Текст книги "История Испании. Том I"

Автор книги: Рафаэль Альтамира-и-Кревеа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 60 страниц)

Библиотеки. Арабы пользовались для письма главным образом бумагой, изготовленной из тряпок, и не употребляли папируса и пергамента, которыми пользовались римляне. На востоке бумага изготовлялась с середины VII в., но в Испанию она стала ввозиться только в XI в. В том же XI веке в Хативе была основана первая мануфактура, вырабатывающая бумагу. Бумага и курсивная форма арабского письма позволили ускорить процесс размножения рукописей и дали возможность с избытком удовлетворить потребность в книге. Рукописи переписывались в громадном количестве экземпляров, и их копии были очень дешевы. Стремление собирать произведения многих авторов привело к созданию огромных библиотек. Эмиры, халифы и библиофилы из знатных фамилий имели библиотеки, в которых насчитывалось до 400 тыс. томов. Были также и общедоступные библиотеки, однако век их был короток. Но впоследствии основными хранилищами рукописей стали мечети. Мечетям владельцы частных библиотек оставляли книги по завещанию, и со временем эти дарственные акты вошли в обычай. Доказательством большой любви испанских мусульман к книгам служит то обстоятельство, что множество людей жило перепиской рукописей для удовлетворения потребностей библиофилов, а также и то, что в Кордове и других населенных пунктах были большие рынки, где порой продавались редкие рукописи, стоимость которых иной раз была весьма высокой.

Арабская архитектура. Если испано-арабская цивилизация приобрела всемирную известность благодаря расцвету своей науки, то не в меньшей степени она обязана своей славой архитектуре и прикладным искусствам.

Арабский архитектурный стиль отличался от испано-арабского. Основные архитектурные формы арабы заимствовали еще в глубокой древности – у вавилонян и ассирийцев, к которым, возможно, восходят гипсовые своды, украшенные ячейками и пирамидальными сталактитообразными выступами, а также штукатурка с лепными украшениями, которой покрывались изнутри стены. К этим первоначальным влияниям присоединилось впоследствии влияние византийцев, у которых мусульманская цивилизация заимствовала многое. Эти влияния нашли свое отражение в конструкциях и деталях сооружений и в деталях украшений. Однако испанские мусульмане придали всем этим элементам особый оттенок, отличающий их архитектуру от родоначальной, восточной.

В качестве в своем роде уникального образца арабской архитектуры можно указать на кордовскую мечеть, заложенную первым независимым эмиром Абд-ар-Рахманом I и построенную в период от VIII до X в.

Необходимо отметить, что в развитии арабско-испанской архитектуры имеется три периода, существенно различных по особенностям стиля, хотя эти различия ни в какой мере не противоречат общей тенденции в истории испано-арабского искусства на Западе. Первый период простирается от VIII до X в. и точно совпадает с эпохой халифата. Кордовская мечеть, несомненно, является наиболее важным памятником этого замечательного века.

Мечети строились следующим образом. В плане они имели прямоугольные очертания. Перед входом располагался просторный дворик, окруженный портиками и обычно засаженный деревьями, с фонтаном посередине (для омовения правоверных); мечети были увенчаны одной или несколькими башенками, высокими и стройными минаретами, с которых муэззин возвещал час начала службы. Собственно, храм состоял из одного или нескольких нефов и михраба – ниши, иногда облицованной эмалевыми плитками (а в Кордове, в виде исключения, стеклянной мозаикой), направленного в сторону Мекки, перед которым по правую сторону минбара (трибуны или пюпитра) молились верующие. Архитектонические элементы мечетей следующие: арка различных, чаще подковообразных, форм, купол на квадратном основании; нередко, особенно в начальный период арабского господства, при постройке мечетей устанавливались колонны, взятые из старинных римских и вестготских зданий. Капители колонн в первое время были коринфского ордера. Позже мотигы, характерные для коринфских капителей, усложнились, и возникла особая форма так называемой кордовской капители, общепринятая в испано-мусульманской архитектуре вплоть до эпохи, когда был создан гранадский или насридский стиль^[81].

Арабы, избегая монотонных орнаментов и гладких поверхностей, украшали стены мраморными или гипсовыми пластинками с рельефом небольшой глубины на рисунках изображались растения в схематической форме или геометрические фигуры. Эти украшения назвали арабесками (хотя они и применялись задолго до арабов). Обычно места углублений на рисунке окрашивались в пурпурные или синие тона, выпуклости же покрывались позолотой. Эти цветовые контрасты давали замечательный декоративный эффект, придавая рисунку живость и яркость. Арабы редко применяли для построек камень; они предпочитали обожженный кирпич и цемент.

Следует отметить, что мечети были не только храмами в тесном смысле слова; они являлись также местом политических собраний и всевозможных сборов. Здесь зачитывались указы халифа, здесь, наконец, проводились учебные занятия, так как школы, как правило, располагались в мечетях.

В гражданских сооружениях план и конструкция были аналогичны плану и конструкции мечетей с изменениями, которые были обусловлены различным назначением зданий. Жилые дома имели центральный двор с арками вокруг и фонтаном посредине. Почти всегда дома имели лишь один этаж и лишены были окон по фасаду, выходящему на улицу. При доме обычно имелся сад.

В городах улицы прокладывались узкие и делалось это либо для того, чтобы в тени домов прохожие могли укрываться от жары, либо с тем, чтобы прирезать к домам побольше земли для сада и дворовых построек. Иногда городские кварталы были отделены друг от друга стенами с воротами. Таким образом, различные части города легко могли быть изолированы друг от друга.

Изобразительное и прикладное искусство. Арабы мало занимались живописью и скульптурой, хотя Коран не запрещал им воспроизводить фигуры живых существ. Впрочем, не только в Испании, но и в странах Востока встречались настенные изображения, скульптуры и барельефы, которые свидетельствуют, что этот род искусства был не чужд арабам.

Большего развития достигли керамика и ювелирное дело. Если иметь в виду наиболее характерные типы арабских керамических изделий, то художественную керамику придется отнести к более позднему периоду. Уже после падения халифата широкую известность приобрели глиняные блюда и кувшины с характерным металлическим блеском, которые изготовлялись в различных пунктах, и особенно в Валенсии и на Майорке (отсюда название майолики, данное этим изделиям). К более позднему времени относятся эмалевые плитки, о которых уже упоминалось. Касаясь ювелирного дела, следует отметить эфесы и ножны мечей и кинжалов, отделанные золотом и драгоценными камнями, и некоторые иные драгоценности, например, украшенный жемчугом серебряный ящичек тонкой работы (период Хакама), хранящийся в соборе в Хероне. Во всех этих изделиях сказывается влияние персидского искусства.

Утварь арабов обычно отличалась большой роскошью В домах было много ковров, циновок из тростника, больших канделябров, диванов и подушек, крытых богатыми материями, шелковых занавесей и т. п. Все это способствовало развитию ряда важных отраслей ремесла Арабы не имели кроватей и спали на коврах или больших подушках, которые на день убирались в шкаф.

Обычаи. Мусульманская семья отличалась от христианской. Мусульмане могли иметь несколько жен – четыре законных и еще большое число наложниц. Эмиры, халифы и состоятельные люди имели гаремы с многочисленными наложницами В доме жена была подчинена мужу, но за ней признавалось право располагать значительной частью своего имущества и являться в суд без разрешения мужа. В случае опеки над детьми муж и жена пользовались равными правами. При этом мусульманский закон стоял на страже интересе в детей, и судья мог лишить отцовских прав всякого, кто расточал переданное ему под опеку имущество детей. Развод, если причины его признавались уважительными, допускался.

Женщины пользовались большей свободой, чем это обычно предполагают. Они могли посещать наравне с мужчинами школы и иные общественные места, свободно принимать гостей и посещать своих родственников. Дети рабыни – наложницы признавались законными и свободными.

Бани при арабах получили еще более широкое распространение, чем при римлянах. Одежда, прическа и прочие мелкие бытовые особенности менялись с течением времени. Сперва арабы носили длинные волосы, с про – бором спереди; в IX в., под влиянием Востока, они стали носить короткие волосы. Скатерти, которые раньше делались из материи, были заменены, кожаными, а золотая и серебряная посуда – стеклянной.

Одежда, хотя с течением времени в типе ее и происходили изменения в основном состояла из длинной рубашки и плаща – бурнуса, широких ш коротких штанов у мужчин, шаровар, рубашки и накидки ярких цветов – у женщин. Юристы и богословы носили тюрбаны, а халифы – высокую шапку, присвоенную им как знак власти, и плащ с рукавами, накинутый на плечи, в память об одеянии такого же покроя, которое носил Мухаммед. Христианские костюмы носили и мусульмане.

Мавры очень любили музыку. Их излюбленными музыкальными инструментами были цитра, скрипка, лютня, «канун» (гусли или арфа), флейта – баритон, флейта – альт, свирель, бубны и барабаны; под аккомпанемент этих инструментов исполнялись веселые и порой фривольные песни и танцы как арабского, так и местного происхождения.

Праздники, которые устраивали халифы и крупные вельможи, были весьма пышны и сопровождались пирами, танцами и музыкой.

Влияние арабской культуры на христианские земли Испании. Тесные и постоянные социальные и политические взаимосвязи между завоевателями и покоренным населением и естественная способность восприятия культурных навыков которая в такой степени свойственна народам – соседям, содействовали тому, что испанцы и арабы оказывали друг на друга значительное влияние. При этом мавританское влияние стало особенно заметным в XI, XII и XIII вв. когда, как мы увидим, чрезвычайно усложнились взаимоотношения между северными и южными областями страны» К этому периоду относится расцвет испано-арабской философии, которая сыграла роль передатчика, идей; древнегреческой философии. В еще большей степени это влияние сказалось в различных областях повседневной жизни и практики, так как в этой сфере взаимодействие культур проявлялось более отчетливо. Это влияние нашло отражение в военном деле, политике и юриспруденции. В характере различных учреждений христианской Испании появлялись черты, свойственные Испании мусульманской. Не столь значительным было это влияние в литературе и, в частности., в поэзии. Зато христиане восприняли формы арабского обихода, например, приветствия, особенности этикета и т. д. Арабский язык был не чужд населению Леона. Кастилии и Наварры. Лексика «романсе», формировавшегося языка христианского севера, составным элементом которого была аль-джамия – диалект мосарабов, обогатилась многими чисто арабскими или испаноарабскими словами и выражениями; с другой стороны, и арабский язык воспринял много особенностей, свойственных мосарабской речи и диалекту, на котором говорили ренегаты, а также немало латинских терминов.

Во множестве появились латинизированные мавры или ладины (moros latinados или ladinos), – мусульмане, которые знали «романсе», и христиане алгарвиады (арабизированные христиане – cristianos algarviados), говорившие по-арабски. И тех, и других было особенно много в пограничных областях. Имелись так называемые энасьядо (enaciado – люди без отечества) которые курсировали из мусульманских земель в христианские и обратно, подчас выполняя весьма деликатные поручения. Это были в одно и то же время гонцы, шпионы и проводники; все они бегло говорили и на арабском языке, и на «романсе».

Эти влияния в изучаемый период были заметны прежде всего среди мосарабов, что вполне естественно. «Многие из моих единоверцев, – писал христианский епископ фанатик Альваро Кордовский (IX в.), – читают арабские стихи и легенды и изучают произведения арабских богословов и философов не для того, чтобы опровергать их, но, чтобы научиться изящно и правильно изъясняться на арабском языке».

В свою очередь ренегаты и мосарабы передали элементы вестготской культуры завоевателям. Испанцы во многом способствовали развитию арабской культуры своими переводами на арабский язык произведений латинских и греческих авторов и оригинальными работами, написанными также ага арабском языке. Авторы этих трудов, хотя зачастую и носят арабские имена, но, по мнению некоторых ученых, имеют испанское происхождение. Испанцы, возможно, оказали свое влияние на мусульман в области искусства. Мы видели, что арабы принесли с Востока навыки и обычаи чужих народов – персов, сирийцев, византийцев и т. д. Эги элементы восточных неарабских культур сохранялись благодаря постоянному контакту испанских мусульман с мусульманами Востока. Мосарабы, несмотря на преклонение перед арабской литературой, о котором говорит Альваро Кордовский, частично сохранили свои древние церковные школы, в которых по-прежнему следовали исидорианским традициям под руководством таких выдающихся учителей, как аббат Самсон, Спераиндей и др. Несомненно, это должно было способствовать сохранению некоторых особенностей их первоначальной культуры, несмотря на воздействие мусульманского мира. Женщины – христианки, вступавшие в арабские, берберские и другие семьи, также, по-видимому, приносили с собой латинское или иберийское влияния. В то же время следует указать, что эти влияния проявлялись в условиях господства испано-арабской культуры, которая в ту эпоху, несомненно, превосходила культуру независимых северных королевств.

Христианские территории

Особенности местного развития. Существование единого правительства, центральной власти и общей административной организации придавало различным вестготским территориям полуострова видимое единообразие, которое скрывает от наших глаз подлинные различия, существовавшие между ними почти во всех областях жизни. Эти различия ясно проявились, когда после вторжения в Испанию мусульман политическое единство было уничтожено и между различными областями прекратились всякие сношения. На Северо-западе (Астурия и Галисия) сохранились в наиболее чистой форме вестготские традиции. Короли продолжали ту же политику, что и до вторжения арабов. По-прежнему действовали те же законы, управляли те же власти, по-прежнему авторы IX, X и XI вв. называют готами всех без исключения обитателей этих территорий.

На северо-восточных землях старый порядок сохранился лишь частично. Разрыв непосредственных связей с Северо-западом, с политическим центром непокоренной арабами части Испании, привел к тому, что территории Северо-востока приобрели полную автономию. В конечном счете здесь образовались – новые независимые государства. На Северо-востоке в течение долгого времени сохранялось вестготское сословное деление и вестготские законы («Фуэро Хузго»). Однако постоянное общение этих земель с другими странами (главным образом с Францией), чужеземные влияния, вызванные не только этим общением, но и франкскими завоеваниями в Наварре и Каталонии, а возможно и особенности местного уклада – все это придало иное направление развитию культуры и обусловило своеобразие форм социальной и политической организации этих территорий. Различия между Северо-востоком и Северо-западом с течением времени становились все более и более отчетливыми. В северо-восточной части страны возникло несколько государств, и в каждом из них наметились специфические особенности общественного уклада и политического строя.

Итак, в этот период не существует общеиспанской народности, так как; различные области полуострова не составляют единого целого, Каждая обособленная часть страны живет для себя и развивается по-своему. Слияние; и объединение произошли много позднее. В средние века, хотя и сохраняется единое имя – Испания (один монарх называет себя «королем Испании», другой «третьим королем Испании»), – но Испании в собственном смысле слева нет, а есть Астурия, Галисия, Леон, Кастилия, Наварра, Каталония, Арагон и т. д. Более того, эти различия обозначаются все более и более резко, возникают новые внутренние контрасты в жизни отдельных территориальных единиц: одни и те же учреждения леонско-кастильского королевстра в Галисии приобретают иной характер, чем в Кастилии и т. д. Многообразие народностей, учреждений, государственных образований – характерная особенность Испании средних веков.

Королевства Астурия, Леон и Глисия

Знать. Выше уже отмечалось, что вестготское владычество не изменило ход и направление развития того общественного уклада, который сложился в последний период существования Римской империи.

В вестготскую эпоху те же тенденции роста социальных групп, обреченных на закрепощение и усиление степени зависимости одних социальных групп от других, наметились еще более отчетливо^[82]. Арабское завоевание также не изменило этот порядок вещей. Напротив, полная лишений жизнь христианского населения, которое вело борьбу с захватчиками, упадок торговли, ремесла и оскудение общественных богатств, наконец, смута, в которую ввергнута была страна в первые годы завоевания, – все это способствовало еще большему росту социального неравенства и росту числа крепостных и зависимых людей; в недрах этого класса отчетливо наметилась настолько сложная градация, что иногда оказывается невозможным установить характер взаимозависимости и взаимосвязи этих многочисленных подразделений и групп.

В основном сохранилось прежнее разделение на свободных и сервов (siervos). К категории свободных относились лица, которые могли располагать своей особой и по своему желанию изменять со всем своим имуществом место обитания.

Свободные делились на две группы – знатных и плебеев. Знатные составляли высший класс, в котором в свою очередь выделялась особая прослойка дворцовых служилых людей – приближенных и фаворитов короля и одновременно крупных земельных собственников (principes, proceres, magnates, potestades, opümates, magnatae togae palatii). Затем следовали графы (condes), правители областей, которые совместно с вельможами из королевского окружения составляли знать первого ранга. Знать зависела от короля, поскольку именно от него она получала титулы, должности и земельные пожалования.

Король мог отобрать свой дар после смерти лица, которому он был пожалован, а иногда и при жизни его. Таким образом пожалования земель и ленных владений не были наследственными и бессрочными, хотя в некоторых случаях и могли стать таковыми, если на то было особое распоряжение короля, или если последний молчаливо признавал законность передачи дара преемникам или наследникам лица, которому дар был пожалован. Кроме того, знать могла закреплять за собой земли, захваченные в войнах, которые она вела независимо от короля. Права на такие земли считались неоспоримыми.

К высшей знати относились крупные землевладельцы, не причисленные ко двору, получившие земли либо в дар от короля, либо владевшие ими еще со времен римского господства. Эта группа была менее независима.

К знати второго ранга относились инфансоны (infanzones), титул, который часто встречается в документах X и XI вв.

Инфансоны находились в прямой зависимости от короля. Высшая знать пользовалась огромными привилегиями, распространявшимися также и на земли, которыми владели магнаты. Их собственность и владения считались священными. Рубежи их земель отмечались межевыми столбами, ограждались частоколами и цепями, и право входа во владения знатного сеньора должностные лица короля не имели даже в том случае, если они преследовали преступников (исключения допускались, когда шла речь об убийцах, насильниках и т. д.). В своих владениях магнаты были абсолютными владыками. Их личная свобода была столь неограниченна, что они могли покинуть королевский двор и переселиться в другое королевство (денатурализоваться) в том случае, если считали, что монарх в чем-либо умалил их права. И нередко случалось, что христианские магнаты переходили на мусульманские территории и заключали союз с халифами, вступая в борьбу со своими собственными единоверцами.

Знать была, как и в вестготские времена, освобождена от уплаты податей. Единственной обязанностью ее было помогать королю в случае войны. Требовалось при этом участие как знатных сеньоров, так и зависимых от них лиц, но все издержки оплачивались королем.

Несмотря, однако, на столь привилегированное положение, знать не была замкнутой кастой. Доступ в это сословие был открыт состоятельным людям и тем, кто за свои личные подвиги получал от короля соответствующие титулы и пожалования.

В документах встречаются титулы, которые, по-видимому, присваивались представителям низшей знати или, быть может, лицам, добившимся привилегированного положения, но не приравненным в правах к знати высших рангов. Это так называемые кавальеро (caballeros), милиты(militas) и инфансоны по грамоте (infanzones de fuero). Кавальеро и милиты были Свободными людьми, которые за свой счет могли снарядить коня и приобрести оружие для участия в войнах. За свою службу в рядах войска они получали известные привилегии. Эта группа возросла в численности и приобрела большое значение в последующую эпоху. Следует отметить, что кавальеро назывались также все знатные люди, которые отбывали воинскую службу в конном строю. Впоследствии этот термин стал в Испании родовым понятием, с которым связывались все лица дворянского звания. Инфансонами по грамоте называли лиц, привилегированное положение которых было установлено королевским пожалованием.

Такие пожалования давались иногда целым коллективам – например, всем жителям какого-либо города или селения. Эта группа приобрела определенное значение лишь в XI в. Как кавальеро, так и выходцы из родовитых фамилий, утратившие свое богатство или должностное положение, находились в зависимом положении по отношению к могущественным сеньорам, которые оказывали им покровительство.

Патронат. Подобная форма зависимости, или патроната, называлась энкомьендой или бенефакторией (encomienda, benefactoria). В такой зависимости находилась и третья категория свободных людей – мелкие собственники: плебеи и ремесленники, которые также искали покровительства сильных магнатов. Собственно говоря, единственной категорией подлинно свободных людей была в этот период лишь знать высшего ранга. Группа патронируемых (homo de benefactoria) была весьма многочисленна, и к ней относились не только отдельные лица и семьи, но и коллективы (поселения, деревни), препоручавшие себя нобилю (сеньору) на условиях, о которых мы будем говорить ниже. Иногда патронируемые отдавали часть своего имущества сеньору и во всяком случае обязывались уплачивать ему определенную дань и оказывать некоторые личные услуги. Однако если они не получали от патрона должной защиты, они могли оставить его и искать другого покровителя.

К этому классу принадлежали также свободные земледельцы, т. е. люди, которые, будучи лично свободными, не имели земельной собственности и получали землю для обработки от других лиц (посессоров), равно как и те, кто прежде был в крепостной зависимости, но затем получил свободу и землю. Те и другие были обязаны платить подати (иногда очень тяжелые), а также оказывать стеснительные для них личные услуги. Эта категория людей могла оставить своего сеньора, хотя при этом, как правило, теряла часть своего имущества. Положение патронируемых определялось соглашениями с посессором или сеньором, в которых фиксировались условия пользования землей и предусматривалась та или иная процедура предоставления свободы^[83].

Класс сервов, или рабов. Сервы, или рабы, оставались в том же положении, как и в вестготскую эпоху. Вначале узы крепостной зависимости были ослаблены и королям не раз приходилось с помощью оружия подчинять власти сеньоров, восставших сервов. По отношению к владельцам сервы (stercos) делились на три категории:

1) коронные сервы (siervos fiscales),

2) сервы, принадлежащие церкви (stereos eclesiâslicos),

3) сервы во владении частных лиц.

По своему положению они делились на личных рабов(siervos personates) и прикрепленных к земле (колонов). Категория личных рабов состояла либо из военнопленных (мавров) и людей, купленных у работорговцев, либо из рабов по рождению. Этот вид рабства был очень распространен до XII в., однако основную массу сервов составляли колоны. Рабы обычно носили название manicipia, и часто к ним относились даже лица духовного звания.

Не род занятий (земледелие) являлся отличительной особенностью колонов (землю возделывали и личные рабы), а то обстоятельство, что они не могли быть отделены от участка земли, к которому были прикреплены. Их продавали или дарили вместе с землей, как если бы они были ее частью, подобно деревьям или постройкам. Эти сервы, потомки вестготских колонов, обрабатывали землю, к которой они были прикреплены, за свой счет и отдавали сеньору (нобилю, церкви, монастырю и т. д.) часть урожая. Остальная часть барщины обычно уплачивалась также натурой (птицей, скотом, сыром, маслом, льном и т. д.) или отработкой – сервы пахали землю сеньора, жали и молотили хлеб, помогали строить здания и т. д. Поскольку все эти виды отработки происходили от случая к случаю, барщина принимала различные формы, то относительно легкие, то более тяжелые. Сервам иногда разрешалось владеть собственностью на стороне, хотя право это предоставлялось с известными ограничениями. Их доля была тяжела, поскольку сеньоры нередко продавали землю, к которой были прикреплены их крестьяне, по частям и разделяли семьи, причем муж переходил к одному собственнику, а жена или дети – к другому. Точно так же в том случае, если сервы из разных владений вступали в браки без разрешения сеньоров, последние имели право поровну разделить потомство супругов. Лишь в некоторых местностях сеньоры обязывались особым соглашением (consogrerium) разрешать брачные союзы между своими сервами, не претендуя на их потомство.

В положении зависимости люди оказывались по разным причинам: по рождению (дети сервов считались сервами) и из-за долгов; далее, класс сервов пополнялся за счет военнопленных (главным образом мусульман). Это была низшая категория крепостных, с которыми обращались хуже, чем с рабами. Наконец существовал институт обноксации(obnoccaciôn), или добровольного обращения в крепостное состояние. Обнсксация имела место в тех случаях, когда свободный вступал в брак с крепостной или, когда какое – либо лицо вверяло себя и свое имущество покровительству сеньора или церкви.

Переходивших под власть церкви называли обычно облати (oblati). Они находились в относительно лучшем положении, чем прочие крепостные^[84].

Отпуск на волю (manumision). Сеньоры могли давать сервам вольную, но нередко последние сами добивались свободы, поднимая восстания или обретая волю в бегах. Однако последние два способа применялись нечасто, хотя порой, после многократных возмущений, крестьяне и добивались свободы.

Отпуск на волю (manumision) имел место нередко под влиянием проповедей христианской церкви^[85]. В результате появилась промежуточная социальная группа вольноотпущенников (libertos), внутри которой имелись различные градации. Дело в том, что порой сеньоры сразу предоставляли сервам полную свободу, порой же они сперва связывали их стеснительными ограничениями, обязывая вольноотпущенников отбывать определенные повинности и лишь с течением времени давали вольную. Чаще всего вольноотпущенники попадали под покровительство или бенефакторию (benefactoria) монастырей и церквей (обычай этот восходит к вестготской эпохе), причем в этом случае особо оговаривалось право отказа патронируемых от бенефактории в случае притеснения со стороны патронов и право жалоб на патронов королю, епископу или графу.

Сервы в первое время не имели своей собственности, потому что все приобретаемое ими присваивалось сеньорами. Сеньоры были обязаны кормить их в те дни, когда сервы отбывали барщину. Об этом свидетельствуют многие документы, в которых речь идет о повинностях сервов, принадлежащих монастырям, церквам и светским феодалам. Если сервы получали свободу, то обычно им предоставлялось право брать с собой определенное имущество (пекулий)^[86] и распоряжаться им. Однако к сеньору после смерти вольноотпущенника (если последний не имел потомства и не оставлял завещания) переходило все имущество покойного и половина его достояния в том случае, если оставалось завещательное распоряжение.

Изменения в положении сервов. Рост населения, отпуск на волю и другие подобные причины способствовали постепенному формированию промежуточного класса, частично состоявшего из вольноотпущенников и частично из людей, первоначально свободных. В середине X в. большая часть населения относилась именно к этому классу, положение которого было благоприятней, чем сервов. Лица, принадлежавшие к этому классу, в зависимости от своего юридического статуса и местных условий, именовались по-разному; чаще всего к ним применялось наименование хуньорес (juniores), причем эта группа подразделялась на две категории: хуньорес де кавеса («меньшие» люди, подушные), в которую входили вольноотпущенники, обязанные платить сеньору подушную подать за себя и своих детей, и хуньорес де эредад или соларьегос (juniores de heredad или solariegos – меньшие, поземельные – люди, работавшие на чужих землях и платившие с них подати или арендовавшие участки земли). К этому классу относились многие колоны и сервы, которые либо от сеньора, либо по собственной воле получали личную свободу и превращались в земледельцев, обязанных выплачивать подати (оброк) и выполнять определенные повинности. Хуньорес де эредад могли иметь собственность и изменять местожительство в пределах одной и той же сеньории, а порой даже переходить в другую сеньорию. В последнем случае они, однако, лишались своего пекулия. С этой формой зависимости, которая фиксирована в «вольностях Леона» («Fuero de Leon»), связана была уплата податей сеньору.

Королевская власть. Главой государства был король, власть которого формально распространялась на всех обитателей его королевства. Однако в действительности не во всех случаях он мог ее применить, и к тому же эта власть была отнюдь не полной, как уже отмечалось, когда шла речь об эпохе вестготского владычества и первых двух веках реконкисты.