Текст книги "История Испании. Том I"

Автор книги: Рафаэль Альтамира-и-Кревеа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 60 страниц)

Законодательство в период от Альфонса XI до «католических королей». Устав Алькала не только придал «Партидам» силу закона с указанными выше исключениями, но и санкционировал иерархическое подразделение источников позитивного права. На первое место он помещает законы, утвержденные на кортесах в Алькала, которые затрагивают различные стороны политического, гражданского и уголовного права, судопроизводство и нормы финансового права. Устав вводит и ряд важных новых законоположений, о которых уже упоминалось выше. За этими законами следуют «Фуэро Реаль», «применяемые в нашем суде, и принятые некоторыми городами нашего домена в качестве фуэрос» и городские фуэрос, чью действенную силу подтвердил Альфонс XI, особо оговорив при этом, что не должны впредь считаться законными положения этих фуэрос, направленные «против бога и разума»; Альфонс XI оставил за собой право улучшать и исправлять эти фуэрос. И, наконец, последними идут, в качестве дополнения к предыдущим разделам, «Партиды», «так как до настоящего времени они не были опубликованы по приказу короля и не считались законом». Устав Алькала подтвердил также фуэрос или привилегии феодалов и их вассалов, в частности правила поединков и общие дворянские привилегии, причем в основу положения о привилегиях были положены аналогичные акты, принятые на кортесах в Нахере. Раздел о привилегиях следовал в конце Устава. Относительно «Партид» король заявил, что он приказал их «согласовать и улучшить, сделав некоторые дополнения», что означало, что вступающие отныне в силу «Партиды» не совпадают текстуально с первым вариантом, составленным Альфонсом X, изменения же эти внесены были в соответствии с новыми потребностями эпохи. Следует также отметить, что Устав Алькала, которому придано было первенствующее значение, существенно модифицировал ряд законоположений сводов Альфонса X (процессуальные нормы, правила заключения торговых сделок, порядок наследования имущества и т. д.), сохранив в силе традиции «Фуэро Реаль» и городских фуэрос.

Можно, таким образом, отметить, что разнородность системы законодательства сохранилась в Уставе Алкала в том же объеме, что и в сводах Альфонса X. Подобная особенность кастильского законодательства не только нашла подтверждение в Уставе Алкала, но и получила дополнительные стимулы к развитию, так как Альфонс XI, как уже отмечалось, предоставил ряд новых фуэрос городам.

Однако общие элементы позитивного права быстро возрастают в числе и завоевывают признание. Активная законодательная деятельность кортесов и абсолютистские тенденции короны (которые выражаются в многочисленных указах, патентах, грамотах и хартиях, по собственному почину утверждаемых королями) создают над юридическим хаосом фуэрос массу установлений общего характера, подрывающих систему местного законодательства. Таким образом, завершение процесса унификации не было связано с опубликованием общего свода законов или с прямой отменой фуэрос; напротив, старые фуэрос подтверждались и к ним добавлялись новые. Именно так поступали кортесы в XIV и XV вв. и короли. Но все эти подтверждения и добавления с течением времени все более и более утрачивали свою действенную силу; они приобретали декларативный характер, и их реальное значение уменьшалось с каждым днем. Постановления кортесов и королевские указы постепенно изменяли основы государственного права, способствуя его унификации. Те же закономерности отмечаются и в сфере уголовного и финансового права, и в области судопроизводства, т. е. в тех разделах системы законодательства, которые и были основой местных фуэрос.

В гражданское право и в судопроизводство вносились также нововведения из «Партид», которые из закона дополнительного стали законом преобладающим. Внешне иерархия источников, установленная Уставом Алькала, не изменилась. Но в период, который отделяет дату его опубликования от воцарения Фердинанда и Изабеллы, происходят коренные изменения в реальной исторической обстановке, и присвоенное королем право изменять и дополнять фуэрос стало определять новые правовые нормы, которыми, как правило, регулировались общественные отношения. В соответствии с этими тенденциями Педро I произвел снова «чистку» текста «Партид» на кортесах 1351 г., а его преемники вновь и вновь подтверждали действительную силу свода Альфонса X. Следует отметить тот факт, что различные кортесы XV в. (в Мадриде в 1433 и 1458 гг., в Вальядолиде в 1477 г., в Медине в 1465 г.) требовали создания новых сводов законов и разъяснения уже существующих. Это лишний раз свидетельствует о чрезвычайно сложной системе позитивного права и той путанице, и сомнениях, которые постоянно возникали при определении в каждом конкретном случае обязательной силы тех или иных норм и законоположений. Королю Педро I приписывается составление кодекса, заключающего в себе особые фуэрос для знати, известного под именем «Старое Фуэро Кастилии» (Fuero Viejo de Castilla). О существовании этого кодекса ничего не было известно до тех пор, пока в конце XVIII в. два арагонских ученых не нашли его текст в старинных рукописях и не опубликовали этот свод, считая его подлинность несомненной. Известно, однако, что в прологе к «Фуэро», где излагается история его составления и где указывается, что Педро I будто бы одобрил этот свод и обнародовал его в 1356 г., имеется много неточностей. Признано также, что этот кодекс содержит законы, соответствие которых подлинным правовым отношениям, сложившимся в Кастилии к XIV в., вызывает сомнение, и что произведена была подчистка в той части текста, где шла речь об источниках «Фуэро». Все это позволяет предположить, что этот список был не сводом законов, а лишь сборником, составленным в XV в. по частной инициативе, и основанным на других компиляциях, также частного характера, и значительно измененном Уставе Алькала; впрочем, составитель «Старого Фуэро» обнаруживает знакомство с действовавшим в XIV в. законодательством, о чем можно судить по сходству многих законов, включенных в это фуэро, с подлинными документами эпохи. Источники привилегий или фуэрос знати того времени следует искать главным образом в дипломах, в «Фуэро Реаль», в «Партидах» и в уставе о дворянах, утвержденном Альфонсом XI.

Войско и флот. Организация войска в основном не претерпела изменений. Оно по-прежнему рекрутируется на основе обязательств несения военной службы, возложенных на дворянство и города, причем каждая воинская единица (королевские дружины, городская милиция и т. п.) сохраняет известную независимость, имеет собственное знамя и свой особый устав. Альфонс X, в одном из законов «Партид», упоминает об обязанности духовенства принимать непосредственное участие в войнах с маврами. При этом от епископов и прелатов, держащих землю от короля или по праву наследства, требуется личная служба в войске; лишь в исключительных случаях им разрешается посылать вместо себя рыцарей-вассалов и слуг.

Вассалы церквей не освобождались от военной службы и обязаны были отбивать ее и в тех случаях, когда от этой повинности избавлялись духовные лица. В эту эпоху отмечается рост как собственных вооруженных сил короля, так и войсковых контингентов, состоящих в его ведении. Более четко определяются должностные обязанности командиров, что придает некоторое единство армии: речь идет о командных постах и, в первую очередь, об адалидах (adalides), своего рода начальниках штабов, назначаемых королем по предложению 12 опытных воинов и обязанных вести войско, направлять его по верному пути, снабжать провиантом в достаточном количестве и производить расследования по вопросам, возникающим в связи с набегами, в частности при тяжбах, связанных с распределением добычи; о начальниках пограничной стражи (fronteros) и альфакеке (alfaqueques), которые ведали выкупом пленных и служили переводчиками при переговорах с мусульманами. Адалиды назначали альмокаденов (almocadenes), командиров отрядов пехоты.

В эту эпоху совершенствуется военное искусство. «Партиды» различали, кроме конников, следующие роды оружия: пехотинцев (peones), вооруженных копьями, дротиками, ножами и кинжалами; арбалетчиков (ballesteros); отборных солдат для набегов – альмогаваров (almogavares), верховых и пеших, легко вооруженных; ветеранов, специально содержащихся для ведения пограничных войн и др. Для каждого рода войск «Партиды» определяют уставные обязанности и условия их созыва. В «Партидах» содержатся также указания о различных способах ведения войны: атаках, приступах, осадах городов, о расквартировании войск, содержании вьючных животных и обозов, неожиданных нападениях, внезапных набегах конницы и т. п. Для той эпохи характерны трактаты полууставного-полунаучного характера о военном искусстве и правилах ведениях войны. Примером может служить предшествующий «Партидам» сборник «Старые фуэрос конных ополчений» (Fuero viejo de las cavalgadas), составленный на основе различных юридических документов.

Употребление пороха, введенного в Испании в середине XIII в., стало быстро распространяться, и порох применяли в различных военных операциях, однако это обстоятельство не скоро изменило условия и тактику ведения войн, а также систему организации войска. В середине XIV в. в кастильском войске уже появляется артиллерия – небольшие пушки, так называемые сербатаны (cerbatanos) или кулеврины (culebrinas) из кованого железа с такими же лафетами, стрелявшие сперва каменными, а затем свинцовыми и железными ядрами. Пушки вплоть до определенного времени не приобрели, однако, решающего значения. Другие же виды огнестрельного оружия получили распространение значительно позже. Как и в предыдущие столетия, оборонительным оружием остаются железные латы, наступательным – копья, топоры, шпаги и арбалеты; последние заменяют старинный лук и стреляют точнее и дальше. В годы правления Энрике II в Испании вводится в употребление, под влиянием французов, сложное вооружение, которым пользовались «белые компании».

Раздел военной добычи производился согласно определенным правилам: король забирал себе пятую часть добычи и удерживал за собой города, крепости, дворцы и корабли противника и большую часть членов семьи, слуг и личного имущества побежденного вождя или короля. Это свое право король мог уступить другому лицу. Остальная часть добычи делилась между воинами в соответствии с их званием и военными заслугами. Конные наезды, регулировались особыми законами. Солдаты сверх того получали возмещение ущерба (encha) за ранения и за потерю собственности; а в случае их гибели это возмещение (которое достигало тогда наибольшего – размера) получали их наследники. Размеры возмещения зависели от размеров добычи. Оплата наемников, число которых возрастало по мере увеличения собственного королевского войска, вытеснявшего былые дружины (mesnadas), уже в то время вызывало серьезные беспорядки. Скудная казна не всегда могла удовлетворить требования солдат, и они восставали и грабили деревни и поля, на что жалуются кортесы Оканьи в 1469 г. Споры о разделе добычи и прочие тяжбы между воинами начальники разрешали на правах судей, организуя особые трибуналы.

Касаясь состояния флота, необходимо отметить, что инициатива Фернандо III была с успехом развита его преемниками. Альфонс X не только построил в Севилье арсенал для военных кораблей, но и впервые создал, и при этом не из числа судов, предоставляемых кантабрийскими моряками, кастильскую королевскую эскадру, состоявшую из десяти новых галер, которые числились постоянно на службе короля. Для управления этой эскадрой и всем флотом Альфонс X основал два адмиралтейства – одно в Севилье, а другое в Бургосе. Это последнее должно было осуществлять надзор за арсеналами севера и в случае необходимости снаряжать смешанные флотилии в составе королевских галер и кораблей, предоставляемых прибрежными городами. Каждый такой город обязан был в случае войны выставить одну шестидесятивесельную галеру сроком на три месяца. Однако это не помешало Санчо IV прибегать к помощи (как это всегда и делалось) наемного генуэзского флота, хотя Санчо IV и строил новые корабли в Севилье. С помощью королевских галер, галер кантабрийских городов, несших военную службу, и генуэзских кораблей кастильский адмирал одержал две крупные победы (в 1284 и 1292 гг.) над флотом Абу-Юсуфа. Впоследствии Санчо IV прибегал также к помощи арагонского флота (для осады Тарифы).

Баскские переселенцы, осевшие на берегах Средиземного моря, где их опорные торговые базы появились уже в 1293 г., оказали большое влияние не только на развитие и улучшение организации кастильского флота на юге страны, но и на итальянский флот; итальянцы заимствовали у басков некоторые типы кораблей.

«Партиды» посвящают целый раздел «войне, происходящей на море» (так же, как и предыдущую главу – войску); в этом разделе устанавливаются правила ведения военных операций и перечисляются виды вооружения и должностные обязанности военных моряков различного ранга. В «Партидах» определяются обязанности командующего флотом или адмирала (almirante), капитанов (comitres), избираемых двенадцатью моряками – ветеранами; пилотов (pilotos), носовых (proeles) – лиц, в начале сражения находящихся в носовой части корабля и первыми вступающих в бой; фланговых (alieres) – несущих службу в бою вдоль бортов корабля; запасных (sobresalienies), арбалетчиков и т. д. «Партиды» различают несколько типов кораблей: крупные корабли, называемые карраками, и корабли в узком смысле слова – naos – двухмачтовые и одномачтовые мелкие суда, в зависимости от своего типа носящие различные наименования (carracones, buzos iâridas, cocas, lerios, barcas и т. д.). В «Партидах» отмечается, что в Испании «Кораблями или большими галерами» (navios о galeras grandes) называются суда, снабженные одновременно и парусами, и веслами и предназначенные для ведения боевых операций. Cocas – менее крупные и более легкие корабли – были введены кантабрийцами и получили большое распространение в Средиземном море. Маловероятно, хотя и есть основания полагать, что уже во времена Альфонса XI на испанских кораблях начала применяться артиллерия.

Альфонс XI в своих войнах пользовался как генуэзскими и каталонскими судами, так и галисийскими и астурийскими кораблями. Педро I широко использовал для своих войн с Арагоном корабли северных городов, а Энрике II с этими же силами провел блестящую кампанию против англичан и португальцев (1377–1400 гг.), одержав ряд крупных побед. Война возобновилась в 1405 г., и кастильский флот сражался один или в союзе с французским флотом против Англии, берега которой были опустошены знаменитым адмиралом Перо Ниньо. Между тем баски не раз вступали в войны частного характера; так, например, они вели войну с жителями Бретани и Байоны и заключали союзные договоры с португальским королем, сражаясь совместно с флотом этой державы против мавров (1412 г.). Это был блестящий период в истории кастильского флота, который господствовал тогда и на севере, и в Средиземном море, сражаясь и против англичан, и против мавров. Со времен Энрике IV меняется внешняя политика Кастилии и приходит конец традиционному союзу с Францией. Численность кастильского флота, объединившегося спустя некоторое время с арагонским и каталонским, значительно возросла, организация его изменилась.

Церковь

Обычаи и организация духовенства. Католическая церковь была после государства (estado) наиболее могущественным и влиятельным социальным институтом; своим влиянием она обязана была не только тем привилегиям, которыми пользовались ее представители, но и внутренней организации, благодаря которой она выступала как единное целое. Однако в XIV–XV вв. испанская церковь страдала от тяжелых внутренних неурядиц. Порча нравов духовенства, с которой тщетно боролись папы и некоторые испанские епископы, достигла крайних пределов; эта порча нравов проявлялась, в частности, в баррагании и конкурсах красоты, которые устраивали монахини в Севилье и Толедо. Во времена Энрике IV клирики оказывали настойчивое и энергичное сопротивление политике епископов, что имело место в только что упомянутых городах; были и весьма скандальные нарушения дисциплины; так, декан Сигуэнсы оказал вооруженное сопротивление епископу, назначенному папой (1465 г.); нередко происходили кровавые схватки между духовными лицами, примером чего являются драки мелонских и арментеирских монахов или борьба епископа Мондоньедо с цистерианцами в Мейре. Монахи и священники часто учиняли насилия и грабежи. Следует отметить, что раскол Западной церкви, в котором испанское духовенство играло видную роль (испанцами были некоторые папы и антипапы – активные деятели раскола), уже сам по себе способствовал глубокому разложению церкви, а процесс этот в равной мере охватил как Кастилию, так и другие области полуострова.

Презрением и гневным сарказмом клеймили просвещенные люди духовенство, которое погрязло в пороках. Такое отношение к церкви отчетливо проявляется в литературе того времени. Баррагания отнюдь не была устранена; напротив, браки духовенства допускались официально, свидетельством чего являются привилегии, данные Альфонсом X, против которых высказывались церковные соборы в Вальядолиде (1322 г.) и в Толедо (1339 г.). Не было недостатка в выдающихся людях, таких, как кардинал и архиепископ Толедский Альборнос, пытавшихся укрепить церковную дисциплину и регламентировать обычаи духовенства. Однако их деятельность оказывалась безуспешной. Последствия раскола, несмотря на меры, принятые для укрепления церковного единства королями Кастилии, давали себя знать в течение долгого времени. Лишь в 1429 г. последний антипапа – испанец отрекся от тиары.

Внутренняя структура церкви – ее иерархия и система распределения должностей – не подверглась существенным изменениям по сравнению с предшествующим периодом. Но дисциплина весьма ослабла как среди монашества, так и у белого духовенства.

С другой стороны, все более укреплялись связи с Римом, так как папа и его легаты стали активнее вмешиваться в испанские дела. Из-за этого вмешательства, как мы увидим, произошли некоторые перемены в отношениях между церковью и королевской властью.

Церковь и государство. Процесс централизации церковного управления, начавшийся уже в XI в., и непрерывная борьба пап с императорами, все время оказывавшая влияние на положение испанской церкви, определили ряд существенных элементов в ее внутренней организации и, в частности, порядок избрания епископов и взаимоотношений с папским престолом. Идеи Григория VII получили всеобщее признание и вызвали к жизни богословско-политическую литературу, которая отстаивала догмат превосходства (супрематии) духовной власти над светской, выступая против господствовавшей ранее теории равноправия светской и духовной власти. Догмат супрематии основывался на следующей посылке: считалось, что св. Петр получил от бога два меча, и один из них как символ земной и светской власти папы вручили королям; следовательно, и королевская власть должна была зависеть от папской. Первым литературным произведением, появившимся на Пиренейском полуострове и отстаивавшем идею папской супрематии, была книга епископа – португальца Алваро Пелайо (XIII в.). Позже, в XIV и XV вв., в защиту этого догмата выступили и другие церковные писатели – кастильцы и каталонцы – Экзиминис, Мадригал (Эль Тостадо), Санчес Аревало и Торкемада. Эти работы не оказали непосредственного влияния на характер взаимоотношений между папством и испанской короной, поскольку проблема супрематии трактовалась в них абстрактно. Кроме того, в королевских советах преимущественное положение занимали юрисконсульты – ярые роялисты и цезаристы. Однако основные положения церковной доктрины оказали влияние на развитие ряда положений государственного права Кастилии, ибо благодаря влиянию права канонического догмат о супрематии в той или иной форме был воспринят составителями национальных кодексов и сводов. Так, из текста одного закона «Партид» явствует, что король может приобрести свой титул благодаря папскому пожалованию, причем папа имеет право, в некоторых случаях, освободить подданных короля от соблюдения присяги на верность. В Арагоне эти положения были приняты на практике и привели к определенным последствиям, которые в Кастилии сказались значительно позже.

Выборы епископов постоянно приводили к столкновениям между королями и церковью. Так, Бонифаций VIII (1294–1303) часто вмешивался в выборы, проводимые капитулами, а Альфонс X со своей стороны заявил, что неотъемлемым правом короны является утверждение кандидатов, избранных капитулами, и что право это основывается на трех посылках: во-первых, короли Испании отвоевали страну у мавров, распространили там христианство и превратили мечети в церкви, во-вторых, они основали новые церкви, и, в-третьих, они жертвовали на постройку церквей и непрерывно жаловали церквам новые и новые бенефиции. Фактически в XIII в. было признано, что епископов выбирает капитул с разрешения и одобрения короля, а затем их утверждает соответствующий архиепископ. Кандидатура последнего утверждалась папой, но короли продолжали вмешиваться в дела выборов архиепископов, чему примером являются два случая, имевшие место в Толедо в 1308 и 1335 гг., при Фернандо IV и Альфонсе XI. Теоретически один из законов «Партид» признает неотъемлемым правом папы возводить в сан и низлагать епископов при условии, что подобные акты «принесут пользу стране или будут совершены по просьбе короля». И действительно, в конце XII в. в Испании практикуются прямые назначения епископов папой. В XIV в. уже становится общим правилом утверждение епископов папой (а не архиепископом) и имеют место прямые назначения епископов, хотя случаи эти отмечаются в Кастилии реже, чем в Арагоне. В XIV в. в Кастилии было три архиепископства и 24 епископства.

Короли пользовались правом смещать или изгонять епископов, если последние действовали вопреки интересам или намерениям монарха. Короли сохранили также право запрещать опубликование папских булл, если таковые могли нанести ущерб государству; так поступали Санчо IV, Фернандо IV, Альфонс XI и другие, особенно же часто к подобным мерам прибегал Хуан II. Они также сопротивлялись установлению церковной юрисдикции и стремились укрепить королевскую власть с тем, чтобы обеспечить успешное отправление судопроизводства по уголовным и гражданским делам. Для этого был создан институт «обращения к силе» (recursos de fuerza) или апелляций к королю, который применялся, когда церковные трибуналы, желая расследовать какое-либо дело тайным и незаконным образом, препятствовали действиям королевских судей или же учиняли притеснения и насилия. Первой апелляцией подобного рода было обращение к королю приходских священников Авилы с жалобой на епископа и каноников (1258 г.). Альфонс X в различных законах «Партид» определил следующие случаи, когда духовные лица лишаются права быть судимыми своим трибуналом: при тяжбе о правах собственности или наследования между лицом духовным и светским; при подделке документов, ереси, непослушании или оскорблении епископа; при незаконном присвоении духовного звания. Изъятие из-под юрисдикции церковных судов производилось и в тех случаях, когда привлекались к ответственности лица, пренебрегающие постановлениями об отлучении от церкви или совершившие уголовные преступления. В равной мере коронным судам поручалось вынесение решений о наказаниях за различные правонарушения религиозного или дисциплинарного характера.

Отменялась также привилегия, позволявшая епископам пренебрегать вызовами светских судей, даже в тех случаях, когда явка на суд предписывалась королем. Именно Альфонс X, благочестивейший из королей, щедрый на пожалования церквам и монастырям, охранял права государства, запрещая разбор дел, подведомственных светским судам, в церковных трибуналах. Он противился назначению клириков на должности алькальдов, писцов и нотариусов и запрещал разбор церковными судами гражданских дел, дабы устранить злоупотребления, которые вызывались применением практики отлучений. Альфонс X требовал, чтобы не оставались безнаказанными духовные лица, совершившие различные преступления, угрожая прямым вмешательством коронной юстиции в подобных случаях. Такой же практики придерживались и преемники Альфонса X. С другой стороны, однако, подтверждены были права церковной юрисдикции в сфере чисто церковных дел. Церковные трибуналы разбирали дела о взимании десятины, о пожертвованиях, попечительстве, погребениях, дарах и пожалованиях церкви, отлучениях, интердиктах, тяжбы о пределах компетенции тех или иных духовных судей, споры о демаркации рубежей церковных владений. Ведению церковных судов подлежали дела, связанные с исповеданием веры, церковными таинствами (крещения, браки, разводы), ростовщичеством, прелюбодеянием и с кражами кощунственного характера.

Особенно возмущало как королей, так и города то обстоятельство, что папа нередко назначал или добивался назначения на посты аббатов, приоров и епископов чужеземцев, что «наносило ущерб местным уроженцам и подрывало основы благосостояния страны, поскольку эти чужеземцы вывозили за пределы королевства много богатств». Впрочем, «Партиды» признавали, что папа имеет преимущественные права при назначении кандидатур по сравнению с местными аббатствами, приоратами и капитулами, которые по традиции замещали вакантные церковные должности.

Борьба против этой привилегии пап велась как депутатами кортесов, так и Альфонсом XI, Энрике II, Хуаном I и другими королями, причем не раз к папам обращались с просьбой не назначать на церковные должности чужестранцев, отдавая предпочтение местным клирикам. Однако все эти просьбы оказывались малоэффективными; следует иметь в виду, что и сами короли часто назначали на вакантные церковные должности лиц иноземного происхождения.

Экономическая жизнь церкви. Другим вопросом, привлекавшим тогда всеобщее внимание, был вопрос о церковной собственности. Владения церквей и монастырей возрастали благодаря королевским пожалованиям и дарениям частных лиц. Различные стихийные бедствия, как, например, опустошительная эпидемия в Кастилии 1349–1351 гг., вызывали новые многочисленные пожертвования от доведенных до отчаяния верующих. Известно, что на принадлежавшие церкви земли не распространялось податное обложение, и хотя Альфонсу X удалось добиться уплаты десятины с церковной собственности, а его преемникам – уплаты и иных налогов с церковных владений, но все же подобное скопление недвижимого имущества в руках церкви вызывало беспокойство в стране. Не раз кортесы требовали запретить приобретение наследственных имений церквами, и в особенности монастырями, и добивались, чтобы признаны были недействительными все продажи, дарения и т. п., сделанные в пользу церкви. Эти меры были вызваны не антицерковными предрассудками, но заботами об общественных интересах, т. е. стремлением не допустить усиления власти прелатов, аббатов и клириков в землях, ранее находившихся в городских пределах, и интересами казны (желанием уменьшить объем изъятий из податного обложения). Доказательством этого может служить тот факт, что приобретение земель было запрещено не только представителям духовенства, но также и дворянам, городам, госпиталям и т. п. Однако «Партиды» признают за церквами неотъемлемое право приобретения различного рода земель, принадлежащих как светским, так и духовным лицам. Вместе с тем «Партиды» отмечают (закон 27, тит. VII, ч. I) факты злоупотребления, вызванные экономическим могуществом, которого добился монашеский орден цистерцианцев, владевший городами, замками, десятинами, церквами, вассалами и обладавшим правом судебной юрисдикции. «Партиды» в соответствии с папскими декреталиями запрещают подобные злоупотребления и в то же время подчеркивают, что обязательство уплаты податей сохраняется для всех земель, на которые ранее распространялось налоговое обложение.

Тем не менее происходит концентрация недвижимости в руках капитулов, орденов и духовных корпораций и одновременно, благодаря системе майоратов, знать сосредотачивает в своих руках земельную собственность. Так, различными путями, происходило омертвление земельной собственности, с которым связаны были два вредных последствия: долговременное закрепление класса земледельцев в положении арендаторов и запустение огромных пространств земли.

Со своей стороны, представители духовенства непрерывно жаловались королю на дворян и коронных судей, учинявших захваты принадлежащих им владений и собственности. И нередко мотивы их жалоб не лишены были основания. Так, например, крупные феодалы, осуществлявшие по отношению к церквам и монастырям права энкомьенды или протектората, чинили обычно насилия и самоуправство и предавались грабежам; то же происходило и с энкомьендами другого рода – пожалованиями монастырей и аббатств кардиналам, иностранным прелатам и даже простым клирикам, которые вели себя подобно светским феодалам. И хотя один из королей, Хуан I, признал королевские привилегии, данные церкви или ее владениям, актами «божественного права», но перевесили требования депутатов городов, и сами короли вынесли решение, что в случае острой необходимости может быть использовано церковное серебро, хотя и при условии возврата.

Среди новых доходов церкви, санкционированных гражданской властью и частично ею используемых, следует назвать уже упомянутую ранее десятину и примисью (primicia) – налог сверх нее.

Ереси и суеверия. С суевериями неустанно боролись не только прелаты и соборы, но и гражданские власти, что подтверждается соответствующими текстами «Партид» (закон 7, тит. 23). Преследовались предсказатели, прорицатели, колдуны, маги и волшебники, продавцы чудодейственных трав и подобные им плуты и обманщики (именно так и называют этих кудесников «Партиды»), которые пользовались, как о том свидетельствует один закон эпохи Хуана I, доверчивостью невежественных людей, а также священников, монахов и юродивых.

Ереси карались по законам, которые применялись еще Фернандо III и были окончательно сформулированы Альфонсом X. Гражданские власти применяли различные наказания за ересь – от изгнания и конфискации имущества, в знак бесчестия и полного политического и гражданского бесправия, до сожжения на костре («Фуэро Реаль» и «Партиды»). Как только становились известными характер преступления и личность преступника, начинался процесс в церковном суде, а после вынесения приговора преступника либо освобождали, либо, в случае установления виновности, передавали королевским судьям для установления соответствующей кары. Взаимоотношения между церковью и государством по этому вопросу установились такие же, как в Арагоне, хотя в Кастилии не было особого церковного трибунала для разбора дел о ересях. Альваро де Луна, среди политических врагов которого насчитывалось немало крещеных евреев, причем некоторые из них занимали высокие административные посты и церковные должности, по-видимому, внушил королю Хуану II намерение испросить у папы Николая V назначения специальных инквизиторов против лиц еврейского происхождения^[171]. Но это намерение не было реализовано. В 1475 г. папа Сикст IV безуспешно пытался назначить своего легата Николая Франко инквизитором. Однако вплоть до «католических королей» в Кастилии отсутствовали инквизиционные трибуналы и ереси карались коронными судами, причем преемники Альфонса X – Альфонс XI, Энрике III – оставили в силе законы, о которых речь шла выше, и особенно поощряли, как меру наказания, конфискацию имущества, несомненно потому, что половина его шла в королевскую казну. Касаясь евреев и мудехаров, следует отметить, что в силе оставались особые наказания за невыполнение ряда распоряжений, которые, начиная с XIV в., все более и более ограничивали их былые вольности.