Текст книги "Бумажная империя. Гепталогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Жуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 86 (всего у книги 107 страниц)

Выйдя из кабинета первого лица страны, Меньшиков находился в скверном настроении. Он был истинным патриотом, отчего действия Императора особенно сильно раздражали его. Григорий не мог принять того, что Александр ставит свои чувства и слова молодой девицы выше интересов государства. Он уже неплохо понимал что за человек Уваров, но ещё лучше он знал Анастасию Романову, отчего у него не было ни единого сомнения в том, что все эти обвинения – полная чушь. Вот только Император этого никак не мог понять.

– Добрый день, Григорий Александрович, ещё раз поздравляю вас с задержанием английского шпиона, – раздался голос Анастасии, вышедшей из‑за угла.

Меньшиков презрительно поморщился, но при этом благодарно кивнул:

– Как вам известно, в этом большая заслуга прочих благородных родов. Я лишь выполнял свой долг перед отечеством.

– Да, до меня дошли слухи, что некоторые люди умело воспользовались ситуацией и преувеличили свой вклад в это расследование, – хмыкнула девушка и пошла дальше.

Меньшиков так и остался стоять в коридоре Зимнего дворца. Его кулаки были крепко сжаты, отчего костяшки пальцев побелели.

– Да иди оно всё к чёрту, – прошипел он. – Я вытащу Долгопрудного и Уваров мне в этом поможет.

Глава 17

Никогда не верил в народные приметы, но невозможно было не подметить, что после сожжения Масленицы началось резкое потепление. Не прошло и нескольких дней, как от горки в моём поместье не осталось и следа, а из‑под тающего снега тут и там стали проступать подснежники.

Всё своё свободное время я занимался переездом редакции. Мне не терпелось как можно скорее это сделать во многом потому, что наша старая типография совершенно не справлялась с нагрузкой и Миша, вместе с остальными работниками работали в две смены, насилуя оборудование дни напролёт.

И вот сегодня был тот самый день, когда мы должны были начать печать нового номера уже в новой типографии. И само собой, такое событие не оставило равнодушными других работников редакции, которые всей гурьбой приехали в их будущий офис, где пока ещё шёл ремонт.

– Чур мне кабинет у окна, – воскликнула Вика, едва войдя в просторное помещение.

– Полагаю, стеклянный куб в углу – мой? – спокойно уточнил Гагарин и я утвердительно кивнул.

Работники бегали по помещению, словно дети, которых запустили в магазин с игрушками. Я же стоял у входа, подобно родителю, наслаждаясь происходящим зрелищем.

Я всё сильнее отходил от дел Невского вестника, отдавая бразды руководства Гагарину, Стасу и Мише. Наверное, ключевым решением было не делать для себя отдельный кабинет тут. Это было словно знаком того, что теперь я в первую очередь владелец и инвестор, нежели управляющий. Мои интересы простирались куда шире одной газеты, пускай даже городского уровня.

– А вот тут нужно поставить теннисные столы и бильярд, – доносились обсуждения работников. – И ещё организовать живой уголок и зону для медитаций.

Ухмыльнувшись, я даже не стал их останавливать. Для этого тут был истинный руководитель.

– Если тут и будет кий, то только для того, чтобы им лупить вас, лоботрясов! – тут же проревел Гагарин, останавливая полёт фантазии работников.

Через десять минут в помещение вбежал запыхавшийся Стас.

– Ты чего опаздываешь? Все самые лучшие места разобрали, – хихикнула Вика, когда главный редактор Голоса улиц наконец‑то появился в новом офисе.

– Да я проехал нужную остановку, – отмахнулся он. – Трижды.

– Стасик, ты заболел? Плохо себя чувствуешь? – тут же подошла к нему Лиза.

– Да нет, – улыбнулся он. – Просто сегодня ехал в трамвае, в котором… как бы сказать правильно… был телевизор!

– И это тебя настолько поразило? – улыбнулась Вика. – Боюсь даже представить, что с тобой творится в магазине бытовой техники.

– Да нет же! – воскликнул он. – Там был такой экран, на нём показывали маршрут движения, остановки, время, погоду, а ещё – очень смешные короткие ролики.

– Чего – чего? – переспросили его.

– Вообщем меня словно загипнотизировали, – взбудоражено рассказывал Стас. – Вот я собственно дважды и проехал мимо.

– Постой, ты ведь говорил трижды? – уточнила Вика, радостная, что поймала его на лжи, но Стас тут же заявил:

– Дважды я сам проехал, а третий раз – не смог выйти. Там набился полный трамвай таких же зевак как и я.

Слушая это со стороны, я ничего не говорил, просто наслаждаясь этими эмоциями Стаса. Похоже, моя задумка с экранами в общественном транспорте сработала куда лучше, чем я рассчитывал. И что самое прекрасное – Стас даже не упомянул о рекламе, значит она была ненавязчива и не вызывала раздражения.

– Неужели это новая задумка Юсупова? – удивился кто‑то.

– Да не‑е‑ет, он бы не стал делать что‑то полезное и бесплатное, – рассмеялась Вика и остальные подхватили её смех.

– По той же причине можно отбросить городские власти, – хохотнула Лиза. – Кто же это сделал и зачем?

И тут несколько человек повернулись и с подозрением посмотрели на меня.

– Ладно‑ладно, сдаюсь, – улыбнулся и поднял вверх руки. – Виновен!

– Серьёзно? Это твой экран в трамвае? – поразился Стас.

– В трамваях, – поправил я его. – Скоро ещё и в автобусах сделаем.

– А зачем? В чём смысл? – непонимающе посмотрела на меня Вика и все замолчали, явно ожидая ответа.

– Ничего личного, всего‑лишь бизнес, – пожал я плечами. – Между роликами пускается короткая реклама.

– Ой, кстати точно, была и реклама, – заметил Стас. – Но это же стоит кучу денег! Неужели крошечные рекламные ролики способны отбить подобные сложения?

– Инвестиции и вправду были большие. Но часть средств субсидировал город, понимая, что наш проект несёт ещё и общественно‑полезную нагрузку. Плюс эффективность подобной рекламы – запредельная и цена соответствующая, – объяснил я.

– Идея – просто чума! – Стас показал большой палец. – Я возможно передумаю покупать машину, если ролики не будут повторяться.

– Бли‑и‑и‑ин, а я сегодня на машине приехала, – раздосадованно выдохнула Вика, а затем спросила у меня: – А можно тут будет на ночь машину оставить?

Все тут же позабыли про делёжку рабочих мест и принялись жарко обсуждать новый проект моего рекламного агентства. Закончилось всё тем, что вместо обеда они дружно пошли кататься на трамвае.

Я же решил пообедать дома. И не просто дома, а в своём старом доме, где теперь жила одна мама. Или не одна?

Приехав к цветочному, я обнаружил, что за стойкой работала юная девушка. Мамы же в лавке не было видно. Попросив флориста собрать букет для Алисы, чтобы поздравить её с успешной реализацией первого самостоятельного проекта, я поднялся наверх, где располагалась мамина квартира.

Но не успел я открыть дверь, как изнутри до меня донёсся мамин радостный голос:

– Да! Конечно же я согласна! Думала, ты уже и не предложишь.

Опаньки. Похоже, что я не вовремя. Неужели это то, о чём я думаю?

– Верочка, я давно мечтал об этом, просто боялся, что ты откажешь мне, – услышал я знакомый голос Мечникова и убедился в своих догадках.

Я просиял, радостный за маму. Она как никто другой заслужила семейного счастья и благополучия. Поддавшись этим радостным эмоциям, я зашёл внутрь и, не удержавшись, сказал:

– Мам, пап, я дома.

Мечников, словно жулик, пойманный с поличным, резко подскочил со своего стула и с оглушительным звоном ударился головой о висящую лампу и упал, как подкошенный.

– Даня! Что ты творишь⁈ – воскликнула мама, бросившись к упавшему лекарю.

Упс. Неудобно вышло. Не на такой эффект я рассчитывал.

Подбежав к холодильнику, я открыл дверцу и взглянул на стоящие там лекарства.

– Есть, – воскликнул я, хватая баночку с нашатырём.

Промокнув ватку, я поднёс её к носу лежащего Мечникова, он тут же закашлялся и отмахнулся, выбив зловонную вату у меня из рук.

Поднявшись, он ощупал свою голову, а потом посмотрел на меня, на маму и растерянно стал озираться по сторонам.

– Где я? Кто вы? – испуганно произнёс он. – Как меня зовут?

Внутри всё похолодело. Этого не может быть. Неужели…

– Стойте… кажется, кажется я тебя знаю… – указал он на меня. – Ты… точно! Ты тот самый шутник, который любит пугать честных людей.

Сказав это, он улыбнулся, а затем не выдержал и расхохотался. Смех этот был такой искренний, что у него потекли слёзы из глаз.

– Ох, видел бы ты своё лицо, – сквозь смех сказал он. – Я вообще‑то тоже могу разыграть, имей это ввиду.

– Обязательно учту, – наконец, улыбнулся и я.

– Вы, вы… вы… – начала заикаться мама, а затем схватилась за сердце и припала на стул.

Мы с Мечниковым синхронно бросились к ней:

– Мама!

– Вера!

Я бросился за банкой нашатыря, а Всеволод тут же приложил руку к её голове, видимо проводя диагностику.

– Что за… ничего не понимаю, – отстранился он.

– Что, что. Будете знать, как меня пугать своими розыгрышами, – грозно произнесла мама, приоткрыв один глаз.

Мы с Мечниковым так и застыли на своих местах, а затем мама звонко рассмеялась и на наших лицах проступили смущённые улыбки.

– Ну и семейка у нас конечно, – покачал я головой.

– У нас? – переспросила мама, а затем они с Мечниковым встретились взглядами и их лица залились краской.

– Даниил, это вовсе не то, о чём ты подумал, – бросился объяснять он. – Мы с Верой поедем на международную врачебную конференцию в Норвегии. А потом… на Мальдивы.

Ох, похоже, что я действительно поторопился и надумал чего не следует. Хотя то, что мама полетит со Всеволодом Игоревичем отдыхать на море радует меня не меньше, чем свадьба.

Сев попить чаю, мы поделились последними новостями. Было приятно вот так просто вернуться в дом, ставший для меня родным и просто поболтать о жизни. Не решать возникающие проблемы, не думать о делах, не перелетать заборы на ржавом куске металла. Но, у Мечникова видимо было иное мнение на этот счёт.

– Даниил, до меня дошли слухи, что твой паспорт аристократа аннулирован, – тихонько сказал он, когда мама ненадолго вышла.

– Да, постарался Император, полагаю с подачи Анастасии, – спокойно сказал я, жуя плюшку.

Столь обыденная реакция на подобное явно смутила лекаря. Но я тут же сменил тему:

– Как дела у Кольки? Когда он сможет вернуться домой?

– Процесс пробуждения завершился. Мы просто наблюдаем за его состоянием, попутно я попросил своего знакомого огневика помочь пареньку освоиться с даром. Так что Николай больше не пытается сбежать из клиники, полностью погрузившись в тренировочный процесс, – рассказал лекарь.

Это были отличные новости. В какой‑то момент я поймал себя на мысле. Что мне стал небезразличен этот ребёнок. И к тому же, сейчас я видел в нём не мелкого преступника, а верного и благодарного подданного, который представлял для меня огромный потенциал.

Вернувшись в офис моего рекламного агентства, я сразу направился в кабинет Алисы. Она стояла у кофемашины.

– Поздравляю с твоим первым самостоятельным проектом, – вручил я ей цветы и попытался поцеловать в щёку, но она резко отстранилась и деловым тоном добавила:

– Благодарю, Даниил Александрович. Можно было и без этого.

Хм‑м‑м. Что за муха её укусила сегодня? Ох уж эти женщины. Интересно, существует ли родовой дар, позволяющий понимать чего они хотят?

– Алиса Сергеевна, не стоит меня стесняться. Мы с Даниилом добрые друзья и мне прекрасно известно о ваших тёплых отношениях, – внезапно раздался голос Васнецова из‑за спины.

От неожиданности я аж вздрогнул и обернулся. В углу кабинета, среди огромных папоротников сидел Иван Васильевич. И как я только его не заметил? Всё эти джунгли, что Алиса тут организовала. Её кабинет стал всё больше походить на зимний сад в их поместье.

Девушка невозмутимо взяла чашку с кофе и поставила рядом с Васнецовым.

– Благодарю вас, Алиса Сергеевна, – вежливо кивнул он, а затем обратился ко мне: – Я приехал раньше назначенного времени и Алиса Сергеевна предложила составить мне компанию, пока я жду.

Раньше – не то слово. Наша встреча была назначена на четыре часа, а сейчас не было даже трёх.

– Что же, тогда прошу пройти в мой кабинет, – спокойно сказал я, пожав ему руку.

– Может быть обсудим дела здесь? – хитро посмотрел на меня купец. – Уж больно приятно находиться в этом цветнике.

Алиса, будучи воспитанной в семье потомственных аристократов, мгновенно «вспомнила», что у неё есть срочные дела и оставила нас наедине. За последние месяцы, её бунтарский дух и чрезмерная энергия стали направляться в полезное русло и в моём присутствии она теперь проявляла завидную покорность.

– Зачем вы пригласили меня, Даниил? Хотите, чтобы я оценил тот уровень, которого вы достигли? – спросил Васнецов.

– Хочу предложить вам заработать, – спокойно ответил я.

Он лишь слегка поднял одну бровь, что означало максимальную степень заинтересованности и я продолжил:

– Предлагаю вам первым запатентовать мою «ватрушку» для зимнего катания и быстро наладить её производство.

Васнецов задал самый логичный вопрос:

– Позволь поинтересоваться, с чего вдруг такая щедрость? Почему ты сам этим не займёшься?

– Во‑первых, я не производственник. Во‑вторых, не купец, – начал я и он подхватил:

– Ну а в‑третьих, у тебя сейчас большие проблемы из‑за негативного отношения Императора и никто не позволит тебе провернуть подобное.

А он всё‑таки хорош. Прекрасно понимает подтекст и тонко показывает мне, что знает о том, что это не я оказываю ему услугу, а скорее даже он мне.

– Каковы твои условия? – по‑деловому спросил он и я слегка улыбнулся. До чего же приятно иметь дело с профессионалами, понимающими всё без слов.

– Масштаб и цена, – ответил я.

Видя, что в городе началась настоящая «ватрушкомания», мне было очевидно, что вот‑вот появится ушлый аристократ средней руки, который догадается запатентовать это народное достояние и начать клепать ватрушки, продавая их втридорога. И я не готов с таким мириться.

Для людей это должно оставаться чем‑то недорогим и общедоступным. Именно поэтому мне нужен был Васнецов. Запатентовав конструкцию ватрушки, мы защитимся от недобросовестных коммерсантов. Но мне этого мало. Я хочу, чтобы они были дешёвыми, а для этого нужен масштаб и объём, ведь только так можно будет обеспечивать тот уровень прибыли, который заинтересует владельца производства.

– Хочешь, чтобы я производил дешёвые ватрушки? – уточнил Васнецов.

– Да. Если вы захватите весь этот рынок, то даже при небольшой марже можно будет брать объёмами для обеспечение хорошей прибыли, – объяснил я.

– Это понятно, – сухо сказал он. – Но с чего ты взял, что объём будет?

– Потому что помимо нашей страны, мы будем поставлять их по всему миру. В северной Европе и Америке спрос на них будет очень большой и нам важно захватить рынок до того, как на нём появятся крупные игроки, – объяснял я свои планы.

Васнецов усмехнулся и добавил:

– Знаешь, Даниил, порой я забываю, какой ты человек.

– И какой же? – поднял я бровь.

– Тот, с которым лучше быть в одной лодке, – кивнул он, поднимаясь. – Я поручу своим людям немедленно заняться этим вопросом. Ты прав, действовать надо очень быстро. И как я полагаю, ты рассчитываешь на долю в этом предприятии?

– Не совсем. В бизнесе будет участвовать наш с Сергеем Олеговичем новый холдинг, – уточнил я и по лицу купца я понял, что всё это мероприятие в его глазах мгновенно приобрело куда больший вес.

* * *

Кабинет Павла Юсупова

– Кристина, завтра собрание правления. Подготовься как следует, тебе необходимо быть безупречной, – сообщил он дочери по телефону.

– Конечно, отец. Я тебя не подведу, – раздался волнительный голос девушки на том конце.

– Ещё бы. Второго такого шанса у тебя не будет, – тихо произнёс он, уже завершив звонок.

После той истории с демаршем его сына и распространяющихся слухов о том, что Роман не одобряет действий отца, Павел сделал ставку на Кристину. И пусть сын всячески отрицал все домыслы, но Юсупов‑старший прекрасно знал: дыма без огня не бывает.

И вот завтра, Павел представит Кристину как свою смену. Именно её он будет готовить к передаче власти над медиа‑холдингом в будущем. Он успокаивал себя тем, что она всегда была куда более голодной до власти, нежели Роман. Да и гораздо преданнее, ведь она всегда боялась Павла, в отличие от сына.

– Павел Алексеевич, к вам… – только и успела сказать позвонившая секретарша, прежде чем дверь в его кабинет бесцеремонно распахнулась и туда вошла Анастасия Романова в безупречно красивом синем костюме.

– Чем обязан столь высокой гостье? – не без сарказма спросил он.

– Бросьте эти любезности, я по делу, – коротко бросила она и села в кресло у фальш‑камина. Причём выбрала именно то, где обычно располагался хозяин кабинета. – Я обратила внимание, что в последнее время об Уварове пишут сплошь в позитивном ключе, хотя дядя ясно дал понять, что этот человек ему крайне неприятен. Да ещё и ваше экстренное включение с задержания Долгопрудного…

Она покачала головой, словно учитель, отчитывающий двоечника.

– Кажется вы стали забывать, кто управляет этой страной, – надменно произнесла Анастасия, пристально посмотрев на Павла, так и сидящего за своим столом.

– Боюсь, что это вы забыли, – ледяным тоном произнёс Юсупов и поднялся с места.

Всё его нутро кипело. Он не мог поверить, что эта девка пришла и ведёт себя в его кабинете, словно хозяйка. Он и сам был не в восторге от того, что Распутин фактически заставил его прилюдно нахваливать Уварова, но тот репортаж стоил этого. Таких рейтингов его каналы не видели со времён коронации нынешнего Императора. Это был успех, который вернул его в игру. И никакая малолетняя зазноба не будет тыкать ему и указывать что делать.

– Простите, что? – воскликнула она. – Да как вы…

– Не прощаю, – с нажимом сказал он. – И Александр не простит, когда узнает, что ты использовала его негативное отношение к сочувствующим, чтобы мелко мстить отвергнувшему тебя парню.

Юсупов подошёл к опешившей девушке и наклонившись, буквально навис над ней. Их лица были в считанных сантиметрах друг от друга, когда он тихо прошипел:

– А теперь пошла вон отсюда.

Не дожидаясь её реакции, он вышел из кабинета и направился к лифтам. По пути он набрал одного из своих заместителей:

– Та статья, которую я заблокировал позавчера. Пускайте в ближайший номер. Только нужно будет кое‑что поправить.

Глава 18

«Брошена и отвергнута», «Снежная королева», «Самая незавидная невеста».

Анастасия швырнула очередной журнал в камин и с животной яростью смотрела на то, как сгорает обложка, на которой она запечатлена одиноко гуляющей по пустой масленичной ярмарке на Дворцовой площади.

Сегодняшние номера пестрели броскими заголовками и не менее дерзкими статьями.

– Что же, Павел Алексеевич, вы выбрали свою сторону. И теперь придётся заплатить за эту дерзость, – процедила девушка, съедаемая желчью и жаждой мести.

У неё не было никаких сомнений в том, что этот синхронный выход сразу нескольких статей в жёлтой прессе, посвящённый лично ей – дело рук Юсупова и Уварова. Анастасии даже стало забавно, что она смогла примирить двух заклятых врагов и заставить их действовать сообща в попытке очернить её репутацию и образ. То, что здесь был замешан Даниил у неё не было никаких сомнений. Некоторые детали и формулировки в статьях не были известны широкому кругу лиц. Завуалированно описанные там события происходили на закрытом приёме у Меньшикова и касались сугубо её и Уварова.

Что‑то я давно не общалась со своим любимым дядюшкой, – хитро улыбнулась Анастасия и в этот самый момент телефон, стоящий на небольшом столике из слоновой кости, зазвенел. Это был внутренний телефон Зимнего дворца, а значит скорее всего ей звонил сам Император.

– Да, дядюшка, – ответила она печальным голосом, а затем слегка всхлипнув, тихо добавила: – Конечно, я зайду к вам.

Положив трубку, она подошла к макияжному столику и взяла тени.

– Ну что же, Павел Алексеевич, вы с Даниилом очень горько пожалеете о том, что решили, будто в праве оскорблять меня, – тихо произнесла Анастасия, рисуя тёмные круги под глазами и закапывая сосудосуживающие капли в нос.

Взглянув на измученное и заплаканное лицо в зеркало, она стёрла с него довольную улыбку и направилась в кабинет Императора.

* * *

Новый офис редакции Невский вестник.

Недаром говорят, что один переезд равен двум пожарам. Народная мудрость оказалась невероятно точной. В моей жизни уже случилось два пожара – сначала в цветочной лавке, а потом в старой типографии. И вот теперь мы переезжаем.

– Снимите это немедленно! – завопила Вика, когда Алла Леонидовна начала вешать огромный постер со своей мусей прямо над своим рабочим местом.

– Моё место, что хочу, то и вешаю! – парировала бухгалтерша. – Не нравится – не смотри.

– Так этот кошмар висит у вас за спиной! Вы все равно этого не видите, – скрестила руки на груди Вика. – А мне невозможно это развидеть.

Вику можно было понять. При всей любви к животным, вешать огромный постер, где кошка вылизывает свои… Блин, да я сам теперь не могу это развидеть.

Конфликт закипал и мне пришлось вмешаться. Подойдя к столу Аллы Леонидовны, я уверенным движением сдёрнул постер.

– Это же не… – возмутилась бухгалтерша но тут же осеклась, потому что я подошёл к рабочему месту Вики и повесил мечту любого Барсика за спиной журналистки.

– Так его будет видеть только Алла Леонидовна, – констатировал я.

Обе женщины явно были недовольны тем, что ситуация решилась не в их пользу, но не стали развивать конфликт, приняв моё решение.

Подобный дурдом продолжался уже на протяжении нескольких дней, но благо большинство работников уже переехали и приступили к своим обязанностям. Так что со следующей недели мы начинаем выходить три раза в неделю и становимся действительно крупной городской газетой.

Когда этот сумасшедший день подошёл к концу, я отправился домой. Находясь где‑то в своих мыслях, я не сразу обратил внимание на проблесковые маячки в зеркале заднего вида.

– Пиу‑виу‑виу! – раздалось снаружи, когда я убавил громкость магнитолы и приоткрыл окно, поражаясь качеству шумоизоляции моего джипа.

Прижавшись к обочине, я достал из бардачка документы и протянул их подошедшему полицейскому.

– Куда так спешим? – устало спросил он, лениво разглядывая свидетельство о регистрации и права.

– Куда надо, – сухо ответил я, не желая вести эту бессмысленную беседу.

– Употребляли? – посветил он мне фонариком в лицо.

– Нет, – отрезал я. – Уберите эту лампочку. И назовите причину остановки. Документы в порядке, страховка, права – всё на месте. Если я сейчас не услышу законной причины меня здесь держать, то…

– Даниил Александрович, выйдите из машины, – холодно сказал полицейский, убирая мои документы в карман.

Что за хрень? Неужели это козни Анастасии и Императора? Раунд два? Как‑то совсем мелко для правящей семьи, хотя… пытаться мстить отвергнувшему тебя парню тоже не очень то благородно.

– Я не услышал законных оснований, – с нажимом сказал я, даже не думая открывать дверь.

– Ваша регистрация произведена на недействительные документы и фактически отсутствует, – наконец сказал он.

Я быстро прикинул в голове справедливость этих слов и понял, что он прав. Некоторые порядки и законы тут весьма странные, но и возможность аннулировать паспорт – ещё страннее. Поэтому, спустя небольшую паузу, всё‑таки открыл дверь.

– Присядьте пожалуйста в патрульную машину, составим протокол, – голос полицейского мгновенно стал куда мягче. – Это небольшое нарушение, но вам придётся пройти повторную регистрацию транспортного средства с использованием действительных документов.

Он услужливо открыл мне переднюю пассажирскую дверь, предлагая сесть в салон. Когда я оказался внутри, полицейский закрыл за мной дверь, словно это был какой‑то швейцар, а не служитель правопорядка.

Что за? – пронеслось в голове, когда я понял, что полицейский даже не думает садиться внутрь.

– Вы заставили меня ждать, – раздался голос с заднего сиденья. – Права качали? А я ему сразу сказал, чтобы поворотник разбил да и дело с концом.

– К чему этот спектакль, Григорий Александрович? – спросил я, смотря на Меньшикова через зеркало заднего вида.

– Мне дали прямой приказ не общаться с вами, – сухо произнёс он. – Равно как и прямо запретили принимать решительные меры в отношении англичан.

– И как я вижу, вы тем не менее тут, – усмехнулся я, не оборачиваясь.

– Я готов дать вам все ресурсы, которые потребуются для возвращения Игоря Долгопрудного. Само собой неофициально, – спокойно сказал он. – Но вы должны учитывать, что если вас поймают – я никак не помогу. Вы действуете тайно, на свой страх и риск.

– И зачем мне всё это? – нахмурился я.

– Затем, что я буду вам благодарен. И помогу решить вашу проблему с Императором и аристократическим статусом. В моей власти сделать так, что ваш голубой паспорт вновь станет действующим, – тихо говорил Меньшиков. – Да и как мне известно, ситуация лишь ухудшается. После недавних статей в жёлтой прессе, он был в бешенстве. Постаралась Анастасия Николаевна. Так что вам пригодится моя помощь.

– Хорошо, но помимо этого, мне нужна будет ещё одна услуга, – ответил я.

Меньшиков холодно процедил:

– Не забывайтесь, Даниил Александрович. В ваших руках нет козырей.

– Может и нет, но судя по тому, что вы здесь, мои карты явно посильнее ваших. И к тому же, я могу припрятать кое‑что в рукаве, – наконец повернулся я и посмотрел прямо на него.

– Что ты хочешь? – холодно спросил он.

– Как уже сказал – услугу. Информационного характера. Больше пока ничего не могу сказать, – не сводил я с него взгляда.

– Хорошо, – кивнул он после долгой паузы. – Привезите мне Игоря Долгопрудного и я выполню ваши условия.

Выйдя из патрульной машины, я направился к своему джипу, рядом с которым дежурил полицейский. Он услужливо протянул мне документы и виновато улыбнулся:

– Простите, Даниил Александрович, сами понимаете…

– Понимаю, – кивнул, открывая дверь.

– Даниил Александрович… – раздался неуверенный голос полицейского. – Ещё один момент…

Я повернулся и устало посмотрел на него.

– Можно мне ваш автограф для сына? Он у меня любитель магических боёв, у него даже ваш постер в комнате висит.

* * *

Неделю спустя. Стадион Уэмбли. Лондон

– Давай, косоногий баран, беги уже! – во всю глотку вопил агент английских спецслужб Джеймс Гон.

Нападающий Челси нёсся к воротам соперника. Получив мяч с фланга, он без промедления ударил по воротам. Сетка колыхнулась и стадион взорвался одобрительным рёвом, который очень быстро сменился на разочарованный гул. На боковой линии стоял судья с поднятым вверх флажком. Это был офсайд и гол не был засчитан.

– Я найду твой дом и сожгу его вместе со всеми твоими чёртовыми флажками! – пытался докричаться до бокового судьи Джеймс. – Ещё раз поднимешь и лично увезу в Тауэр и засуну туда, где никто и никогда его больше не увидит!

Разгорячённый агент внимательно следил за матчем, не замечая ничего вокруг, когда вдруг его профессиональный взгляд зацепился за что‑то в соседней ложе. Он не сразу понял что именно его смутило, а затем заметил молодого парня в дорогом костюме, вальяжно пьющего кофе и не проявляющего никакого интереса к происходящему на поле.

Джеймс мгновенно узнал его. Это был тот самый русский, который якобы размышлял о покупке какого‑нибудь английского клуба. Вот только Джеймс теперь прекрасно знал кто на самом деле этот парень и что он замешан в поимке их завербованного агента в столице Российской империи.

– Какого чёрта ты тут делаешь? – тихо буркнул спецагент, окончательно утратив интерес к матчу.

Он внимательно наблюдал за парнем и за мужчиной, который сидел рядом с русским и что‑то оживлённо объяснял тому.

Опыт и чутьё подсказывали Джеймсу, что тут творится что‑то неладное. Агент попытался проследить за русским парнем, но когда болельщики стали покидать стадион, то след был потерян.

Не веря в то, что русский приехал посмотреть футбол, а особенно вскоре после того, как помог разоблачить их самого ценного шпиона, Джеймс не стал дожидаться утра и поехал в Управление разведкой сразу после матча.

– Эй, ты пьяный что ли? Опять твои косолапые продули? – спросил его коллега, когда Джеймс приехал в Управление.

Но тот, ничего не говоря, сел за свой компьютер и ввёл пароль от единой базы мониторинга.

– Садись и помоги мне найти след того русского, что вычислил нашего шпиона, – сухо приказал Джеймс коллеге, открывая базу всех гостиниц Лондона. Если парень приехал под своими документами, то он должен был где‑то засветиться.

Вскоре поиски дали результат и Джеймс уже знал название и адрес гостиницы, где остановился русский. Вот только след оказался ложным, потому что при звонке администратору, он узнал, что постоялец ни разу не появлялся в своём номере.

Всю ночь Джеймс пытался отыскать этого Уварова, чувствуя, что тот приехал не просто так. И лишь утром, когда приехало большинство сотрудников Управления, ему удалось взять след. Им удалось отследить перемещение русского по камерам городского видеонаблюдения и они вели в другую гостиницу.

– Этого не может быть! – воскликнул один из агентов, вглядываясь в мутную картинку с камеры, висящей над входом в третьесортный отель.

– Твою мать, это точно он, – стукнул по столу Джеймс, а затем побежал к выходу.

Через двадцать минут его машина остановилась у Тауэра. Управляющий старинной Лондонской тюрьмой уже встречал его у входа. Внезапный звонок спецагента застал того врасплох.

– Уверяю, никаких инцидентов не было, – настойчиво повторял управляющий, пытаясь поспеть за Джеймсом, который проглатывал расстояние до блока, где содержался Долгопрудный.

– Открывай немедленно, – рявкнул он.

– Но процедура предусматривает… – попытался возразить управляющий, но Джеймс прижал того к стенке и прошипел:

– Мне плевать, какие там у вас процедуры безопасности. Если за этой дверью сейчас не окажется заключённого, то ты сядешь туда вместо него и поверь, я прослежу, чтобы эта комната стала для тебя последней.

Буквально швырнув управляющего к двери, он нервно постукивал ногой, пока тот трясущимися руками открывал старинную дверь камеры.

Хренов музей, а не тюрьма, – мысленно ругался Джеймс, недовольный примитивными мерами безопасности тут. Понятное дело, что здесь содержались загнанные политзаключённые, которые грядку не вскопают, не то что подкоп, но всё‑таки…

Дверь наконец‑то открылась и он, оттолкнув управляющего, первым вошёл внутрь.

– А‑а‑а‑а! – проревел Джеймс. – Где он, мать вашу⁈

– Этого не может быть. Этого никак не может быть, он был тут. Ещё утром он был тут… – словно мантру повторял бледный как мел управляющий тюрьмой.

– Утром? Он засветился вчера на камерах городского видеонаблюдения! – проревел Джеймс и со злостью ударил по старинной двери, отчего она распахнулась ещё сильнее и хлопнула по внутренней стене камеры. – Где записи видеонаблюдения из камеры⁈