Текст книги "Бумажная империя. Гепталогия (СИ)"
Автор книги: Сергей Жуков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 89 (всего у книги 107 страниц)
Глава 22
Пулково
Прибыв в аэроклуб на территории Пулково, я сразу нашёл Чкалова.
Но едва я подошёл к нему, как он тут же коротко кивнул в сторону выхода.
– Наш разговор слишком… конфиденциальный, – сухо сказал он, выйдя на улицу.
– Может тогда встретимся в менее людном месте? – предложил я, видя снующих вокруг механиков, пилотов и множество других работников.
– Именно туда мы и направляемся, – отрезал он, идя к ангарам.
Я сразу же узнал его. Мой вертолёт, моя серебряная пуля. Он так и стоит тут на хранении. Чкалов уверенно подошёл к нему и сел на место второго пилота.
– Даниил, у меня мало времени, – сказал он, когда я на мгновение замялся, не решаясь сесть за штурвал.
А затем он словно вспомнил и достал из внутреннего кармана небольшой пластиковый прямоугольник.
– Не беспокойся, твоя лицензия, – протянул он мне её.
И это всё? Так просто? Так буднично? А как же экзамен от Распутина, поздравления, фанфары в конце‑концов? Впрочем, сейчас действительно было не время для всего этого.
Устроившись за штурвалом, я провёл быструю предполётную подготовку и запустил двигатель.
– Куда летим? – спросил я Чкалова, на что он указал пальцем на потолок:
– Вверх.
Едва мы набрали высоту, он заговорил:
– Я связался со знакомыми в армии, они подтвердили, что формальным поводом для войны стала английская ракета, залетевшая на австрийскую территорию.
Голос Чкалова был спокойным и уверенным, но я чувствовал, что он обеспокоен этим. И это была абсолютно нормальная реакция человека, который осознал тот факт, что он косвенно стал причиной полномасштабной войны между двумя империями.
Наверное, я бы тоже чувствовал волнение, если бы не одно «но». Именно на подобную реакцию австрийцев я и рассчитывал, когда задумывал весь тот трюк с побегом от английского истребителя через их землю. Направляя поток воздуха в элероны летящей в нас ракеты, я намеренно отправил её на территорию Австрии.
За последние месяцы мне пришлось глубоко погрузиться в историю противостояний местных сверхдержав и к своему удивлению я обнаружил, что вся экономика Австрии, вся её политика держалась на постоянных военных конфликтах. И затяжная война с Россией поставила её в незавидное положение.
В ходе долгих бесед с графом Никитиным, я понял, что они завязли и попали в тупик: объявить о перемирии с нами – это признание поражения. И именно в этот момент появился их спасительный круг – Англия. Австрийские политики мгновенно воспользовались ситуацией, обвинив англичан в заговоре, из‑за которого возникла позорная для них ситуация. Выставив Англию, а не Россию своим главным врагом, они смогли без особых репутационных потерь выйти из войны с нашей страной.
Ну в этой ситуации им нужен был лишь повод, чтобы объявить англичанам войну и залетевшая к ним ракета – идеально для этого подходила.
– Даниил, ты хоть понимаешь, что мы наделали? – спросил меня Чкалов, так и не дождавшись какой‑либо реакции.
– Мы? – улыбнулся я. – Понятия не имею о чём вы.
– Даниил, давай без этого, – недовольно хмыкнул он. – Тебе прекрасно известно, для кого предназначалась та ракета.
– Конечно известно, – спокойно заметил я. – А помимо нас это известно англичанам. И уж поверьте, они вряд ли заявят о том, что обстреливали пассажирский самолёт, который вёз аристократа, которого они похитили и незаконно удерживали в тюрьме несколько лет.
– Ты слишком спокойно относишься к этому, – покачал он головой.
– Нет, я просто считаю, что англичане получили то, что давно заслуживали, – отрезал я. – Когда ты на протяжении всей истории ведёшь свою игру манипулируя другими, нельзя забывать, что может найтись кто‑то, кто поступит так же с тобой.
Чкалов строго посмотрел на меня. В этот момент он всё понял. Понял, что стал невольным участником опаснейшей игры, что я затеял без его ведома. И, судя по его взгляду, он сейчас не знал как на это реагировать.
– Сергей Олегович предупреждал меня, что ты куда опаснее, чем хочешь казаться, – тихо сказал он.
Я пожал плечами:
– Аркадий, поверьте, мы с вами на одной стороне и вам не стоит меня опасаться.
В кабине повисла пауза. Оставшийся путь мы провели практически молча. Чкалов никак не мог уложить в голове, что молодой парень по своей воле развязал войну между Англией и Австрией.
Я же в свою очередь думал о том, что всё это произошло слишком быстро. Теперь все передовицы газет будут пестрить заголовками об этом и наше мероприятие, на которое явился лично Император, получит незаслуженно мало внимания.
* * *
Офис агентства Уваров и Распутина
Следующее утро стало самой масштабной битвой между двумя сенсационными новостями. Первый конкурс красоты среди животных, организованный под эгидой нового бренда товаров для животных, смог посоперничать с новостью об объявленной австрийцами войне с англичанами. И всё благодаря личному присутствию там Императора.
– Честно говоря я не могу поверить, что он лично посетил подобное мероприятие, – качала головой Вика, сидя в моём кабинете.
Переезд всех моих фирм в одно здание имел под собой один неочевидный на первый взгляд минус.
Работники Невского вестника теперь могли быстро и просто зайти ко мне в агентство и не стеснялись это делать. Мне было приятно, что мы сохранили с ними тёплые дружеские отношения, но работники агентства явно ревновали к моим «старшим детям».
– Да ты глянь на то, что про него пишут в газетах! – как всегда спорил с Викой Стас. – Об Императоре так лестно никогда не писали. Да если он сейчас прикажет отменить зимние праздники, то ему это простят.
– Так ну ты на святое то не посягай, – погрозила ему Вика.
Но Станислав был прав. Вчерашний выход Императора в свет сработал для него на все сто. Люди увидели не надменного и закрытого человека, опасающегося своих же подданных. Они увидели одного из них: честного, справедливого, смелого. Думаю, именно ради такого эффекта он рисковал вчера.
Ещё удивительнее была реакция высшего света на его смелую выходку. Они увидели в этом посыл. Своим публичным появление среду простолюдинов Император показал всем, что он не делит страну на классы. И аристократия восприняла этот сигнал буквально, с первого же дня устроив паломничества по местам скопления простых людей.
Некоторые пошли дальше остальных и решили испытать на себе диковинного для них зверя под названием общественный транспорт. Это действие имело для моего агентства неожиданный результат: в высшем свете пошли слухи про диковинные экраны в трамваях, от которых невозможно оторвать взгляда. Так что сегодня утром мне поступило множество звонков от разных аристократов с намерением заключить контракт на рекламу их продукции в трамваях.
Вот только я даже не представлял масштаб внезапного интереса аристократии к моему агентству и ко мне лично.
– Уваров, с каких пор я стала твоей секретаршей? – недовольно фыркнула Алиса, войдя в мой кабинет.
– С тех самых, как стала варить сносный кофе, – улыбнулся я.
С следующую секунду в меня полетела её сумочка:
– Оставь свои шуточки для кого другого. Лучше объясни, почему меня с раннего утра атакуют аристократы разных мастей и всем им нужно только одно.
– Боюсь спросить что именно, – усмехнулся я.
– Ты, Уваров! – ткнула она мне в грудь пальцем с идеальным маникюром. – Они всех хотят, чтобы я устроила встречу с тобой!
– Ну хорошо хоть они пытаются найти подход ко мне через тебя, а не через постель, – тихо хихикнул я.
Это было даже забавно. Многие аристократы, привыкшие что все вопросы решаются через связи и знакомства, даже не думают, что можно просто обратиться в мою фирму как обычный клиент. Впрочем, именно «обычными» клиентами они быть и не хотят. Всем нужно особое отношение, все хотят прийти «от кого‑то» и получить эксклюзивные условия сотрудничества, пускай они и не будут отличаться от тех, что я бы назвал для человека, просто вошедшего через эту дверь.
– Это просто кошмар! Они заявились к нам в поместье с утра, – с жаром рассказывала девушка. – И были невероятно милы и обходительны! Со мной!
– Какой ужас, – хохотнул я.
– И не говори, – не уловила сарказм в моих словах Алиса. – Отец поначалу был уверен, что барон Трофимов начал очередной этап «ухаживаний» за мной, чтобы выбить скидку на логистические услуги для своей продукции. Вот только быстро выяснилось, что это внимание ко мне вызвано не фирмой отца, а тобой! Оказывается, Трофимов хотел, чтобы я устроила для вас встречу в неформальной обстановке.
В глазах Алисы возмущение смешивалось с самодовольством. И второе перевесило, когда она сказала:
– Отец в итоге даже обиделся, что не он а ты вызвал такой интерес аристократов ко мне и выгнал барона, не дав тому допить кофе. А самое ужасное – после барона было ещё несколько таких же «гостей».
Да уж. Это был определённый «успех». Только ревности Распутина из‑за такого мне не хватало.
– И кстати про гостей, вчера поздно вечером к нам внезапно приезжал Чкалов и они с отцом ругались о чём‑то, там фигурировала твоя фамилия, – с волнением добавила девушка. – Ты знаешь почему?
– Ты опять подслушивала деловые разговоры отца? – с укором посмотрел я.
– Не‑е‑е‑ет, – по‑лисьи улыбнулась она, а затем тихо добавила: – Это была Марина.
Марина. Ну конечно же. Личная шпионка Алисы, следовало догадаться.
– Вообщем, мне теперь нужна менее яркая машина, – хитро посмотрела на меня Алиса. – А то эта слишком заметная и из‑за тебя мне не дают прохода.
Я аж поперхнулся от подобного заявления.
– Знаешь что, ты пожалуй права, – решил я подыграть ей. – Действительно, внимание самых богатых и влиятельных людей города может быть весьма утомительным.
Алиса чуть растерялась, явно не ожидая такой реакции. Ведь её слова были скорее провокацией. Вот только эта провокаторша до сих пор не поняла, с кем решила ввязаться в словесную битву.
– Поэтому есть отличный вариант неприметного транспорта, где ни один аристократ тебя не найдёт, ведь даже не подумают там искать – трамвай, – улыбнулся я.
– Уваров! – прорычала Алиса. – А ну дай сюда мою сумку, чтобы я могла её в тебя ещё раз кинуть.
Весь оставшийся день мой телефон обрывался. Все хотели, чтобы я провернул такой же трюк и с их фирмами и чтобы непременно с личным визитом Императора.
«Хочу как у Леонида Георгиевича, готов платить любые деньги» – это определённо была фраза дня, хоть в рамочку вешай.
Через пару часов я понял, что превратился в телефониста, поэтому посадил одну из сотрудниц отвечать на все входящие звонки в моём кабинете и записывать всех на приём в рабочие часы. К обеду я обнаружил, что запись идёт уже на следующий месяц.
– О‑о‑ох, – протяжно выдохнул я.
Девушка с телефонной трубкой у уха вздрогнула.
– Даниил Александрович, можно мне… сделать перерыв на обед? – виновато спросила она, а затем добавила: – И в туалет бы сходить.
– Ты что, сидишь тут безвылазно? – поразился я и забрал телефон из её руки… – Всё, беги скорее.
Девушка быстро убежала, явно боясь, что телефон вновь зазвонит. И она не ошиблась. Едва я хотел отойти от стола, как раздался звонок.
– Даниил Уваров, слушаю, – спокойно сказал я.
– Даниил Александрович, мой клиент настоятельно просит вас встретиться завтра вечером в ресторане Щелкунчик, – раздался тихий голос на том конце.
– По всем рабочим вопросам встречи проходят в офисе агентства, – вежливо ответил я. – К сожалению, раньше чем через три недели я не смогу принять вашего господина.
В трубке повисла тишина.
– Завтра в семь часов. Ресторан Щелкунчик. Это не деловая встреча, Даниил Александрович, – спокойно сказал звонящий, а затем добавил: – И для вас она будет крайне полезна.
* * *
Букингемский дворец. Лондон
Кабинет королевы был просторным, холодным и безупречно аккуратным. Ни одного лишнего предмета, ни одной бумаги не на своём месте. Даже огонь в камине горел как‑то дисциплинированно – тихо и ровно.
И только настроение хозяйки кабинета совершенно не соответствовало этой безупречной гармонии. Она сидела на мягком диване с цветочным узором. На том самом, где принимались все её гости. Это была традиция, которую она не собиралась нарушать даже ввиду крайне неудовлетворительной работы сегодняшнего посетителя.
– Как вы допустили подобное? – её голос был тихим, но от этого звучал только опаснее. – Мы не вступаем в открытые конфликты более века.
Министр иностранных дел сидел на мягкой подушке дивана. Он делал это десятки раз, но сегодня эта подушка казалась ему обжигающе горячей и страшно неудобной.
Королева медленно сняла очки и положила их на столик перед собой. Этот жест был красноречивей любых слов. Она ждёт ответа, но прекрасно знает, что нет таких слов, что как‑то оправдают министра.
Мужчина осторожно прочистил горло и спокойно ответил:
– Австрийцам просто нужен был повод. Вся их экономика и политика построены на…
– Мне не нужны лекции о том, что я и так знаю, – тихо, но грубо оборвала его королева. – Мне нужен ответ: зачем ваши люди этот повод им предоставили?
Министр чуть опустил голову, но всё же попытался объяснить:
– Пилот перехватчика был опытнейшим офицером. Расстояние до австрийской границы было рассчитано с точностью до километра. Ракета никак не могла долететь до их территории.
Королева медленно подняла на него взгляд.
– И тем не менее долетела.
Министр выдохнул:
– Значит… ей помогли.
– Это вам нужна помощь, – холодно ответила королева. – Вернее, нам всем.
Она сделала небольшую паузу и медленно прошлась по кабинету.
– Объясните мне ещё одну вещь. Как вы вообще вздумали выпускать ракеты по гражданскому самолёту?
– Мы полагали, что в этом самолёте скрывается сбежавший заключённый, – ответил он и сразу же пожалел о своих словах.
– Заключённый… – повторила она с лёгкой иронией, словно именно этого ответа и ждала. – Вы уже выяснили, как это было устроено? Эта операция курировалась Императором?
– Нет, Ваше Величество. Доподлинно это неизвестно. После скандала с нашим агентом остальные резиденты затаились, и выяснять подобную информацию стало крайне сложно, – постарался спокойно ответить министр, а затем добавил: – Но мы точно знаем, что в этом замешано три российских аристократа.
Королева медленно встала и подошла к портрету Генриха Третьего, что висел над камином. Несколько секунд она молчала, глядя на правителя, что смог превратить Англию в крупнейшую империю мира, а затем произнесла, будто сама себе:
– Подобное не могло произойти без ведома Александра Пятого. Это исключено.
Министр ничего не ответил.
– Если же его подданные способны устраивать подобные операции за спиной своего Императора… – продолжила королева, – значит дела в России обстоят куда хуже, чем мне докладывали.
В кабинете повисла тишина. Королева подошла к министру. Он всё ещё сидел на диване, отчего даже невысокая женщина смотрела на него сверху вниз.
– В любом случае они должны заплатить за это.
Министр осторожно спросил:
– Ваше Величество, вы предлагаете направить официальный протест и призвать их к ответу?
Королева едва заметно улыбнулась. Улыбка была холодной и расчётливой:
– Конечно же нет. Вам лучше других известно, что мы не можем дать официальный ответ на действия русских. А значит… будем действовать их же методами.
Она посмотрела на министра так, что тот невольно выпрямился ещё сильнее.
– И они глубоко пожалеют о том дне, когда решили ввязаться с нами в эту игру, – Её голос стал совсем ледяным. – Я хочу, чтобы вы нашли этих людей и привели сюда. Я хочу, чтобы они оказались на этом самом ковре. Я хочу взглянуть в их глаза и увидеть там страх и сожаление. Я хочу, чтобы они навсегда запомнили тот день, когда решили идти против Англии.
– Ваше величество, вы даёте санкцию действовать любыми методами? – уточнил министр. – Последствия могут быть… непредсказуемыми.
– Привлеките наших спящих агентов на их территории, действуйте жестко… – кивнула королева Англии, а потом небрежно добавила: – Только обойдитесь без объявления русскими войны.
Глава 23
Ресторан «Щелкунчик»
Зайдя в полумрак ресторана, в котором мне была назначена встреча, я остановился и огляделся по сторонам. Спустя мгновение рядом со мной уже возник официант:
– Даниил Александрович? Прошу вас пройти за мной.
Сказав это, он услужливо указал мне в сторону небольшого закутка, в котором располагался один единственный столик, за которым спиной к залу уже сидел один человек.
– Не ожидал меня увидеть? – ухмыльнулся сидящий за столиком Роман Юсупов, когда я сел напротив.
Сказать по правде я знал, что назначил эту встречу именно он, Гончему потребовалось всего пара часов, чтобы выяснить это. Но это знание не отменяло того, что я был удивлён самим фактом подобной встречи.
– Не ожидал, что Павел позволит тебе общаться со мной, – хмыкнул я.
Лицо Романа тут же скривилось. Я попал в точку. Впрочем, я бил вовсе не наугад. Уже наверное весь город знал о том, что на недавнем собрании правления, Павел Юсупов прибыл в обществе своей дочери Кристины, чем явно дал сигнал о том, что именно она теперь рассматривается как наследница его империи.
– Ты уже наверняка знаешь о том, что отец представил Кристину в качестве будущей главы корпорации, – процедил Юсупов‑младший.
– Так всё‑таки зачем мы здесь? – безэмоционально спросил я. – Уж вряд ли для того, чтобы ты жаловался на папочку.
Роман поморщился, но пропустил моё оскорбление мимо ушей.
– Я хочу отомстить отцу и доказать, что он ошибся насчёт меня, – невозмутимо произнёс Роман, сидя напротив.
– Если ты здесь – вероятно Павел Алексеевич как раз был прав. Едва только он сделал что‑то, что тебе не понравилось, как ты пошёл к его врагу, чтобы предать его, – презрительно посмотрел я на мужчину перед собой.
– Ты не понимаешь… – попытался возразить он, но я грубо перебил его:
– Нет, это ты не понимаешь. Твой отец не просто так смог выстроить свою империю. Уж в чём в чём, а в бизнесе он прекрасно разбирается, и если он увидел, что ты не сможешь встать у руля, значит так оно и есть.
– Я его наследник! Это моя фирма! – воскликнул он, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
– Нет, это фирма Юсуповых, – покачал я головой. – И дам тебе бесплатный совет: если ты хочешь иметь к ней отношение, то соответствуй своей фамилии. Сейчас ты истеришь как обиженный ребёнок, которому отказались покупать игрушку.
– Я – твой лучший шанс одолеть моего отца, – стукнул кулаком по столу Роман. – Мы прекрасно знаем, что ты хочешь захватить весь рынок медиа.
Усмехнувшись, я взял чашку кофе и сделал глоток. Никуда не спеша, я молча смотрел на раскрасневшегося наследника рода Юсуповых, а затем начал говорить:
– С чего ты так решил? У меня никогда не было такой цели. Моя цель – выпускать качественные газеты, дать каждому человеку возможность реализоваться и высказаться на широкую аудиторию, произвести революцию на рекламном рынке, да создать свой род в конце‑концов. Но никогда моей целью не было свержение Юсуповых. Твой отец почему‑то до сих пор считает, что конкуренция – это плохо. Он тратит куда больше сил, чтобы оставаться единственным весомым игроком на медиа‑поле, вместо того, чтобы совершенствовать свой продукт и создавать принципиально новые, расширяя свою империю.
– Ты что, уважаешь моего отца? – удивился Роман.
– Я всегда разделяю личное и рабочее. Как человек, твой отец сделал много плохого, но как бизнесмен – он один из лучших в этой стране и было бы глупо с этим спорить, – пожал я плечами. – Пока не поздно – я бы на твоём месте засунул свой гонор и мнение куда поглубже, да шёл бы учиться семейному делу. Начинай с низов, посмотри как работают газеты, набирайся опыта. Думаешь, почему мне не страшны нападки твоего отца? Потому что я знаю как работает мой бизнес, знаю его слабые и сильные стороны и могу справиться с любой кризисной ситуацией, потому что готов.
– Идти работать управляющим газетой? Смеешься? – презрительно поморщился Роман.
Я тяжело выдохнул и покачал головой. Это бесполезно, сейчас я просто теряю своё время.
– Нет конечно. Ты не сможешь стать хорошим управляющим, не понимая как работает газета, – ответил я, вставая из‑за стола. – Устройся хотя бы помощником редактора. Хотя, там тоже нужен опыт… Ну, впрочем это уже твои проблемы.
Накинув пальто, я не прощаясь вышел из кафе в скверном настроении. Мне было жаль. Жаль Юсупова‑старшего. Его сын никогда не станет тем, кого ожидал вырастить Павел.
* * *
Кабинет Павла Юсупова
– Идти работать управляющим газетой? Смеешься? – прозвучал голос Романа в пустом кабинете.
Павел тяжело выдохнул и устало покачал головой. Нажав на кнопку перемотки, он отмотал последнюю фразу и вновь переслушал слова, сказанные Уваровым.
Юсупов никак не мог поверить услышанному. У него было единственное объяснение: Уваров понял, что Павел следит за сыном и за тем, с кем он встречается.
– Либо он подумал, что это я подослал Романа… – тихо произнёс Юсупов.
Но от этого было не легче. Слова Уварова были лишь ложкой мёда в бочке дёгтя. Роман, его сын, его наследник, действительно пошёл к его врагу. Он предал Павла и ничуть не переживал из‑за этого. Осознание этого разбивало сердце мужчины.
– Что же, Рома, ты сам выбрал свою судьбу, – холодно произнёс себе под нос Юсупов‑старший, хотя в его душе теплилась надежда, что сын возьмётся за ум.
Если он действительно поработает в одной из моих газет с самого нуля, возможно я изменю своё мнение, – задумался Павел, не желая окончательно рушить отношения с сыном.
Решив для себя как быть с Романом, он, тем не менее, не перестал прокручивать запись, что сделали люди, следящие за его сыном. Павла не отпускал вопрос: неужели Уваров действительно говорил правду? Или всё‑таки он говорил так, зная что его подслушивают?
– Мне нужно это обязательно выяснить. Лично, – наконец, решился Юсупов‑старший…
* * *
Офис агентства Уваров и Распутина
Последние дни в моём офисе побывало небывалое количество представителей знати и аристократии. Поначалу сотрудники с изумлением смотрели на них. Потом стали привыкать и всего через два дня при появлении богатого аристократа в сопровождении охранников они лишь лениво поднимали головы, чтобы оценить очередного клиента.
Но сегодняшний незваный посетитель вновь заставил работников свернуть шеи и начать изумлённо перешёптываться.
– Прекрасный офис, – сказал вошедший в мой кабинет Павел Юсупов тем самым ровным, почти безэмоциональным голосом. – Прекрасное здание. Должен признать, Даниил, что за столь короткое время ты сумел добиться впечатляющих результатов.
Он вошёл в кабинет так, словно делал это каждый день, и спокойно огляделся вокруг. Через стеклянные стены моего кабинета я видел глаза сотрудников, с интересом наблюдающих за этой встречей.
Всем здесь, да и не только здесь, было прекрасно известно о наших с Юсуповым непростых отношениях и этот внезапный визит вызвал неподдельный интерес. На их лицах читался такой спектр эмоций, словно наш офис опять потрошили налоговики в масках.
Юсупов медленно прошёлся по кабинету, молча подошёл к окну и взглянул на весенний Петербург.
– Знаешь, год назад я даже не подозревал, что в моих активах существует такая газета, как Заневский вестник. А теперь она стоит наравне с Вестником Империи, он повернулся ко мне. – В тебе чувствуется сила. И дух настоящего аристократа. Дух великой фамилии.
Я откинулся на спинку кресла:
– Намекаете на свою?
На его непроницаемом лице промелькнула усмешка:
– Сегодня я здесь не для вражды. И ничего не собираюсь тебе предлагать.
Я молча ждал продолжения. Юсупов медленно прошёлся по кабинету и сел в кресло для посетителей напротив меня.
– Знаешь, Даниил… – сказал он наконец. – Я пришёл к выводу, что пора действительно зарыть топор войны. Мир меняется. И, вероятно, этому миру действительно нужны свежие взгляды и новые лица.
Он пристально посмотрел мне в глаза. Тяжёлый, пронзающий взгляд давил словно прессом, но я выдержал его не моргая.
– И мне будет приятно знать, что лицом этого свежего ветра станет человек, в чьих венах течёт кровь Юсуповых, – добавил он.
Я немного помолчал, а затем спокойно спросил:
– Вы здесь из‑за моего разговора с Романом?
Юсупов не удивился. Лишь слегка наклонил голову. Мне не было смысла скрывать свою встречу с Романом. К тому же гораздо интереснее посмотреть на его реакцию.
– Да, – сказал он. – Но, полагаю, не в том смысле, который вы имеете в виду. Мне известно, что мой сын предал меня и предложил тебе помощь в войне против меня.
Я усмехнулся:
– И вы здесь, потому что решили, что я догадался о том, что вы узнаете о нашем разговоре и поэтому сказал ему то, что вы хотели бы услышать?
Юсупов медленно кивнул:
– Рад, что мы понимаем друг друга.
Я демонстративно снял с шеи защитный амулет и положил его рядом, показывая, что не собираюсь ничего скрывать.
– Я не был уверен, что вы подслушиваете разговор своего сына со мной, – сказал я спокойно. – Но догадывался, что вы узнаете о нём.
На лице Юсупова на секунду что‑то дрогнуло:
– Значит… я был прав.
Я пожал плечами:
– Спросите меня, говорил ли я Роману то, что думаю, или то, что вы хотели бы услышать.
– И что же ты ему сказал? – Юсупов посмотрел прямо на меня.
– Правду, – кивнул я. – Он действительно недостоин вашего наследия. Нравится вам это или нет.
Я наклонился вперёд и грубо произнёс:
– Избалованный парень, который всегда считал, что ваша империя у него в кармане, и при этом ни разу не приложил усилий, чтобы заслужить её.
На непроницаемом лице Юсупова мелькали проблески эмоций, которые даже опытный аристократ не мог полностью скрыть: понимание, усталость и… грусть.
– Ну что, я говорил правду? – спросил я, встав со своего места и подойдя к кофемашине.
Он медленно кивнул, подтверждая мои слова.
– Тогда, может быть, кофе? – спросил я, не повернувшись к нему, но прекрасно понимая, что он узнал то, что хотел.
Через несколько минут мы сидели друг напротив друга. Между нами стоял маленький столик, на котором дымились две белоснежные фарфоровые чашки с американо.
– Кристина будет достойной преемницей, – сказал я спокойно. – Она по‑правильному голодна. По‑правильному жадная до власти. Она всегда была второй и всю жизнь привыкла доказывать, что достойна носить вашу фамилию.
Юсупов задумчиво покрутил чашку.
– Мои аналитики считают, что потенциал Народной газеты гораздо выше.
Я усмехнулся. Они были правы. Вот только у меня пока нет ресурсов, чтобы её расширить.
– У меня хватит ресурсов, чтобы вывести её на новый уровень, – сказал Юсупов, словно прочитал мои мысли.
Хотя, он был опытным бизнесменом и, полагаю, прекрасно понимал, какие мощности и затраты нужны для этого. И я не сомневаюсь, что его люди внимательно проанализировали мои активы и Павлу известны мои возможности.
– Что вы хотите, Павел Алексеевич? – сухо спросил я.
Он произнёс тихо, почти буднично:
– Я хочу охватить этой газетой весь город. Разбить её на несколько изданий. Политика. Хобби. Животные. Спорт. Но мне нужно твоё одобрение.
Я на секунду замер. Этот человек – символ старой школы. Человек, который ещё вчера презирал мою концепцию – сейчас буквально озвучивал мои собственные мысли.
Это был самый логичный путь развития Народной газеты. Тот самый, что я задумывал изначально. И при этом требовал ресурсов, о которых я даже не смел мечтать.
– Зачем вам это? – спросил я. – Вы ведь понимаете, что вся концепция этой газеты держится на том, что она бесплатна.
– Я не глупец и вижу, что это работает, – усмехнулся он, а затем, сделав паузу, продолжил: – А ещё я вижу, что у меня есть множество изданий, которые не приносят прибыли. Они существуют только потому, что я не могу уволить тысячи людей разом.
Он посмотрел на меня и с изрядной долей пафоса произнёс:
– Твоя концепция бесплатной газеты, окупаемой рекламой – это шанс всем этим людям не стать безработными.
Эх, Павел Алексеевич… старый добрый шантаж через чувство вины. А я‑то уже начал думать, что вы изменились.
Но если отбросить личное отношение, то его предложение было именно тем, о чём я мечтал с самого начала. Без моих вложений. Без моих ресурсов.
А главное – львиная доля доходов от авторов всё равно поступала через моё агентство. При экспоненциальном росте газеты мои доходы выросли бы точно так же. Отказываться от такого предложения из‑за личных обид было бы просто глупо.
Вот только соглашаться просто так я не собирался, пускай мне это было выгодно. Я видел, что Павел чувствует себя слегка обязанным мне за то, что я не стал принимать предложение его сына.
– Павел Алексеевич, расскажите мне всё, что знаете про несостоявшуюся свадьбу моей матери с Мечниковым и о том, что вам известно про моего настоящего отца, – сказал я, давая понять, что без ответа на этот вопрос, сделка не состоится.
Он долго смотрел на меня, не шевелясь и не произнося ни звука. А затем просто заговорил:
– Для всех тогда стало настоящим шоком, что свадьба сорвалась. Вера и Всеволод действительно хорошо относились друг к другу. Их брак был не просто выгодным – он был желанным. Во всяком случае мне так казалось.
– Желанным? – удивился я.
– Именно, – кивнул Юсупов. – Вера сама выбрала кандидатуру Мечникова. Хотя, поверь, у меня были куда более выгодные партии для неё.
Он сделал паузу и добавил:
– Всеволод тогда был совершенно не похож на того человека, которого ты знаешь сейчас. Те события сильно изменили его. Причём, как ни странно, в лучшую сторону. Он внезапно открыл клинику, которая очень быстро стала одной из самых популярных среди военных… и многих аристократов, связанных с армией.
– А каким он был тогда? – заинтересованно спросил я, не зная таких подробностей.
Юсупов слегка пожал плечами:
– Хорошим лекарем. Но его род никогда не отличался богатством. Мечников много воевал – надеялся заработать денег и обзавестись полезными связями. Правда, не сказал бы, что это сильно ему помогало. Тем удивительнее для меня было, что твоя мать выбрала именно его. Иначе как чувствами я это объяснить не мог.
– И вы позволили ей выбрать самой? – поднял я одну бровь.
– А почему нет? Мне нравилась Вера. А лекарь в семье всегда пригодится, – чуть усмехнулся он и сделал глоток кофе. – В деньгах я никогда не испытывал нужды. Так что мог позволить ей выбрать не самого обеспеченного жениха.
Я некоторое время молчал, переваривая услышанное.
– И что же произошло потом? – спросил я наконец. – Почему свадьба не состоялась?
Юсупов развёл руками:
– А вот тут я ничем не помогу тебе. Для меня тогда это стало громом среди ясного неба. Однажды Вера просто вернулась домой вся в слезах. Ничего толком не объясняя, она заявила, что свадьбы не будет.
– А Мечников? – уточнил я.
– Пытался переубедить её. Долго и настойчиво. Но она практически прекратила с ним общение, – ответил Павел.
Я некоторое время молчал, а затем тихо сказал:
