Текст книги "Бумажная империя. Гепталогия (СИ)"
Автор книги: Сергей Жуков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 107 страниц)
Глава 17
– Вот этот нас домогался, а тот, что в костюме – лапал, – нагло врала одна из клофелинщиц, показывая на Диму, а затем на меня.
– Чего‑о‑о? – не веря своим ушам, протянула Аня.
Трое верзил подошли ко мне вплотную.
– Ты почему девушек обижаешь? – басом прорычал самый крупный из них.
– Ты почему так со мной разговариваешь? – сделав шаг вперед, осадил его.
Моя реакция оказалась для него неожиданностью. Оскалившись, он продолжил:
– Как вопрос решать будешь? За своё поведение придётся заплатить.
За его спиной стояли две подстрекательницы, мерзко улыбаясь и предвкушая наше грядущее избиение. Ага. Не дождётесь.
– Согласен, – усмехнулся я, не сводя взгляд с задиры. – Те клофелинщицы извиняются перед моим другом и оплачивают счёт. А ты кланяешься мне в ноги и просишь прощения за свой тон.
Дерзко? Да. Но я уже понял, что они тут с одной целью – драка. И она неизбежна, что бы я ни сказал. Поэтому я просто выводил его из себя, попутно наслаждаясь происходящим.
– Ты что, бессмертный? – взревел он и, не дожидаясь ответа, попытался меня ударить.
Как же предсказуемо, – подумал я, отклоняясь в сторону и пропуская мимо себя летящий кулак.
Сразу же наношу удар коленом по незащищённому корпусу громилы. Абсолютно не ожидая такого, он складывается пополам. Не мешкая ни секунду, завершаю комбинацию резким ударом локтя по затылку.
БАМ! – верзила с грохотом падает на пол.
– Ну ты урод! – зарычал его напарник и достал нож‑бабочку из‑за пазухи.
– Давай, попробуй, – встал я в боевую стойку.
Сзади слышались крики наших девушек. Шум, гам, визги – все смешалось воедино и стало для меня просто фоном. Я стоял, сконцентрировавшись на моих противниках.
– Давайте успокоимся и не будем горячиться, – внезапно вышел вперёд Стас. – Вышло недопонимание.
– Замолкни, мажорчик, – бросил стоящий рядом с ним парень и сильно толкнул главреда.
Не привыкший к физическому насилию человек, отлетел назад словно пушинка и, врезавшись спиной в стену, сполз по ней вниз. Лиза тут же бросилась к нему, пытаясь выяснить состояние своего возлюбленного.
Вот значит как. Эти мошенницы похоже ввели нападавших в курс дела, всё ещё думая, что Стас самый состоятельный среди нас. Очень интересно. Похоже на то, что эти трое – не простые прохожие с улицы. Они знакомы и вероятно являются силовым прикрытием девиц на непредвиденные случаи.
– Ну и хиляк, – хмыкнул самый невысокий из троицы и обратил всё внимание на меня. – Теперь ты.
Он бросился на меня. Как же топорно и глупо. Я чуть присел, готовясь чуть уйти в сторону и схватить руку с оружием.
Внезапно мою ногу дёрнули в сторону и я повалился на пол. Твою мать. Громила, которого я вырубил, пришёл в себя и, не поднимаясь, повалил меня.
Упав, я увидел как на меня уже летит парень с ножом.
ХРУСТЬ, – раздался громкий звук и рядом со мной упало тело нападавшего.
Над ним стоял Дима, с остатками сломанного стула в руках.
– Не трожь моих друзей! – проревел он.
Я, пользуясь тем, что все отвлеклись на него, мощно ударил ногой по здоровяку, схватившему мою ногу. Удар пришёлся точно в голову и я почувствовал, как сжимающая мою ногу рука тут же ослабла.
Третий бандит, словно регбист снёс Диму и повалил на пол. Сев сверху, он принялся наносить удары по лежащему парню.
Но не успел он занести руку в третий раз, как мой кулак врезался ему в челюсть. Сообщник клофелинщиц с грохотом упал в нокаут.
– Осторожно! – вскрикнула Аня.
Я обернулся и увидел, что обладатель ножа уже поднялся на ноги и был готов нанести удар.
Но внезапно на всё помещение раздался звон разбитого стекла и он, так и не успев даже поднять руку с ножом, упал на пол. А над упавшим телом возвышался Станислав с зажатым в руке остатком от стоящей на столе длинной вазы.
– Получай, урод, – мужественно бросил главред.
Драка была закончена. Мы победили. Быстро и практически без потерь.
– Надо их чем‑то связать, пока они не очухались, – скомандовал я, озираясь по сторонам в поисках чего‑то подходящего.
И тут я знатно обалдел, потому что Вика молча вытащила из своей сумочки пачку толстенных пластиковых стяжек.
– Девушка, я вас боюсь, – хихикнул Дима. – Зачем ты носишь с собой это?
Она строго посмотрела на рыжего парня и тоном учительницы ответила:
– Запомни. Никогда не спрашивай у девушки про её возраст, у мужчины – сколько он зарабатывает, а у меня – зачем я всегда ношу с собой пластиковые хомуты и сигнальную ракетницу.
– У тебя серьёзно есть ракетница? – не выдержал уже Стас, на что Вика лишь рассмеялась.
Сковав руки нападавшим, мы присели, довольные собой.
– Стоять! – властно приказал я, увидев как организаторши этого побоища попытались улизнуть.
Мой тон заставил их замереть на месте.
– Да‑да, у нас ещё куча стяжек и возможно ракетница, – хихикнула Аня.
После этого мы рассмеялись. Все, кроме замеревших клофелинщиц.
– Это что тут происходит? – внезапно раздался новый голос.
В помещение вошёл полицейский.
Застывшие девушки тут же бросились к нему, переговорив дорогу:
– Наконец‑то! Скорее! Спасите! Защитите! Эти бандиты напали на нас, избили посетителей, что заступились, как хорошо, что вы успели!
Они кричали, словно цыганки на базаре, пытаясь убедить подоспевшего служителя правопорядка в своей несуразной версии.
Рядом с ними тут же возник и бармен, который стал жаловаться, что мы устроили разгром и напали на пришедших посетителей. На вопрос полицейского о камерах видеонаблюдения, он разумеется с огорчением развёл руками и сообщил, что именно сегодня они не работали.
Я стоял и улыбался, наблюдая за этим цирком. Специально отойдя в сторону, взял со стола оставшуюся картошку фри и просто давал этим идиотам вырыть себе яму поглубже.
– Даниил, почему ты такой весёлый? Мы же влипли по полной, сейчас в участок повезут разбираться, ужас просто, – подошла ко мне Аня.
– Всё в порядке, – невозмутимо ответил я и предложил ей картошку. – Скоро поедем домой, не переживай.
Тем временем цыганские пляски вокруг полицейского стали утихать и я услышал заветное:
– Вон их главный, в стороне прячется, это он тут во всём виноват.
Усталый и недовольный служитель правопорядка подошёл ко мне и остановился как вкопанный.
Я же предложил ему угоститься картошкой фри и безмятежным голосом произнёс:
– Добрый вечер, Игорь Дмитриевич, как служба?
– Здравствуйте, Даниил Александрович, – словно под гипнозом медленно сказал полицейский, машинально беря предложенную мной картошку.
Его лицо выражало крайнюю степень подозрительности вперемешку с удивлением. Я видел, как он пытается понять, как реагировать на моё присутствие тут.
– Пригодились признательные показания того грабителя? – поинтересовался я, намекая на нашу прошлую встречу.
И тут его лицо расплылось в широченной улыбке:
– Ещё как пригодились, Даниил Александрович! Я ж с этим признанием расколол и подельников его. Они как поняли, что песенка их спета, и товарищ их сдал, запели как соловьи! Наперебой сливали грязные делишки друг друга, рассчитывая скостить себе срок. Там по итогу ещё целых шесть висяков удалось раскрутить и двух жуликов прижать.
А затем он постучал по погонам и гордо добавил:
– Меня даже повысили, почётную грамоту дали и премию внеочередную.
– Примите мои самые искренние поздравления, – пожал я ему руку.
– Спасибо вам, Даниил Александрович, ещё раз! Если бы не вы, ничего этого не было бы. Но всё‑таки ума не приложу, как вам удалось так раскрутить того бандита за считанные минуты? – тряс он мою руку, не отпуская.
Я хитро улыбнулся и загадочно пожал плечами.
– Тот секрет я вам не смогу раскрыть, но зато открою другой, – шёпотом сказал я. – Вы тоже так можете!
Игорь Дмитриевич разочарованно махнул рукой. Я явно не удовлетворил его разгорячённое любопытство.
– Смотрите. Сейчас вы это сделаете, я лишь немножко вам подскажу. Вот у нас есть трое участников преступной схемы, – показал я на помещение. – Бармен, клофелинщицы и их «крыша».
Полицейский посмотрел на представленных мной людей. Молодой парень из бара и девушки, видя как по‑дружески мы общаемся с приехавшим на вызов сотрудником, уже понимали, что ничего хорошего для них сегодняшний вечер не сулит.
– Первый участник, – указал я на бармена. – Предоставляет информацию о богатых и неосмотрительных клиентах, а также покрывает девушек и свидетельствует в их пользу при возникновении недопониманий с вашей службой.
При этих словах молодой парень нервно сглотнул.
– Второе звено этой схемы – две очаровательные девушки, вытягивающие деньги из доверчивых граждан, на которых указал бармен, – показал я уже на клофелинщиц. – Они опаивают жертву и грабят его.
Те хотели начать опять галдеть и кричать, но увидев суровый взгляд Игоря Дмитриевича, не решились это делать.
– А вот и третья часть – силовая поддержка, – указал я на громил, двое из которых уже пришли в себя и сидели на полу, не в силах подняться на ноги. – Оказывают физическое давление, когда не получается обработать жертву мирными способами.
Полицейский посмотрел на меня:
– Я вам верю, Даниил Александрович, а почему вы говорите, что я их расколю?
– Очень просто. Найдите самое уязвимое звено и потяните за ниточку, – тихо сказал я, указывая на нервничающего бармена. – Камеры работали, проверить вам это легко через его руководство. А потом давите. Вы закрываете глаза за его участие в схеме, лжесвидетельство, а он говорит много и красиво.
– Ладно, ладно! Я отдам записи с камер, – не выдержал испуганный парень. – И расскажу всё как есть. Надоело уже всё это, из‑за них нас уже стороной стали обходить клиенты.
– Да нас вообще заставляют этим заниматься! – тут же взорвались девушки и мигом начали всё валить на здоровяков. – Вон, Лёня с парнями и заставляют! Мы вообще актрисы начинающие, просто пока с работой туго, а тут эти со своими идеями.
Я похлопал ошарашенного Игоря Дмитриевича по плечу:
– Поздравляю, вот вы их всех и раскололи. С вашего позволения мы поедем? А то завтра на работу рано вставать. Заявление на этих мошенниц наш коллега вам напишет прямо сейчас.
– Д‑да, конечно, езжайте, – произнёс всё ещё удивлённый полицейский, не понимающий радоваться ему или нет.
– Круто мы их отделали! – шёл по улице довольный Дима.
От его удручённого состояния не осталось и следа. Хорошая драка и восстановленная справедливость мигом вернули парню боевой дух.
– Да, настоящие защитники, – нежно произнесла Лиза, прижимаясь к Станиславу, идущему с гордо поднятой головой.
Сегодня он показал себя не только потрясающим актёром, но и храбрым мужчиной. Как бы теперь сохранить его в этом образе уверенного и смелого человека, не трясущегося из‑за любой проблемы? Надо обязательно придумать способ, а то так и придётся ходить по сомнительным местам в поисках приключений, способных пробудить его внутреннего зверя.
– Даниил, а откуда у тебя такие связи в полиции, что они тебе руку при встрече жмут и слушают, словно ты им секрет вечной молодости рассказываешь? – переключив внимание со Стаса, Елизавета обратилась уже ко мне.
Дима тут же закивал, словно она украла его вопрос:
– Именно! Он так смотрел на тебя, будто ты его начальник.
– Бросьте, – улыбнулся я. – Просто мы как‑то оказались друг другу полезными, вот так и познакомились, не более того.
– Ага, но выглядело так, словно ты спас его от верной смерти, а он тебе время подсказал, – не поверила моему объяснению Вика. – И вообще, Даниил Александрович, вы то одного из богатейших людей города в нашу типографию приводите, то заказы от Распутина за пятьдесят тысяч рублей Диме приносите, с полицейскими на короткой ноге… чем дальше удивите?
– Женится на какой‑нибудь аристократке поди. Ой, на Алисе Распутиной, точно! – прыснула Аня и все рассмеялись.
Все, кроме меня.
– Ну уж нет, увольте, – замотал я руками. – Такое счастье пускай другим достаётся, а мне и так неплохо.
Вспомнив всё то, что вылилось на меня со страниц журналов, вспомнив тех фанаток, от которых приходилось сбегать через подсобку кофейны, я мысленно перекрестился. Чур меня.
Мы шли и весело болтали. Забыв о всех проблемах и трудностях, просто наслаждались прекрасным вечерним Петербургом.
– Куда дальше? – озорным голосом спросила Аня.
– Сегодня – домой, – пожал я плечами. – Надо проверить как обстоят дела с открытием цветочного и сообщить маме, что я переезжаю.
– Ты переезжаешь⁈ – удивлённо спросили все хором.
– Да, я купил квартиру, – кивнул им в ответ.
На самом деле я уже давно задумался о том, чтобы приобрести своё жильё. Но череда событий и неопределённость из‑за спора с Хвалынским оттягивали это событие. И вот сегодня я, когда понял что победил, сразу же отправил короткое сообщение риэлтору со словом «Беру».
Оставшийся путь мне пришлось отбиваться от бесконечных расспросов, благо до дома было недалеко.
Попрощавшись со всеми, я свернул на знакомую улицу, где располагалось здание, в котором я провёл все эти годы, что нахожусь в этом мире.
Оно стало для меня действительно родным. Можно даже сказать, что я родился в нём. Ведь именно там, на грязном и пыльном чердаке, я впервые открыл глаза после своего перерождения. Помню крики мамы, вернее на тот момент совсем незнакомой женщины, что ворвалась туда с испуганным лицом.
Момент осознания пришёл достаточно быстро. Мой мозг, привыкший мгновенно анализировать и молниеносно действовать в условиях кризисных ситуаций, сразу взялся за работу и я не наделал глупостей, задавая подозрительные вопросы. Просто сказал, что очень сильно ударился головой и плохо помню последние события.
Меня тогда даже в больницу отвезли, чтобы провести обследование. Там то и выяснилось, что у меня открылся дар мага‑воздушника. Видимо именно из‑за этого и погиб прошлый хозяин этого тела. Когда дар проявляется в слишком раннем возрасте, то несформированный разум может не выдержать подобной нагрузки, но это я узнал уже гораздо позже.
Вспоминая всё это я задумался: почему я? За что судьба выбрала именно меня, дав второй шанс? Мысль о том, что это случайность я отбросил сразу же. Девять из десяти людей не выжили бы и дня в новом для себя мире: сошли бы с ума, кричали бы об этом на каждом углу, пока их не сдадут в дурдом, ну или просто не смогли бы перестроить свои взгляды и привычки с местными устоями, законами и странностями.
А я смог. Не просто выжил, но и добился успеха в этом жестоком мире. Значит судьба не просто так выбрала именно меня. Значит именно я – тот, в ком этот мир нуждался больше всего.
За этими мыслями я не заметил, как подошёл к дому и сразу же насторожился. От философских мыслей не осталось и следа, ведь рядом с моей припаркованной машиной стояло ещё три. Огромный черный седан, такой же как у Васнецова, стоял между огромными внедорожниками, рядом с которыми дежурили незнакомые мне охранники.
Так, ну это явно не люди Волка, значит опасаться мне нечего, – думал я, поднимаясь по лестнице на второй этаж.
Что за манера у аристократии приезжать без предупреждения, словно мы сидим дома и только и делаем, что ждём их. А ведь сами готовы принимать гостей лишь по предварительному согласованию в удобное для них время. Лицемерие и двойные стандарты налицо. Пора мне уже поскорее обзавестись собственным поместьем со слугами, которые будут вежливо разворачивать таких поздних гостей.
Заскочив на кухню, в которой горел свет, я так и замер посреди помещения.
– Даниил, у нас гость, – подрагивающим голосом произнесла мама, представляя мне сидящего за столом человека. Человека, которого мне хотелось видеть здесь, рядом с ней, меньше всего на свете.
Глава 18
Я стоял на кухне, готовясь к схватке. Жестокой, беспощадной схватке за мой новый мир.
– Добрый вечер, Даниил, – спокойно произнёс Павел Юсупов, по‑хозяйски сидящий за моим кухонным столом.
Мало просто завладеть газетой, куда сложнее удержать её в своих руках. И эта битва началась раньше, чем в моих руках оказались подписанные документы.
– Павел Алексеевич, рад наконец‑то познакомиться лично, – невозмутимо подошёл я и сел напротив главы семьи, чья кровь течёт в моих венах.
Уверенный в себе мужчина, хозяин этой жизни, мнящий себя информационным владыкой империи, оценивающе посмотрел на меня, а затем безэмоционально заговорил:
– Хотел лично поздравить тебя. Мне лестно, что люди, даже так отдалённо относящиеся к семье, добиваются подобных успехов.
Что же. Игра началась. Карты розданы и Юсупов начал с блефа. Но он не ожидает, что напротив него сидит опытный игрок.
– Благодарю. Это было непросто. У меня были очень сильные соперники в этом споре, – тут же я сделал ход, намекнув на нечестную игру с его стороны.
– На кону стоял ценный приз и было глупо рассчитывать на то, что будет легко, – парировал он.
– Зачем вы здесь, Павел Алексеевич? – пошёл в атаку я, предлагая ему вскрыть карты. – Уже поздно. И при всём к вам уважении, я бы хотел выспаться, не хочется опоздать, будучи владельцем газеты. Это плохой пример для моих людей.
Моя словесная атака пришлась по самому уязвимому месту. По его империи был нанесён удар и она получила повреждение. Да, очень маленькое, еле заметное, но это не меняло главного. Его фирма теперь моя, его люди – тоже.
– Я здесь, чтобы наградить тебя за то, как быстро и эффективно ты смог поднять из финансовой ямы одну из моих фирм, – сказал Юсупов, сделав акцент на последних словах. – И это заслуживает достойной награды.
Говоря это, он пододвинул ко мне документ.
Взяв его в руки, я быстро прочитал текст, чувствуя на себе пронзающий взгляд сидящего напротив аристократа. Это был договор на выкуп моей доли в Заневском вестнике.
– Эта сумма в два раза превышает текущую цену твоего пакета акций издания, – прокомментировал Павел свой предложение.
Он вскрыл карты. Очень хорошие карты, побить которые мало кто сможет. Огромная сумма, позволяющая очень многое. На эти деньги я смогу открыть своё дело, смогу построить сеть цветочных по всему городу или купить собственное поместье. Небольшое, но своё. Это свобода решать, куда двигаться дальше.
Это мой золотой парашют. И как только я надену его, Павел столкнёт меня вниз. Падение будет плавным, приятным, но я окажусь внизу, вынужденный вновь взбираться вверх.
– Благодарю вас, Павел Алексеевич, что столь высоко оцениваете мои заслуги, – вежливо ответил я. – Но вынужден отказаться от столь щедрого предложения.
Лицо Юсупова ничуть не изменилось. Он знал, что я отвечу именно так. Но всё равно пришёл, рассчитывая решить вопрос так, как он привык делать всегда: задавить оппонента авторитетом и деньгами.
– Что же, ещё раз благодарю вас за оказанную честь и добрые слова, – захотел подняться я, намекая, что разговор окончен и своё мнение я не изменю.
Но глава медиа‑империи жестом остановил меня. Видимо, у него в рукаве был ещё один козырь. И я не ошибся.
Он выложил на стол козырного туза:
– Я могу вернуть вас с Верой в семью. Вы вновь станете частью одного из самых влиятельных родов страны. Ты станешь аристократом, Даниил. Статус, власть, деньги – ты получишь всё то, ради чего затеял эту игру.
Рядом раздался звон разбитой кружки, что выронила мама, услышав это.
Но ни я, ни Павел Алексеевич, даже не моргнули от внезапного звука, продолжая битву взглядов.
Он смотрел на меня свысока своего положения, своего безграничного влияния. Делал предложение, от которого в здравом уме невозможно отказаться. Во всяком случае ему так казалось.
И наверное Юсупов в этом был прав. Такая возможность выпадает раз в жизни, да и то считанным единицам. Высшее общество всегда было очень закрытым и не любило чужаков. За примером далеко ходить не надо. Иван Васильевич, при всех своих богатствах, до сих пор является красной тряпкой для многих аристократов, считающих, что этот статус должен подтверждаться кровью и фамилией. Они не могут принять, что упорным трудом и своими действиями кто‑то может стать им равным, а то и превзойти.
– В тебе течёт кровь Юсуповых, одно моё слово и завтра же твоя жизнь изменится, – лишь подтвердил мои мысли Павел Алексеевич. – Ты умный парень, Даниил. Очень умный и знаешь правильный ответ.
– Вы правы, – тихо ответил ему. – Я умный человек и на ваше предложение существует лишь один ответ.
Он чувствовал себя тут полноправным хозяином. Привыкший указывать и повелевать, вершить судьбы людей, сейчас Юсупов вершил мою. Он предлагал мне всё, чего я добиваюсь по его мнению, взамен желая стать хозяином моей судьбы.
– Нет, – короткое слово прозвучало, словно выстрел. Оно пронеслось эхом в повисшей тишине, усиливая мой ответ.
На лице сидящего напротив меня аристократа не дрогнул ни один мускул. Опытный игрок, который не покажет эмоций даже в самой проигрышной ситуации. Но сегодня против него за столом сидел тот, кто даже с плохими картами не привык пасовать. Ведь у меня был туз в рукаве – мой опыт и знания прошлой жизни, дающие непоколебимую уверенность в своих силах.
– Вы думаете, что делаете нам одолжение, – спокойно говорил я.
– А разве это не так? – не выдержал молчания мой оппонент.
Не сводя с него невозмутимый взгляд, я продолжил:
– На самом деле вы просто пытаетесь купить меня, мою жизнь и право ей распоряжаться. И хотите сделать это очень дёшево. Вы видите во мне угрозу. Себе, своему бизнесу, своему привычному миру. Ваш многолетний опыт подсказывает, что вы проиграете грядущую войну, которая пройдёт по новым правилам. Моим правилам. И вы боитесь.
Невозмутимое лицо Юсупова дрогнуло и на мгновение на нём пробежала ярость, тут же сменившись совершенно иной эмоцией. Он громко рассмеялся.
– Это смешно. Неужели ты сам в это веришь? – пренебрежительно сказал он.
Но я чувствовал фальшь в его голосе. И прекрасно понимал почему он знает, что я говорю правду.
– Вы знаете, что мои слова – не ложь и не блеф, – усмехнулся я. – Вы ведь использовали свой дар весь наш разговор, не так ли?
Властный взгляд человека, не привыкшего, что с ним так разговаривают, переместился на мою маму, практически неподвижно стоявшую всё это время:
– Мне жаль тебя, Вера. Очень больно смотреть, как твой ребёнок разрушает свою жизнь одним неверным решением. Твой отец рассказывал об этом.
Она никак не отреагировала, но было видно, как больно ей находиться рядом с этим человеком.
– Павел Алексеевич, думаю разговор окончен, вам пора, – закончил я неприятную для всех участвующих встречу.
Юсупов вышел с гордо поднятой головой. Но вышел проигравшим в этой битве. Он не получил то, зачем пришёл. Ему не помог ни его статус, ни власть. Потому что только я сам являюсь единственным хозяином своей жизни.
– Это было очень безрассудно, – мамин голос нарушил тишину, повисшую после ухода гостя. – Но я должна сказать тебе спасибо. Это правильное решение, которое бы вряд ли кто‑то смог принять. Я горжусь тобой, Даня.
Улыбнувшись, я встал и налил себе чай, предназначавшийся для главы рода Юсуповых. Это был чай со вкусом победы. И Павел Алексеевич сегодня его так и не попробовал.
– Но ты не сможешь один выстоять против Павла. Он уничтожит тебя, – встревоженно добавила мама, сев на стул, где несколько минут назад сидел один из влиятельнейших людей страны.
– А кто сказал, что я буду один? – успокаивающе улыбнулся я.
* * *
Поместье Распутиных
Игорь Ларионович Долгопрудный сегодня играл чёрными. С самого начала партии, он думал о том, как незаметно подыграть хозяину дома. Эта долгожданная встреча, назначенная Распутиным, явно предполагала принятие решения в части их будущего сотрудничества и Игорь находился в приятном предвкушении.
– Наслышан о вашей необычной инвестиции в какую‑то небольшую газету, – решил поддержать светский диалог он. – Вы наделали много шума в высших кругах. Поговаривают, что это брошенная перчатка самому Павлу Алексеевичу.
Распутин ответил не сразу. Его взгляд был сосредоточен на шахматной доске, где сегодня разворачивалась ожесточённая баталия.
С самого начала партии, Долгопрудный обратил внимание, что Сергей Олегович изменил свою привычную стратегию и, к удивлению самого Игоря, побеждал. Гость, привыкший что мало кто мог составить ему достойную конкуренцию, даже слегка расстроился, но быстро взял себя в руки, вспомнив об истинной цели своего визита.
– Я никогда не вкладываю деньги в неудачников, – наконец произнёс хозяин дома. – Даниил Уваров показал себя прекрасным управленцем, у которого впереди большое будущее. А ещё, он дал мне очень дельный совет, который позволил мне избежать одной огромной ошибки.
Холодный тон Распутина отбил у Игоря Ларионовича всякое желание продолжать эту тему, поэтому он полностью сосредоточился на шахматной партии, в которой неминуемо проигрывал.
– Вы сегодня просто не оставили мне шансов! – восхищённо всплеснул руками Долгопрудный, когда князь поставил ему шах и мат. – Надеюсь, вы не сочтёте меня плохим соперником?
– Ну что вы, Игорь Ларионович. Вы прекрасный игрок. И замечу, что не только в шахматы, – тут же повернулся к гостю князь и посмотрел ему прямо в глаза.
Этот тяжелый, пронзительный взгляд слегка смутил мужчину, что пришёл подписывать документы о сотрудничестве.
– Перейдём к делам? – бойко спросил гость.
Но Распутин молчал, продолжая испытующе смотреть на Игоря Ларионовича, отчего тому стало очень неуютно.
– Знаете, когда я был ребёнком, то в нашей усадьбе было дерево, где птица свила своё гнездо. И однажды я стал свидетелем того, как туда прилетела кукушка, выкинула одно яйцо на землю и отложила вместо него своё, – холодно говорил Сергей Олегович, не сводя взгляда с Долгопрудного. – Вскоре вернулась хозяйка гнезда. Она не сразу заметила подмену, но в какой‑то момент птица встрепенулась и начала нервно летать по округе. Наверное это бы не запомнилось мне так сильно, если бы на следующий день я не нашёл ту самую кукушку неподалёку. Повсюду лежали её перья, а сама она была мертва.
– Какая удивительная природа, – попытался разбавить гнетущую атмосферу гость князя.
– Вы очень умело спрятали своё «яйцо» в подсунутых мне документах, Игорь Ларионович, – со сталью в голосе произнёс Распутин. – Мои юристы с огромным трудом раскусили вашу схему. И я думаю, что такую гениальную аферу явно придумали не вы. Так что можете передать вашим союзникам, что скоро я сломаю их крылья и им придётся ползать всю оставшуюся жизнь, потому что никто и никогда не смеет меня обманывать.
Сказав свою угрозу, князь, не прощаясь, вышел из помещения, оставив бледного от ужаса Долгопрудного наедине со своими мыслями.
* * *
Подъезжая к зданию редакции, я обратил внимание, что у самого входа, на дороге, стоят высокие конусы, не дающие там припарковаться.
– Это что за шутки? – улыбнулся я, когда остановился рядом с ними и прочитал табличку на одном из них.
«Место владельца фирмы. Не занимать!»
Тут же рядом со мной возник Гоша – один из парней, работающих у нас доставщиком, тот самый, с кем мы скрывались от преследования людей Волка. Он схватил конусы и ловким движением убрал их на тротуар, указывая мне руками на освободившееся место.
– Доброе утро, Даниил Александрович, – подбежал он, когда я вышел из машины. – Я тут следил, чтобы никто таблички не утащил.
Поднявшись в офис, я сразу попал в окружение сотрудников, которые встретили моё появление бурными аплодисментами.
– Большое спасибо, – расплылся я в улыбке.
Было чертовски приятно зайти сюда полноправным хозяином. Но нет времени почивать на лаврах. Вчерашний отказ Юсупову превратил меня в его врага и надо быть готовым к тому, что уже скоро он попробует нанести свой ответный удар. Значит надо работать ещё лучше и развиваться, пока никто нам не мешает. Тем более теперь, когда контроль целиком находится в моих руках, я могу приступить к воплощению своей главной идеи здесь: народной газеты.
– Алла Леонидовна, вы подготовили справку по нашим текущим финансам и тому, сколько средств мы сможем вложить в новое направление? – обратился я к бухгалтерше, которая стала приходить на работу одной из первых и трудиться с особым рвением, будто стараясь исправиться за свои прошлые ошибки.
– Конечно, Даниил Александрович, – тут же протянула она мне отчёт. – Не вдаваясь в подробности, могу сказать, что у нас сейчас очень хорошая финансовая подушка. Инвестиции князя Распутина и большое количество новых долгосрочных подписок, оформленных после ошеломительного успеха сервиса доставки, позволяют вложить часть средств в развитие.
– Даниил, а когда ты уже нам расскажешь про народную газету? – спросила подошедшая Вика, видя что я уже просчитываю цифры.
– Точно, мы уже собрали сотню заявок от желающих, но сами так и не понимаем что это будет, – подхватил Стас.
Что же, уже можно раскрывать все карты.
Я сел на стол, а работники вокруг притихли в ожидании долгожданного рассказа.
– Алла Леонидовна, а о чём бы вы написали, если бы я вас попросил заполнить небольшую колонку на две тысячи знаков? – обратился я к бухгалтерше рядом.
Она растерялась:
– Да я ведь не журналистка, я такого не умею…
– А если бы умели, то о чём бы хотели написать? – настоял я.
– Ну‑у‑у, – задумалась она, а затем просияла: – Про Мусю свою. Она же у меня такая смешная, я ей лоток поставила, а она по прежнему ходит в человеческий туалет свои кошачьи дела делать.
В редакции послышались смешки.
– Кто бы такое почитал? – спросил я и сам же поднял руку.
Меня поддержало ещё пять поднятых рук.
– Да вы что, ерунда какая‑то! Вы ведь не серьезно. Ну кто будет читать про чью‑то кошку⁈ – тут же возразил Стас.
– Ты просто собачник! – фыркнула Лиза под одобрительный взгляд Аллы Леонидовны.
– Ну а ты бы о чём написал Стас? – спросил я главреда.
– Про то, как важно делать зарядку по утрам и какие упражнения для этого подходят. Это полезно для людей и в газетах такого не встретишь, – поднял вверх палец он.
– Голосуем, – хлопнул я в ладоши и вверх поднялось лишь две руки.
Недовольный Стас обвел всех гневным взглядом и сел на место.
– А я бы писал смешные истории из жизни редакции, – продолжил я и вверх поднялись почти все руки. – Вот это и есть народная газета.
– Так а в чём смысл газеты? – спросила Вика, ничего не понимая.
– А смысл в том, что всё в ней будут решать люди: что писать и что читать, – обвёл я всех взглядом. – У нас будет газета, составленная из множества колонок простых людей, словно одеяло, сотканное из лоскутов. Нравятся анекдоты? Хочешь новый, необычный рецепт? Программа тренировок, список интересных музеев, размышления на тему смысла жизни. Тут каждый найдёт то, что ему понравится.
– Ты предлагаешь писать обо всём на свете? – спросил Стас.
– Нет. Не обо всём, а лишь о том, что интересно людям, – поправил его я.
– А как ты узнаешь чего они хотят? – тут же задала логичный вопрос Вика.
– Мы их спросим. Точнее они сами будут нам говорить. После каждого номера мы предложим им выбрать те статьи и тех авторов, которые понравились им больше всего. Эти авторы получат лучшие места в газете. Если никто не голосует за тебя, то на твоё место берут новых авторов, – рассказывал я.
