Текст книги "История Испании. Том I"

Автор книги: Рафаэль Альтамира-и-Кревеа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 60 страниц)

Не довольствуясь своими успехами внутри страны, он предпринял поход против христиан, опустошил области, лежащие по течению Дуэро – со стороны Леона и по Эбро со стороны Наварры, разбил христианских королей при Вальдехупкере (920 г.) и овладел многими городами, в том числе Памплоной. Однако он терпел и поражения: в Сан-Эстеван-де-Гормас один из его полководцев был разбит. Леонские и наваррские войска взяли ряд городов: в двух битвах, при Симанкасе и Аландеге, сам халиф потерпел поражение от короля Леона. Установив затем дружественные отношения с христианскими королями, Абд-ар-Рахман III вмешивался во внутренние дела Леона, сея смуты и поддерживая угодных ему претендентов на престол. Его войска овладели Северной Африкой и подчинили ее кордовскому халифату.

Расцвет кордовского халифата. Успехи Абд-ар-Рахмана III привлекли к нему внимание всей Европы, и халиф своей мудрой политикой еще в большей степени стяжал всеобщее уважение. Он не только создал большую армию, но, следуя примеру своих предшественников, увеличил морской флот, который в период его правления стал самым могущественным флотом на Средиземном море. Все европейские короли, признавая мощь Абд-ар-Рахмана, посылали к нему посольства с просьбами о заключении союзов. Арабская Испания превратилась в политический и культурный центр Европы. Абд-ар-Рахман также заботился о развитии культуры и об усилении политической мощи, покровительствуя развитию сельского хозяйства, ремесла, торговли, литературы и просвещения. При нем были созданы крупные памятники искусства в столице и в других городах. Кордова стала одним из самых прекрасных городов мира; в этом городе было около полумиллиона жителей, множество мечетей, бань, дворцов и садов.

Преемник Абд-ар-Рахмана, Жакам II (961–976 гг.), продолжал политику отца, особенно в области культуры. Тем не менее, он успешно вел также и войны, сперва с христианами севера, а потом с восставшими африканцами. Военная мощь халифата достигла апогея в правление преемника Хакама II, Хишама II (976–1009 гг.).

Аль-Мансур. Его победы. Имя полководца, с чьей деятельностью связан был период наибольшего могущества халифата, было Мухаммед Ибн Абу-Амир, по прозвищу аль-Мансур (победитель). Он происходил из знатной семьи в Алхесирасе. К нему благосклонно относилась любимая жена Хакама II, Аврора, басконка по национальности. С ее помощью он добился больших милостей от халифа и стал первым министром (хаджибом) нового правителя Хишама II. Воспользовавшись малолетством халифа (которому было 12 лет), он изолировал его от всего мира и правил совершенно самостоятельно (хотя и от имени халифа). Мухаммед по складу своего характера был воителем. Именно благодаря своим победам он позже получил прозвище аль-Мансура («аль мансур биллях» – «тот, которому помогает бог» или «победитель божьей милостью»). Для достижения своих целей он прежде всего реорганизовал армию, включив в нее большое число преданных ему лично берберов, которых он призвал из Африки. Затем он выступил против военачальника Халиба, своего тестя, чьей мощи он опасался, и, разгромив его, тотчас же ринулся на леонцев, союзников Халиба, и овладел Саморой, Симанкасом и другими городами, в нескольких сражениях одержав победы над христианским войском. В результате этих военных успехов и внутренних раздоров в Леоне, вызванных борьбой различных претендентов на корону (а в подобных усобицах, как мы увидим, аль-Мансур также принимал участие), он сделался на некоторое время настоящим вершителем судеб королевства Леон. Продолжая борьбу с христианскими центрами на северо-востоке (Каталония), он овладел Барселоной. Затем, поссорившись с королем Леона, он вторгся в область Дуэро, захватив сначала Коимбру, а затем достиг Леона, предварительно разграбив и предав огню множество городов и монастырей. В результате этой кампании почти все королевство признало свою зависимость от аль-Мансура. Фактически независимыми остались только часть Астурии и Галисии и некоторые земли в Кастилии. В ходе новых кампаний аль-Мансур захватил Асторгу и проник в Галисию. С помощью покорившихся ему графов и эскадры, посланной в Опорто, он овладел почти всей территорией этой области, включая город Сантьяго де Компостела. Аль-Мансур доставил в Кордову ворота и колокола знаменитого храма св. Яго (Иакова). Затем, он предпринял новый поход и подверг разграблению Кастилию.

Династия аль-Мансура и последние халифы. Сразу же после кастильской кампании аль-Мансур умер (1002 г.), по мнению одних авторов – от ран, полученных в битве под Калатаньясором (близ Сории), по мнению других – от болезни. Заботы об укреплении внешней и внутренней мощи халифата пали на его сына Музаффара, который хотя и титуловался хаджибом, но в сущности был подлинным халифом. Однако подобное положение не могло сохраняться в течение долгого времени. Господство фамилии аль-Мансура у многих вызывало возмущение. Кроме того, организация, которую аль-Мансур придал войску, созданному по большей части из берберов, африканцев и иностранцев – рабов или наемников (галисийцев, франков, немцев, ломбардцев и т. д., причем все они получили общее имя «славян» – eslavos, по-арабски сакалиба^[68]), создала серьезную опасность засилия военщины. Если раньше власть находилась в руках арабской аристократии, то теперь она перешла к берберским и «славянским» военачальникам. Все эти обстоятельства способствовали возникновению долгих смут, и первым эпизодом, который открыл эпоху мятежей и внутренних усобиц, было свержение второго сына аль-Мансура, Абд-ар-Рахмана (1009 г.). Затем последовали бесконечные столкновения между различными претендентами на престол (борьба эта шла, несмотря на то, что Хишам II еще был жив), и, в частности, между берберскими и «славянскими» полководцами. Наконец, берберы оказались победителями и основали новую династию. Но и этой династии не пришлось спокойно царствовать, так как страна раздиралась на части борьбой нескольких претендентов. В конце концов наступило междуцарствие, длившееся шесть месяцев, в течение которых в Кордове правил Государственный Совет. В 1027 г. казалось, что восстановится спокойствие, так как халифом был избран представитель семьи Омейядов Хишам III. Но отсутствие у нового халифа должных способностей к управлению способствовало раздорам и привело Хишама III к утрате престола (1031 г.). Спустя 275 лет после своего основания, кордовский халифат, основанный Абд-ар-Рахманом I, прекратил существование. Правители многих городов и наиболее могущественные вожди племен объявляли себя независимыми. Они расчленили страну и создали множество небольших эмиратов. В то же время в некоторых городах (и в частности в Кордове) возникли олигархические республики.

Королевство Овиедо (Астурия). Смерть Альфонса I совпала с созданием независимого эмирата – могущественной державы, которая препятствовала христианам добиться сколько-нибудь значительных успехов, хотя им и удавалось порой одерживать частные победы. Следует отметить, что организация сил нового королевства не способствовала крупным походам. Короли были вынуждены заниматься прежде всего внутренними делами: борьбой со знатью, своевольной, и могущественной, и заселением городов и территорий. Таким образом, в период правления непосредственных преемников Альфонса I (Фруэлы I, Аурелио, Сило, Маурегата и Бермудо I) деятельность этих королей сводилась к подавлениям восстаний в Галисии, а в других местах к борьбе со знатью, которая решительно противилась наследственности престола и по своему усмотрению избирала и свергала королей. Однако положение изменилось, когда на престол вступил Альфонс II Целомудренный, сын Фруэлы (791 г.), современник эмиров Хакама I и Абд-ар-Рахмана II, с которыми он воевал, совершая набеги на различные португальские земли и захватывая добычу и пленных. Военные походы короля завершились заключением договоров с эмирами. Однако он хотел еще основательнее укрепить свою власть в Испании и стремился к союзу с императором Карлом Великим – самым могущественным монархом Европы, и с его сыном Людовиком Благочестивым, которые неоднократно вторгались в Испанию.

Альфонс II немало внимания уделял внутренней организации страны; он восстановил действие забытых вестготских законов и основывал города, привлекая в страну новых поселенцев. Двор свой он перевел в Овиедо.

Христианские центры в Пиренеях. Пока христиане Астурии и Галисии расширяли свои владения и укрепляли их внутреннюю организацию, в других областях полуострова – в Наварре и Арагоне – создавались новые центры сопротивления.

Наваррцы принадлежали к баскской народности, сохранившей независимость в эпоху вестготского господства. Арабы овладели равнинной частью страны, включая город Памплону, однако горная область осталась непокоренной и вела постоянную борьбу то с мусульманами, то с франками. В правление Карла Великого и его сына франки не раз овладевали Памплоной. В 824 г. с помощью властителей Бену-Кази наваррцы изгнали из своей страны франков и, заключив союзы с графами Арагона и Серданьи, выступили против мусульман. В этих битвах, несомненно, и родилась наваррская монархия. Для руководства борьбой вначале избирались вожди, которые постепенно приобретали все большее и большее значение. Несомненно, одним из таких вождей был Иньиго Ариста (835–857 гг.), который, судя по древним документам, был первым королем Памплоны. За ним следовали другие графы или короли (годы правления которых не могут быть точно установлены), вплоть до Санчо Гарсии (905–925 гг.).

Таким же образом развивалось графство или королевство Арагонское, связи которого с наваррским королевством становились все более и более тесными. Общая опасность – прежде всего со стороны франков, которые в течение долгого времени владели в результате ряда вторжений некоторыми землями по другую сторону Пиренеев, – должна была тесно связать оба эти центра. В конце концов наваррский центр, развивавшийся более энергично, поглотил христиан Арагона (возможно, в конце X в.). В результате было создано королевство, простиравшееся к западу от Памплоны до самого Урхеля. Арагон в этот период не приобрел определенной политической физиономии и стал независимым королевством лишь в 1037 г.

Графство Барселонское. В VIII в. мусульмане овладели всей территорией Каталонии, включая важнейшие города во главе с Барселоной (713 г.). Владычество мусульман было поколеблено в конце этого же века франками. Франкам сопутствовала все большая удача по мере того, как они продвигались к югу. В нескольких походах (во главе некоторых из них стоял сын Карла Великого, Людовик Благочестивый) они завоевали крепости Херону (785 г.), Аусону (Вик), Сольсону, Манресу, Бергу, Лериду, Барселону (801 г.), Таррагону (809 г.) и Тортосу (811 г.). Из завоеванных земель франки создали так называемую Испанскую Марку, для управления которой назначались графы франкского или вестготского происхождения. В 812 г. было четыре графства – Руссильон, Ампуриас, Бесалу и Барселона^[69]. В 815 г. упоминается графство Серданьское, в 819 г. – Пальярское и Урхельское. Прошло немного времени, и графы один за другим объявили себя не связанными узами зависимости с франкскими королями. Уже под 827 г. упоминается восстание вестготского графа Айсона, действовавшего в союзе с мусульманами. В 874 г. независимости добился граф Барселонский Вифред, или Гифре, прозванный Мохнатым, который завоевал у арабов ряд земель и дошел до окрестностей Таррагоны. Таким образом, к концу IX в. вся северная часть полуострова от Галисии до Каталонии (хотя эта полоса и была узка в Наварре и Арагоне) стала независимой и не подчинялась ни кордовскому эмирату, ни христианским державам, возникшим после распада империи Карла Великого по ту сторону Пиренеев.

Каждый из этих христианских центров вел борьбу и расширял пределы своих владений самостоятельно; и хотя усилия не были общими даже внутри каждого отдельно взятого государства, а христиане неоднократно выступали друг против Друга, вместо того чтобы совместно воевать против мусульман, все же сопротивление оказывалось одновременно в стольких пунктах, что арабы не могли окончательно подавить его.

Успехи Овиедского королевства. Тем не менее период от смерти Альфонса II (842 г.) до падения кордовского халифата в общем был временем серьезных неудач для христиан.

Несмотря на все усилия королей, леонско-галисийское государство не обладало внутренней устойчивостью и единством. Бросались в глаза явные противоречия между астурийско-леонской областью и Галисией, которая в правление Альфонса I была присоединена к овиедскому королевству. Галисийская знать постоянно сопротивлялась королевской власти; обладая собственными значительными силами, она непрерывно организовывала восстания, руководствуясь главным образом анархическими стремлениями к полной независимости. Помимо этого, графы в пограничных областях, отстаивая свои собственные интересы в ущерб общегосударственным, действовали по собственной воле, нередко оказывая помощь мусульманам в их войнах с Леоном и Галисией. Подобные случаи имели место в междуречье Дуэро и Миньо и в других местах. Выступая против короля или участвуя в усобицах и распрях различных претендентов на престол, христиане, не колеблясь, просили помощи у мусульман, позволяя, таким образом, вмешиваться им во внутренние дела, волновавшие королевство.

Неудивительно поэтому, что переживая столь значительные трудности и имея такого могущественного противника, как халифат, христианские центры средней и восточной частей полуострова не могли вплоть до начала XI в. (до того времени, когда распался халифат) расширять свои владения. В правление Альфонса III, прозванного Великим (866–910 гг.) возобновляются восстания галисийской знати, не желавшей признать его королем. Одержав над галисийцами победу, Альфонс начал войну против арабов и расширил свои границы на западе вплоть до Мондего, а на востоке проник на территорию Кастилии. Имеются предположения, что для укрепления своего господства в этой области он основал город Бургос, хотя основание Бургоса приписывается также графу Диего Порсельосу^[70]. В королевстве Альфонса III не было внутреннего мира, так как против него восстали его сыновья и жена, и в результате королю пришлось отречься от престола, а территория Леонского королевства была разделена. Один из сыновей Альфонса, Гарсия, получил леонские земли, другой, Ордоньо, – Галисию и лузитанские владения, третий, Фруэла, – Астурию. Король оставил себе крепость Самору.

Христианские королевства от Ордоньо II до Рамиро II. Кастилия. Раздел имел плачевные последствия для королевства, хотя в раздробленном виде оно еще просуществовало несколько лет. Как раз в это время вступил на престол Абд-ар-Рахман III и начался золотой век халифата. Хотя преемники Альфонса III пытались иногда выступать против мусульман, они почти всегда терпели поражение и фактически находились в зависимом от халифа положении. Лишь Ордоньо II (914 г.) король Галисии, который объединил под. своей властью галисийскую и леонскую части наследства Альфонса Подействовал как независимый государь. Ордоньо II доблестно сражался с войсками Абд-ар-Рахмана III и разгромил его в Сан-Эстеван-де-Гормас, взяв до этого замок Аланхе и разграбив территорию Мериды. Однако через некоторое время халиф разбил войска Ордоньо и короля наваррского в битве при Вальдехункере. Ордоньо перенес столицу своего королевства в Леон.

После его смерти начались новые усобицы межу сыновьями Ордоньо II, Санчо и Альфонсом IV, которые правили одновременно, а затем между Альфонсом IV и другим его братом, Рамиро. То было восьмилетие анархий, усугубленной появлением новых сепаратистских тенденций на востоке королевства – в Кастилии – и при этом более грозных, чем все сепаратистские движения Галисии, имевшие место до сих пор. Нам неизвестны ни конкретные формы взаимоотношений между знатью и королем, ни внутренний строй Леонского королевства. По-видимому, в восточной части королевства имелось несколько графов, управлявших отдельными областями, причем все они, вероятно, подчинялись графу Бургосскому и вместе с тем были независимы от королей Овиедо и Леона. Тот факт, что знать отказалась выполнить, требование Ордоньо, который призвал ее в ряды своего войска, явился, каш полагают, причиной поражения при Вальдехункере. Король казнил графов, которые ослушались его приказа, но дух своеволия знати не был сломлен. Было ясно, что, как только появится достойный представитель сепаратистских тенденций знати, политическое значение графства Кастилии сильно возрастет. Таким лицом и оказался граф Фернан Гонсалес, сыгравший, как мы увидим, большую роль в период правления Рамиро II.

Рамиро II (930–950 гг.), как только окончилась гражданская война с его братом Альфонсом IV, начал вести с большой энергией борьбу против мусульман, намереваясь оказать поддержку Толедо, которому угрожал Абд-ар-Рахман III. Альфонс IV разбил халифа близ Осмы. Вскоре Рамиро, выполняя, намеченный им план, объединился с восставшим правителем Сарагосы и с малолетним королем Наварры, за которого правила страной его мать Тота, женщина кипучей энергии, сама водившая в бой войска. Результаты этой кампании, однако, были настолько неблагоприятными для союзников, что – королева Наварры вынуждена была просить у халифа пощады и признать – его своим сеньором. Рамиро, хотя и остался один, был более счастлив, так как спустя короткое время (939 г.) в двух битвах подряд, при Симанкасе и Аландеге, ему удалось разбить войско халифа. Но эти успехи; были почти полностью сведены на нет восстанием кастильцев, которое привело к новой гражданской войне. Граф Фернан Гонсалес объявил войну королю, но потерпел поражение и попал в плен. Рамиро заточил его в тюрьму в Леоне и назначил на его место одного из знатных леонцев. Однако кастильские сторонники Фернана Гонсалеса продолжали войну, и королю пришлось освободить графа, хотя он и заставил его дать присягу в верности и повиновении. Примирение не стерло разногласий между кастильцами и леонцами. Кастильцы разрешили арабам вторгнуться на их территорию, а также восстановить и укрепить город Мединасели, являвшийся прочным опорным пунктом халифата в последующих войнах. Спустя некоторое время кастильцы вновь восстали и в конце концов добились независимости. Рамиро II вел войну на свой страх и риск и незадолго до смерти (950 г.) одержал победу при Талавере.

Подчинение христианских королевств халифату. После смерти Рамиро II его королевство переживает период длительного упадка. За престол боролись два его сына от разных жен: Ордоньо III и Санчо. Санчо был отпрыском второго брака Рамиро с сестрой короля Наварры, и его поддерживали уже упомянутая наваррская королева Тота и Фернан Гонсалес.

Положение ухудшилось, когда умер Ордоньо III и его преемником стал Санчо (955 г.). Новый король поссорился со знатью, мятежный дух которой он пытался укротить. Знать отомстила ему, свергнув короля с престола. Санчо укрылся в Памплоне у своей бабки, королевы Тоты, которая все еще управляла королевством от имени сына, а леонская и кастильская знать избрала королем Ордоньо IV, двоюродного брата свергнутого короля. Между тем для своего восстановления на престоле Санчо без малейшего колебания прибег к помощи халифа Абд-ар-Рахмана III. Король – эмигрант и его бабка Тота явились в Кордову, где они были торжественно приняты халифом. Санчо подписал договор, взяв на себя обязательство передать халифу, как только его восстановят на престоле, ряд городов и замков. На этих условиях Абд-ар-Рахман III предоставил в распоряжение Санчо войско, атаковавшее леонские земли, в то время как наваррские войска вторглись на кастильскую территорию с востока. Санчо одержал победу и снова занял престол, однако он неоднократно нарушал условия договора с халифатом и вел войны с мусульманами до тех пор, пока Хакам II не принудил его запросить мира. Санчо продолжал борьбу со знатью, и этим было вызвано новое восстание галисийских магнатов. Один из представителей галисийской знати – граф Гонсало – отравил короля. После смерти Санчо страна была ввергнута в состояние анархии. Вскоре начались походы аль-Мансура, столь неблагоприятные для христианских королевств и еще более ухудшившие их положение. В довершение всего, галисийская знать, поднявшая восстание, избрала королем Бермудо, племянника Рамиро, и разбила Рамиро III, испросившего помощи у аль-Мансура. Бермудо со своей стороны также просил аль-Мансура о помощи. Арабский полководец оказал ему поддержку, но на условиях почти абсолютного подчинения. В леонских укреплениях были размещены мавританские гарнизоны, причинявшие стране большой ущерб. Попытки Бермудо освободиться от этого ига каждый раз приводили к победоносным кампаниям аль-Мансура, в то время как знать продолжала открыто противиться королю, отказываясь повиноваться его распоряжениям, отнимая у него земли, захватывая его стада и рабов.

Реорганизация христианских королевств. Преемник Бермудо, его сын Альфонс V (994–1027 гг.), начал свое правление в более благоприятной обстановке. Поскольку король был малолетним, его опекунами были вдовствующая королева донья Майор и галисийский граф Менендо Гонсалес. Его дядями были граф Кастильский и король Наваррский. Объединившись, они втроем стали вести борьбу против аль-Мансура, выиграв сражение при Каталаньосоре (1002 г.). Король наваррский Санчо Великий расширил границы Наварры в южном направлении, а Альфонс V перешел Дуэро со стороны Португалии. Альфонс V, желая упорядочить систему управления своими землями, собрал в Леоне собор (1020 г.), который утвердил конституционный закон (фуэро)^[71] для столицы и принял другие общие законы. Альфонс умер во время осады Визеу. Престол занял его сын Бермудо III (1027 г.).

Семейные связи между правителями Леона, Наварры и Кастилии укрепились еще больше, когда Бермудо женился на сестре кастильского графа Гарсии, другая сестра которого была замужем за Санчо Великим. Но вскоре доброе согласие между тремя христианскими государствами было нарушено, несмотря на эти семейные связи: Гарсию убили дети графа Вела де Алава, которого Гарсия изгнал из Кастилии. Сразу же после этого Санчо Великий, как деверь Гарсии, занял кастильские земли, после чего из-за спора о границах началась война между Санчо и Бермудо. Кастильцы и наваррцы завоевали все королевство Леон, в результате у Бермудо осталась только

Галисия. Таким образом, Наварра превратилась в наиболее важное христианское государство, поскольку ее владения дошли до границ Галисии и рубежей графства Барселонского. Наварра объединила прежние территории Леона, Кастилии, Наварры, Арагона, баскские земли Испании и Франции. Санчо Великий принял даже титул короля Испании. Однако незадолго до смерти он разделил свое государство между сыновьями, оставив Гарсии королевство Наварра и баскские провинции, Фернандо – Кастилию, Рамиро – территорию графства Арагонского и Гонсало – области Собрарбе и Рибагорсу. В Галисии продолжал править Бермудо III. После смерти Санчо (1035 г.) вновь вспыхнула война между Кастилией и Наваррой, с одной стороны, и Леоном и Галисией – с другой, причем войска Фернандо одержали победу в битве при Тамароне, в которой погиб Бермудо III (1037 г.). Фернандо, подобно Санчо Великому, объединил Леон и Кастилию. Это произошло спустя шесть лет после того, как закончилось правление халифов в Кордове.

Со своей стороны, независимые графы Барселонские продолжали в X в. расширять свои владения. Непосредственный преемник Вифреда I, Вифред II (называемый также Боррелем I), расширил их далеко за пределы Льобрегата. Спустя короткое время аль-Мансур вторгся на каталонскую территорию и овладел Барселоной, которую мусульмане сожгли до тла (985 г.). В 1003 г. сын аль-Мансура, Абд-аль-Малик, снова вторгся в страну и разорил ее. Несмотря на все это, графы через некоторое время вернули свои земли. Успехи эти возросли с распадом халифата (1031 г.) Ослаблением мусульман воспользовался граф Рамон – Беренгар I, который вступил на престол в 1035 г.

Как для мусульманского мира, так и для чисто испанского началась новая эпоха, отличная от предыдущей.

Общественный уклад и культура (VIII–XI вв.)

Мусульманские территории

Отношения между мусульманским и христианским миром. Столкновения политических интересов и постоянная борьба между христианскими центрами полуострова, с одной стороны, и завоевателями – с другой, не должны вводить нас в заблуждение относительно обычных отношений между этими двумя элементами. Вне поля битвы оба народа относились друг к другу зачастую сердечно и дружественно. Такое положение вещей объясняется естественной необходимостью общения между двумя народами – соседями, а также и тем, что в VIII—ΧΙ вв. противоречия между христианами и мусульманами оценивались совершенно иначе, чем в последующую эпоху. Кроме того, мусульман и христиан иногда связывали общность интересов или необходимость взаимной помощи. Поэтому не следует удивляться, что христиане и мусульмане часто посещали друг друга, оказывали друг другу помощь в гражданских войнах, торговали между собой и даже вступали в союзы, заключая династические браки. Так, например, Муса, мусульманский полководец в Арагоне, выдал одну из своих дочерей за графа Гарсию. Аль-Мансур, по сведениям арабских историков, женился на христианской принцессе, возможно, на дочери короля Наварры Санчо II. Аль-Мансуру также приписывали другой брак – с дочерью Бермудо II Терезой.

Помимо того, в самом мусульманском государстве проживало множество испанцев – ренегатов и христиан (мосарабов)^[72], причем религия, обычаи и нравы последних уважались, а преследования если и имели место, то не были долговременными. Во дворцах эмиров и халифов, в различных сферах арабского управления; нередко можно было видеть испанцев-христиан (христиане были на службе и у халифа в Дамаске). В мусульманской армии имелись христианские наемные войска, и нам уже известно, какой огромной властью пользовались в последний период халифата «славяне», выходцы из христианских стран. Наряду с ними фигурировали также выходцы из различных испанских областей.

Классы. Пестрый этнический и племенной состав в мусульманском мире обуславливал крайнюю сложность классовой структуры и неравнозначную роль различных ее элементов. Эти элементы фактически не оставались одними и теми же на всем протяжении рассматриваемой эпохи, т. е. от начала VIII в. до падения халифата. В глазах арабов, господствующего и организующего элемента мусульманской империи, их соотечественники отнюдь не были равны берберам, персам и другим народам, покоренным в ходе победоносных войн. Более того, различные арабские племена относились друг к другу неприязненно (например, кельбиты, уроженцы Йемена, и кайситы-сирийцы), и оказывались безуспешными попытки некоторых халифов и, в частности, Абд-ар-Рахмана III объединить различные этнические и племенные группировки. Борьба между ними продолжалась все время. Тем не менее социальные различия были в мусульманской Испании такими же, как и в других странах. Общество резко делилось на две группы: свободных и рабов. В первое время в группе свободных ясно различаются аристократия и народ (плебс).

Однако отношения между знатью и народом были далеко не одинаковы у различных этнических групп мусульманской Испании.

У арабов аристократия выделялась весьма отчетливо, тогда как более демократичным был внутренний строй берберов. Но ко времени Абд-ар-Рахмана III арабская аристократия, находившаяся в открытой оппозиции к эмирам, боровшаяся с халифами за свою независимость, взаимно уничтожавшая друг друга в бесконечных внутренних войнах, была почти совершенно уничтожена. Она полностью исчезла как класс, как реальная политическая сила. На смену ей явились, с одной стороны, военные вожди, аристократия меча, и, с другой стороны, средний класс (купцы, ремесленники и т. д.), который вследствие быстрого развития торговли и ремесленного производства в крупных городах сосредоточил в своих руках значительные богатства. Ниже среднего класса на социальной лестнице располагался рабочий люд, весьма многочисленный в эпоху халифов, нередко вступавший, движимый чувством классовой ненависти, в борьбу против угнетателей.

Пока существовала аристократия, она являлась богатейшим классом, ибо в ходе завоевания знати было пожаловано немало земель. Эмиры, вознаграждая аристократию за услуги, оказанные в войнах, а порой и для того, чтобы умиротворить недовольных (как это было с мятежными сирийцами Бальджа) распределяли земли между различными племенами и их вождями, разрешив им получать с крепостных, возделывавших эти земли, ту часть урожая, которую они раньше отдавали государству. Таким образом создавались крупные земельные владения, послужившие базой для образования сеньорий, порой совершенно независимых. Следует отметить, что, вероятно в результате этих пожалований, арабское и берберское население оседало в сельских местностях, в то время как города населяли главным образом мосарабы и ренегаты, т. е. коренные обитатели страны; так было в Толедо, Севилье, Эльвире и других городах.

Ренегаты занимали промежуточное положение. В этой группе различали мауля, или христианских пленных, которые принимали мусульманство, приобретая таким образом свободу. Различались при этом две категории обращенных в ислам: собственно, мауля^[73] – дети, рожденные в браке мусульман – с христианками или христиан с мусульманскими женщинами и считавшиеся мусульманами, и ренегаты, то есть испанцы, покоренные в период завоевания и отрекшиеся от своей веры по различным причинам. Хотя все они были мусульмане и иногда обладали большими богатствами и властью, но, как уже отмечалось, их не приравнивали в правах к потомственным мусульманам, и к ним относились дурно. За это они и мстили арабам, пользуясь любым удобным случаем, жестоко расправляясь со своими недругами в период частых и порой успешных восстаний. Не следует упускать из виду, что многие ренегаты были потомками вестготских рабов и крепостных, получивших свободу благодаря переходу в другую веру. Со времен Абд-ар-Рахмана II, когда много мосарабов было обращено в мусульманство, ренегаты являлись уже одной из значительнейших составных частей населения и оказывали большое влияние на развитие культуры.

Несвободные люди делились на различные классы – крепостных, обрабатывавших землю, положение которых было аналогично положению крепостных у вестготов, и рабов, принадлежавших отдельным лицам. Привилегированного положения, и при этом весьма высокого, достигали евнухи и «славяне». Евнухи были рабами различного происхождения (европейского, азиатского и африканского). Они часто занимали важные посты во дворце, например, пост главного кравчего или сокольничего; из «славян» формировалась особая гвардия халифа. Люди эти были богаты, имели земли и слуг-рабов, которым они платили жалованье. Это была своеобразная аристократия, неоднократно принимавшая весьма активное участие в решении важных политических вопросов.