Текст книги "Бумажная империя. Гепталогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Жуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 87 (всего у книги 107 страниц)

– Внутри их нет, только в коридоре, там видна дверь… – объяснил управляющий и спецагент рявкнул на него:

– Показывай всё что есть.

Управляющий потянулся к двери, чтобы закрыть её, но Джеймс схватил его буквально за шкирку и потащил в сторону кабинета:

– Быстрее давай, раньше надо было двери запирать!

Спустя десять минут они уже отсматривали все камеры, установленные в коридорах Тауэра, но не видели там ничего подозрительного. И самое главное – они не видели там сбежавшего заключённого.

– Где записи с соседнего блока? – строго спросил Джеймс.

– Там организован музей и не содержатся заключённые, – попытался сказать управляющий, но яростный взгляд сидящего рядом спецагента заставил его замолчать и просто включить записи из музея.

Всего через пять минут Джеймс резко подскочил со своего места и заорал:

– Останови запись!

Опешивший управляющий судорожно стал бить по клавише паузы и когда картинка остановилась, агент спецслужб буквально уткнулся носом в экран, разглядывая её.

– Так и знал, что он приехал сюда не футбол смотреть, – яростно процедил Джеймс.

На застывшей картинке была видна группа туристов на экскурсии, среди которых стоял Даниил Уваров.

Глава 19

Лондонский Тауэр. Один день назад

– Комплекс великолепнейших зданий был построен ещё в одиннадцатом веке и вот уже почти тысячу лет является одной из визитных карточек нашей столицы и без преувеличения – одним из красивейших зданий мира, – с непередаваемым британским акцентом рассказывал экскурсовод.

Сборная‑солянка из немецких, русских и итальянских туристов увлечённо слушали его, делая десятки фотографий.

– Сейчас мы с вами находимся в Белой башне. Она является старейшим зданием комплекса и именно здесь с шестнадцатого века расположена известнейшая тюрьма Англии, – продолжал с придыханием вещать мужчина.

– Неужели здесь до сих пор содержатся заключённые? – спросил я.

– Очень интересный вопрос, – улыбнулся экскурсовод. – Да, здесь до сих пор содержат заключенных. Но не простых воров и убийц как раньше, а представляющих опасность для нашего государства.

Среди людей послышались перешептывания.

– Но уверяю вас, эти люди никогда не покинут стен этого здания, – сухо добавил мужчина и пригласил всех проходить дальше.

Люди принялись делать фотографии декорированных камер. Я присоединился к ним, вот только на моих фотографиях были запечатлены коридоры, закоулки, схемы пожарных выходов, а также висящие повсюду камеры.

– Неужели заключённых до сих пор также кормят через это отверстие в двери? – изобразил я удивление.

– Конечно. Мы чтим традиции и поскольку заключённые здесь в основном политические, то особой опасности для охранников они не представляют, – пояснил экскурсовод.

– Ой, там унитаз прямо в углу! – воскликнул один из туристов.

– Конечно, а как вы думали они ходят в туалет? – слегка удивился экскурсовод.

– Я бы не смог из себя ничего выдавить под взглядами охранников и камер, – покачал головой парень, но экскурсовод лишь чуть усмехнулся, добавив:

– Полагаю, это была бы не самая большая проблема. Впрочем, могу вас заверить, что Соединённое королевство соблюдает права заключённых и внутри камер не производится видеонаблюдение.

Группа покинула тюремный блок и направилась дальше.

– А нас будут кормить тюремной едой? – спросил я с нескрываемым интересом.

– Нет, вы можете поесть в ресторане на первом этаже, – покачал головой экскурсовод.

– Ну‑у‑у, это вообще не то, – подключился ко мне парень, что спрашивал про тюремный туалет. – А посмотреть на тюремную кухню хотя бы можно?

Мужчина удивился подобным пожеланиям туристов и сказал:

– Посещение действующей кухни не входит в экскурсионную программу. Впрочем… мы будем проходить мимо и возможно, вы сможете заглянуть туда буквально одним глазком.

И он не обманул. Покидая верхние этажи, где располагались экскурсионные помещения, нас провели мимо тюремной кухни, что не предполагалось экскурсией.

– Никаких фото! Что вы творите⁈ – воскликнул экскурсовод, когда несколько туристов подняли телефоны, чтобы сделать пару снимков.

Все испугались и тут же спрятали телефоны. Среди них был и я. Изображая испуг и смущение, я убрал в карман мобильник, в памяти которого уже хранились фотографии кухни, а вернее людей, что там работали.

* * *

Лондонский Тауэр. Настоящее время

В дверь камеры Игоря Долгопрудного постучали. Он мгновенно узнал условный стук, означавший, что ему принесли завтрак. За два года, проведённых в стенах этого заведения, у него, словно у собаки, уже выработался условный рефлекс на подобное.

В двери открылся небольшой проём и в камере появился поднос с едой. Игорь неторопливо подошёл и, взяв его, устало взглянул на овсянку, чай с молоком и булочку.

– Английский завтрак, – грустно выдохнул он. – Как же меня достала эта овсянка, а чай с молоком… просто за гранью добра и зла.

Взяв румяную булочку – единственный продукт, который не вызывал у него отторжения, он откусил ей и тут же поморщился.

– Что за… – произнёс он, достав из булки записку и кольцо.

Но едва он прочитал длинный текст на бумаге, как его взгляд стал безэмоциональным. Долгопрудный, выполняя написанный приказ, надел кольцо невидимости и встал в углу камеры.

Он стоял неподвижно больше часа. Словно невидимая статуя, он покорно выполнял написанную команду.

«Стой и жди, когда откроют дверь. Затем, не задевая и не касаясь никого, выйди из камеры»

И вот снаружи послышались голоса и нарастающая паника. И спустя секунд тридцать дверь камеры открылась и в неё буквально влетел мужчина с мешками под глазами и в мятом костюме.

– А‑а‑а‑а! – проревел тот. – Где он, мать вашу⁈

– Этого не может быть. Этого никак не может быть, он был тут. Ещё утром он был тут… – повторял вошедший следом управляющий тюрьмой.

Затем они вышли и управляющий потянулся к двери, чтобы закрыть её, но второй мужчина со словами «Раньше надо было двери запирать», потащил его дальше:

Игорь Ларионович, не суетясь и не нервничая, просто вышел в коридор. В его голове крутился текст приказа:

«Иди до конце коридора, затем налево. Спустись по лестнице на второй этаж. Далее перейди в соседнее крыло.»

Пользуясь творящейся суматохой, он без проблем миновал одну дверь за другой, чётко следуя маршруту из записки, что сейчас переваривалась в его желудке. Дойдя до соседнего крыла, он остановился у обозначенного места и стал ждать.

Через пять минут послышался топот множества ног.

– Скорее, прошу вас не задерживаться и никаких фотографий! Нам необходимо немедленно покинуть здание, – громко говорил экскурсовод на этот раз с неуловимым русским акцентом.

– Быстрее, быстрее, все вон отсюда! – кричали со всех сторон охранники на перепуганных туристов, спешно пробирающихся через узкие рамки металлодетекторов.

– Мужчина, это вы меня трогали⁈ – воскликнула женщина в эпицентре толчеи. – Я вас засужу!

– Да больно надо, вы за своими ногами следите, все ботинки мне оттоптали, – недовольно буркнул человек в коричневом котелке.

Вот только никто не обратил внимания, что между скандалящими туристами было небольшое пространство. Именно там сейчас находился Долгопрудный, следующий чётким приказам той самой записки, что была спрятана в утренней булке.

Через десять минут, он уже зашёл вместе с толпой в стоящий у здания туристический автобус. Через час пути, Игорь покинул его у небольшой гостиницы на окраине города вместе с экскурсоводом, оставившим туристов в гостинице.

– Игорь Ларионович, рад вас видеть. Точнее не видеть, – раздалась фраза на русском языке рядом с ним. Он уже очень давно не слышал родную речь, отчего на его глазах навернулись слёзы.

Долгопрудный повернулся и увидел стоящего рядом экскурсовода. Тот открыл заднюю дверь машины, словно приглашая внутрь.

Через час, они уже сидели в частном самолёте, который выруливал на взлётную полосу лондонского аэропорта Хитроу.

– Здесь все свои, можете снять кольцо, – сказал сидящий напротив парень, который был за рулём той самой машины, что привезла его в аэропорт.

Они сидели в частном самолёте втроём: он, загадочный водитель и экскурсовод.

Игорь стянул с пальца кольцо и положил в протянутую ладонь водителя. Самолёт уже брал разбег, чтобы подняться в небо.

– Кто вы? Почему спасли меня? – наконец спросил Долгопрудный, до конца не осознавая произошедшее сегодня.

– Меня зовут Даниил Уваров, а этот мужчина, что работал сегодня вашим гидом – Владимир Волченко, – спокойно сказал я. – Вас спасли, потому что вы – подданный Российской империи. А если точнее – потому что недавно мы схватили вашего брата и узнали о том, что англичане держат вас в заложниках.

– Брата… – с нескрываемой ненавистью сказал Игорь Ларионович. – У меня давно нет брата. Есть только завистливый ублюдок, что с самого детства считал, словно он достоин большего.

Долгопрудный грустно посмотрел на удаляющуюся землю и тут же сменил тему:

– И давно Император отправляет столь молодых сотрудников для подобных операций?

– Видите ли, Император пробует вызволить вас дипломатическим путём, но тот путь завёл его в тупик. А мы… скажем так: у нас развязаны руки, – пожал я плечами.

– И как же вам удалось это? – с явным интересом спросил он.

Зная о том, что в конце полёта я заставлю его забыть обо всём произошедшем, то у меня не было причин отказывать ему в удовольствии узнать это.

– Пожалуйста, можно я расскажу? – воскликнул сидящий рядом Вова, а затем тут же начал: – Я притворялся вами перед камерами, чтобы англичане подумали, будто бы вы уже сбежали!

– Так ты что, из того самого рода Волченко, что исчез десяток лет назад⁈ – поразился Долгопрудный и Вова, кивнув, продолжил:

– А потом я с Даниилом ходил на экскурсию, где мы продумали путь к побегу.

Да уж. Нам действительно пришлось два часа выслушивать того чопорного экскурсовода, чтобы Вова потом смог принять его образ и провести сегодняшнюю «экскурсию» для Долгопрудного.

– Ну и заодно я узнал кто работает на кухне. Мы нашли его дом и приказали повару испечь для вас особенную булочку. Дальше вы уже сами знаете, – закончил я.

– Так получается, Император всё‑таки принимал участие в этой операции, – нахмурился Игорь Ларионович.

Я вопросительно посмотрел на него и тут он осёкся, поняв что сболтнул лишнего.

О‑о‑о, ну уж нет, Игорь Ларионович. Вы мне всё расскажете, – думал я, уже доставая свой блокнот.

Отдав короткий приказ отвечать на мои вопросы, я спросил самое главное:

– Почему вы считали, что император принимал участие?

Но Долгопрудный ничего не успел ответить, потому что раздался голос пилота по громкой связи:

– Даниил, подойди в кабину. Кажется, у нас возникли небольшие трудности.

Уже поднимаясь с места, я краем глаза заметил тень в иллюминаторе. Приглядевшись, стало понятно, что словосочетание «небольшие трудности» никак не отражало глубины той задницы, в которой мы находились. Потому что параллельным с нами курсом летел английский истребитель.

– Где мы находимся? – сразу спросил я, зайдя в кабину.

– Только пересекли Ла‑Манш, – ответил Чкалов.

– Нам нельзя лететь над морем, – строго сказал я.

– Но… – возразил Чкалов, а я тут же добавил:

– В этом самолёте находится слишком много секретов англичан, они не отпустят нас живыми.

Мне было очевидно, что перехватчик, что выслали за нами имел приказ сбивать нас, в случае, если мы не развернёмся. Огромный океан скрыл бы все следы. Ещё одна трагическая авиакатастрофа унёсшая жизнь пары российских аристократов.

– Даниил, ты что серьёзно? – поразился Чкалов, на что я указал в сторону летящего параллельным курсом истребителя.

– Немедленно развернитесь и вернитесь в аэропорт вылета, на вашем борту находится беглый английский заключённый, – прошипела рация и я сказал:

– А теперь верите?

Чкалов сухо спросил:

– Разворачиваемся? Меньшиков сказал, что операция – неофициальная, а значит…

– Если мы вернёмся в Англию, то все окажемся за решёткой, они сгноят нас в тюрьме, – кивнул я.

– И что ты предлагаешь? – внимательно посмотрел на меня Чкалов. В его глазах я видел огонь и желание бороться до конца. Он был готов умереть, но не сдаться. А я вот умирать не собирался.

– Разворачиваемся, – сказал я и увидел разочарование в его глазах. – Правым курсом, максимально близко к их границе с австрийцами в районе Бельгийского герцогства.

Чкалов тут же улыбнулся, поняв, что я что‑то задумал. Он взял рацию и ответил в общем канале:

– Говорит капитан. Мы выполняем ваши требования. Приступаем к плавному развороту правым курсом с постепенным снижением.

Повисла пауза, а затем пилот истребителя ответил:

– Давайте только без глупостей.

– Насколько близко мы сможем приблизиться к австрийской границе? – сразу же спросил я у пилота.

– Хм‑м‑м, учитывая текущую скорость и то, что до границы сейчас около пятидесяти километров… – он что‑то прикидывал в уме, а затем ответил: – Никак не меньше десяти.

– А сколько дальность полёта у их ракет? – спросил я следом.

Чкалов явно удивился моему вопросу, а затем взглянул на летящий параллельным курсом истребитель:

– Не скажу точно. Но судя по габаритам – небольшая: от пяти до десяти.

– Ясно… – протянул я. – А на какой высоте и скорости можно безопасно разбить боковое стекло?

Пилот опешил от подобного вопроса, но, понимая, что я говорю серьёзно, ответил:

– Не выше трёх километров и не быстрее двухсот километров в час, но тут действует правило: чем ниже и медленнее, тем лучше.

– Хорошо, тогда вот как мы поступим, – сказал я и принялся к деталях рассказывать Чкалову то, как я планирую спасти наши задницы, а заодно крепко насолить англичанам.

Когда я закончил, Чкалов отпустил штурвал, повернулся ко мне и сказал:

– Даниил, ты абсолютно, бесповоротно сошёл с ума.

– Вы отказываетесь? – нахмурился я.

– Отказываюсь? – воскликнул он и на его лице просияла широченная улыбка. – Да об этом ещё мои внуки своим внукам будут рассказывать!

Через пять минут полёта мы уже совершили поворот на девяносто градусов и стали чуть отдаляться от границы. Истребители летели рядом, не выпуская нас из виду.

– Пора, – сказал Чкалов и протянул мне пистолет.

Пройдя в самый конец салона, я сел у дальнего иллюминатора.

– Уважаемые пассажиры, прошу вас как следует пристегнуться, – раздался голос пилота по громкой связи. – Мы попали в зону… ай к чёрту всё. Держитесь крепче и надеюсь что вы не много ели на завтрак.

С этими словами я услышал как турбины двигателей за окном раскрутились на полную мощность и самолёт резко накренился влево и словно нырнул вниз. У меня мгновенно заложило уши и я почувствовал, как моё тело стало невесомым, приподнявшись над сиденьем. Но вскоре самолёт выровнялся, устремляясь напрямик к австрийской границе и я ощутил как на мои плечи обрушилась тяжесть в несколько сотен килограмм.

Надеюсь Чкалов знает что делает и гражданский самолёт выдержит такие нагрузки.

Корпус протяжно гудел и вибрировал. По салону летало множество незакреплённых предметов. Взглянув в иллюминатор, я увидел проступившую землю. Мы сбросили высоту, но всё ещё недостаточно.

Сейчас истребители повторят наш маневр и выстрелят. По моим прикидкам у них будет только один шанс на выстрел, ведь для второго захода им потребуется повторить манёвр. А расстояния для этого будет недостаточно. Ну а если английский истребитель залетит в воздушное пространство Австрии… Впрочем, я точно понимал что не залетит.

Гул двигателей резко стих и самолёт резко замедлился, а затем нос опустился вниз и мы вновь стали пикировать к земле. В иллюминатор я видел, как Чкалов выпустил закрылки, раздался гул выходящих стоек шасси – пилот делал всё, чтобы максимально погасить скорость.

Вглядываясь в иллюминатор, я заметил сверху английский истребитель, который был вынужден сделать ещё один круговой манёвр, чтобы зайти нам в хвост.

Земля уже достаточно близко. Вот только скорость была слишком большой.

– К чёрту, – выругался я и сделал несколько выстрелов в иллюминатор.

Да ты издеваешься!

В стекле появились аккуратные отверстия, оно растрескалось, потеряв прозрачность, но даже не думало вылетать.

Не долго думая, я создал воздушный молот и направил его в иллюминатор. Стекло вылетело словно пробка от шампанского, а в салон ворвался мощнейший поток воздуха.

Ветер трепал волосы, шум бил по ушам. Я несколько раз дёрнул за ремень, убеждаясь что он застёгнут, а затем высунул голову наружу и посмотрел назад.

Истребитель уже заканчивал свой манёвр и стремительно нагонял нас.

Ну же, давай быстрее, тут страшно холодно, – пролетело в голове единственная мысль, а затем я увидел как ракета отделилась от крыла и устремилась в нашу сторону. Считанные секунды отделяли нас от взрыва, но я создал мощный воздушный поток, который едва изменил курс ракеты, Но этого хватило – она пролетела в считанных метрах от левого крыла.

Следом за ней мимо пронесся истребитель.

Я тяжело выдохнул, успокоил дыхание и тут же, отстегнувшись, бросился в кабину.

– Мэйдэй, мэйдэй, просим аварийную посадку, – уже обращался к австрийскому диспетчеру Чкалов в точности с нашим планом.

– Сколько? – спросил я и он всё понял без пояснений.

– Мы уже над Австрией, – просиял он.

– Получается… – округлились мои глаза.

– Английская ракета сейчас приземлится где‑то на австрийской земле, – не веря своим словам говорил Чкалов.

Наш план сработал. Мы были в безопасности. После подписания мирного договора с Австрией, не было опасности садиться на их территории. А версия экстренной посадки была до безобразия банальной – разбитый иллюминатор в пассажирском салоне. Ничего подозрительного, кроме наших виражей.

Вернувшись в салон, я сел напротив Долгопрудного.

– Потребуется качественная химчистка, – сказал он, посмотрев на Вову. – Владимир видимо плотно позавтракал и завтрак вышел на первом же вираже. А затем был второй и этот краткий миг невесомости…

Я посмотрел на парня, все ещё находящегося в отключке.

– Это даже к лучшему, мне не нужны лишние свидетели, – тихо сказал я и повернулся к Долгопрудному. – А теперь говорите всё, что вам известно про Императора.

Глава 20

Зимний дворец

– Добро пожаловать домой, Игорь Ларионович, – поприветствовал Император вошедшего человека.

Александр Пятый стоял у высокого окна и смотрел на заснеженную Дворцовую площадь. Когда Долгопрудный вошёл в кабинет, он даже не обернулся. Словно приезд человека, пропавшего два года назад в британской тюрьме, был обычным делом.

Лишь спустя пару секунд Император медленно повернулся:

– Ваше возвращение – радостное событие для всей Империи.

Игорь Ларионович коротко поклонился. Движение вышло немного скованным. За два года в Тауэре он отвык от парадных жестов:

– В‑ваше Императорское Величество.

Александр подошёл ближе и внимательно посмотрел на него. Не в глаза – чуть выше, словно оценивая человека целиком:

– Признаться, я уже начал опасаться, что англичане решили оставить вас у себя навсегда.

– Ч‑честно говоря я уже не н‑надеялся вернуться, – сбивчиво ответил Долгопрудный.

Император чуть улыбнулся:

– Как видите, судьба распорядилась иначе, – он жестом указал на кресло. – Прошу, присаживайтесь. После двух лет в английской тюрьме вы имеете право на небольшой комфорт.

Долгопрудный сел, а Император тем временем медленно прошёлся по кабинету.

– Расскажите мне, как вам удалось покинуть туманный альбион.

Долгопрудный на секунду замялся.

– Я‑я бы с рад‑достью рассказал, В‑ваше Величество. Н‑но боюсь, мне нечего сказать. – Я п‑помню утро: з‑завтрак, овсянку, булочку, а потом… Петербург.

Император не остановился и не посмотрел на гостя. Он прекрасно знал, что Долгопрудному, судя по всему, стёрли память и это его очень настораживало. Всё это казалось ему очень, очень подозрительным.

Александр Пятый внезапно остановился. В кабинете стало тихо.

– Даже не представляете, как это… удобно, – улыбнулся он. Улыбка была вежливой, но бесконечно холодной.

Долгопрудный выдержал паузу:

– Я п‑понимаю, к‑как это в‑выглядит.

– О да, – спокойно сказал Император. – Выглядит это крайне подозрительно.

Он вернулся к креслу напротив и сел.

– Однако, – продолжил Александр мягче, – я предпочитаю видеть в этом не подозрительность, а… удачное стечение обстоятельств.

Долгопрудный неловко улыбнулся.

Император слегка развёл руками.

– Россия получила обратно своего подданного. Человека, которого наши британские «коллеги» незаконно удерживали в тюрьме два года.

Он чуть наклонился вперёд:

– Согласитесь, это уже повод для радости.

– Б‑безусловно, В‑ваше Величество, – позволил себе улыбнуться Долгопрудный, всё ещё не пришедший в себя после возвращения. – Я н‑невероятно р‑рад быть дом‑ма.

– Поэтому, – продолжил Александр, – я считаю своим долгом помочь вам восстановить доброе имя.

Он говорил спокойно, почти доброжелательно:

– За последнее время произошло много событий. Ваше имя было замешано в очень сомнительных историях. Но будьте уверены: мы сделаем всё, чтобы вернуть вам положение в обществе. И, разумеется, компенсируем некоторые неудобства, которые вам пришлось пережить.

Долгопрудный смотрел на него внимательно:

– В‑вы очень щедры, В‑ваше Величество.

– Я справедлив, – мягко поправил его Император и слегка постучал пальцами по столу.

– Кстати, пока вас не было, дела вашего рода процветали, – добавил вошедший в этот момент Меньшиков. Он был единственным человеком, который позволял себе заходить в этот кабинет без стука.

– П‑процветали? – вздрогнул Игорь Ларионович.

– Вам теперь принадлежит также ресторан «Золото орды» и оружейный завод Карамзиных. Но завод переходит под управление государства. Простите, но более мы не можем допустить скандалов, связанных с тем местом. Будьте уверены, вы будете получать причитающуюся вашему роду прибыль, – пояснил Император.

Ошарашенный Долгопрудный всё еще не мог поверить в происходящее. Он помнил, как ещё позавчера сидел в английской тюрьме и уже давно потерял надежду когда‑либо вернуться домой. Вчера был его второй день рождения. А вернее теперь даже единственный, потому что в тот самый день, когда он прилетел в Лондон для встречи с братом, прошлый Игорь Долгопрудный умер.

Император встал, показывая, что аудиенция окончена. Но, когда Долгопрудный уже был в дверях, он внезапно спросил, как бы невзначай:

– Скажите, Игорь Ларионович, а до исчезновения вашей памяти, вы ни с кем не разговаривали?

– Н‑нет, у меня д‑давно не было посетителей, – удивился он вопросу.

– Никто не передавал вам записок? – спросил Александр Пятый, пристально смотря гостю в глаза.

– Н‑нам з‑запрещали любые к‑контакты, в том числе и п‑посредством писем, пожал плечами гость.

Император пристально смотрел на него ещё несколько секунд, словно пытаясь заглянуть прямо в душу, а потом улыбнулся:

– Что ж. В таком случае остаётся лишь порадоваться вашему чудесному возвращению.

Как только Долгопрудный вышел из кабинета, Александр Пятый грозно спросил у Меньшикова:

– И как это понимать?

– Так, что подданный Российской империи, незаконно удерживаемый в Англии, наконец возвращён на родину, – спокойно ответил Меньшиков.

– Гриша, ты прекрасно понимаешь о чём я, – нахмурился Александр Пятый. – Как он оказался здесь? Почему англичане молчат? Что ты сделал?

– Я не имею никакого отношения к вызволению Игоря Ларионовича, – сухо сказал Меньшиков. – Англичане молчат, потому что если они откроют рот, то распишутся в том, что много лет незаконно удерживали в своей тюрьме аристократа из чужой страны. А как он смог сбежать – не имею ни малейшего понятия, да и не желаю знать.

Конечно же он прекрасно понимал, что это устроил Уваров. И ему было невероятно тяжело признавать то, что парень справился очень быстро и аккуратно. Никакого международного скандала, никаких упоминаний о необычных событиях в Лондоне. Ни‑че‑го. Словно Долгопрудный просто телепортировался из тюремной камеры в аэропорт Пулково. Вот только у Уварова явно нет такого дара, значит, он провернул что‑то и не хочет, чтобы кто‑либо об этом знал.

Меньшикову, тем не менее, было известно что вместе с Уваровым в Лондон летал и Владимир Волченко. И у него не было сомнений, что Уварову был необходим уникальный родовой дар Волченко.

В целом, Меньшикову было всё равно, что такого придумал Даниил, чтобы выполнить его просьбу. Единственное, что его очень беспокоило это то, как парень заставил Долгопрудного забыть все детали побега. Ведь самый вероятный сценарий – это использование менталиста, а это весьма тревожило светлейшего. Ведь подобные могущественные связи, да ещё и в самом сердце Европы делали из Уварова весьма опасного человека к которому стоит присмотреться куда внимательнее.

Но Уваров выполнил обещанное, а значит и ему теперь придётся позаботиться о том, чтобы восстановить аристократический паспорт парня, хотя Император явно будет не в восторге от этого. Меньшиков взглянул на стоящего рядом Александра и подумал о том, что возможно придётся опять действовать у него за спиной.

– А ты разве не думаешь, что сами англичане подослали его? – с сомнением бросил Император, на что светлейший покачал головой:

– Это исключено. Мои люди проверили и не нашли следов магических вмешательств, за исключением стёртой памяти о событиях побега.

– Только не говори, что ты не считаешь это очень странным? – недовольно посмотрел на него Император.

– Конечно. Но эта та странность, которая выгодна нам, поэтому я просто приму её как есть, – спокойно ответил Меньшиков. – А вот другая странность, которая касается вашей племянницы Анастасии, негативно сказывается на делах государства, поэтому я не могу не задать вам один вопрос.

– Анастасия? Что ты хочешь этим сказать? – нахмурился Александр и пристально посмотрел на стоящего у окна мужчину.

Император почувствовал, что этот разговор ему очень не понравится.

* * *

Офис агентства Уваров и Распутина

Из‑за незапланированного визита в Австрию, я вернулся в Петербург на день позже запланированного. И всё бы ничего, если бы не висящий на носу конкурс красоты, приуроченный к рекламной кампании нового бренда кормов для животных. До мероприятия оставались считанные дни и я начал переживать, ведь почти полностью делегировал организацию своим сотрудникам.

Это отличная проверка для коллектива, вот только было одно «но»: у агентства не было права на ошибку. Мне было необходимо, чтобы всё сработало в точности, как я задумал иначе это станет пожалуй самым громким провалом и отбросит нашу фирму в самое начало. Зато, если всё получится и конкурс произведёт фурор и название нового корма станет именем нарицательным – рынок рекламы изменится безвозвратно.

Риск – это конечно дело благородное, вот только рисковать тоже нужно уметь. Именно поэтому, едва появившись в офисе, я собрал всех сотрудников в переговорке.

– Итак, – сказал я, занимая место во главе стола. – До конкурса осталось совсем немного. Давайте коротко по подготовке.

– Работа кипит, – сразу отозвался один из менеджеров. – Мы провели масштабную информационную кампанию через независимых авторов, а также через подконтрольные издания.

– Но лучше всего сработало сарафанное радио, – звонко добавила новенькая сотрудница.

– Мы уже заканчиваем пересогласование деталей с новой площадкой, – аккуратно продолжил парень. – Приглашение для известных лиц разосланы. Телевидение и газетчики получили аккредитации.

– Погоди‑погоди, – прервал его я. – Что там по площадке? В смысле заканчиваете пересогласование? У нас нет подтверждённой площадки за несколько дней до мероприятия?

Несколько сотрудников, отвечающих за это переглянулись.

– Есть некоторые трудности, но мы держим всё под контролем, – уверенно сказал один из сотрудников.

Мне было приятно это слышать. Я воспитал грамотных работников, которые не боялись брать на себя ответственность за результат, не бежать с каждым чихом к руководству… Но какого, блин, чёрта⁈ Конкурс через пару дней а у нас нет площадки!

– Этот проект очень важен для агентства, – спокойно сказал я. – Поэтому если есть проблемы – лучше расскажите в чём они заключаются, чтобы я имел возможность вовремя включиться.

Один из менеджеров кашлянул и осторожно произнёс:

– Мы дали широкую рекламную кампанию конкурса… Видимо, слишком широкую.

– В каком смысле? – спросил я.

– Мы недооценили количество участников, – сказала бойкая девушка. – Зал оказался мал.

Алиса подняла бровь:

– Насколько недооценили?

– Мы получили в десять раз больше заявок, чем ожидали… – улыбнулась та.

– Во сколько⁈ – поперхнулась Алиса.

– … за первую неделю, – закончила та.

Я тихо присвистнул.

– Вы нашли новое место? – уточнил я.

– Да, – кивнула девушка. – Мы заключили договор со стадионом.

– Со стадионом? – округлились глаза Алисы.

– Баскетбольным стадионом, он не такой и большой. Но помещения в холле отлично нам подходят, – улыбнулась сотрудница.

– Умно, – кивнул я.

– Но… – вновь взял слово главный менеджер проекта.

Ох и не люблю я эти «но».

– Слух о конкурсе быстро разошёлся по городу и добрался до высших кругов общества, – сказал парень.

Алиса медленно подняла голову:

– Аристократы изъявили желание участвовать?

Сотрудник кивнул:

– Многие…

– Очень многие, – поправила его девушка рядом.

Я не выдержал и широко улыбнулся:

– Это же прекрасно.

Сотрудники посмотрели на меня так, словно я пошутил на похоронах.

– И мы снова сменили место проведения, – осторожно сказала одна из девушек. – На этот раз сняли манеж кадетского корпуса. Это самая большая площадка, на которой возможно проводить мероприятия с участием аристократии.

Алиса схватилась за голову:

– Господи, сколько же это стоит?

На что я взял её за руку:

– Это не важно.

– Это наши деньги! – воскликнула она и в зале повисла тишина. Это была уже не Алиса Распутина – аристократка. Передо мной сидела Алиса Распутина – совладелица агентства. И меня пробирала гордость за это превращение, ведь я видел с этом свою заслугу.

– За это всё равно заплатит заказчик, – подмигнул я.

Она тяжело вздохнула:

– Мне бы твою уверенность…

Я снова обратился к сотрудникам:

– Больше никаких проблемных мест?

Они опять переглянулись.

Да вы прикалываетесь… – мысленно выругался я.

– Ну? – строго спросил я.

Один из сотрудников тяжело вздохнул:

– Оказалось, что слухи только сильнее разошлись по городу, и заявки начали валиться как снежный ком. Даже манеж не вместил всех желающих.

Кто‑то покачал головой:

– Зря мы решили делать конкурсы для разных животных. Нужно было сосредоточиться на кошках или собаках.

Я пожал плечами:

– Так почему бы не разнести всё по разным дням? Сделать мероприятие не одним днём, а, скажем, с пятницы по воскресенье.

– Но это аренда… – осторожно заметил кто‑то. – В три раза дороже.

На это я лишь махнул рукой:

– Так, решено. Делаем трёхдневное мероприятие.

Я уже собирался подняться из‑за стола, когда одна из сотрудниц робко сказала: