Текст книги "Бумажная империя. Гепталогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Жуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 85 (всего у книги 107 страниц)

Глава 15

Офис агентства Уваров и Распутина

Наивно было полагать, что сегодня я буду избавлен от решения многочисленных проблем, связанных с внезапным ватрушечным курортом у себя в поместье.

Так что, едва приехав в офис, мне стали поступать многочисленные звонки от Михаила.

– Ты уже уходишь? – удивилась Алиса, видя как я пошёл к лифтам.

– Похоже что так, – хмыкнул я.

– Мы пойдём на ярмарку на Дворцовой? Там будут сжигать Масленицу вечером, – спросила она.

– Мы? – поднял я одну бровь.

– Так ты идёшь? – сложила она руки на груди.

– Боюсь что нет, мне нужно проследить, чтобы сжигание чучела не превратилось в сгоревшее поместье, – устало хохотнул я и пошёл к лифту.

Но сделать я этого не смог, потому что на моём предплечье сомкнулась железная хватка Алисы:

– Уваров, ты что, будешь сжигать чучело у себя в поместье?

Я кивнул.

– И меня не позвал⁈ – воскликнула она.

– А тебе это интересно? – удивился я.

– Шутишь? Меня хлебом не корми дай посмотреть на видео пожаров, – с лёгким безумием в глазах произнесла она.

– Женщина, я тебя боюсь, – тихо произнёс я, когда она, цокая каблуками, убежала за своим пальто и сумочкой.

* * *

Поместье Уварова

– Дань, там похоже что‑то случилось, – взволнованно сказала Алиса, когда мы встали в пробку, которая начиналась за километр от поместья.

– К сожалению да, – громко выдохнул я, выезжая на заснеженную обочину.

Через пять минут безудержного бездорожья мы доехали до въезда на территорию.

– Почему все эти машины стоят на дороге рядом с твоим поместьем? – заворожённая увиденным, девушка не сводила взгляда с множества машин, буквально перегородивших небольшой загородное шоссе.

Но я не успел ничего ответить, потому что в моё окно постучался Михаил, явно карауливший мой приезд.

– Даниил, там, там, приехали, ищут, я не знал что ответить, – путался в словах испуганный прораб. Дальнейшие объяснения были излишни потому что рядом стояло несколько полицейских машин и фургон для перевозки задержанных.

– Лейтенант Василий Голованов, – представился мне подошедший полицейский. – К нам поступили сведения о незаконном митинге и несогласованном массовом мероприятии.

– Позвольте уточнить, какой закон я нарушил? – спокойно спросил я.

– Незаконное собрание, митинг, угроза общественному порядку, – начал перечислять он, но я сразу перебил его:

– Лейтенант, смею заметить, что мы сейчас на частной территории, моей территории. А все присутствующие люди – мои гости, которые также находятся на частной территории. В законе нет ограничений по количеству одновременно приглашаемых гостей, или я чего‑то не знаю?

– Нет, но любые общественные мероприятия, могут быть расценены как… – вновь начал он, вот только на этот раз закончить ему не дал появившийся усатый мужчина с ватрушкой в руках.

– Василий, а ну доложить что тут происходит, – гаркнул он на молодого лейтенанта и тот побелел от страха.

– П‑п‑полковник, мы п‑прибыли для п‑пресечения нес‑санкционированного мит‑тинга, – проблеял тот, но усатый мужчина топнул ногой и вновь властно рявкнул на лейтенанта:

– Отставить. Значит так, я беру руководство на себя. Рассредоточиться по территории и следить за порядком. Двоих поставить у поместья, пускай следят, чтобы гости не проникали в поместье Даниила Александрович. Также вызовите несколько экипажей, чтобы они навели порядок на дороге, а то там уже не проехать из‑за запаркованных машин.

– Можете использовать парковку на территории моего поместья, – спокойно сказал я.

– Вот, воспользуйтесь благосклонностью барона и организуйте порядок с дорожным движением, – кивнул он на меня.

– Е‑есть орг‑ганизовать порядок на территории, – повторил лейтенант и замер.

– Выполнять! – вновь проревел полковник и все сотрудники вмиг испарились.

А затем, усатый мужчина перевёл взгляд на меня:

– Позвольте представиться. Борис Аркадьевич Золотарёв – глава полицейского департамента по столичному региону. Прошу прощения за моих подчинённых, более они вас не побеспокоят.

А вот это очень, очень интересное и полезное знакомство.

К полковнику подбежал паренёк лет восьми и с визгом «Дедушка, пошли скорее! Там блины раздают» увёл улыбающегося полковника к столам, где приглашённый мной кейтеринг безостановочно пёк блины.

– Уваров, что ты опять натворил? – подошла ко мне Алиса, шокированная происходящим в моём поместье.

– Скоро сама увидишь, – спокойно сказал я и повернулся к Михаилу: – Полагаю, их вызвали наши добрые соседи, так что более проблем не должно быть. Но прораб отрицательно покачал головой:

– Не думаю что это ваши соседи. Они в итоге пришли вечером и катались здесь до самого утра.

Я не смог сдержать улыбки:

– Хорошо, что они наступили на горло своей гордости и дети всё‑таки смогли покататься и порадоваться.

– Эм‑м‑м, дети ушли ещё до полуночи, – рассмеялся успокоившийся Михаил и я всё понял без лишних объяснений.

– Кататься, аристократы, ночью… ты мне можешь, наконец, объяснить что у тебя тут происходит? – вновь вопросила ничего не понимающая Алиса.

– Пошли, – приобнял я её за талию и уверенно повёл на задний двор, где располагался эпицентр веселья.

Когда я полагал, что сегодня будет куда больше людей, чем вчера, то я сильно ошибся. Очень, очень сильно ошибался.

– Дань, мне страшно, – прошептала Алиса, вцепившись в мою руку.

На моём заднем дворе было пару тысяч человек. Стоял невероятный шум и гам. По периметру стояло множество наспех сколоченных столов, за которых люди за обе щёки уплетали блины. Работники кейтеринга готовили исключительно одно блюдо и выбивались из сил, чтобы прокормить всех желающих. Также я заметил, что вокруг них крутилось множество добровольцев, помогающих с готовкой, раздачей и приготовлением горячего чая и кофе.

– Как ты всё это устроил? – спросила пребывающая в шоковом состоянии Алиса. – А главное зачем?

– Да как‑то само так вышло, – рассмеялся я. – Сначала та статья в газете, а потом трубу прорвало… в общем долгая история.

– А ты не боишься, что налоговая узнает об этом? – тихонько уточнила она. – Это ведь незаконная предпринимательская деятельность. Я не вижу тут ни одного кассового аппарата.

– Всё правильно, их тут и нет, – ответил я. – Потому что мы не собираем ни с кого деньги.

И в этот момент она пристально посмотрела на меня:

– А сколько всё это обходится?

– Даже боюсь считать, – покачал я головой.

На этих словах ко мне подскочил довольный Михаил:

– А вот тут бояться не надо. Кейтеринговая фирма, узнав, что вы устроили всё это для людей бесплатно, отказалась брать деньги и кормят всех в качестве праздничной благотворительности. Большинство вещей мы сделали из материалов, что были в поместье, чучело тоже. Так что самые большие расходы были вчера, когда вы распорядились сделать две сотни ватрушек.

– Ватрушек? – удивилась Алиса.

– О‑о‑о, ты же ещё не видела, – воскликнул я и, схватив её за руку, повёл прямиком к склону.

– Ты больной? Я ни за что в жизни не поеду тут! Я ведь умру со страху по пути! – обеими руками вцепилась в меня Алиса, смотря вниз.

В этот момент мимо нас прошмыгнул внук полковника полиции.

– Тётенька, не задерживайте очередь! – буркнул он и с разбегу сиганул с горки.

– Какой кошмар… – смотрела Распутина на летящего вниз парнишку.

И эта потеря бдительности стоила ей очень дорого. Потому что я уже плюхнулся на ватрушку и, схватив Алису, повалил прямо на себя.

– Нет! Уваров! Не смей! Я убью тебя! Нет! Не‑е‑е‑е‑ет! – её крик был слышен наверное за километр.

Мы летели вниз, я крепко прижимал девушку к себе, а она не прекращая вопила, перекрикивая всех детей вместе взятых. И вот, спустя бесконечные сорок секунд наша ватрушка остановилась. Повисла гробовая тишина. Даже сквозь одежду, я чувствовал как бешено колотится её сердце и ждал.

– Уваров… это было… – медленно протянула она. – Потрясающе! Я хочу ещё ещё ещё!

– Что? Говори громче, я оглох от твоего крика, – приложил я ладонь к уху.

Поднявшись наверх, я оставил её стоять среди детей, а сам пошёл за горячим чаем.

– Нет, ну я конечно знала, что ты нас разлюбил, но чтобы настолько… – раздался за спиной голос Вики.

Обернувшись, я увидел журналистку в сопровождении нескольких работников редакции Невского вестника.

– Что вы здесь делаете? – обрадованно спросил я.

– Репортаж, блин, – топнула ногой она, слегка улыбнувшись. – Почему мы узнаём о том, что самое крутое масленичное гуляние проходит у тебя в поместье от незнакомых людей? Где наши особые приглашения?

– Могу почтить вас разрешением посетить хозяйскую уборную в доме, – расхохотался я, на что Гагарин смущённо сказал:

– А я пожалуй не откажусь.

Повисла небольшая пауза и все рассмеялись ещё громче.

– А ты конечно рисковый устраивать такое на этой неделе, – заметила Вика.

– Чем эта неделя особенная? – уточнил я.

– Как чем, на Дворцовой городская ярмарка и мне кажется, что народу тут куда больше и это некоторым может очень не понравиться, – нахмурилась она.

На что я махнул рукой:

– Ладно тебе, расслабься, праздник же.

Но расслабляться, как оказалось, было рано. Ко мне подошёл хмурый Гончий. Он больше всех был недоволен происходящим, потому что не имел возможности контролировать ситуацию и недовольство не слезало с его лица вот уже второй день к ряду.

– Есть проблема, – сухо сказал он, отводя меня в сторону.

– Опять кто‑то попытался пробраться в туалет в доме? – устало улыбнулся я.

Но он не оценил моего позитивного настроя:

– Мои знакомые сообщили, что к нам выслали дежурный гарнизон Преображенского полка для разгона митинга.

– Чего? Они что, серьёзно? – поразился я.

Ситуация стала заходить куда дальше, чем мне бы того хотелось.

– Нам надо срочно выгонять людей, – сказал Гончий.

– Так, во‑первых, выгонять мы никого не будем, – строго посмотрел я на него. – А во‑вторых, вопрос с военными и теми, кто за ними стоит – решим. Мы ничего не нарушаем и никаких митингов не проводим.

– Даниил, ты ведь понимаешь, что тем, кто отправил сюда военных для разгоны всё равно есть тут митинг или нет. Равно как и военным. У них есть задача и они её выполнял, – ещё сильнее нахмурился он.

* * *

– Сто‑ять, – приказал генерал‑командующий и преображенцы стройными рядами остановились перед поместьем Уварова.

Они не скрывали своего удивления и любопытства. Их экстренно подняли по тревоге для разгона несанкционированного митинга, угрожающего государственному строю. Во всяком случае именно так им сказали. Но то, что предстало их глазам слабо походило на это.

Множество людей с детьми гуляли и веселились. В руках многих были свежие блины и горячий чай, а ещё – диковинные круглые сани, о которых вчера вечером поползли слухи по городу.

– Смотри, тут даже полиция дежурит и следит за порядком, – шепнул один из гвардейцев своему соседу слева.

Генерал‑командующий ушёл к поместью, чтобы найти организаторов мероприятия и солдаты почувствовали себя свободнее.

– Эх, я бы тоже на такой штуке прокатился, слышал что это очень весело, – вздохнул молодой парень в третьем ряду.

– А я так и не ел блинов на этой неделе, – грустно заметил заместитель командующего, что стоял в первом ряду.

Вокруг гвардейцев в идеально подобранной зелёной форме вмиг стали собираться дети. Словно на параде, они с увлечением и пиететом разглядывали преображенцев.

– Дяденька‑военный, вы наверное голодный? Хотите блинчики вам принесу? – спросила девочка лет десяти, когда у заместителя командующего протяжно заурчал живот.

Гвардеец улыбнулся и нежно ответил ей:

– Спасибо, милая, но я сейчас на службе.

Она чуть удивлённо взглянула на него, явно не понимая, как связаны эти два события.

– Орлов, отставить контакты с гражданскими! – проревел голос возвращающегося командующего.

Подошедший военный злобно посмотрел на маленькую девочку, затем на других детей, что с нескрываемым любопытством и восхищением разглядывали солдат, и грозно рявкнул:

– Немедленно отойти от солдат, это вам не развлечение!

– У‑у‑у‑у‑у‑у, – в воздухе тут же поднялся недовольный гул детских голосов.

– А ну брысь отсюда, – топнул ногой командующий. – Иначе привлеку ваших родителей за то, что не следят за своими отпрысками.

Дети с радостными визгами разбежались, чем ещё сильнее разозлили пожилого военного.

– Вы бы поаккуратнее с заявлениями, – холодно произнёс подошедший к нему полковник полиции столичного региона. – Тут и мой внук есть.

– Тогда лучше следите за ним. Мы тут не игры в казаков‑разбойников играем. У нас приказ разогнать этот незаконный митинг к чёртовой матери, – повысил голос командующий преображенцами.

Гвардейцы за его спиной виновато опустили головы, явно не одобряющие подобное поведение своего командира. Но генералу было плевать на их мнение, как и на мнение полковника полиции.

И тут раздался пронзительный боевой клич. Воздух наполнился улюлюканьем, словно из‑за холма вот‑вот выскочит войско индейцев. Но из‑за поместья высыпала толпа детей.

– В атаку! – вопили они и со всех ног бежали на гвардейцев.

Командующий преображенцами нахмурился, а солдаты слегка улыбнулись при виде этой картины.

– Выстроить защитные укрепления! Мобильные группы – атаковать с флангов! Малыши и девочки – обеспечить снабжение боеприпасами! – отдавал строгие команды восьмилетний внук полковника полиции.

Дети дружными рядами выстроились перед полком преображенцев и начали обстреливать их снежками. Часть детей соорудили настоящую неприступную крепость из ватрушек, малыши и девочки без остановки лепили снежки и передавали их «стрелкам», а кто‑то нашёл длинную палку и поднял над крепостью импровизированный флаг.

– Это мой внук! – с гордостью кричал счастливый полковник, явно довольный тем, что наследник в столь юном возрасте проявляет недюжий талант командира.

Тем временем улыбки уже сползли с лиц гвардейцев. Один за другим, снежные залпы достигали целей и солдаты вынуждены были уворачиваться и закрываться, отчего их ровные ряды потеряли стройность линий.

– Да я вас всех… – зарычал генерал‑командующий, но в этот момент ему в лицо прилетел огромный ком снега от мобильной группы детей, пробравшихся с фланга.

Видя своё доминирование, дети с ещё большим рвением стали обстреливать гвардейцев, отчего зеленые мундиры полностью побелели от снега.

– Прекрать‑тьфу‑тить! – один из снежков угодил точно в раскрытый рот командующего и детвора встретила это ликованием.

И тут над полем этого снежного боя раздался звериный рык командующего преображенцами:

– Немедленно схватить всех!

Но гвардейцы не последовали его приказу. Они остались стоять на местах, явно не готовые воевать с детьми. Ну а во‑вторых, за спинами детей в этот момент выросли фигуры десятка полицейских с полковником во главе.

Растерянные гвардейцы, буквально утопающие в снегу, растерялись и приняли единственное возможное решение – чуть отойти. Но это оказалось фатально.

Дети, почувствовав слабину, с криками «Ура‑а‑а‑а‑а» бросились за солдатами следом, буквально повергнув тех в бегство.

– Гоните их к реке! – вопил внук полковника, сидя на плечах старшеклассника, словно всадник на своём верном коне.

Через пару минут, на территории поместья не осталось ни одного гвардейца. Счастливые дети радовались и обнимались, словно только что изгнали татаро‑монгол после многолетнего ига.

Я же наблюдал за всем этим издалека и понимал, что это победа в битве, но никак не в войне. И последовавший телефонный звонок лишь подтвердил мои опасения.

– Даниил, я ожидаю в вашем кабинете, – прозвучал ледяной голос Меньшикова.

Глава 16

Кабинет главы рода Уваровых

– Весьма недурно, – сказал Григорий Меньшиков, сидя на недавно отреставрированном диване. – Будет очень жаль, если это место так и не увидит своего ренессанса.

– Опять угрозы? – подошёл я к кофемашине и поставил наливаться две чашки.

– Ваши проблемы никак не связаны со мной лично, – покачал он головой. – И сейчас я скорее хочу вам помочь.

– Вот оно как, – удивился я. – И что же изменилось?

– Ничего, – отрезал он. – Просто я патриот своей страны и когда вижу, что Император… заблуждается, то мой долг – свести последствия этих заблуждений к минимуму.

Он принял из моих рук белоснежную фарфоровую чашку с американо и добавил:

– И к тому же, я на дух не переношу Анастасию Николаевну.

Усмехнувшись, я спросил его:

– И как же вы хотите мне помочь?

– Добрым советом, – сухо ответил он. – При всех ваших заслугах, Император крайне ревнив и не потерпит конкуренции. А сейчас происходящее вокруг превзошло его ярмарку на Дворцовой. Так что я не приказываю, но очень рекомендую вам не делать из него проигравшего в этой ситуации. Дивидендов это вам не принесёт, в отличие от новых проблем.

Я сидел молча, а затем коротко кивнул, соглашаясь с его мнением.

Будучи опытным управленцем, я понимал, что происходящее сейчас стало чем‑то большим, чем просто катания с горки на территории моего поместья.

И без советов Меньшикова мне было ясно, что всё зашло слишком далеко. Вот только проблема была именно в этом. Всё зашло слишком далеко и простого решения не осталось. Нужно было выкручиваться из щекотливой ситуации и делать это быстро, элегантно, красиво. Задача была из разряда невыполнимых, вот только я как раз был специалистом по подобным.

Тут же набрав Михаила, я вызвал его к себе. А пока он шёл, спросил у Меньшикова то, что интересовало уже меня:

– Что с Долгопрудным?

– С каким именно? – уточнил он.

– Вы сможете вытащить Игоря Ларионовича из английского плена? – спросил я яснее.

Едва я узнал о том, что у Долгопрудного есть брат, у меня в голове возник логичный вопрос: а где настоящий Игорь Ларионович? Во всей этой ситуации он был самым главным пострадавшим от интриг англичан.

– Работа над этим ведётся, – скупо пояснил Меньшиков.

Это был ответ не человека, а политика. И означала такая фраза одно: у них ничего не получается.

– Григорий Александрович, позвольте мне помочь в этом вопросе. У меня есть план, как можно вернуть Долгопрудного и больно щёлкнуть англичан по носу, – предложил я.

– Опять ваши методы? – усмехнулся он.

Я кивнул. Мой план был классическим «моим» планом: в меру безумным, отчасти безрассудным и максимально необычным. И лишь такой способ мог помочь вытащить Долгопрудного из Англии.

Меньшиков пристально посмотрел на меня, поднялся с дивана и пошёл к выходу.

– Рекомендую прислушаться к моему дружескому совету, – сказал он, остановившись в дверях. – А насчёт вашего предложения… я подумаю.

Как только Меньшиков вышел, ко мне сразу же зашёл Михаил.

– Ты под дверью что ли стоял? – удивился я такому совпадению.

– Конечно, – как что‑то очевидное сказал он. – Там закуток есть, меня не видно было.

Улыбнувшись, я жестом предложил ему сесть и спросил:

– Чучело Масленицы уже готово?

В его глазах блеснул торжествующий огонь:

– О да! Мы с парнями постарались на славу. Такого размера вышло, что придётся из сарая по частям выносить.

– Это прекрасно, – кивнул я. – Но выносить его оттуда не нужно.

– В смысле не нужно выносить? А как же… мы ведь столько… – растерялся и расстроился он.

– Не волнуйся, ваши труды не пройдут даром, – успокоил я его и пошёл в сторону одного из балконов, выходящим на задний двор, где проходили основные гуляния.

Выйдя на обветшалый балкон, я окинул взглядом бурлящую подо мной поляну и поймал себя на мысли, что именно так ощущает себя Император, стоя над заполненной людьми Дворцовой площадью.

Люди стали замечать меня. По толпе пошли шепотки, крики потихоньку стихли и вот уже все внимательно смотрели на меня.

– Дорогие друзья! – громогласно сказал я. – Со мной только что говорил светлейший князь Григорий Александрович и просил сообщить вам потрясающую новость! Наш благородный и великодушный Император распорядился построить целый зимний курорт, приспособленный для катания на ватрушках.

Толпа взорвалась аплодисментами и улюлюканьем.

– И в качестве моего праздничного подарка для вас, я оставляю вам все ватрушки, – добавил я.

Снизу доносились благодарные возгласы и крики.

– Но у меня есть и плохая новость, – продолжал я свою речь. – Мы не успели подготовить чучело Масленицы для сжигания.

– Как же так? А кого сжигать тогда? Зима ведь не уйдёт! – раздавались крики из толпы.

Я поднял руку и, дождавшись тишины, сказал то, ради чего вышел сюда:

– Понимаю ваше разочарование и считаю, что без этого ритуала обойтись никак нельзя! Именно поэтому наш прекрасный Император подготовил для всех нас потрясающее представление на Дворцовой площади. Так что давайте отправимся туда и прогоним эту морозную зиму восвояси!

– Скорее, в город! – раздались отдельные выкрики и толпа забурлила, словно живая. Люди потянулись к машинам, на остановки, но большая часть отправилась…

– Они идут к Неве! – воскликнула Алиса, когда я вышел из поместья.

Люди нескончаемым потоком тянулись к замерзшей поверхности легендарной реки. А что, это было по‑своему гениально. Это ведь было самой короткой и свободной дорогой, которая вела прямиком к Дворцовой площади.

– Даниил, но ведь Григорий Александрович не говорил вам ничего подобного? – удивился подошедший Михаил.

– А ты откуда знаешь, подслушивал хозяйские разговоры? – хитро прищурился я, отчего прораб виновато опустил взгляд.

Хлопнув его по плечу, я улыбнулся и добавил:

– Видимо я не так расслышал светлейшего князя. Зато люди получат общественный зимний курорт, а Император – любовь и почитание.

– А вы? Это ведь вы придумали ватрушки и такие горки… – так ничего и не понял Михаил.

– А я получу спокойствие и отсутствие людей на территории моего поместья. Всё‑таки это мой дом и посторонним людям тут не место, – ответил я, не став добавлять, что ещё я получу довольного Императора, который будет чувствовать себя победителем в этой ситуации, окутанный народной любовью. А что до постройки зимнего курорта… думаю, с имперской казны не убудет.

* * *

Зимний дворец

– Ваше Высочество, там, там… люди! – подбежал к Императору один из слуг.

Император нахмурился и недовольно посмотрел на него. Он понял, что преображенцам или Меньшикову удалось вернуть людей на площадь, но реакция слуги его озадачила.

Заинтригованный, он пошёл к балкону, выходящему на площадь, чтобы лично посмотреть что же так впечатлило старого лакея.

– С другой стороны, ваше Высочество, – остановил его тот и указал в сторону крыла, окна которого выходили на Неву.

Ничего не понимающий Император пошёл в указанное слугой крыло и едва он выглянул в окно, то воскликнул:

– Что происходит? Это бунт⁈ Немедленно поднимайте войска, я покажу этим заговорщикам!

Прямо по льду Невы в сторону Зимнего дворца шли сотни людей, а рядом ездили внедорожники, таща за собой длинные цепочки из каких‑то колёс, на которых сидели дети.

– Ваше Высочество, постойте. Послушайте что они кричат! – остановил его слуга.

Успокоившись, Александр Пятый став вслушиваться и его лицо просияло.

– Алекса‑а‑а‑ндр, Алекса‑а‑а‑андр, оле‑оле, оле! Импера‑а‑атор, Алекса‑а‑а‑а‑анрд, оле‑оле‑оле! – хором пели шедшие люди.

– Они восхваляют вас, ваше Высочество, – со слезами на глазах говорил Слуга.

Император, окрылённый услышанным, вышел на балкон и помахал людям.

– Ура‑а‑а‑а‑а! Слава Императору! Слава России! Рос‑си‑я! Рос‑си‑я! – раздались скандирования людей.

Александр Пятый долго стоял на балконе, приветствуя поданных и купаясь в лучах славы. От его дурного настроения не осталось и следа. Не переставая махать, он улыбнулся и тихо сказал:

– Ну Меньшиков, ну сукин сын!

* * *

Поместье Уварова

– Как тихо… – с придыханием произнесла Алиса, когда все люди покинули территорию поместья.

– Потрясающе, – впервые за последние дни улыбнулся Гончий.

– Наконец‑то и мы покатаемся, – довольно потёр руки прораб Михаил.

Алиса восприняла мои слова буквально и вцепилась в свою ватрушку, когда люди стали покидать поместье, так что строителям было на чём покататься.

– Нам ещё чучело сжигать надо! – сверкнул огонь в глазах Алисы.

Бригада Михаила уже вытащила части Масленицы и скрепляла их вместе.

– Какая здоровенная, – захлопала в ладоши девушка, когда перед нами выросла четырёхметровая скульптура из дерева.

Такую красоту было жалко сжигать.

– Дорогой сосед, не будете ли вы против, если мы посмотрим? – раздался незнакомый голос.

Это был один из пришедших вчера аристократов, что жили неподалёку.

Я поприветствовал его и пригласил к нам.

– Ничего, что я с детьми? – вежливо уточнил он.

– Для детей это всё и делаем, – улыбнулся я и посмотрел на довольную Алису, держащую факел в руках.

Сосед просиял и махнул рукой, словно давая кому‑то сигнал. И тут из‑за угла поместья выскочил десяток детей.

– А вы отец‑герой, – хохотнул я и аристократ понимающе улыбнулся.

– Не все соседи разделяют наши с вами ценности, – чуть грустно заметил он и сел рядом с Михаилом. – А вот дети пока лишены подобных предрассудков и просто хотят повеселиться.

– Давайте уже поджигать! – нетерпеливо буркнула Алиса под одобрительные возгласы детей.

Я коротко кивнул ей и девушка, не задумываясь, кинула горящий факел в чучело. Но огонь не особо хотел разгораться.

– Такое себе, – надула губы одна из девочек.

– Подержи мой чай, – сказал я, протягивая Гончему свою кружку.

Подойдя к чучелу, у которого в буквальном смысле горела задница, я направил тонкую струйку свежего воздуха, вихрем закручивая её вокруг тлеющего огонька. Приток свежего кислорода и эффективная тяга сделали своё дело. Через несколько секунд пламя стало ярче. Ещё через десяток, огонь поднялся выше, а через тридцать – всё чучело уже было окутано огнём.

– Уа‑а‑а‑а‑ау! – протянули дети. Впрочем не только они. Все присутствующие заворожённо смотрели на гигантское пламя.

Я сел обратно на наспех сколоченную скамейку, рядом примостилась Алиса и положила голову на моё плечо. Так, в тишине, мы ещё долго сидели, не сводя взгляда с пылающей Масленицы.

* * *

Зимний дворец. Сутки спустя

Меньшиков вошёл в рабочий кабинет Императора. Александр Пятый ожесточённо с кем‑то спорил по телефону и махнул гостю на кресло напротив.

– Нет, я не собираюсь даже слушать ваши оправдания! – повысил голос Император. – Это просто немыслимо. Почему половина газет выходит с заголовками «Ледовое побоище», где издевательским тоном пишут о том, как свора детей обратила в бегство полк императорской гвардии?

Меньшиков не смог удержаться от того, чтобы улыбнуться. Он ещё не читал свежие газеты, отчего подобное стало для него сюрпризом. Впрочем, он не испытывал сочувствия к генерал‑командующему преображенцами, который возомнил себя небожителем и окончательно забыл о том, что он обычный вояка.

– Что вы сейчас сказали? С кем воевать? С детьми⁈ Вы позорите честь русского мундира, генерал, – продолжал отчитывать провинившегося командующего Император. – Жду вас завтра у себя с вашим заместителем. Будете передавать управление.

Не прощаясь, Александр Пятый бросил трубку и откинулся на спинку кресла.

– Нет, Григорий, ты можешь себе представить подобное? – наконец обратился он к посетителю. – Юсупов совершенно распустил своих газетчиков, что они позволяют себе писать такое. У меня не остаётся никакого выбора, кроме как отправить генерала в отставку. Хотя, положа руку на сердце, он это полностью заслужил. С детьми вздумал воевать… даже говорить смешно…

– Мне поговорить с Павлом Алексеевичем? – уточнил Меньшиков, на что Император махнул рукой:

– Не надо. В конце‑концов, большинство газет написало обо мне в крайне позитивном ключе. Представляешь, они даже название вчерашним событиям придумали: «Невский ход»! Очень оригинально. Я думаю стоит сделать это мероприятие ежегодным.

Меньшиков молча слушал, не перебивая. Он прекрасно знал повадки Императора и то, как стоит себя вести в подобных ситуациях.

– А ты, Гриша, молодец, смог деликатно выполнить моё поручение. Не то, что эти вояки, которые даже с детьми справиться не могут. Хорошо, что с Австрийцами договор подписали, а то с такими гвардейцами они бы у нас последние трусы отвоевали бы, – позволил себе рассмеяться Император, вернув себе хорошее настроение.

– Благодарю. Служу на благо страны, – сухо ответил Меньшиков.

– Вот только объясни мне с какой стати ты обещаешь людям зимние курорты от моего имени? Впрочем это ладно. Идея отличная, мне и самому следовало подобное предложить, просто был очень занят и руки никак не доходили до этого, – без какой‑либо претензии сказал Александр.

Говорить о том, что это была чистой воды самодеятельность Уварова, Меньшиков конечно же не стал. Он ещё не придумал, как решить этот идиотский конфликт, в который втянула Императора его мстительная племянница.

– Ваше Высочество, я бы хотел обсудить ситуацию с Игорем Долгопрудным, – сменил тему Меньшиков. Именно этот вопрос был целью его сегодняшнего визита.

Лицо Александра Пятого вмиг помрачнело и он достал из ящика своего стола конверт.

– Никакого благородства и чести, – с презрением произнёс он, поднимаясь со своего места. – Я испытываю куда больше уважения к нашим недавним врагам – австрийцам, нежели к этим чопорным островитянам. У тех хотя бы хватило духу и смелости выйти против нас и сразиться в открытую. А эти…

Он с раздражением протянул Меньшикову письмо с повреждённой сургучной печатью.

Тот медленно взял его. Это была нота протеста, врученная английским послом.

– Эти ничтожества возомнили, что имеют права вести себя так с нами! – разгневанный Император отмерял шагами свой кабинет.

Меньшиков быстро прочитал текст на английском языке. Там говорилось о том, что её Величество королева Англии крайне разочарована нелепыми обвинениями её подданных в шпионаже и похищении российского аристократа.

– Они смеются нам в лицо, Григорий! – остановившись, стукнул кулаком по столу он.

– Понимаю, но пока мы ничего не можем с этим сделать, – невозмутимо ответил Меньшиков. – Официально.

Император тут же заинтересованно посмотрел на него, понимая, что у Меньшикова есть план, который выходит за рамки дипломатического процесса.

– Барон Уваров предложил свою помощь, но она… – начал светлейший, но Александр Пятый сразу же перебил его:

– Нет. И прекратите называть его бароном. Этот отступник не достоин носить титул.

– При всём уважении, мои люди не смогли найти ни одного доказательства этого факта, – заметил Меньшиков.

– Значит недостаточно рьяно искали, – холодно парировал Александр Пятый.

– Быть может, это всего‑лишь слова обиженной девушки, – с лёгким презрением произнёс Меньшиков, но Император тут же пошёл в атаку:

– Не забывайся, Гриша, с кем разговариваешь. Ты сейчас обвиняешь во лжи мою племянницу, чистокровную представительницу правящей фамилии.

Повисла гнетущая тишина, которую прервал голос Меньшикова:

– Разрешите идти?

Император махнул рукой, отпуская подданного и добавил в конце:

– Мне нужен Долгопрудный тут. Любым способом верни его. Это вопрос чести страны.