четырьмя колёсами за асфальт, прорезая вечерний воздух противным визгом резины. Меня вжало в стекло пассажирской двери.
Наконец, отыскав ремень безопасности, я смог пристегнуться. Не уверен, что это сделало моё пребывание здесь безопаснее, но мне хотелось так думать.
– Так кто это такие? Опять бандиты? – спросил я у девушки, сосредоточенно управляющей красным болидом.
– Хуже, гораздо хуже, – не поворачиваясь, ответила она. – Это журналисты.
– Эм‑м‑м, а почему тогда мы убегаем? Объясни пожалуйста нормально, я ничего не понимаю, – недоумевая, попросил я Вику.
Она вздохнула и, посмотрев в зеркало заднего вида, сбавила скорость:
– Кажется, оторвались, – расслабленно произнесла она. – Сейчас поедем к моему брату, у него можно будет укрыться пару дней.
– Да что чёрт побери происходит, Вик? – не выдержал я этих недосказанностей.
Она вздохнула и с тревогой посмотрела на меня:
– Кто‑то слил официальные фотографии со свадьбы Васнецовой и Никитина. Все. Там были и твои снимки в синем костюме. Теперь все журналисты, охочие до скандалов и сенсаций пытаются добраться до тебя.
Твою мать! Только этого мне не хватало! Зачем Васнецов это сделал? Это же сродни объявлению войны роду Распутиных: подстроить такую ситуацию, а затем слить фотографии жёлтой прессе. Нет, он точно бы не поступил столь глупо и топорно. Васнецов – хитрый лис, мастер интриг и вряд ли бы допустил подобное. Но тогда как эти фотографии просочились в прессу?
– Я как узнала – сразу рванула к тебе. Успела раньше других, пока они выясняли кто ты и где тебя искать. Тебе ни в коем случае нельзя попадаться этим пираньям. Пару дней можешь пожить у моего брата, а дальше будем думать, – рассуждала Вика, управляя машиной.
– Нет, – отрезал я. – Прятаться не вариант. Надо исправлять ситуацию. И действовать быстро.
– Что ты тут можешь исправить? – подняла бровь журналистка. – Они знают про тебя, сейчас спешно готовится номер, ночью его напечатают и утром весь город уже узнает твоё имя.
– Значит, ещё есть время до утра, – кивнул я сам себе и взял в руки телефон.
* * *
Мариинский театр
Иван Васильевич сидел с супругой в ложе для особых гостей и наслаждался знаменитым балетом «Щелкунчик». Вернее будет сказано, что наслаждалась его жена, ведь сам купец никогда не был близок к искусству, рассматривая театры и галереи скорее как место встреч с сильными мира сего.
– Ваня, ты куда? – шикнула на купца жена, когда он встал посреди второго действия, намереваясь выйти.
– Важный звонок по работе, – кивнул он жене.
Выйдя в холл, предназначавшийся только для особых гостей, он ответил на звонящий всё это время телефон.
– Добрый вечер, Даниил, я вас слушаю, – ровным тоном сказал он.
– Иван Васильевич, прошу прощения за поздний звонок, но вопрос важный и я должен предупредить вас о том, что фотографии со свадьбы в вашем поместье попали к журналистам. В том числе мои, в синем костюме. И у меня есть ощущение, что эти снимки не должны были оказаться достоянием широкой общественности, ведь они нанесут сильный удар по репутации Алисы Сергеевны и её отца, – ввёл в курс дела купца, уверенный, что не он был причиной распространения фотографий.
В трубке повисла тишина.
– Благодарю вас, Даниил. Это очень важные сведения. Вы абсолютно правильно рассуждаете. Эти снимки не должны были попасть к прессе, – наконец произнёс Васнецов холодным голосом.
Он был сдержан и невозмутим, но в его голосе я чувствовал колоссальную энергию и ярость.
Завершив звонок, Иван Васильевич медленно подошёл к буфету, взял тарталетку с чёрной икрой и стопку водки «Царский дух». Выпив жгущий горло напиток, он закусил икрой.
Это были очень плохие новости для купца. Целью этой интриги было показать зубы перед Распутиным, а не кусать его. Но теперь, если фотографии всплывут, князь будет в ярости и винить во всём Васнецова. А князь – крайне опасный соперник.
Допускать такого нельзя, – понял купец и уверенным шагом пошёл обратно в ложе.
Зайдя в полумрак огромного зала, он подошёл к креслу слева и, наклонившись, шёпотом произнёс:
– Павел Алексеевич, позвольте вас на пару минут.
Глава рода Юсуповых недовольно повернулся и посмотрел на купца, но всё‑же встал и вышел вместе с ним в холл.
Высокий седобородый мужчина пронзительно смотрел на Ивана Васильевича. Казалось, что он видит его насквозь, зная о каждой мысле, что мелькает в голове купца.
– Что вы хотели, Иван Васильевич? – вежливо произнёс он.
– Я хочу попросить вас об услуге, Павел Алексеевич, – деловым тоном сказал Васнецов. – Дело в том, что до меня дошли сведения об одной неприятной публикации, готовящейся к выходу завтра утром. На недавнем мероприятии в моём поместье произошла утечка информации и теперь под ударом стоит репутация уважаемого человека.
– Говорите прямо, Иван Васильевич, – устало сказал Юсупов. – Я ещё хочу досмотреть второй акт.
– Я прошу вас, чтобы ни одно из ваших изданий не печатало статей о Данииле Уварове, как о спутнике Алисы Распутиной, – коротко ответил купец.
Юсупов никак не отреагировал. Он помолчал секунд тридцать, а потом произнёс:
– Нет.
Васнецов смотрел на него, ожидая дальнейших объяснений.
– Дело в том, что мы уже давно не вмешиваемся в работу наших изданий. Порой, даже решение акционеров не может повлиять на нерадивых работников, публикующих то, что им вздумается. В вашем случае я рекомендую не придавать значениям подобным мелочам и слухам. В конце концов, пострадает лишь репутация князя Распутина, – безэмоционально объяснил Павел Юсупов. – А теперь прошу меня простить, но я хочу досмотреть балет.
Васнецов остался в холле один. Он был в бешенстве. Юсупов демонстративно отказал ему. Иван прекрасно знал, что Юсуповы по одному звонку могут блокировать любые статьи и публикации и очень тщательно занимаются редактурой неугодных им материалов. Павлу ничего не стоило сделать так, чтобы про эти фотографии никто и никогда больше не упомянул. Но он показал Васнецову, что они играют за разные команды.
* * *
– Отец, что хотел Васнецов? – шепотом спросила Кристина Юсупова, когда Павел Алексеевич вернулся на своё место.
– Просил заблокировать материал по сыну Веры, – ответил он дочери.
– Что попросишь взамен? – поинтересовалась она.
– Ничего. Я отказал ему. Он слишком заигрался в аристократа и возомнил себя равным нам, – холодно произнёс глава рода медиамагнатов и сделал знак рукой, что разговор закончен и он хочет насладиться балетом.
Павел не стал говорить дочери, что он знал о том, что материалы про безродного спутника Распутиной сегодня просочатся в прессу. Он знал, потому что был одним из тех, кто устроил этот слив.
Юсупов не мог не ответить на то, что Васнецов вмешался в дела его рода. Этот спор между Виктором Хвалынским, женихом Кристины Юсуповой, и безродным сыном Веры, в котором купец поддержал пацана, да ещё и выкупил значительный пакет акций какой‑то завшивой газетёнки. До этой ситуации, Павел даже не знал о её существовании, но её размер не важен, важно то, что она была в руках семьи. А теперь…
* * *
Небольшой красный хэтчбэк Вики остановился рядом с обычным многоквартирным домом.
– Получается, Юсуповы отказались помочь? – со смесью удивления и иронии переспросила она.
Я утвердительно кивнул. Только что Иван Васильевич сообщил, что заблокировать публикацию не получится и надо готовиться к последствиям этой информационной атаки.
Вика наверное как никто другой понимает, что этот отказ – лишь нежелание главы рода Юсуповых помочь. Она не верила, что Юсуповы чего‑то не могут запретить, если захотят. Да и меня их отказ не удивил. Я сразу же вспомнил слова Димы из типографии, который рассказал мне про странный визит Хвалынского и подозрительную уверенность в скорых проблемах Васнецова и Распутина. Неужели это оно и Павел Юсупов заодно с теми, кто это устроил?
Если бы фотографии существовали в одном экземпляре, то можно было бы их украсть, хотя это глупо, ведь моя личность уже раскрыта.
Значит, мне предстоит придумать, как минимизировать последствия, а ещё лучше – обернуть ситуацию с выгодой для себя. Ведь любой кризис – это возможность.
Поднявшись на седьмой этаж, мы вошли в большую двухкомнатную квартиру.
– Неплохо баристы зарабатывают, – отметил я достаточно дорогой ремонт и недешевую мебель.
– Это съёмное жильё, – объяснила девушка. – Да и то, хозяева хотят продавать квартиру, так что Костя тут долго не задержится.
– Надеюсь я задержусь тут куда меньше, – пошутил я, но было как‑то не смешно.
Мне вообще не нравилась ситуация, когда я вынужден прятаться в чужой квартире. Но я понимал, что сегодня нельзя попадаться на глаза журналюгам. Маму я также предупредил и она переночует у подруги.
Утром я проснулся знаменитым. Но не такой славы я хотел. Впрочем, я вообще не хотел никакой славы. Но сегодня на моём телефоне было несколько десятков пропущенных вызовов уже к девяти утра.
Посочувствовав мне, Костя приготовил кофе.
– Это что, растворимый? – поморщился я. – Ты же бариста, неужели профессиональная этика не запрещает тебе наливать растворимый кофе?
– Моя профессиональная этика живёт на работе, – усмехнулся парень. – А дома я простой человек, который может иметь свои вкусы.
– Твои вкусы весьма специфичны, – улыбнулся я и добавил изрядную порцию сливок, чтобы как‑то замаскировать это недоразумение.
– Что будешь делать? – поинтересовался он между делом. – Вика сказала, что несколько дней за тобой будут буквально охотиться.
Я задумался. А что я буду делать? Работать конечно. Я не позволю своре журналистов помешать мне достичь своей цели. У меня куча работы и множество идей, которые надо притворить в жизнь.
– Сегодня выходит свежий номер нашей газеты, значит пора готовиться к следующему, – пожал я плечами.
Но как бы я не пытался не думать о сегодняшней публикации, нельзя было игнорировать её последствия. Она создала проблемы не только мне, но и Распутину. Да и Васнецов тоже оказался в незавидном положении, фактически своими руками сотворив всю эту ситуацию.
Мне надо как можно скорее придумать, как решить эту проблему. Этим я помогу и себе и князю, чем заметно улучшу свои с ним отношения и подниму свой статус в его глазах.
Ох, боюсь даже представить, в каком бешенстве сейчас Распутин.
* * *
Поместье князя Распутина.
– Сергей Олегович, вам шах и мат, – услышал князь неприятную для себя фразу.
Он оглядел шахматную доску и ухмыльнулся.
– Вы плохой стратег, Игорь Ларионович, – небрежно заметил Распутин и, взяв в руки ферзя, съел вражескую ладью, угрожающую его королю.
Долгопрудный картинно взмахнул руками:
– Как же я проглядел такое! Мне действительно далеко до вашего гения.
Князь слегка поморщился от такой некрасивой и неаккуратной лести. Но его гостя это ничуть не смутило:
– Именно поэтому я так хочу стать вашим торговым партнёром. Благодаря вашему стратегическому мышлению, наш совместный бизнес сможет занять лидирующую роль на рынке восточной Европы.
– У меня уже есть фирма, занимающаяся торговлей в Восточной Европе. И именно она является крупнейшим игроком на рынке. Зачем мне прекращать выгодное сотрудничество с Васнецовым? Что вы можете мне предложить? – раздраженно спросил Распутин.
