Текст книги "История Испании. Том I"

Автор книги: Рафаэль Альтамира-и-Кревеа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 60 страниц)

Трагедия Педро заключалась в том, что не созрели еще в XIV в. в Кастилии те силы, на которые абсолютная монархия могла бы опереться, дабы выступить «в качестве цивилизующего центра, в качестве основоположника национального единства» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. X, стр. 721). В сущности, лишь полумавритаиские города Андалусии, в которых рост производства и торговли уже определил необходимость ликвидации феодальной чересполосицы и объединения страны под властью сильных королей, были единственными союзниками Педро.

Анализируя причины оскудения Испании в XVI в., Маркс отмечал, что «абсолютная монархия нашла в Испании материал, по самой своей природе не поддающийся централизации» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. X, стр. 722). С этим же материалом пришлось иметь дело Педро Жестокому в XIV в., когда тенденции феодального сепаратизма отдельных областей Испании проявлялись еще более отчетливо. В таких условиях замыслы Педро были обречены на неудачу. (Прим. ред.)

140

В ходе Столетней войны между Англией и Францией, первый этап которой завершился поражением французов под Пуатье (1356 г.), значительная часть французской территории не раз захватывалась англичанами. (Прим. ред.)

141

Канарские острова (носившие в XIV в. название Счастливых) были пожалованы папой Климентам VI в 1344 г. одному из принцев дома де ла Серда, который был убит в битве при Креси (1346 г.) и не успел овладеть этим «даром». В 80-х и 90-х годах XIV в. бискайские пираты не раз совершали набеги на Канарские острова. Жан де Бетенкур, о котором упоминает Альтамира, был знатным нормандским авантюристом; получив в лен от Энрике III остров Лансароте в группе Канарских, он покорил его, частично истребив коренных жителей острова – гуанчей. (Прим. ред.)

142

Не «гуманность» Энрике IV, жалкой марионетки на троне, а его бездарность и трусость обусловили неудачу кампании. Маркс отмечает, что «он никогда не вел серьезной войны, но (на земли мавров) постоянно совершал набеги, которыми хвастался и для которых ему требовалось 20–30 000 человек ежегодно» (К. Маркс, Хронологические выписки, Архив Маркса и Энгельса, т. VII, стр. 27). (Прим. ред.)

143

История кастильско-арагонских смут знает десятки случаев, когда сыновья воевали со своими отцами и братья боролись с братьями. Поэтому доказательство непричастности Бельтрана к приращению потомства Энрике IV, приводимое автором, представляется несколько наивным. (Прим. ред.)

144

Арагонский город в XIV в. продолжал еще сохранять чисто феодальный облик. Капиталистический способ производства еще не начал зарождаться в его недрах, и горожане (в первую очередь городской патрициат) с яростью отстаивали свои феодальные вольности и привилегии. Именно этим и объясняется, что абсолютистские тенденции королей встречали сопротивление со стороны не только знати, но и городов. Иным было отношение к королю в Каталонии, где бурно развивающиеся города оказывали Педро IV поддержку. (Прим. ред.)

145

Этот «святой» был гнуснейшим изувером. В 1412 г. он организовал погром «иноверцев» в Валенсии, жертвой которого стали тысячи евреев и мудехаров. (Прим. ред.)

146

История каталонского восстания изложена автором неверно. Сепаратисты изображаются Альтамирой как представители народных масс, отстаивающие интересы всего населения страны. На самом же деле с Хуаном II воевали знать и городской патрициат, причем одновременно сепаратисты вели борьбу с восставшими крестьянами, которые требовали отмены «дурных обычаев» и передела земель. Король добился победы, опираясь на крестьянские ополчения. Но успехи крестьянского движения беспокоили его не меньше, чем каталонских магнатов. Поэтому он заключил компромиссное соглашение с сепаратистами и постарался купить щедрыми пожалованиями вождей крестьянского восстания. Крестьяне были жестоко обмануты королем и получили ничтожные льготы. Спустя два года феодалы перешли в наступление и восстановили в полном объеме свои права. Новая крестьянская война, вспыхнувшая в 80-х годах XV в., приняла грозный характер и заставила знать пойти на значительные уступки. Между тем о крестьянских движениях 60-80-х гг. Альтамира при изложении хода событий, имевших место в Каталонии, даже не упоминает. (Прим. ред.)

147

Эта часть Наварры с вступлением на французский престол потомка Франсиско Фуа Генриха Наваррского (1593 г.) была включена во владения французской короны. (Прим. ред.)

148

В баскских провинциях особенно отчетливо проявлялись тенденции местного сепаратизма, столь характерные для средневековой Испании. Фуэрос Гипускоа, Бискайи и Алавы гарантировали этим областям полную автономию и ряд особых феодальных вольностей. Так, например, все жители Гипускоа и Бискайи признавались ихосдальго и были освобождены от податного обложения.

Гипускоа управлялась Генеральными Хунтами, в состав которых входили 64 прокуратора (депутата) от всех городов и селений. В промежутках между сессиями хунты власть в стране принадлежала генеральным депутатам, которые соответственно управляли городами Сан-Себастьяном, Толосой, Аспьетой и Аскойтией. В эти города кастильский король назначал своих должностных лиц – коррехидоров, которые были, однако, значительно слабее генеральных депутатов. Такие же хунты были и в Бискайе, где в 1526 г. депутатов избирали 58 селений. В сфере внутреннего управления страной хунты осуществляли всю полноту власти, назначая должностных лиц, взимая пошлины и сборы, утверждая росписи доходов и расходов страны и т. д. Король не имел права призывать жителей Бискайи и Гипускоа на войну, если военные действия велись за пределами этих областей. В свою очередь местные сеньоры обязаны были строго соблюдать все установления фуэрос. В существенных чертах эта своеобразная феодальная демократия сохранилась в Стране Басков до конца XIX в. Свои вольности и привилегии баски защищали с невероятным упорством. (Прим. ред.)

149

Оценка основных противоречий этой эпохи, даваемая Альтамирой, неверна. (Прим. ред.)

150

Segundones – буквально «вторичники» – вторые, младшие сыновья. (Прим. ред.)

151

Одну из главных причин загнивания испанской абсолютной монархии в XVI, XVII и XVIII вв. Маркс усматривал в том, чш «…в Испании аристократия приходила в упадок, не потеряв своих самых вредных привилегий…» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. X, стр. 721). (Прим. ред.)

152

Один автор, живший в эпоху, близкую по времени к периоду правления Альфонса X, отмечает, что была еще одна форма пожалования – феод (еп feudo); те, кто приобретал пожалования на условиях феода, обязаны были ежегодно отчислять королю известную долю доходов.

Все три формы пожалований носили общее наименование энкомьенд (encomiendas). Термин этот употребляется в Уставе Алькала, 1348 г.

153

Андалусия и Эстремадура до сих пор являются областями, где сохранились гигантские латифундии. Крупные помещики (terratenientes) Андалусии владеют 80 % всех обрабатываемых земель и беспощадно эксплуатируют малоземельных крестьян-арендаторов и лишенных земли батраков. (Прим. ред.)

154

Альтамира здесь снова пытается «обосновать» абсолютно не соответствующее, исторической действительности положение об отсутствии феодализма в средневековой Кастилии. С homenaje – присягой на верность – связаны были ленные пожалования, которые имели место в Кастилии в XI–XV вв. По существу этот вид пожалований ничем не отличался от феодов и ленов Франции и Германии. (Прим. ред.)

155

Речь идет, разумеется, не о налоговых изъятиях вообще. Церковь стремилась не освободить крестьян от податного бремени, а присвоить себе налоговые платежи, которые ее крепостные должны были вносить в казну. (Прим. ред.)

156

О недооценке Альтамирой классовых противоречий в кастильском феодальном городе см. предисловие. (Прим. рeд.)

157

Составители «Партид» различают уже три общественных группы: «больших», «средних» и «малых» (grandes, medianos, menores), как известно, в XI–XII вв. в фуэрос также различались группы старших и младших (mayores и menores). (Прим. ред.)

158

Солар – участок земли, который крепостной крестьянин держал от сеньора. Отсюда и родовой термин соларьегос (ед.ч. – соларьего) в применении к зависимым «крестьянам. (Прим. рeд.)

159

Разновидность крепостных крестьян. (Прим. рeд.)

160

Альтамира со свойственной ему тенденцией к изображению деятельности «католических королей» – Фердинанда и Изабеллы – в выгодном свете пытается оправдать изуверские законы конца XV в., которые низвели мудехаров и евреев на положение гонимых, преследуемых и абсолютно бесправных париев.

Поэтому он стремится «обосновать» необходимость законодательных актов Фердинанда и Изабеллы «злоупотреблениями» со стороны мудехаров. Фактически, однако, и в середине и в конце XV в. католическая церковь и влиятельные круги знати, желая овладеть богатствами «иноверцев», чинили по отношению к ним насилия и создавали невыносимые условия для этой, в то время весьма значительной, части населения Испании. Злоупотребления со стороны мудехаров, которые имеет в виду Альтамира, «сводятся в сущности к бесчинствам мавританской гвардии Энрике IV. Зато понадобилось бы много места, чтобы перечислить гнусные насилия по отношению к мудехарам со стороны попов, сеньоров и королевских должностных лиц. (Прим. рeд.)

161

Вся деятельность этих «новых» эрмандад свидетельствует, что они решительно ничем не отличались от старых. Эрмандады конца XIII и начала XIV вв. были объединениями феодальных городов, которые отстаивали свои чисто феодальные же вольности и привилегии. Необходимость подлинного объединения страны и преодоления1 всеобщей анархии не была и не могла еще быть в ту пору осознана городами, которые, по справедливому замечанию Альтамиры, являлись не более как «плебейскими сеньориями». Лишь по мере развития нового способа производства и роста местной-буржуазии, заинтересованной в создании единого рынка, города становятся опорой королевской власти в ее борьбе со знатью. Но и в XV и в XVI в. кастильские города, все еще сохраняют характер «плебейских сеньорий» и отстаивают свою феодальную, автономию и древние вольности против любых посягательств короны, хотя и принимают активное участие в борьбе со знатью. (Прим. рeд.)

162

Здесь Альтамира допускает модернизацию в оценке существа политической борьбы XV в. Ни группировки бискайской знати, ни представители фамилий Гусманов и Понсе не создавали политических партий того типа, который характерен был для Европы XIX в. Нельзя, разумеется, говорить и о «радикализме» тех или иных вожаков феодальных группировок. Понсе в борьбе с Гусманами привлекали на свою сторону андалусскую городскую бедноту демагогическими посулами, но преследовали при этом одну лишь цель – округление своих владений. (Прим. рeд.)

163

В 1370 г. Энрике II указом, оглашенным в Собрании Медины, утвердил устав этих полицейских эрмандад.

164

Алькабала имела три разновидности: она могла являться налогом, взимаемым при наследовании недвижимости (в этом случае она была прямым налогом), при переходе недвижимости из рук в руки и при купле-продаже движимого имущества. В последнем случае она принимала форму косвенного налога в размере 10 % продажной цены. (Прим. рeд.)

165

Термин альмохариф заимствован у мусульман. Во времена Фернандо III таможенный сбор назывался альмохарифазго – наименование – мусульманского происхождения.

166

Фанега – мера сыпучих тел, равная 55,5 литра. (Прим. рeд.)

167

Точнее, в «Партидах» кортесы упоминаются лишь в одном случае (причем учреждение это не названо по имени), когда речь идет о процедуре признания прав на престол нового короля (Закон, 19, тит. 13, ч. II). (Прим. рeд.)

168

Городских милиций. (Прим. рeд.)

169

Partida – по-испански – часть. (Прим. рeд.)

170

Пандекты иди дигесты – избранные произведения римских юристов, входящие в состав Corpus Juris Civilis Юстиниана. (Прим. рeд.)

171

Речь идет о так называемых judaizantes – «иудействующих» – лицах еврейского1 происхождения, принявших христианство. Церковь и светские феодалы, желая завладеть имуществом новообращенных, упорно преследовали их в XV и XVI вв. (Прим. рeд.)

172

Католическая церковь всегда рядилась в личину защитницы нравственности; однако именно церковь была рассадником чудовищных пороков, о чем свидетельствуют факты, которые сам же Альтамира и приводит. Ничто так не содействовало разрушению семьи, как баррагания и фарисейские запреты браков духовных лиц. (Прим. рeд.)

173

Под «коллективизмом» Альтамира понимает формы общинного уклада. (Прим. рeд.)

174

Кастильское законодательство XIV–XV вв. было проникнуто отнюдь не «социалистическим духом». Корона в фискальных соображениях и в целях борьбы с феодалами оказывала известное покровительство мелким полусвободным замледельцам-соларьегос. Эффективность этих деспотических мероприятий ограничительного характера была ничтожной и не могла приостановить процесса концентрации земельною собственности в руках духовных и светских феодалов. (Прим. рeд.)

175

Эмфитевс (в испанских условиях) – форма аренды, при которой владелец земли, уступая ее в пользование за определенную плату, сохраняет за собой права прямого владения (dominium directum) сданной в аренду земли. Переход от натуральной ренты к денежной как раз и сопряжен с широким развитием эмфитевтических форм аренды, характерной особенностью которой была фиксация твердых ставок арендной платы. (Прим. рeд.)

176

Онор – владение, полученное на условиях ленной присяги. (Прим. рeд.)

177

Косички на висках. (Прим. рeд.)

178

В примечаниях к разделу «Гражданская война», где излагалась история каталонского восстания городов в 60–70 гг. XV в., уже было отмечено, что Альтамира неправильно оценивает роль каталонского города как носителя «демократических тенденций». Барселона и другие города Каталонии отстаивали свои феодальные вольности в борьбе с королевской властью, причем купеческий патрициат пожинал плоды временных побед городских союзов, усиливая эксплуатацию народных масс. Городская беднота и крестьянство выступали против лиги каталонских городов и поддерживали Хуана II в борьбе с нею. (Прим. рeд.)

179

Здесь Альтамира отдает дань свойственной буржуазным историкам тенденции переоценки правовых институтов. Известно, что подобного рода институты зарождаются и развиваются в определенных исторических условиях и отражают сущность обществен-ных-отношений, сложившихся на определенной стадии развития той или иной социально-экономической формации. Рецепция римского права в позднем средневековье оказалась возможной и необходимой потому, что товарно-денежные отношения, успешно развивающиеся в эпоху разложения феодализма, требовали закрепления новых правовых норм, а для подобного закрепления без труда можно было воспользоваться детально разработанной системой, отражавшей всю совокупность правовых отношений римских институтов частной собственности. Абсолютистские тенденции королей находили поддержку у нарождающегося в недрах феодального города класса буржуазии. Поэтому и «патримониальные начала» монархии, о которых говорит Альтамира, нашли выражение в новой системе законодательства, в значительной степени основанной на нормах римского права.

Но эта система порождена была не «юридическими инстинктами» и не влияниями законников и правоведов, а насущными потребностями эпохи становления капиталистической формации и глубоким кризисом феодального общества.

Альтамира же придает правовым институтам самодовлеющее значение и, отрывая их от базиса, с которым эти надстроечные явления неразрывно связаны, впадает в своеобразный «юридический фетишизм». (Прим. ред.)

180

Род самодельной обуви из невыделанной кожи, напоминающей опорки. (Прим. ред.)

181

Дяди кастильского короля Хуана II. (Прим. ред.)

182

Гвадалупская сентенция Фердинанда 1486 г. ни в какой мере не разрешила «социальный аспект» крестьянской проблемы. Это было компромиссное соглашение короля со знатью, заключенное за счет крестьян. Отменяя «дурные обычаи» за огромный выкуп, король ни в какой мере не посягнул на прочие права феодалов, которые сохранили возможность эксплуатации экономически от них зависимого крестьянства. (Прим. ред.)

183

Т. е. стремление к сохранению феодальных вольностей, фиксированных в фуэрос. (Прим. ред.)

184

Жители Арагона и Каталонии считали тогда (и это продолжалось веками) иностранцами жителей Кастилии, т. е. подданных объединенного королевства Леона ш Кастилии. Отметим, что подобные воззрения касались и церкви, так как существовало запрещение давать церковные должности иностранцам.

185

Аванпорт Валенсии. (Прим. ред.)

186

Употребляя термин «эгоизм горожан» или, точнее, «городской эгоизм» (egoismo burgues), Альтамира рассматривает город в целом как силу, враждебную крестьянству. События 1450–1452 гг. и 1463 г. свидетельствуют, однако, что ремесленники Пальмы активно поддерживали крестьян и совместно с ними выступили против купеческой олигархии, которая жестокой эксплуатацией довела народные массы до разорения. (Прим. ред.)

187

Мехора – доля наследства, выделяемая незаконным детям. (Прим. ред.)

188

Вторых, младших сыновей. (Прим. ред.)

189

Альтамира имеет в виду в данном случае не общину как таковую, а режим солидарности жителей городов и селений – regimen vecinal. Буквальный перевод («поселенческий строй») может создать представление, не соответствующее тому понятию, которое вкладывает в этот термин автор. (Прим. ред.)

190

Не только «весьма высокой», но даже неправдоподобно высокой. Оценка Альтамиры, несомненно, преувеличена. Ближе к истине цифры, приводимые для гранадского Эмирата другими авторами, которые полагают, что в 80-х годах XV в. на его территории проживало не более 1 000 000 – 1 200 000 человек. (Прим. ред.)

191

Т. е. мусульман не испанского происхождения. (Прим. ред.) (Прим. ред.)

192

Принцип «свободы торговли» (так же, разумеется, как и принцип протекционизма)5 неприложим к экономическому укладу Кастилии XIV в. Феодальным характером производства целиком определялась фискальная и торговая политика той эпохи.

В XIV в. в Кастилии не было ни национальной буржуазии, ни национальных товаров, ни национального рынка по той простой причине, что условия, благоприятные для возникновения испанской нации, еще не сложились в этой стране. Производственные отношения, присущие феодальной формации, определяли разобщенность городов, отсутствие между ними крепких экономических связей и препятствовали-созданию единого и емкого рынка. Корона, сеньоры, города заинтересованы были прежде всего в фискальных доходах, и бремя таможенных сборов ложилось в равной степени как на кастильских, так и на иностранных купцов.

Короли в своей политике исходили не из необходимости поощрения не существующих в то время национальной буржуазии и национальной торговли, а из чисто фискальных соображений. Различие между короной и городами в этом смысле заключалось лишь в том, что короли окружили таможенным барьером всю страну, а муниципальные власти – территорию того или иного города. (Прим. ред.)

193

Фруассар жил не в XIII, а в XIV в. (1338–1404 гг.). (Прим. ред.)

194

Испанский прелат, умер в 1109 г. (Прим. ред.)

195

Мостовые сборы взимались сеньорами еще в XI в., и этот вид поборов фиксируется во многих кастильских фуэрос и общих законах. Энрике IV лишь подтвердил право сеньоров на мостовой сбор, давным-давно закрепленное многочисленными законодательными актами. (Прим. ред.)

196

Мера сыпучих тел, равная 55,5 л. (Прим. ред.)

197

Золотой реал и ливр были одинаковой стоимости. Золотой флорин, которые начали чеканить в 1390 г., стоил 15 сольдо, в отличие от Арагона, где он равен был 8 сольдо.

198

Алмуд – мера сыпучих тел, равная 25–28 л. (Прим. ред.)

199

Мы сохраняем установившуюся в русской исторической литературе транскрипцию имени этого короля. (Прим. ред.)

200

Фердинанд и Изабелла поощряли Сиснероса и всех прочих изуверов, преследовавших мавров. Но при этом король и королева, тайно подстрекая своих приближенных к активным действиям, фарисейски скрывали до поры до времени свое истинные намерения. (Прим. ред.)

201

Публикацией в 1931 г. генуэзских нотариальных актов и других документов XV в. доказано, что Колумб был уроженцем Генуи. (Прим. ред.)

202

Эта версия давно отвергнута. Публикация генуэзских документов подтверждает, что отец Колумба был чесальщиком шерсти и сам Колумб еще в 1471 г., будучи двадцатилетним юношей, занимался тем же ремеслом. (Прим. ред.)

203

Замок Сагреш был резиденцией принца Энрике (Генриха) Мореплавателя (1394–1460), организатора португальских заморских экспедиций, уделявшего большое внимание навигационным наукам и картографии. (Прим. ред.)

204

Обстоятельства, при которых корона утвердила проект Колумба, изложены неточно. Колумб прибыл в Испанию в январе 1486 г. и нашел пристанище в францисканском монастыре Рабида близ Палоса. Здесь он встретился с «кустодием» (хранителем) севильской провинции францисканского ордена Антонио Мораченой, видным кастильским астрологом. Морачена и настоятель монастыря Хуан Перес, тесно связанный с королевой, оказали Колумбу поддержку. Морачена посоветовал Колумбу обратиться к герцогу Медина Сидонии, который заинтересовался проектом, но вынужден был прервать переговоры с генуэзцем, так как подвергся опале. Колумб завязал переговоры с герцогом Мединасели, который пожелал снарядить экспедицию за свой счет. Изабелла, прямо не отказывая герцогу в разрешении, распорядилась передать проект Колумба на рассмотрение особой комиссии, которая в том же 1486 г. собралась под председательством Эрнандо де Талаверы.

В мае 1486 г. Колумб был принят Изабеллой в Кордове и сблизился с главой кастильской счетной палаты Алонсо Кинтанильей.

Комиссия вынесла свое решение лишь в 1490 г. Версия о торжественном заседании в Саламанкском университете, на котором проект был отвергнут в демонстративной форме, – вымысел. Изабелла намеренно тормозила решение вопроса, не желая, чтобы выгоды заморского предприятия достались на долю Мединасели.

Сама же она не могла принять на себя издержки по организации экспедиции, пока шла война с Гранадой. Колумб в 1487–1491 гг. жил, вероятно, в Кордове. Известно, что в 1488 г. он посетил Португалию, где вел переговоры с королем Жуаном II, а в 1491 г. направил с этой же целью своего брата Бартоломе во Францию.

В 1490 г. комиссия, назначенная Изабеллой, отвергает проект Колумба. Колумб снова направляется в Рабиду, где находит горячую поддержку у Хуана Переса. Перес, тесно связанный с богатыми сановниками королей и андалусскими купцами и судовладельцами, возобновляет хлопоты. В ноябре или декабре 1491 г. Колумб получает новую аудиенцию у королевы, и снова особая комиссия, назначенная Изабеллой, отвергает его проект.

Успех решает вмешательство главы дворцовой палаты королевства Арагонского Сантанхеля (Альтамира ошибочно называет его казначеем арагонской короны), который предоставляет королеве заем в 1 040 000 мараведи под залог откупных сборов от эрмандад Кастилии и Гранады.

Церковные деятели типа инквизитора Десы и Переса и финансовые воротилы.(Сантанхель, севильский банкир Пинело, Кинтанилья), тесно связанные с итальянскими, арагонскими и андалусскими банкирами, обеспечивают успех хлопотам Колумба в надежде на обретение новых источников дохода, которые сулит заморское предприятие. (Прим. ред.)

205

Ошибка. Остров Гуанахани (ныне носит название Ватлинг) расположен не в Антильском, а в Багамском архипелаге. (Прим. ред.)

206

39 испанцев, оставленных в крепости Навидад, довели до отчаяния индейцев, проживающих в этом районе, своими насилиями и притеснениями. Колумб обнаружил в Навидаде лишь трупы переселенцев, причем он склонялся к мнению, что эти люди своим поведением погубили себя. Большая часть испанцев сложила голову в распрях из-за награбленной добычи, и лишь ничтожная их часть пала в борьбе с индейцами, предводительствуемыми касиком Каонабо. (Прим. ред.)

207

Колумб совершил, К 1494 г. плаванье не вдоль северного, а вдоль южного берега Кубы. (Прим. ред.)

208

Город Санто-Доминго основан был Колумбом на южном берегу Эспаньолы и стал центром заморской колонии Кастилии. (Прим. ред.)

209

Выдающийся мореплаватель, однофамилец упомянутого выше владельца корабля» «Санта Мария». (Прим. ред.)

210

Эта организация, созданная в 1503 г. в Севилье, была, собственно, не торговым» домом, а службой кастильской короны, ведавшей морскими коммуникациями, которые связывали Испанию с новооткрытыми землями и снабжением этих земель всем необходимым. В делах этой организации активное участие принимали крупные севильские-купцы. (Прим. ред.)

211

Четыре. Две буллы, датированные 3 мая, одна – 4 мая и одна – 25 сентября. (Прим. ред.)

212

От 25 сентября 1493 г.

213

По условиям Тордесильясского соглашения особая португало-испанская комиссия должна была наметить демаркационную линию к декабрю 1495 г. Комиссия эта не приступала к работе. (Прим. ред.)

214

Т. е. Америки: до конца XVI в. все американские земли называли в Испании «Индиями» (Las Indias). (Прим. ред.)

215

Магриб (по-арабски «Запад») – территория современного Марокко. Северо-западная часть Магриба – район Танжера, в XV в. была захвачена Португалией и носила название «Заморское Алгарви». (Прим. ред.)

216

Альтамира затушевывает и искажает причины и характер испанской агрессии в Северной Африке. Фердинанд и Сиснерос, лицемерно прикрывая свои подлинные замыслы декларациями о необходимости овладения опорными пунктами в Магрибе, Алжире и Тунисе для предотвращения мавританских набегов, стремились к захвату всей полосы северо-африканского побережья от Триполи до Танжера.

Сиснерос приступил к организации завоевательных походов в Африку в 1509–1519 гг., когда турки еще не овладели Египтом. Следовательно, соображения о создании В Африке плацдармов для борьбы с Оттоманской империей не могли в то время определять политические планы испанской короны. Бесспорно, население Северной Африки, в случае, если Испании удалось бы осуществить свои завоевательные проекты, разделило бы печальную судьбу мавров гранадского эмирата. Испанская корона, разрабатывая эти проекты, желала, кроме того, направить к африканским объектам помыслы хищной андалусской знати и полунищего рыцарства и щедрыми пожалованиями вновь завоеванных земель унять их ненасытные аппетиты. Войны в Африке, итальянские походы и конкиста в Новом Свете позволяли короне использовать в необходимых для шее целях опасную и неуемную энергию крупных сеньоров и идальгии. (Прим. ред.)

217

Не кастильский народ стремился к завоеваниям мавританских земель, а знать и рыцарство, мечтавшие о новых объектах наживы в Андалусии и Бискайе. Носителем завоевательных тенденций являлось также купечество крупных приморских городов, которое охотно поддерживало любых конкистадоров и пиратов, предоставляя им корабли и денежные ссуды за право участия в прибылях и за предоставление определенной доли награбленной добычи. Севильские купцы снаряжали на свой риск и страх пиратские экспедиции в Гвинею еще в 50-х годах XV в. (Прим. ред.)

218

Ошибка – 16 апреля. (Прим. ред.)

219

Бобадилья прибыл на Эспаньолу в 1500 г. и, разумеется, не мог распределять индейцев этого острова в 1498 г. Первое «репартимьенто» на Эспаньоле относится к 1495–1496 гг. В 1499 г. Колумб произвел новое «репартимьенто», наделив индейцами множество кастильских поселенцев. Бобадилья следовал лишь ранее установленной практике. (Прим. ред.)

220

Остров Пуэрто-Рико. (Прим. ред.)

221

Альтамира, излагая историю зарождения системы эксплуатации коренного населения Америки, ограничивается лишь краткой справкой о событиях, имевших место в первые годы колонизации новооткрытых земель. При этом он либо затушевывает, либо искажает ряд весьма существенных особенностей процесса «освоения» Нового Света.

Альтамира усердно подчеркивает, что «католические короли» стремились, в противовес рыцарям наживы и «алчным чиновникам», оградить индейцев от посягательств на их свободу. Правда, он признает, что Фердинанд в 1508–1516 гг. санкционировал систему эксплуатации, установившуюся в «Индиях». Он признает, что Изабелла фактически узаконила практику зверской эксплуатации труда коренных жителей Америки. Но в изложении Альтамиры королевская чета приобретает ореол мучеников высокого идеала, осуществление которого оказалось немыслимым по причинам, не зависящим от короны. Эта концепция, кстати сказать, принятая многими буржуазными учеными из либерального лагеря, абсолютно не соответствует действительности. На Антильских островах, на берегах Дарьена, «Материковой Земли» (Венесуэлы и и Колумбии) шла в годы открытий Колумба, Бальбоа и Охеды ожесточенная борьба за право монопольной эксплуатации новых источников наживы. В этой борьбе корона и те социальные группы, на которые она опиралась (купеческий патрициат андалусских городов, высшее духовенство, бюрократическая верхушка), стремились обеспечить себе львиную долю добычи и закрепить за собой эту долю, оградив ее от не менее хищной феодальной вольницы, ринувшейся за океан. Объявляя в 1500 г. индейцев «нашими свободными вассалами», корона пыталась тем самым резервировать за собой это-монопольное право. Идеал королевы-ханжи и ее достойного супруга заключался отнюдь не в том, чтобы защитить своих «свободных» подданных от посягательств на их первобытные вольности. Корона, попросту говоря, желала свободно обращать, индейцев в своих, государевых крепостных, свободно гноить их в своих рудниках и на своих полях. Но идеалу этому не суждено было осуществиться. В заморские земли неудержимым потеком хлынула алчная вольница, одержимая неуемной жаждой легкого и быстрого обогащения.

После завершения реконкисты многочисленное и воинственное кастильское рыцарство оказалось в крайне тяжелом положении. Кастильские идальго не имели ни крупных земельных владений, ни доходных синекур. Эту массу паразитов, гнушавшихся труда, кормили вплоть до конца XV в. войны и междоусобные распри. Со взятием Гранады и прекращением смут в Галисии и Андалусии иссякли источники легкой наживы на кастильской земле. Зато открылись для предприимчивых идальго новые возможности за океаном. Презиравшие труд, спесивые и надменные рыцари бросились за тридевять земель, привлеченные слухами о золоте. Эти люди не умели ни пахать, ни сеять, ни добывать золото, и занятия подобного рода казались им зазорными. Они не желали таскать каштаны из огня ни для королей, ни для их наместника Колумба. За два десятилетия они, подобно саранче, опустошили и разорили новооткрытые земли. Ввести этот мутный поток в русло корона и ее чиновники не могли. Поэтому и первоначальные замыслы «католических королей», в силу обстоятельств, претерпели значительные изменения, и сложившаяся в Америке система эксплуатации коренного населения приобрела характер компромисса между короной и кастильскими переселенцами, заключенного за счет индейцев. Корона и церковь санкционировали и освятили чудовищную и насквозь фарисейскую систему энкомьенды, которая закрепостила индейцев. Энкомьенда и была тем компромиссом, посредством которого короли, сохранив за собой преимущественное право на выжимание соков из коренного населения, удовлетворили аппетиты рыцарей первоначального накопления. Сущность этого института такова: корона передавала своих «свободных» вассалов-индейцев на началах кратко– или долгосрочной аренды кастильским завоевателям, вверяя им заботу о христианизации этих «коснеющих в язычестве» людей. В воздаяние вверяемые попечениям «патронов» индейцы должны были обрабатывать господские поля и отбывать иные барщинные повинности. Такой патронат волков над овцами укоренился уже в первое десятилетие XVI в. Одновременно шло массовое истребление индейского населения. Истреблялись и обращались в рабство не только караибы, миф о людоедстве которых послужил для короны и колонистов «законным» предлогом для искоренения массы индейских племен на Малых Антильских островах и на берегах южноамериканского материка; начиная с 1494 г. систематически предпринимались крупные и мелкие карательные экспедиции на всех без исключения землях, открытых испанцами.