Текст книги "История Испании. Том I"

Автор книги: Рафаэль Альтамира-и-Кревеа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 60 страниц)

Король имел определенные обязательства перед кавальеро в отношении уплаты жалованья войскам и распределения завоеванных земель или добычи. Эти обязательства впоследствии были четко определены Альфонсом X, преемником Фернандо III.

Помимо сеньориальных дружин и муниципальных ополчений, в войско часто входили иностранцы – союзные мавры, евреи, а также французы, немцы, итальянцы и т. д.

Военные ордена. В войнах христиан с восточными мусульманами (в Палестине) возникли ополчения смешанного военно-религиозного характера, состоявшие из добровольцев, большей частью рыцарей, дворян и монахов. Первым был создан орден храмовников (тамплиеров, 1118 г.) для защиты паломников, которые посещали Палестину. Эти ополчения смешанного характера названы были военными орденами^[117]. Такие ордена были организованы наподобие орденов монашеских, и всякий, кто вступал в них, давал различные обеты, постоянно носил орденскую одежду, обязан был беспрекословно подчиняться дисциплине ордена и т. д. Уставные положения этих орденов определялись военными целями, а поэтому ряд требований, которые предъявлялись монахам чисто духовных орденов, были для членов военных орденов необязательными. Например, не все тамплиеры должны были соблюдать обет безбрачия, а в других военных орденах подобный обет не приносился вообще.

В Испании создание военных орденов было обусловлено особыми потребностями реконкисты. Первый по времени возникновения орден был создан для защиты крепости Калатравы против альмохадов и назван по имени этого селения. Немного спустя был учрежден другой орден – Сантьяго, поскольку рыцари его посвящали себя главным образом защите паломников, посещавших Сантьяго де Компостелу. В 1166 г. был организован третий орден, орден св. Хулиана из Перейро, который позже получил имя ордена Алькантары, так как Альфонс IX пожаловал ему город Алькантару. Все три ордена были утверждены папой. От членов его не требовалось обета безбрачия, и духовные лица («братья»—freires) принимались в ряды орденов наравне с рыцарями – мирянами. Духовные лица – члены ордена – жили в особых орденских домах (конвентах). Во главе орденов стояли магистры (maesires), избираемые рыцарями ордена и утверждаемые папой, которому подчинялись все эти ордена. Ордена стали благодаря накопленным богатствам и численности своего воинства настолько могущественными, что порой представляли для короны немалую угрозу и постоянно внушали королям опасения.

В Кастилии были введены и другие ордена, созданные за ее пределами: уже упоминавшийся орден тамплиеров, орден иоаннитов (госпитальеров) и т. д., которые приобрели в стране большое значение.

Ордена отправлялись на войну по призыву короля со своими магистрами и представляли одну из самых многочисленных и важных составных частей войск. Рыцари сражались на конях, и орденская кавалерия считалась непревзойденной. У каждого рыцаря было несколько пеших оруженосцев (escuderos).

Способ ведения войны. Военные обычаи были столь же суровы, как и эпоха, их породившая. К побежденным обычно не проявляли ни жалости, ни милосердия. Большая часть военных походов проводилась не ради каких – либо политических или стратегических выгод, а для того, чтобы отнять средства существования у врагов и нанести им возможно больший ущерб. Обычно один или два раза в год кастильские войска совершали набеги на территорию мавров, захватывая и уничтожая стада, обрекая на разграбление города и селения, вытаптывая поля, вырубая оливковые рощи и виноградники. Жителей истребляли или уводили в рабство. Подобные же набеги совершали и мавры. Особенно жестокие расправы учинялись после победоносных сражений.

Этим обычаям следовали даже во время больших походов, во главе которых стояли короли, – кампаний, предпринимавшихся для завоевания мавританских территорий. Если такие походы оказывались невозможными, короли ограничивались мелкими рейдами на земли мавров, опустошали поля и захватывали пленных. Такие походы совершались либо для устрашения врага, либо для того, чтобы добиться от мавров уплаты дани.

При сдаче города обычно составлялся договор (капитуляция), по условиям которого победитель гарантировал неприкосновенность имущества побежденных и их личную безопасность. Однако уже отмечалось, что нередко эти обязательства нарушались.

Завоеванные земли, частные дома и имущество, оставленные бежавшими, погибшими или переселившимися маврами, распределялись между пехотинцами и всадниками, наиболее отличившимися на войне. Короли не забывали также делать подарки церквам, монастырям, военным орденам и т. д. Эти распределения (репартимьентос – repartimientos) фиксировались в особых списках. Списки репартимьентос, проведенных в Мурсии и Севилье (XIII в.), сохранились доныне. Движимое имущество (деньги, драгоценности и т. д.) также распределялось в соответствии с определенными правилами, причем часть добычи получал король.

Оборонительное оружие состояло, как и в предыдущую эпоху, из шлема, металлического (обычно стального) панциря, закрывавшего верхнюю часть тела, и кольчуги. В комплект полного рыцарского вооружения входили, кроме того, наплечники, рукавицы, поножи и щит (деревянный или кожаный, скрепленный металлическими полосами, либо изготовляемый целиком из железа), на котором наносился герб рыцаря или особый знак (empresa) с девизом или без него. Броня защищала также и боевых коней. Наступательным оружием служили меч, копье, пика, арбалет, из которого метались стрелы и дротики, кинжал и топор. Для штурма окруженных стенами городов использовались деревянные башни – тараны, подобные римским, катапульта и т. д. Рвы заполняли камнями или связками хвороста и травы; иногда через них перекидывали деревянные мосты. Знамена, боевой рог или трубы, барабаны и другие инструменты (введению труб и барабанов кастильское войско обязано мусульманам и особенно альморавидам и альмохадам) применялись при военных операциях, являясь либо отличительными знаками, либо средствами возбуждения боевого духа. Во время взятия Севильи на королевском знамени был изображен герб Леона и Кастилии в том виде, в каком он был принят позже. Иногда на знаменах изображались фигуры святых, богоматери или кресты. Знамена были различных цветов. Собственно, национального цвета еще не было.

Флот. До первой половины XII в. христиане северной Испании не имели военного флота. Для рыбной ловли они использовали маленькие гребные суда, пока Диего Хельмирес не создал в Ирии судоверфи, которыми ведал генуэзский мастер Огерий, в 20-х годах XII в. построивший две галеры. Десять лет спустя в летописях уже упоминается крупная эскадра, которая оказала помощь Альфонсу I Арагонскому при осаде Байонны; вскоре португальцы создали морской флот, который уже в 1182 г. боролся на море с маврами.

В то время боевые корабли не были собственностью короля. Некоторые из них принадлежали сеньорам, например, архиепископу Компостельскому, другие – эрмандадам приморских городов кантабрийского побережья и городам Атлантического побережья Франции. Видимо, на владельцев этих судов распространялось обязательство участвовать в войнах, которые вели короли (фонсадера).

Фернандо III во время осады Севильи отправил Рамона-Бонифаса, бургосского дворянина, сведущего в морском деле, для сбора «морского фонсадо» в северных городах – имея в виду собрать возможно большее число судов. Приморские вольные города удовлетворили эту просьбу, и Бонифас собрал 13 больших судов, к которым присоединились пять галер, построенных в Сантандере за счет короля. С этой смешанной эскадрой, часть которой принадлежала вольным городам, а часть королю, Бонифас разгромил мусульманскую флотилию, охранявшую вход в Гвадалкивир. В снаряжении эскадры принимали участие города Сантандер, Ларедо, Кастроурдиалес, Ирун и др. Король наградил моряков, пожаловал им земли при распределении завоеванной добычи и даровал привилегии, одна из которых состояла в том, что община моряков, поселившихся в Севилье, рассматривалась как особая корпорация с собственным алькальдом, который имел право разбирать их тяжбы и споры. Они жили в квартале Гран-Баррио.

Фернандо III создал королевскую флотилию, основал в Севилье судоверфи и поставил во главе флота Бонифаса, которому дан был титул адмирала (almirante). Адмирал получил права юрисдикции над моряками, в его пользу поступала часть пошлин на товары, ввозимые в Кастилию морем. Ему пожалованы были и другие привилегии. С другой стороны, кантабрийские вольные города, независимо от короля, принимали участие со своим флотом в войнах менаду Францией и Англией, захватывая в плен суда англичан (1234 г.) и оказывая помощь осажденной Ла-Рошели. Английский король Генрих III заявил в связи с этим протест Фернандо III.

После завоевания Севильи много мор я ков – северян переселилось на южное побережье. Эти люди составили ядро морского флота. В эскадре обязывали служить жителей Картахены (фуэро 1246 г.), Севильи (фуэро 1251 г.) и других городов; все эти мероприятия содействовали росту морских сил Кастилии и укреплению ее могущества. В 1251 г. Бонифас добился новой победы над маврами.

Употреблялись корабли следующих типов: галеры (galeras), которые передвигались на веслах (а иногда и с помощью парусов, которые имели, однако, вспомогательный характер), и корабли в собственном смысле слова, одномачтовые или двухмачтовые с соответствующим парусным вооружением. Мелкие суда назывались галеотами, карраконами, леньями, коками и т. д.

Церковь. Кастильские короли следовали вестготской традиции в своих отношениях с церковью. Несмотря на предоставлявшиеся церкви привилегии и иммунитеты, короли всегда сохраняли верховную власть над ней и резервировали за собой право назначения на высшие церковные должности, право территориальной организации церкви и т. д. Право короля назначать епископов иногда осуществлялось прямо, иногда косвенно – т. е. король разрешал капитулу или собору избирать епископа, а затем, по представлению собора, утверждал намеченную кандидатуру. Епископы пользовались в своих диоцезах автономией, хотя и должны были советоваться с папой по общим вопросам церковного управления.

Римская курия в силу политики централизации и унификации, проводимой Григорием VII, стремилась присвоить права, которые имели короли, епископы и провинциальные соборы. Однако короли не отказались полностью от этого, восходящего еще к римским императорам права вмешательства во внутренние дела церкви и придерживались принципа, что решения папы в отношении испанской церкви действительны только при наличии королевской санкции. Мало-помалу было установлено единство управления и церковные дела были изъяты из компетенции гражданской власти. С тех пор папа постоянно имел в Испании своих представителей-легатов, которые председательствовали на общих соборах и вмешивались в церковные дела.

Церковная дисциплина и обряд. Внутренняя жизнь церкви не регулировалась в то время твердо установленными правилами. Частные вопросы разрешались каждым епископом по своему усмотрению, что приводило к региональным различиям в церковных правилах. Так, например, сводом уставных положений об образе жизни клириков и внутренней организации церквей и кафедральных соборов для Леона и Кастилии был так называемый «готский канон», который предписывал духовным особам совместную жизнь и относительно нестрогое соблюдение евангельских заповедей. Между тем в Галисии соблюдались более суровые правила, которые требовали от белого духовенства соблюдения монастырского режима. Духовные лица, живущие совместно, назывались канониками (conônigos) и должны были во всем подчиняться епископу. Но уже во времена Хельмиреса каноники Компостелы жили независимо, каждый в своем доме, и при этом многие вели неподобающий для клириков образ жизни.

Не меньшие различия имелись и в церковном обряде, то есть в молитвах, правилах церковной службы, церемониях и т. д. Служба в церквах Испании шла в соответствии с так называемым вестготским или мосарабским обрядом. Как римский, так и мосарабский обряды имели одинаковое каноническое значение, причем мосарабский был одобрен несколькими папами и соборами. Однако унификационным идеям Григория VII и клюнийцев было чуждо эго разнообразие, и они постарались ввести в Кастилии римский обряд. Легат папы Гуго Простодушный в 1064 г. начал переговоры относительно отмены мосарабского обряда и информировал папу, что этот обряд еретичен. Сперва Гуго не имел успеха, так как кастильские епископы обратились к папе Александру II, и тот признал мосарабский обряд ортодоксальным. В связи с этим испанские епископы представили папе четыре книги, которые заключали в себе «в наиболее совершенной форме главные каноны древне – национальной литургии».

Гуго все же спустя несколько лет убедил папу Григория VII в необходимости отмены мосарабского обряда (1074 г.). Альфонс VI, к которому обратился папа, не стал противиться панской воле. Однако испанское духовенство и народ недоброжелательно отнеслись к такой перемене. Решение было передано на судебный поединок, и победил защитник мосарабского обряда. В конце концов национальный обряд был отвергнут и был принят римский – это был новый акт унификации системы церковного управления, новый шаг на пути к подчинению всего духовенства Риму.

Церковная юрисдикция. Благодаря этим изменениям была установлена с некоторым единообразием церковная иерархия. Главой всего духовенства в каждом диоцезе был епископ, находившийся под наблюдением архиепископов или митрополитов и папских легатов и в конечном счете подчинявшийся папе, в курию которого должны были поступать дела для окончательного разрешения. Однако епископ осуществлял юрисдикцию только над белым духовенством. Монастыри, которые вначале были подвластны епископам, уже в Χ—ΧΙ вв. не повиновались распоряжениям епископов, подчиняясь лишь велениям своего аббата или приора (так назывались настоятели небольших монастырских общежитий – приоратов или обедиенций).

Военные ордена также были изъяты из юрисдикции епископов. Они признавали в качестве верховного главы лишь папу, а это неоднократно приводило к спорам о подсудности между магистрами орденов и прихожанами. Церковь карала еретиков конфискацией имущества, лишением должности, заключением в тюрьму и отлучением.

Церковные и монастырские имущества. Короли покровительствовали церквам и монастырям и жаловали им не только города, леса, луга и различное недвижимое имущество, которое завоевывалось у мавров (в этом случае пожалование давалось с целью заселения территории) или принадлежало ранее короне, но также долю доходов коронной казны (от податей, чеканки монеты и т. д.). Так, Альфонс VI передал толедскому собору ряд селений и третью часть королевской десятины, а в 1123 г. Уррака увеличила размер этих отчислений. Она же предоставила церкви в Сигуэнсе десятую часть сборов от портазго (дорожной пошлины) и разрешила саагунскому монастырю чеканить монету. Альфонс VII передал толедской церкви право сбора податей в Мадриде, Буитраго, Алькала и других селениях, а Альфонс VIII пожаловал ордену Калатравы земли в Алькарии. Кроме того, законы особым образом защищали церковную собственность (распоряжения соборов в Леоне, Коянсе, Паленсии, Бенавенте и др.).

В результате этих пожалований и все расширявшегося иммунитета церкви и монастыри чрезвычайно разбогатели. Клюнийский орден и его соперник, орден цистерцианцев, основанный в конце XI в., выродились. Роскошь, блеск и пышность пришли на смену прежней простоте нравов.

Нищенствующие ордена. На смену клюнийцам пришли нищенствующие ордена – доминиканцев и францисканцев или миноритов (их называли также капуцинами, так как все они носили капюшоны – capuches) В 1260 г. было 1808 францисканских монастырей (во всем христианском мире), а в 1277 г. насчитывалось 417 доминиканских монастырей. Основатель этого последнего ордена испанец Доминик де Гусман создал так называемое «воинство христово», которое позже стало называться «третьим орденом покаяния», специально для борьбы с ересями. Доминик явился вдохновителем крестового похода против альбигойцев.

Обычаи испанского духовенства. Несмотря на переворот, произведенный реформами Григория VII и нищенствующими орденами, некоторые пороки в жизни духовенства не могли быть искоренены в течение долгого времени. Так, николаизм (браки духовных лиц), против которого выступал Латеранский собор, глубоко укоренился в Леоне и Кастилии, а также и в Арагоне. Большинство духовных лиц имело жен и отказывало свое имущество в пользу детей, причем право это было фиксировано в многочисленных фуэрос. Между тем правила, издревле установленные испанской церковью, запрещали священникам вступать в брак, рассматривая как конкубинат подобную связь. Сожительницы священников назывались барраганами (barraganas). За безбрачие духовенства ратовали как папы, так и ревностные защитники ортодоксии в самой Испании. В 1228 г., в правление Фернандо III, в Вальядолиде состоялся собор всех прелатов Леона и Кастилии под председательством папского легата. На этом соборе было решено отлучить от церкви сожительниц духовных лиц и отказать им в освященном погребении; священников, имевших наложниц, навсегда лишали их приходов, а их детей – права наследования. Однако, несмотря на эти решения, многие священники продолжали открыто жить с наложницами – баррагаками. Разврат царил и в монастырях. Прочие стороны жизни духовенства обнаруживают пороки, свойственные в ту пору всем клирикам Европы.

Браки. Поскольку ход реконкисты и экономического прогресса требовал непрерывного роста населения, естественно, что общественное мнение и законы защищали брачные союзы и преследовали прямо или косвенно безбрачие гражданских лиц. Во многих фуэрос холостяки пользовались меньшими гражданскими и политическими правами. С другой стороны, женатым предоставлялись привилегии, например, они могли требовать большего откупа в случае оскорбления. В первый год брака они освобождались от военной службы и не платили фонсадо и т. д. Однако общественное мнение и законы расширительно толковали понятие брачного союза. Признавались две формы брака: брак по благословению (de bendiciôn), который совершался со всеми церемониями и освящался церковью, и брак по присяге (à yuras), выражавшийся в заключении контракта, в котором предусматривались те же обязательства, что и в браке по благословению; при этом, однако, основой брачного союза былине церемонии церковного бракосочетания, а обоюдное согласие сторон. Обе формы брака считались одинаково законными. Важнейшими обрядностями при заключении браков были: обручение (esponsales) – соглашение между женихом и отцом (или, точнее говоря, родителями невесты, так как права матери и отца были одинаковы), в силу которого жених приобретал право на свою будущую супругу, и свадьба (casamiento), во время которой отец передавал невесту жениху От имени отца в XIII в. эту церемонию начал совершать священник, который в свою очередь получал невесту из рук отца или родственников. Будущий муж приносил отцу невесты дар деньгами или натурой в знак передаваемой ему власти.

Имелась еще и третья форма союза: так называемая баррагания (barragania). Это была сделка между холостым мужчиной и незамужней женщиной – договор о дружбе и товариществе, главными условиями которого были постоянство и верность. Однако такого рода контракт не придавал этому союзу характер брака. Мужчина, заключивший соглашение о баррагании, мог являться как духовным лицом, гак и мирянином; но прежде всего он обязан был быть холостяком. Впрочем, обычай распространил этот вид брака и на женатых людей, несмотря на то, что запрещения подобных видов баррагании имелись во многих фуэрос. Таким образом, баррагания превратилась в общераспространенную форму внебрачного союза, причем вдовы, вступавшие в барраганию, порой даже приравнивались к законным женам. Некоторые исследователи полагают, что формы брачных союзов, основанных на соглашениях, возникли вследствие мусульманских влияний.

Измена жены, так же, как и некоторые извращения, жестоко карались (обычно смертной казнью). В некоторых местностях, в соответствии с кодексом «Фуэро Хузго», супругу, измена жены которого была доказана, разрешалось вступать в новый брак; таким образом, измена жены являлась мотивом для полного развода. Разрешался также развод по отказу (рог répudie), эту форму часто применяли короли и дворяне, в случае плохого обращения мужа или по другим причинам.

Семейное право. Мужчина был главой семьи, и женщина была ему подчинена во всех отношениях. Любые контракты, заключаемые женой, должны были подтверждаться мужем. Приданое давал жених, а невеста, вступая в брачный союз, приносила с собой некоторое движимое имущество, драгоценности, платье, постель и т. д., и этот вид приданого носил название ашуар или ахуар (axuar, ajuar). Приданое называлось также аррас (arras), в фуэро иногда устанавливались размеры приданого, а иногда право определить его размеры предоставлялось заинтересованным сторонам. Считалось, что каждый из супругов имеет право на половину имущества, приобретенного в браке(gananciales), так что, когда умирал один из супругов, другой получал свою часть имущества. Кодекс «Фуэро Хузго» устанавливал пропорциональное разделение имущества, приобретенного каждым из супругов в браке. В некоторых областях действовал закон – Фуэро Баилко, согласно которому все имущество супругов было общим. Право на получение части имущества признавалось в эту эпоху как за супругами, состоящими в браках по благословению, так и за теми, кто связан был брачными узами по контракту, и даже за барраганами. Некоторые фуэрос предоставляли супругу – вдовцу (если он только не вступал во второй брак) право пользоваться всем имуществом, приобретенным в браке (право «единства» – unidad). При этом родственники умершего не имели права требовать долю покойного.

Дети по-прежнему находились во власти отца, которому было запрещено продавать детей, отдавать их в качестве заложников, дурно обращаться с ними, увечить их и т. д. Кроме того, отец должен был уплачивать штрафы, налагавшиеся на детей независимо оттого, были ли его дети законными или прижиты от наложницы. Дети не имели собственного имущества, пока находились под властью отца. Из-под власти отца они выходили, вступая в брак или по достижении определенного возраста. После смерти отца мать получала право опеки над детьми, пока не вступала в новый брак.

Как общее правило, дети получали наследство отца, причем преимущество принадлежало законным детям. Однако в некоторых случаях незаконные дети (в соответствии с правилами, фиксированными в некоторых фуэрос) могли получать наследство наряду с законными. Дети, рожденные от сожительства незамужней женщины с холостяком, могли, согласно фуэро Сории, получить четвертую часть имущества отца, даже если отец имел в период, составления завещания других законных детей от последующего брака. Уже указывалось, что даже дети духовных лиц могли получать наследство. Дети, прижитые в баррагании, назывались бастардами. Бастарды могли наследовать имущество своих отцов, причем отцы – дворяне имели право оставлять им имущество на сумму до 500 сольдо.

Люди, умиравшие бездетными, назывались маньеро (maneros – буквально: бесплодные). Если они были сервами или форерос, их имущество переходило к сеньору по так называемому праву маньерии. Этот закон соблюдался в Леоне и Кастилии до начала XI в., а в Астурии и Галисии действовал более продолжительное время. Форерос и тягловые люди (pecheros) на королевских землях также попадали под действие обычая маньерии, однако, как для них, так и для жителей сеньорий было много исключений в отношении некоторых видов имущества, так как фуэрос, регулирующие сбор маньерий, были весьма разнообразны. Альфонс V отменил маньерию для дворян (фуэро Леона 1020 г.), а затем принцип свободы завещательных распоряжений постепенно принимается и другими фуэрос. Несмотря на это, еще в XIV в. в Астурии имелись случаи маньерии.

Родство. Тесная связь между супругами и между родителями и детьми придавала семье большую сплоченность, причем в семью включалось значительное число родственников. Хотя закон признавал за невестой или женихом право получения определенной доли имущества родителей, тем не менее очень часто, особенно у крестьян, раздел имущества не происходил, и женатые дети продолжали жить вместе с родителями и дедами, образуя семейные группы, которые сообща пользовались домовым имуществом, не допуская выделов. Эти общины, в различных формах и под различными названиями (особенно в Астурии и Галисии), способствовали не только укреплению семейных уз, но также и сохранению единого имущественного фонда, что весьма благоприятствовало земледелию в тот период, когда так необходимо было объединение рабочих рук. Следует отметить, что часто руководство общиной, когда умирал отец, переходило к старшему сыну или старшей дочери.

Эго чувство солидарности укреплялось в Кастилии различными законами и обычаями, которые иногда устанавливали в качестве постоянной и неотчуждаемой собственности семьи такие вида имущества, как дом, гумно и сад, а иногда предоставляли родственникам преимущественное право приобретения продающегося имущества или же предписывали, чтобы по смерти одного из супругов, в том случае, если он не имел детей, все имущество возвращалось к родственникам по восходящей линии. Благодаря этому так устойчивы были древние обычаи и обеспечивалась столь настоятельная для средневекового общества потребность сохранения уз семейной солидарности, что в свою очередь содействовало развитию сельскохозяйственного производства, основанного на труде крепких семейных общин.

Арагон

Классы. При детальном изучении истории арагонского королевства можно отметить более резкие, по сравнению с Леоном и Кастилией, социальные различия. Для арагонского дворянства характерна сложная и отличающаяся большей кастовостью иерархия и больший деспотизм, проявляемый по отношению к зависимому элементу и крепостным. Дворянство делилось на несколько категорий. К первой принадлежали так называемые рикос омбрес де натура (ricos hombres de natura) – знать по естеству, считавшая себя потомками первых завоевателей. С ними король делил завоеванные земли, передавая их или пожизненно, или за обязательство нести военную службу на правах гонора (en honor), или же на условиях, подобных существовавшим в Леоне и Кастилии. С течением времени гоноры превратились в наследственные владения. Феодальная организация стала более четкой после объединения Арагона с Каталонией, когда были введены «Барселонские Обычаи». За рикос омбрес следовали кавальеро, получавшие от первых ренты или земли, которые они приобретали на правах вассалов. Король имел также своих собственных кавальеро, со времен Хайме получивших название меснадерос (mesnaderos – дружинников) я представлявших собой иногда столь же могущественную знать, как и знать высшего ранга, хотя меснадерос и не признавались равными рикос омбрес. За кавальеро шли инфансоны. В Арагоне под инфансонами понимали категорию лиц, освобожденных от уплаты податей и не обязанных отбывать военную службу, за исключением, однако, тех случаев, когда военные действия происходили на территории, расположенной вблизи их замка, или, когда предпринимались большие кампании. В этом случае они служили в войске за счет короля и должны были являться к нему, «имея с собой хлеб на три дня». Это была знать по праву грамоты (de fuero). Рикос омбрес должны были за свой феод три месяца в году служить в королевском войске. Хайме I создал новую группу дворянства из 380 арагонских и каталонских кавальеро, участвовавших в завоевании королевства Валенсии. Это были сaballeros de conquista – рыцари по праву завоевания.

Духовенство Арагона пользовалось теми же прерогативами, что и леонско-кастильское. Оно точно так же обладало крупной собственностью и вассалами и осуществляло свою юрисдикцию в пределах церковных сеньорий.

Свободный средний класс создавался в муниципиях таким же образом, как и на кастильских землях, однако имел меньшее значение. Средний класс делился на две категории – бургесес (burgeses – граждане, занимавшиеся свободными профессиями) и омбрес де кондисион (hombresde condiciôn) – ремесленники, рабочие и т. д. Что касается сервов и колонов (сервы известны были под именем mezquinos до XII в. и как casati, collali, peilarii, villani de parata, nomines signi servitii в XIII в.), то, как полагают, они вначале находились в достаточно благоприятных условиях, причем свободные колоны могли по своей воле менять местожительство. Однако в XIII в. их зависимость от сеньоров стала значительно более тяжелой. Сеньоры приобрели абсолютную власть над своими крепостными, в том числе и право морить их голодом, жаждой и холодом. Такое решение было принято на кортесах в Уэске в 1245 г. Это был первый документ, в котором отражалось бедственное положение народных масс. Движение за освобождение началось в Арагоне позже и относится полностью к следующему периоду. Мавританские рабы, приписанные к земле, назывались, как в Наварре и Каталонии, – эскарико (exaricos). Их положение было отлично от положения сервов-христиан. Наиболее древние документы, в которых упоминаются эскарико, относятся к периоду 1095–1247 гг. Следует, однако, отметить, что форма крепостной зависимости, распространявшаяся на мавров в Кастилии, носила личный характер, в то время как в Арагоне и Каталонии мусульман прикрепляли к земле. В общем арагонский социальный строй был более аристократичным, а арагонские законы более суровы (для народных низов), чем законы Леона и Кастилии.

Иностранцы. Помимо коренного, христианского населения, в Арагоне, так же, как и в Кастилии, имелись и другие значительные группы населения – евреи, мосарабы, мудехары. До начала XIII в. положение евреев было таким же, как в этот же период в Кастилии и Леоне. В некоторых арагонских городах евреи образовали влиятельные общины (например, в Туделе). Хайме I покровительствовал им (хотя в его время уже начинаются религиозные преследования), объявив их своими клиентами; это, правда, не мешало королю благоприятно относиться к проектам обращения евреев в христианство, которые разрабатывались и предлагались духовенством. Он разрешал устраивать публичные диспуты между священниками и раввинами и на некоторых из них присутствовал лично.

Число мосарабов увеличивалось в ходе завоеваний. Альфонс I покровительствовал андалусским мосарабам; 10 тысячам мосарабов он предоставил землю; с ростом числа мосарабов росло и их значение, что особенно сказалось в сфере культуры и наложило отпечаток на развитие языка в северных областях Испании.