Текст книги "Бумажная империя. Гепталогия (СИ)"
Автор книги: Сергей Жуков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 79 (всего у книги 107 страниц)
Пожалуй, день, когда я смог убедить Гагарина присоединиться к моей газете, стал судьбоносным в истории Невского вестника. В то, что он справится я не сомневался. Наша типография отвечала всем требованиям, ведь фактически была построена заново после поджога. И при этой перестройке мы учли опыт прошлого и уж в чём‑чём, а в противопожарных мерах нам теперь не было равных. Да и доносы от фирм тоже однозначно не несут под собой особой угрозы. Очевидно, что это всё звенья одной цепи, а значит полностью сфабрикованы.
Так, проблемы валятся со всех сторон. Агентство, газета, что следующее? Подумав, я сразу же подумал про своё поместье, где сейчас проводили ремонтные работы и, не задумываясь, набрал прораба:
– Слышишь ты, я вот этот вот молоток сейчас тебе в одно место засуну и посмотрим, как ты заговоришь! – вместо приветствия услышал я угрозы Михаила. – Да‑да, тебе говорю, воротничок сраный. Можешь своими бумажками подтереться и валить на все четыре стороны. Мы с парнями таких шарлатанов на дух не переносим и тебе лучше с нами не шутить.
В трубке послышались звуки бега, затем удаляющиеся крики и наконец, там вновь прозвучал голос Михаила:
– Даниил Александрович, добрый день. Прошу прощения, у нас тут небольшие разногласия возникли с незваными гостями.
– Собственно из‑за этого я и звоню, – улыбнулся я.
– А откуда вы узнали? У вас тут камеры⁈ – удивился прораб, а затем добавил с укором: – Даниил Александрович, я всё понимаю, безопасность, но можно их убрать на время работ. У меня парни тут порой… вообщем камеры лучше убрать.
– Нет, нет, никаких камер нет, – рассмеялся я. – Хотя теперь я подумаю на счёт их установки. Я звоню, потому что неприятности не только у вас, но и во всех моих фирмах.
– За нас можете не беспокоиться, – с гордостью заявил он. – Мы накрутили хвосты этим бюрократическим крысам и думаю они тут не скоро появятся.
Дальше он рассказал о том, что сегодня к ним заявились представители комитета по сохранению объектов культурного наследия и потребовали остановить все строительные работы под предлогом защиты архитектурного наследия.
– Архитектурного наследия? – удивился я, поражаясь находчивости моих недоброжелателей. А ещё обширности их связей: налоговая, пожарные, министерство культуры.
– Да мы сами поразились, – хохотнул прораб. – Мол эту заброшку хотят признать историческим памятником и запретить проводить тут какие‑либо работы.
Да уж. Кто‑то настойчиво пытается пустить меня по пути из князи в грязи. Но хрен ему, а не моё падение. Тот, кто стоит за всем этим горько пожалеет. Осталось понять кто именно.
Первой же мыслью было то, что всё это устроил таинственный злодей. Если он понял, что я подобрался к нему вплотную, то мог начать действовать столь активно. И это плохо, потому что лишь подтверждает причастность Распутина.
Приехав домой лишь к вечеру, я обнаружил ласточку Нестора Павловича, стоящую на своём привычном месте. Похоже, что с ней уже всё в порядке. С этими мыслями я зашёл в лифт, и как только его двери начали закрываться, в него проскочил кряжистый сосед.
– За тебя взялся сам Император, – тихо сказал он, не поворачиваясь ко мне. – Мне сообщили, что он считает, будто ты из сочувствующих.
– Что? Кого? – опешил я от такой вот соседской беседы.
Но никаких ответов я не получил.
– Теперь мы квиты, – буркнул дед и спешно вышел на своём этаже.
Что это только что сейчас было? Нестор Павлович действительно смог за один день узнать подобное? Да кто он, блин, такой мне кто‑нибудь сможет объяснить⁈
Но ещё больше меня обеспокоили его слова. Император? Какого чёрта я ему дался и кто вообще такие, эти сочувствующие?
Глава 5
Звонок Гончему расставил всё на свои места. Вот только легче от этого не стало. Какого чёрта Император удумал, что я поддерживаю революционеров, умерших больше века назад?
Но зато теперь понятно, как мне умудрились устроить столько проблем по всем фронтам, причём разом. Император, блин. Это я ещё легко отделался, получается.
Надо как можно быстрее решить этот вопрос. Хоть Гончий и сказал, что официально нет такого термина как «сочувствующие» и вообще те события предпочитают не вспоминать, но испортить мне жизнь Императору будет как раз плюнуть.
Надо было что‑то срочно делать. Вот только как?
Пока я думаю над этим, придётся латать пробоины, нанесёнными его атаками. И если насчёт пожарной и налоговых проверок я не беспокоился, ведь мой бизнес был кристально чист и им придётся идти на откровенный подлог, чтобы вменить мне что‑либо, то насчёт статуса поместья были небольшие опасения.
Проконсультировавшись с юристом, я узнал, что власти действительно могут признать бывшее поместье Волченко объектом культурного наследия. Закон весьма обтекаем и им достаточно будет придумать небольшой повод, провести фиктивное обследование, которое подтвердит то, что здание является ценностью и я останусь с этими развалинами без возможности что‑либо отремонтировать.
А это означало, что нужно было подстраховаться и обезопасить моё поместье от нападок натравленных на меня культурологов. И как это сделать план у меня уже был.
– Прости, что ты хочешь сделать? – переспросил меня прораб, когда я приехал на участок и рассказал о том, что от него потребуется. – Вечеринку?
– С учётом, что она пройдёт вечером, то можно и так сказать, – улыбнулся я. – Мне необходимо провести в этих стенах светское мероприятие, а для этого потребуется сотворить чудо, подобное тому, что вы сделали с кабинетом.
– Сколько, – вздохнув, спросил он.
– Думаю, не больше двух десятков человек, так что подойдёт тот зал, что располагается рядом с кабинетом. Помещения, где будет работать кейтеринг, можно не трогать, самое главное сделать «чистый коридор» до нужного помещения, – объяснил я.
– Хочешь устроить тут Потёмкинские деревни? – нахмурился Михаил.
Опа. Знакомое выражение. Ну хоть что‑то в этом мире неизменно.
– Именно, – просиял я. – Также будут журналисты, на которых надо произвести впечатление. У них должно сложиться впечатление, что выполнено куда больше, чем есть в действительности, а ещё…
– Что? – устало спросил прораб, уже начав записывать мои требования и хотелки.
– Ещё, журналисты должны увидеть «изнанку». И увидеть худшую её сторону: грязь, мусор, можно даже пару бомжей сюда привезти, – перечислял я под изумлённым взглядом Михаила.
Мой план заключался в том, чтобы играть на упреждение и осветить все проблемы этого места и показать его потенциал. Мы покажем общественности неприглядную правду об этом месте, чтобы у министерства культуры не было даже шанса публично объявить эти руины «ценностью».
Паралельно, присутствие тут множества аристократов покажут возрождение этого места при моём участии конечно же. Ну и множество уважаемых людей покажут моим недоброжелателям, что у меня много влиятельных друзей и что задавить меня будет не так просто.
– Ладно, – махнул рукой прораб. – Дайте нам две недели, думаю мы справимся.
– Михаил, ты настоящий волшебник, – улыбнулся я. – Так что справишься за неделю.
* * *
Леонид одолевал Вику с тех самых пор, как вышла его сенсационная статья. Рейтинг и статус журналист мгновенно взлетел до небес и из «неприкасаемого» он стал чуть ли не звездой издания. Именно поэтому он просто не мог не оседлать волну успеха и, поскольку у него были такие «связи» в окружении Уварова, то грех было ими не пользоваться.
Поначалу Вика отказывалась сотрудничать с ним, но он был настойчив и девушка пала.
– Ладно, есть у меня для тебя кое‑что, но сразу говорю: дело опасное. Зато если выгорит – это затмит твою прошлую работу, – шёпотом сказала она, когда он подловил её в кофейне, где работал её брат.
Леонид просиял и подобрался. Эти слова мёдом для его ушей. Вот только следующая фраза стала черпаком дёгтя:
– Двадцать тысяч и на этот раз я даже не подумаю торговаться. Я слишком рискую и подставляюсь, чтобы брать меньше.
Леонид взвыл. Это был почти весь его гонорар с причитающимися за прошлую статью бонусами. На эти деньги он мог жить как минимум пару месяцев и отдавать их ей…
– Ай, к чёрту, я согласен, – протянул он руку Вике.
Она хитро улыбнулась и сказала:
– Тебе придётся на один вечер сменить профессию.
* * *
Приём в поместье Уварова.
– Уваров, ты обалдел мне такое не показывать раньше? – воскликнула Алиса, едва они с отцом прошли по заранее приготовленному коридору в зал для гостей.
– Даже не верится, что тебе удалось сотворить такое, – прищурившись, сказал Распутин. – Это ведь единственное подготовленное помещение?
– Обижаете, Сергей Олегович, – картинно покачал я головой и открыл дверь в свой кабинет, который располагался по соседству.
– Просто магия какая‑то, не иначе! – протянула Алиса, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного.
– Прошу, проходите в основной зал и угощайтесь, мне нужно встретить остальных гостей, – жестом пригласил их внутрь.
В просторном помещении неуловимо витал запах свежей штукатурки. Я распорядился декорировать зал самыми пахучими розами, но даже это не помогло. Впрочем, огромные кусты роз в катках смотрелись так здорово, что я забывал о запахе. По стенам стояли официанты из службы кейтеринга, которые исполнить любой каприз гостей. Также, они были проинструктированы о том, что нельзя допустить того, чтобы гости разбредались по поместью. Это было их такой же важной задачей, как и обеспечение всех присутствующих едой и выпивкой.
Вернувшись на крыльцо, я сразу же заметил подъезжающую машину Никитина. Но из открытой двери вышел не он.
– Это что, шутка такая? – вырвалось у меня, когда я увидел Романа Никитина собственной персоной. Того самого, с которого началась череда событий, приведших меня сюда.
– Даниил, полагаю мой младший сын в представлении не нуждается, – первым подошёл ко мне граф Никитин, а затем жестом подозвал сына.
Роман с гордой осанкой поднялся по ступеням моего поместья и остановился прямо передо мной.
– Даниил Александрович, хотел бы принести свои глубочайшие извинения за моё поведение в прошлом. Это недопустимое поведение для аристократа и я крайне сожалею о содеянном, – спокойно сказал он, протягивая мне руку. – Знайте, что в моём лице вы можете видеть верного сторонника, готового поддержать вас в любом начинании.
Граф коротко кивнул мне, словно сообщая: «потом это обсудим».
Пожав руку Роману, я так и остался стоять на крыльце в полнейшей растерянности. Такого я никак не мог ожидать и предвидеть. Что это, блин, только что было⁈ Пожалуй, сегодня меня уже ничем нельзя будет удивить.
Следующие гости не заставили себя долго ждать. На парковке остановилась машина Васнецова. Но, помимо купца, из неё вышел Виктор Григорьевич Хвалынский.
– Даниил, я не мог не посетить твой первый приём в своём родовом поместье, – с улыбкой сказал он. – Особенно с учётом того, что и я приложил к этому руку.
– Вы сделали для меня куда больше, чем думаете, – благодарно кивнул я, на что он хохотнул и прошёл внутрь.
Я же жестом попросил Васнецова задержаться:
– Иван Васильевич, позвольте вас отвлечь на минутку.
Он понял, что дело важное и остановился, внимательно слушая.
– Вы ведь работаете с Распутиным в сфере поставок товаров в Европу, чем именно занимается Сергей Олегович? – спросил я.
– Хочешь оценить приданое? – хитро улыбнулся он и подмигнул. – Правильно делаешь, Даниил. Скажу тебе по секрету: Распутин куда богаче, чем хочет казаться. Не знаю какие ещё у него есть источники дохода, могу лишь признать то, что он куда богаче меня. Ну а если говорить про наш с Сергеем Олеговичем общий бизнес то он занимается всей логистикой, я же отвечаю за товар.
– Благодарю, ваш ответ очень помог мне, – кивнул я.
– Кстати, можешь поинтересоваться про Распутина у Долгопрудного. С тех пор как Игорь Ларионович приобрёл оружейный завод – он стал завсегдатаем в поместье Сергея Олеговича.
Вот значит как. Ещё одно совпадение и совсем не в пользу Распутина. Всё указывает на него, но чутьё подсказывает, что я что‑то упускаю.
– Даниил, раз уж я ответил на твой вопрос, то и ты подскажи мне кое‑что, – сказал купец. – Где тут у тебя уборная?
Туалет. Вот о чём я напрочь забыл. Уваров, ну ты гений блин. Потёмкинские деревни решил устроить, а о том, что аристократы – живые люди и им не нужно справлять малую нужду время от времени – не подумал.
Предложить сходить в кустики? Или выделить пустое помещение для этого дела? А как быть с дамами? О‑о‑ох! Да я только что слил в унитаз всё, чего добивался этим приёмом.
– Даниил Александрович, позвольте я провожу вашего гостя до уборной, пока вы встречаете остальных гостей, – послышался рядом голос моего прораба.
Я с удивление и надеждой посмотрел на него. Строитель стоял рядом в костюме‑тройке. И хоть было видно, что костюм не был сшит на заказ, но всё равно в глаза бросался контраст с привычной строительной униформой Михаила.
Он чуть подмигнул мне и улыбнулся. Похоже, что опытный строитель не ограничился моими инструкциями и подумал о туалетах. Михаил, ты настоящий волшебник и мой спаситель!
Воспользовавшись паузой между гостями, я набрал Вику:
– Что там с нашим карманным журналистом? Всё по плану?
– Должен быть среди официантов. Узнаешь его по неловким движениям и довольной роже человека, считающего что он всех обхитрил, – рассмеялась она в трубку.
Да, мы крутили Леонидом как хотели. Впрочем, он вряд ли был недоволен. Это было взаимовыгодное сотрудничество, ведь он получал сенсационные материалы, достать которые у его коллег никак бы не получилось, а мы получали нужные нам статьи. И я не сомневался, что он сделает мощнейший репортаж о ренессансе этого места. В конце концов, Вика знает своё дело и вложила в голову журналиста правильные мысли и тезисы.
Я хотел было попрощаться с ней, но не сумел. Воздух наполнил рёв двигателя и шум ветра. Прямо на мою заснеженную лужайку приземлялся вертолёт. Это были Морозовы.
– Тебе стоит поскорее заняться постройкой полноценной вертолётной площадки, – сказал Михаил, пожимая мне руку.
– Строители уже занимаются этим вопросом, – ответил я.
Он одобрительно кивнул и со словами «Ну что, сын, пошли посмотрим как раньше жили бандиты», взял Николая и прошёл внутрь.
Когда все запланированные гости приехали, я прошёл внутрь. Если не знать, что буквально за соседней стеной разруха, грязь и мусор, то невозможно было отличить это от небольшого камерного приёма в дорогом аристократическом поместье.
Хотя, отличия были. Например, ни на одном благородном приёме нельзя было встретить шаверму от, пожалуй, лучшего шавермье города. Мне стоило больших трудов уговорить того самого лавочника закрыть свой киоск на один вечер, чтобы приехать сюда и готовить мини‑шавермы на потеху высшему свету. Задумка была рискованной, но удалась на все сто.
Кажется ко мне подошёл каждый гость со словами удивления и восхищения столь необычным и диковинным блюдом. Было забавно видеть, как они постоянно проходили мимо того самого места, куда официанты выносили партии с мини‑шавермами, стараясь невзначай взять очередную шавермочку по пути.
Пробежавшись взглядом по гостям, я нашёл Мечникова и жестом указал на выход. Он мгновенно понял, что у меня появилась информация и пошёл к двери. Я последовал туда же, но внезапно меня остановила чья‑то рука.
– Даниил, нам надо поговорить, – строго сказал Никитин.
– Георгий Сергеевич, давайте вы расскажете мне про Романа чуть позже, – сказал я, видя как Мечников уже вышел из дверей.
– Роман? Причём тут он? – удивился Никитин. – Я хотел сказать вам о том, что мне сообщили о прибытии той партии оружия, за которой вы попросили проследить.
Оружие. Вот оно что.
– Тогда прошу вас пройти со мной, – кивнул я и направился к выходу.
Мечников слегка удивился, увидев со мной графа Никитина, но не подал виду. Мы прошли в мой кабинет и граф рассказал, что партия оружия прибыла в полной сохранности. Знакомые Никитине проверили её со всей ответственностью и не нашли ничего. Всё оружие было в идеальном состоянии, строго по ведомости.
Чуть огорчившись тем, что очередная зацепка завела нас в тупик, я ввёл графа в курс наших дел. И сразу же после рассказал о том, что узнал от Васнецова.
– Почему вы не сообщили властям? – с укором спросил он. – Нужно немедленно рассказать всё Меньшикову.
– Нет, – строго отрезал я. – Он пока ещё один из подозреваемых.
– Даниил, неужели у тебя есть ещё какие‑то сомнения что это не Распутин? – нахмурился глава моей охраны.
– В этот раз я склонен согласиться со Станиславом. Это точно Распутин, – вторил ему Всеволод Игоревич.
Нет. Что‑то не сходится. Это просто не может быть он. Или я просто не хочу в это поверить? Из‑за общего с ним бизнеса, который пойдёт прахом в случае, если Распутин действительно окажется нашим таинственным злодеем. Из‑за Алисы, которая потеряет единственного родного для неё человека. Из‑за своей гордости, которая просто не желает признавать что я мог так ошибиться в человеке.
– Помните что сказал следователь Колобов? Тот, кого мы ищем не пьёт кофе, предпочитая ему чай с молоком, – заметил я. – Мне не даёт покоя эта деталь.
– Даниил, ты серьёзно будешь руководствоваться такими мелочами, когда у нас есть куда более веские доказательства причастности Распутина? – возразил Мечников.
– Дьявол кроется в таких вот деталях, – задумчиво протянул я. – И именно детали как раз не сходятся.
Да, возможно я сейчас выступал адвокатом этого самого дьявола. Но пока не доказана вина, каждый имеет право на адвоката.
– Понимаю твои чувства, но факты говорят сами за себя и мы не можем закрывать на них глаза, – Мечников положил мне руку на плечо. – Сегодня мы возьмём его и добьёмся ответов чего бы это ни стоило.
Покачав головой, я не согласился с их мнением, но кроме предчувствия и собственных догадок, веских доказательств невиновности Распутина у меня не было.
Вернувшись к гостям, я не мог выбросить прошедший разговор из головы. Всё моё нутро сопротивлялось и было тревогу. Мы ошибались, но доказать это я никак не мог.
– Представляешь себе? – вырвал меня голос Хвалынского из этих мыслей.
– А? – переспросил я, вообще не помня что он только что мне рассказывал.
– Говорю, что капитан испанцев в итоге бутсы с липучками стал носить, – повторил он. – Ну, после того матча, где мы с тобой к полю прошли.
– Серьёзно? – не поверил я.
– Ещё как! – кивнул Хвалынский, закинув в рот тарталетку с икрой. – Кто‑то подсчитал, что он больше десяти раз шнурки завязал. Вот людям заняться нечем, кроме как считать кто сколько раз шнурки завязывает.
– Поразительно, я тогда этого не заметил даже, – улыбнулся я.
– А то! Надо на футбол смотреть, а не на такую ерунду, – одобрительно крякнул он, опрокинув стопку водки. – В итоге‑то испанцу прозвище дали – эль бамбино. Типа он как ребёнок малый не умеет шнурки завязывать.
Эх. Жаль этого добряка. Я вовсе не желал зла капитану испанцев, рассчитывая что моя шалость останется незамеченной.
– Кстати, я недавно опять видел на стадионе того англичанина, с кем вы познакомились на матче. Джеймс, кажется, – вспомнил Хвалынский. – Он болел за Челси в матче с Ливерпулем.
– Да, он тот ещё любитель футбола, – улыбнулся я, вспоминая, как пьяный агент английских спецслужб пытался уговорить меня вложить денег в его любимый клуб.
– Матч был потрясающий. Жаль, что вам не удалось выбраться на него, – раздосадовано покачал головой Хвалынский.
– Я бы с радостью, но работа не отпускает, – улыбнулся я.
– Даниил, это не повод пропускать такое событие, – с укором сказал фанат футбола. – Я и сам лишь в последний момент смог сорваться, а кое‑кто приехал туда прямиком с больничной койки.
– Боюсь, вы у нас один такой любитель футбола, – рассмеялся я.
На что Хвалынский заметил, что среди моих знакомых есть и другие подобные фанаты и назвал фамилию.
Мои глаза мгновенно округлились. Мир вокруг затих в шуме собственных мыслей. Этого просто не может быть.
Глава 6
Мой слух резанула знакомая фамилия и я тут же стал серьёзным.
– Что вы имеете ввиду? – нахмурился я. – Вы встретили там Долгопрудного?
Хвалынский немного растерялся от моей внезапной перемены:
– Ну не совсем встретил, просто видел его мельком.
– Виктор Григорьевич, вы уверены? – машинально подался я вперёд, заставив его даже чуть отступить.
– Даниил, что случилось? Он не должен был там быть? – нахмурился Хвалынский.
– Пожалуйста, это очень важно. Вы уверены, что это был именно Долгопрудный? – с нажимом спросил я.
Всё моё нутро кипело и горело. Всё дело в том, что матч, про который говорит Хвалынский, проходил в тот самый день, когда я заявился в поместье Долгопрудного с внезапным визитом.
– Уверен, Даниил, – хмуро ответил он. – Его раны на лице после покушения ни с чем не перепутать.
Если в тот день он был в Лондоне, то чей голос я слышал там, в поместье? И тут меня прострелило осознание: тот пластиковый щелчок, что я слышал в конце разговора Долгопрудного со слугой – это был звук кладущейся на базу телефонной трубки. Слуга просто разговаривал со своим хозяином по громкой связи! Именно поэтому я не увидел Долгопрудного в комнате, когда слуга выходил.
Я резко обернулся и не заметил среди гостей Распутина. Также не было и Гончего с Мечниковым.
Твою мать, неужели они решили действовать⁈
Стараясь сохранять спокойствие и не вызывать подозрений, я медленно вышел из зала, а затем бросился к кабинету. Схватившись за ручку, я услышал грозный голос Гончего, который явно вёл допрос с пристрастием. Да что они вообще творят, идиоты⁈
– Станислав, это не он, – распахнув дверь, выкрикнул я. – Прекратите!
– Ещё как он! Этот проныра шастал по неотремонтированной части и фотографировал там всё, – злобно прорычал глава моей охраны. – Вы только гляньте на эту журналистскую рожу. Да от неё жёлтой прессой за километр несёт.
Вот ведь блин. Гончий поймал настоящего шпиона. С одной стороны мне очень приятно, что он столь профессионален и так быстро и легко вычислил крота, но с другой – именно этого крота не нужно было вычислять.
– Много успел наснимать и всего увидеть? – грозно спросил я.
– Не знаю, но с учётом что прошло уже два часа, то думаю – более чем, – рявкнул на перепуганного Леонида тот.
Отлично. Значит материал есть. Нужно теперь как‑то аккуратно отпустить его да так, чтобы он не понял, что его используют.
– Так жаль ломать ему руки, – задумчиво произнёс я. – Ведь прошлая его статья мне действительно понравилась.
– Руки⁈ Да господи помилуй, зачем же ломать⁈ – воскликнул журналист, но тут же замолк, едва Гончий посмотрел на него.
– Как вам у меня в поместье, Леонид? Понравилось? – внезапно спросил я его.
– О‑оч‑чень, – заикаясь, закивал он.
– Жалко, что чиновники не хотят, чтобы я восстановил его целиком. Они считают, будто в заброшенном виде оно смотрится лучше, – грустно развёл я руками.
– К‑конечно ж‑жаль, – вновь закивал перепуганный журналист.
– Леонид, хватит вам трястись. У нас сегодня праздник, так что никто вас калечить не будет, – спокойно сказал я, на что Гончий недовольно посмотрел на меня. – Но наказать вас всё‑таки надо.
– Н‑наказать⁈ – испуганно воскликнул он, уже подумав, что его просто отпустят.
– Конечно же, – хищно посмотрел я на него. – И вашим наказанием будет…
– Даниил, неужели ты всерьёз отправил его работать официантом? – возмутился Гончий. – Это всё равно что лису запустить в курятник.
– Абсолютно серьёзно, – кивнул я. – И с чего ты взял, что это и не было моей целью?
Он удивлённо посмотрел на меня, а затем тихо буркнул:
– Можно было и предупредить.
– Да к чёрту этого журналиста, есть информация куда важнее: Распутин – не наш злодей! – воскликнул я, резко меняя тему.
– С чего ты так решил? – раздался ледяной голос Сергея Олеговича, стоящего в дверях в сопровождении Мечникова, который был растерян не меньше князя.
Это выглядело словно сцена из дешёвой комедии, вот только никому не было смешно.
– Полагаю, вам следует мне кое‑что объяснить и сделать так, чтобы я поверил в это, – сухо произнёс Распутин, пройдя в кабинет.
Но вводить его в курс дела никто не спешил. В глазах Мечникова и Гончего он всё ещё был главным подозреваемым.
Вот только я уже знал на сто процентов, что Распутин не при чём. Именно поэтому, не стесняясь спросил:
– Почему машина с краденным артефактным оружием заезжала на ваш склад? И зачем вы солгали мне, что не знаете кому принадлежит тот склад?
Распутин безэмоционально посмотрел на меня и вальяжно сел на отреставрированный диван.
– Это допрос? – поднял он бровь, окинув взглядом стоящих вокруг него людей.
– Это вопрос, – спокойно ответил я.
– Тогда и вы ответьте на мой, – невозмутимо сказал он. – Какого чёрта происходит и почему я должен что‑то вам объяснять? Мой бизнес вас не касается.
– Даниил, да тут всё очевидно! Зачем нам вообще разговаривать с этим человеком⁈ – возмутился Всеволод Игоревич. – Необходимо задерживать его и вызывать Меньшикова.
– Ты что себе позволяешь? – вспыхнул Распутин. – Кажется, дружба со скрывающимся менталистом не пошла тебе на пользу.
Мечников слегка растерялся от этого заявления:
– Откуда ты…
– Я знаю всё про всех, – с нажимом сказал тот, обведя нас взглядом. – И не думайте, что от меня укрылось то, чем вы занимаетесь последнее время.
– Даниил, один приказ и я… – прорычал Гончий, готовый вцепиться в глотку Распутина, словно бойцовский пёс.
Атмосфера в кабинете накалилась до предела и пожар мог вспыхнуть в любую секунду. Пора было брать ситуацию под свой контроль.
– Тихо! – властно приказал я.
В воздухе повисла звенящая тишина.
– Долгопрудный завладел империей Волка и поставляет контрабанду через ваши логистические компании, – строго сказал я, посмотрев на Распутина. – Нравится вам это или нет, но вам придётся ответить на наши вопросы. Сейчас мы все в одной лодке, вот только нам не принадлежат фирмы, замешанные в государственной измене, а у вас – есть.
Распутин смотрел на меня, страстно желая испепелить взглядом. Но он прекрасно чувствовал, что я говорю абсолютно серьёзно.
Но он ничего не успел сказать, потому что раздался голос Мечникова:
– Даниил, ты ошибаешься. Это не может быть Долгопрудный. Его едва не убили прямо у тебя на глазах, если бы не ты…
– Если бы не я, то этого нападения бы не случилось, – парировал я. – Вернее оно бы случилось, но в другом месте и при других обстоятельствах. Это было представление для одного зрителя и им был я.
– О чём ты говоришь⁈ – вмешался Гончий. – Хочешь сказать, что это была постановка и он сам на себя напал⁈
– Именно, – кивнул я. – Мы играем против гениального стратега и подобный ход – в его стиле. Кто в здравом уме после покушения будет подозревать его?
Все молчали.
– Вот именно, – продолжил я. – Все детали указывали на Долгопрудного с самого начала и мы когда‑то даже подозревали его, но после покушения никто всерьёз его не рассматривал.
– Детали? – нахмурился Мечников.
– Он всегда был рядом с оружейным заводом. Карамзин считал, что Долгопрудный – мелкая пешка, которой он крутит и помыкает как ему вздумается. Но всё это время именно Долгопрудный держал ситуацию под своим контролем и крутил Карамзиным как ему выгодно. Именно он договорился с англичанами, чтобы те подговорили Волка избавиться от Карамзина, – объяснял я свои догадки. – Всё было спланировано с самого начала. Все мы были фигурами на его шахматной доске и он продумал каждый ход до последнего.
Сделав паузу, я прошёл к столу и, сделав глоток воды, продолжил:
– Я долго не мог понять кто прислал документы, подтверждающие причастность Карамзина к контрабанде в мою газету. Это точно был человек, приближённый к самому Карамзину, кто‑то, кому тот доверял.
– И зачем Долгопрудный сделал это? – нахмурился Гончий.
– Тем самым он уничтожил репутацию Карамзина и цена на оружейный завод упала на самое дно, после чего Долгопрудный «благородно» приобрёл его, помогая вдове Льва Александровича, – как само собой разумеющееся сказал я.
– А убийство Волка? – поинтересовался уже Мечников.
Задумавшись, я высказал своё предположение:
– Полагаю, что тут его план дал сбой и всё из‑за меня. Учитывая то, как рьяно некто искал флешку с компроматом, что я нечаянно обнаружил в кабинете Карамзина, то это выбивалось из продуманной партии Долгопрудного. Он знал о том, что Карамзин держал Волка на коротком поводке за счёт собранного компромата и хотел забрать криминальную империю без крови, просто переманив людей и шантажом выдавив Волка.
– Но ты нашёл компромат первым, из‑за чего Волк погиб, – сказал Гончий, а я тем временем недоверчиво взглянул на Мечникова, который застрелил Волка, чтобы явно что‑то скрыть от меня. Впрочем, это уже совсем другая история.
– А ещё я нашёл компромат на самого Долгопрудного, – вернулся я к главному. – Просто мы не связали те документы с ним. Карамзин оказался не так прост и понял, что кто‑то пытается завладеть всем его криминальным бизнесом и планомерно собирал доказательства этого.
Лёд тронулся. Мои аргументы и доводы были слишком убедительны, чтобы не поверить.
– Ну и самая главная деталь, – улыбнулся я. – Та самая, в которой скрывается наш дьявол. Чай с молоком.
– Что? Ты серьёзно? – не выдержал и фыркнул Мечников.
– Абсолютно, – кивнул я. – На приёме у Мечникова я лично видел, как Долгопрудный пил чай с молоком. Точно так, как делает наш таинственный злодей.
– Это не доказательства, – скривил губы лекарь. – Это – лишь теории и догадки. Всё очень натянуто и нет ни единой весомой улики. С чего ты взял
– Десять минут назад я узнал о том, что в то время, когда я был в поместье Долгопрудного и его слуги уверяли меня о том, что он находится на процедурах, на самом деле он был в Лондоне и встречался с вашим английским другом Джеймсом, – ответил я, чуть усмехнувшись. – И мы бы никогда об этом не узнали если бы не случайность и любовь к футболу одного аристократа.
Мечников слегка покраснел, вспомнив события того вечера.
– Даже если это так, то всё равно всё звучит слишком сложно, – хмыкнул Гончий.
Но внезапно ответил ему Распутин:
– Для Долгопрудного – нет. Он самый гениальный шахматист, кого я знаю. Если кто‑то и смог бы провернуть подобное – то только он. Я давно наблюдаю за ним и его действиями. С тех самых пор, когда он хотел занять место Васнецова в моём бизнесе и использовать мои каналы поставок для контрабанды.
Распутин посмотрел на меня и легонько кивнул, давая понять что помнит, кто тогда спас его бизнес от подобного.
– Но это никак не объясняет что машина с артефактным оружием делала на ваших складах, – прожигающе посмотрел на Распутина Гончий.
– Да, больше походит на то, что ты продолжаешь выгораживать его, никак не желая признавать, что злодеем оказался твой бизнес‑партнёр и отец твоей… – Мечников осёкся, не договорив свою мысль до конца, но всем всё было и так ясно.
