Текст книги "История Испании. Том I"

Автор книги: Рафаэль Альтамира-и-Кревеа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 60 страниц)

Важнейшей задачей того времени была охрана берегов и не столько от внешних врагов, сколько от корсаров и пиратов, как мусульманских (главным образом алжирских), так и христианских, совершавших набеги на берега Майорки, Прованса и Италии. Иногда они основывали свои базы близ каталонского побережья – на островах Медас, против Торроэльи (Херона) или в Альфакесе. Для предупреждения о вражеских десантах была реорганизована традиционная сторожевая служба с опорной сетью сторожевых башен. С этих башен вели наблюдение над морем; сигналы тревоги подавались боевым рогом и другими способами. Известия о приближении врага приходили иногда издалека и передавались с большой скоростью, для чего прибрежные города поддерживали постоянные сношения между собой через курьеров, причем издержки возлагались на извещенный об опасности город. Так, в 1433 г. письмо губернатора и присяжных Майорки, извещавшего появлении мавританских судов, пошло на Ибису, оттуда в Валенсию, а затем через консулов и присяжных Бурриапы, Пенисколы, Тортосы и Таррагоны – в Барселону. Помимо этих предупредительных мер, применялись, естественно, и репрессивные меры, которые приводились в исполнение Депутацией Каталонии, вооружавшей галеры для преследования корсаров и пиратов. Городская милиция также оказывала помощь в охране портов. Но всех этих мер было недостаточно, и случалось, что приходилось выкупать селения, захваченные пиратами (например, уже упомянутые острова Медас). А так как дело никогда не обходилось без злоупотреблений, даже со стороны лиц, более всего обязанных охранять побережье, то не раз случалось, что должностные лица разрешали пиратам особыми охранными грамотами вооружаться на каталонской территории. Эти злоупотребления были устранены особой привилегией 1401 г., данной королем консулам и морской бирже (Lonja de mar) Барселоны. Население часто уводилось в плен, главным образом маврами; в связи с этим возникли особые организации по выкупу пленных (эти функции осуществлялись главным образом орденом Милосердия). Любопытно, что ущерб, приносимый торговле пиратскими рейдами, возмещался путем сбора подати, которую обязаны были уплачивать купцы – соотечественники пиратов.

Феодальная церковь в Каталонии. Все, что было сказано выше о церкви Арагона, в такой же мере относится к каталонской церкви. Упадок монашеских орденов в Каталонии проявлялся таким же образом, как и в других областях. Так, документы XV в. из архива Депутации свидетельствуют, что монахи-бенедиктинцы из монастыря Сан-Кирико де Колера совершали множество насилий над людьми и предавались грабежам, и что не меньшие бесчинства творили монахи Барселоны. Раздоры происходили во многих монастырях. Интересно отметить то обстоятельство, что советники Барселоны пользовались правом carreratge по отношению ко всем монастырям Каталонии и на этом основании посещали даже закрытые монастыри, обследуя и устраняя различные недостатки.

Феодальный режим присущ был каталонской церкви на протяжении всего средневековья. Этот режим поддерживался епископами, капитулами и аббатами. В качестве примера достаточно привести церковь Хероны, владения которой непрерывно увеличивались в XIII и XIV вв. благодаря приобретению замков, городов и прав юрисдикции. В результате она накопила огромные богатства и располагала множеством рабов. Эта церковь владела крупными капиталами, ценными книгохранилищами, доходными статьями (десятиной, алькабалой) и т. д. А так как во всех своих владениях каталонская церковь обладала в общем полной юрисдикцией, то она стала крупнейшей силой, которая вступала в борьбу со знатью и с самим королем и подчиняла себе города. О неуважении, которая церковь проявляла к королевской власти, свидетельствует следующий факт: когда в 1278 г. Педро III велел сделать внушение каноникам за то, что они бомбардировали камнями с башни собора еврейский квартал, «монахи своими криками заглушали голос глашатая, который зачитывал приказ, и насмехались над ним». А в 1330 г. они провели по улицам Хероны королевского вегера и его помощника в одежде осужденных, непрерывно бичуя их, и заставили в одной рубахе, босиком и со свечой в руках на коленях подняться на соборную паперть и принести покаяние. И все это монахи совершили только потому, что вегер и его должностные лица задержали и посадили в тюрьму аббата монастыря Сан-Фелиу де Гишольс и его слугу; по приговору суда разрешившего тяжбу между ним и городом Хероной. Понятно, что подобные действия вызвали к концу XIII в. всеобщее движение, направленное против церковного феодализма. Движение это выразилось со стороны дворянства в частых нападениях на монастыри и владения аббатств (Палафружел, Рода, Сервиа и др.). Короли пытались прекратить насилия, но сами также вели борьбу против церковного феодализма. Так, Педро III секвестрировал имущество и владения епископа и капитула Хероны и других священников того же диоцеза, так как «они совершали преступления против нас и нашей власти», и изгнал их из пределов королевства. Педро IV в 1341 г. подтвердил это решение, а в 1383 г. снова изгнал епископа. Королева Мария приказала в 1448 г. отнять все права юрисдикции, которыми обладали епископ и капитул Хероны над ременсами, но епископ не подчинился этому вердикту и отлучил от церкви посланца королевы. Епископом Хероны был тогда Бернардо де Пау, феодал до мозга костей; достаточно сказать, что он не разрешал лицам, которые не были дворянами по линии отца и матери, принимать сан каноника и не раз заводил ссоры с населением окрестных городов в стремлении ограничить их права на самоуправление. И это был не первый и не последний случай столкновений между короной и церковниками – феодалами Хероны. Так продолжалось до тех пор, пока в конце XV в. епископом не стал Маргарит, сторонник Хуана II и королевы Хуаны и воспитатель Фернандо II, который вел борьбу с Каталонской национальной партией как знаменосец короля и идей абсолютизма.

Об управлении городами, принадлежавшими церкви, в этот период можно составить себе представление на примере Ла-Бисбала, зависевшего от епископа Хероны, и Палафружела, подчиненного монахам Санта-Анны. Ла Бисбал, как и многие другие подобные ему города (например, Сантьяго в Галисии), добился известной независимости. Город этот имел народное собрание, избиравшее курию или городской совет. Но, как и в Кастилии, городская демократия выродилась впоследствии в плутократию, т. е. правление богатых (prohombres, mayores), а народ, и особенно крестьяне, был отстранен от управления. Епископ Пау, желая в еще большей степени уменьшить значение народных элементов в самоуправлении, приказал, чтобы сменяемые советники и присяжные сами назначали себе преемников. В 1440 г., после реформы устава, должностные лица должны были избираться делегатами, причем допускались чужаки и крестьяне. Городской совет держал в своих руках все управление городом, кроме судопроизводства. Делами городского благоустройства и надзором за рынками ведал мустасаф (mustaçaf). Дворяне были освобождены от налогов, и на них не распространялись ограничения права ношения оружия, но зато им запрещено было вмешиваться в выборы.

Палафружел, освободившийся от сеньориальной власти еще в XII в., добился самостоятельности под властью графа Барселоны; но внутренние раздоры препятствовали городу использовать добытые права. Сеньориальную власть над ним приобрел монастырь Санта-Анны; от имени приора городом управлял бальи с судьями, к которым был присоединен уполномоченный каноников. Город мог избирать четырех присяжных и двенадцать советников. Король оставил за собой уголовную юрисдикцию, но она была продана в 1387 г тем же монархом, и приор стал подлинным феодальным сеньором, причем в знак своего права налагать наказания, вплоть до смертной казни, он соорудил виселицу. В заключение можно привести пример епископа Урхельского, который пользовался сеньориальными правами над долиной Андорры. Это право он разделил в конце XIII в. с графами Фуа, которые, будучи виконтами Кастельбо, считались вассалами епископа Урхельского, так как они владели землями в его сеньории. От графов Фуа право вмешательства в дела Андорры перешло королям Франции.

Реформа семейного уклада. Цехи. Характеристика общих тенденций развития семейного уклада в Каталонии была дана выше. Здесь необходимо лишь отметить некоторые изменения, которые произошли в XIV–XV вв., и добавить новые подробности, которые дополнят картину семейного уклада на территории принципата. Обычно в тех случаях, когда наследство делилось между детьми, законной их долей считалось 8/15 оставленного в наследство имущества. Педро IV изменил это положение (в 1313 г.), выдав по просьбе жителей Барселоны грамоту, по которой законная доля сводилась к одной четверти имущества, чем поощрялась свобода завещания отца, и установлен был обычай hereu. Принципы римского права быстро распространяются, начиная с XIV в. и во многих местностях образуют основу (наряду с нормами обычного права) семейной организации, прежде всего благодаря свободе, допускавшейся в брачных договорах, которые устанавливали в каждом отдельном случае основной закон, регулирующий имущественные отношения в семье. Так существовало два рода приданого: приносимое, по римскому образцу, женой (dole, axovar) и приносимое мужем (espousalicio, escreig). Совместное владение имуществом супругов (gananciales) существовало лишь в некоторых местностях (в Тортосе, Таррагоне и ее окрестностях, в Аране и кое – где на территории Лериды). В брачных контрактах устанавливался обычай hereu для старшего мужского отпрыска или, за неимением такового, для дочери, которая приобретала права «pubilla» и рассматривалась как глава дома, передавая своим детям собственное имя, а не имя их отца. Эрот обычай hereu вызван стремлением к продлению рода и сохранению в рамках рода всего его достояния. Введены были также майораты (vinculaciones или fideicomisos) с той отличительной особенностью, что владелец майората мог уменьшить или продать часть имущества, а также передать его во владение за право получения годовой ренты (en enfiteusis). Мехора (выделение доли другим членам семьи – ред.) никогда не допускалась. Сын освобождался из – под власти отца, вступая в брак, что было установлено указом 1351 г. Любопытно, что допускалось сожительство женатого мужчины с незамужней женщиной (баррагания), сохранившееся в записанных обычаях одного феодального владения, а сожительство замужней женщины каралось выставлением к позорному столбу (денежным штрафом это наказание не заменялось).

Экономические интересы способствовали укреплению семьи или, по крайней мере, превращали имущество семьи в неделимое целое, переходившее от старшего в роде к следующему по старшинству. Экономические интересы способствовали также сплочению иных социальных групп, по целям и по характеру отличных от семейных ячеек. Так возникли братства и цехи, которые нашли в Каталонии более благодарную почву для своего развития, чем где бы то ни было на полуострове. К тому же история каталонских цехов известна лучше, чем история подобных же учреждений в Кастилии и Арагоне.

Из братств ремесленников и лиц свободных профессий упоминаются, начиная с 1276 г. следующие: братство нотариусов в Сервере; кузнецов, ювелиров, плотников, каменщиков, пекарей и др. в Виллафранке; слепых нищих, булочников, шорников, мясников, кузнецов, лодочников, каменщиков, ювелиров, ткачей и т. д., и т. п. в Барселоне; портных и скорняков в Хероне, судовладельцев и моряков в Копльиуре и многие другие. Следует отметить, что, хотя многие из них сохраняют название братств (cofradias, oficios, almoynas, basilicas), иногда даже до середины или до конца XVI в. они являлись (по крайней мере в XIV в.) настоящими цехами (gremios). В Барселоне в XIV в. было 13 цехов, а в XV в. – 71. Употреблялось также название коллегии (colegios). Для создания цеха требовалось разрешение короля или же Совета Ста. Но следует отметить, что хотя цехи и пользовались здесь (как и везде) привилегиями исключительного характера, но король имел право разрешить любому не принадлежащему к цеху лицу заниматься ремеслом.

Существовали цехи, в состав которых входили группы лиц двух или трех профессий, но зато были и такие профессии, представители которых образовывали несколько цехов. Цехи управлялись консулами или приорами, которые, по соглашению с членами цеха, избирали советников или вегера, ключников (clavarios), синдиков, казначеев и надсмотрщиков. Все эти должностные лица подчинялись общему собранию. Существовало также обычное иерархическое разделение на учеников, подмастерьев и мастеров, система экзаменов и т. д. Женщины имели право быть членами цехов. Цехи принимали участие в общественной жизни – они создавали отряды городской милиции(sоmatent), выбирали членов Совета Ста (в котором представители цехов фигурируют с 1257 г., а в XIV в. – уже присутствуют там постоянно и в большом количестве), посылали делегации для приема короля и выполняли иные функции в системе управления.

Валенсия

Социальная и политическая борьба. Разнородность элементов, участвовавших в завоевании Валенсии, естественно, определила смысл и направление социальной и политической борьбы, которая заполняет всю историю Валенсии вплоть до XVI в. Среди поселенцев-христиан преобладали горожане, главным образом каталонцы; знать же, например, была арагонского происхождения, и хотя количественно она не могла сравниться с горожанами, но представляла собой более значительную силу благодаря своим социальным привилегиям. Хайме I, как уже отмечалось, придерживался политики возвышения плебейских элементов, назначая плебеев на различные административные должности и сопротивляясь введению феодального законодательства по образцу арагонского. Не только присяжные (jurados) и советники (consellers), по также и судьи (justicias) принадлежали по первоначальным установлениям исключительно к сословию горожан (ciudadanos). Но знать тотчас же начала борьбу против подобной системы. Перевод в 1261 г. на валенсийский (каталонский) язык фуэрос, первоначально составленных на латинском языке, показывает, что сам Хайме I в конце концов заботился лишь о том, чтобы новое законодательство городского типа распространялось полностью только на королевские владения и только на население каталонского происхождения. И действительно, вскоре на должность судьи в столице стали назначаться как представители горожан, так и дворяне (generoso), а в других крупных городах (Хатива, Альсира, Кастельон, Морелья и др.) в этой должности сменяли друг друга представители обоих классов. В 1285 г. дворяне открыто заявили королю Альфонсу, что все повое королевство должно управляться по арагонским законам. По городской совет Валенсии резко высказался против этого предложения, и оно было отвергнуто; однако спустя некоторое время Привилегия Унии расширяет права знати, и борьба между нею и горожанами разгорается еще сильнее. Тем временем народные элементы усиливаются в королевских городах, и в среде их происходит дифференциация. Обычное разделение горожан на три группы – старших, средних и младших (mayores, medianos, menores) – восходит ко временам Педро III (1278 г.). Но при этом представители группы «младших», которые имели право быть членами городского совета, несмотря на покровительство, оказываемое королями, никогда не могли добиться избрания на должность присяжных. Одновременно организовалось народное представительство от цехов и братств (1283 г.). Однако меньше чем через полвека, при Альфонсе IV, дворяне добились удовлетворения большинства своих требований. Они получили право применять в пределах своих владений арагонские законы (эта система законодательства именовалась «альфонсовской» – alfoncina) с применением «кровавого правосудия», которое было сохранено Хайме II. Тем самым было решительно ограничено действие демократического законодательства фуэрос (furs) в королевских владениях. Кроме того, дворяне были допущены в городской совет Валенсии, но они должны были нести определенные обязанности, от которых их освобождали арагонские законы. А из двух судей столицы, по уголовным и гражданским делам (должности, учрежденные Хайме II), один должен был быть дворянином и исполнять свои обязанности, чередуясь с представителем плебеев. Горожане с тем же пылом, как и их каталонские собратья, отстаивали свои привилегии, протестуя против любого нарушения фуэрос. Так случилось, когда Альфонс IV, по настоянию своей супруги, пожаловал города Хативу, Альсиру, Мурвьедро и Кастельон наследнику престола Фернандо. Против этого нарушения закона выступил от имени городов первый присяжный (jurai en cap) Валенсии – Франсиско Винатеа, и пожалование было отменено.

В царствование Педро IV политическая борьба еще более усложнилась. После того как разразилась война Унии, дворяне и плебейское население королевства Валенсии разделилось: одни поддерживали Унию, другие остались верны королю. Город Валенсия, как известно, был главой Унии, тогда как Хатива выступила против нее, а Альсира, Мурвьедро и другие сохраняли полный нейтралитет. Конечный исход борьбы был неблагоприятным для жителей Валенсии. Но король., одержав победу и уничтожив чрезмерные привилегии Унии, не отменил фуэрос, напротив – он внес в них выдержанные в демократическом духе дополнения и обнародовал ряд установлений, которыми весьма подробно определялся порядок заседания кортесов, функции присяжных и Генеральной Депутации и т. п. Вскоре среди знати Валенсии начали замечаться те же признаки упадка, что и в других областях полуострова. Происходит разделение дворян на партии и группировки, начинаются раздоры, особенно между двумя именитыми дворянскими родами – Сентельяс и Солер, и в течение долгого времени улицы и поля обагряются кровью. Наконец, в распри вмешался король Мартин I, который принял чрезвычайные меры; и если ему и не удалось вырвать зло с корнем, то все же он содействовал прекращению усобиц. С этого времени и до конца изучаемого периода в социальной и политической истории Валенсии не произошло заслуживающих внимания перемен.

Добавим только, что в правление Хайме II был уничтожен орден тамплиеров, весьма могущественный в Валенсии. Его имущество перешло к новому духовно-рыцарскому ордену Монтеса, валенсийскому по преимуществу, созданному буллой папы Иоанна XXII.

Разнообразие законодательства и владения Валенсии. В результате уступок Альфонса IV население Валенсии осталось с юридической точки зрения резко разделенным на две части или группы, разбросанные по всей территории королевства. Территория же эта включала в себя различные районы. Первоначальное завоевание было совершено жителями пограничных областей, что отмстил и сам Хайме; Каталонией была завоевана полоса, которая на севере ограничивалась линией, близкой к ее современному рубежу, – область от берега Ульдеконы (Таррагона) до города Бенифасар Арагоном – область, ограниченная с одной стороны Монроем, Англесолой, Арседо и Аледо, Москеруэлой и Морой, рекой Альбентосой (Теруэль), Кастельфабибом и Адемусом; Кастилией (королевством Мурсией) была завоевана с запада область, граница которой проходила от Чельвы до Фуэнте ла Игера через горную цепь Руа, поворачивая к юго-востоку от горного перевала Альмансы через горную цепь Биар (оставляя в стороне кастильскую Вильену) и ее продолжение – цепи Тиви и Хихону; граница эта шла далее через Бузот и Агуас и обрывалась в море, близ рубежей Уэрты де Аликанте. Эта последняя, вместе с городом, получившим то же имя, со всей южной частью теперешней провинции Аликанте, осталась вне королевства Валенсии. Пограничные столкновения между королями Арагона и Кастилии, происходившие в течение многих лет, большей частью в упомянутых местностях, привели при Хайме II (1304 г.) к утверждению южных рубежей, причем в королевство Валенсию вошли окончательно Аликанте, Эльче и Гардамар и на короткое время Вильена и Картахена, возвращенные вскоре Кастилии. Внутри этих границ подпали под действие феодальных законов Арагона следующие местности: территории Херики, баронии Ареносо, Альсамора, Бенагасиль и Маниса и владение Алькалатен. В более поздних документах отмечается, что по арагонским законам управлялось 28 селений. Однако валенсийские фуэрос преобладали на большей части территории: они дополнялись и изменялись привилегиями в сфере административного управления, данными различными королями, и актами кортесов. Следует также иметь в виду, что в королевстве Валенсии были города, связанные с Барселоной отношениями патроната (carreratge) и благодаря этому пользовавшиеся соответствующими своему положению вольностями.

Особенности государственного управления. Валенсийские фуэрос допускали смертную казнь для святотатцев и еретиков (главным образом сожжение) и конфискацию имущества, причем сыну разрешалось доносить на отца-еретика, в соответствии с каноническим правом. Далее по степени важности следовали оскорбление королевского достоинства и измена. В первую группу входили: сдача врагам Валенсии или других городов и крепостей, восстания в замках и городах, подделка монеты или чеканка ее без королевского разрешения и другие аналогичные деяния. Под рубрику измены подходили самые различные преступления – от покушения на жизнь своего сеньора и сожительства с его женой до убийства родственника или друга. За такие преступления обычно полагалась смертная казнь; в некоторых случаях убийцу закапывали в землю живым вместе с его жертвой. Сожжение на костре применялось в случаях отравления, детоубийства и аборта. Простое, непреднамеренное убийство каралось только штрафом и высылкой. Вору, судившемуся впервые, отрезали правое ухо, при вторичном осуждении – ногу, а в третий раз – его вешали. Ложное банкротство и крупное мошенничество – преступления, совершаемые купцами, банкирами, менялами и продавцами шерстяных тканей, – влекли за собой смертную казнь. Лишение свободы стало применяться как мера наказания значительно реже, чем в прежние времена. Заключению в тюрьму на определенный срок подвергались лишь должники, которых таким способом вынуждали к уплате долгов. Как предупредительная мера, лишение свободы применялось, но в этом случае не должно было превышать месячного срока, причем на женщин эта мера наказания не распространялась. Право убежища было сильно ограничено. И само собой разумеется отмечаются значительные различия в характере наказания в зависимости от социального положения преступника. Суд подходил к преступнику по-разному, в зависимости оттого, совершил ли преступление феодал, кавальеро или «достойный горожанин». Вообще для представителей знати не существовало строго определенной системы наказаний, они всегда вверяли себя «милости короля», когда их преступление заслуживало смертной казни.

Но наряду с системой наказаний, установленной и применяемой государством, в валенсийском законодательстве сохранялись пережитки древнего права мести. И если обычай мести, как правило, и запрещается, так как о каждом преступлении необходимо было сообщать в суд, то все же разрешается родственникам (до четвертой степени) смертельно раненного в ссоре убить преступника, если он не покинет того места, где совершено злодеяние.

Судебный поединок строго запрещался при разборе гражданских дел, а при разрешении уголовных дел это запрещение имело место, лишь когда против поединка возражали свидетели или же в том случае, если дело доводилось до сведения короля или его наместника. Во всяком случае, поединок мог иметь место только между лицами, равными по «родовитости и богатству».

Валенсийские процессуальные нормы являли собой смесь принципов германского и канонического права. Как общее правило, устанавливалось публичное обвинение; допускалось официальное расследование (через «общественное осуждение» преступника) при совершении следующих преступлений: оскорбление величества, подделка монеты, убийство, грабеж, незаконный арест, разрушение жилища и т. п. Преобладала письменная форма судопроизводства, в некоторых случаях тайная, наряду с устным ведением дела, по окончании следствия; «простые доказательства» (поединок, испытание каленым железом и т. п.) запрещались как в уголовном, так и в гражданском судопроизводстве. В гражданских процессах достаточным доказательством считалась при отсутствии документов или свидетелей клятва. Пытка применялась как средство испытания или уличения преступников только к лицам плебейского происхождения.

Все это свидетельствует, что фуэрос отражали, несмотря на свои новаторские и демократические тенденции, характер своей эпохи с ее юридическим неравенством, с суровыми и не соответствующими совершенным преступлениям наказаниями и пережитками процессуальных норм и системы наказаний древних германцев.

Мудехары и евреи. Несмотря на войны, разразившиеся в последние годы царствования Хайме I и на указы этого короля об изгнании мавров, в Валенсии оставалось многочисленное мусульманское население, причем: в увеличении его короли были даже заинтересованы. Об этом свидетельствует пригласительная грамота, направленная в 1279 г. мудехарам пограничных областей Кастилии и Биара, которая призывала их поселиться в Вильяреале (город около Буррианы), а также хартия поселения (carta-puebla), выданная маврам Чельвы (1370 г.). Педро III подтвердил (в 1283 г.) все их привилегии, данные королем Хайме I в фуэрос, и искал их поддержки в войне против Франции. Документы XV в. доказывают, что в это время мудехары: продолжали играть значительную роль, хотя на них и распространялись общие ограничения, установленные королями Арагона и соборами. В самой столице мавританский квартал, расположенный с середины XIII в. вне черты города, занимал обширную территорию. Немалое количество мудехаров жило в сеньориях, и они сыграли большую роль в качестве верных вассалов в гражданских войнах того времени и более поздних. Фуэрос карают сожжением на костре за сожительство мавра с христианкой и выставлением к позорному столбу за связь христианина с мавританкой.

Евреев в валенсийском королевстве было много, хотя оценки их численности, относящиеся к концу XIV в., преувеличены. В Валенсии в черте города: они имели целый квартал, окруженный старинными стенами, с большой синагогой (которая впоследствии была превращена в монастырь св. Кристобаля) На территории квартала проходил путь, по которому привозились товары в Грао^[185]. Проезд по нему стал невозможен, после того как еврейский квартал был огорожен. В связи с этим христиане, лишившиеся возможности транзитного провоза товаров, настойчиво требовали сноса стен. Последние годы XIV в. были гибельны для евреев Валенсии, так же, как и для их единоверцев в других областях Испании. В 1391 г. на еврейский квартал было совершено нападение, и за кровавой битвой последовали массовые грабежи и убийства. Через несколько лет насилия повторились. Висенте Феррер начал в 1412 г. евангелические проповеди, призывая к обращению евреев в христианство, разрушению синагоги и сожжению еврейских религиозных книг. Его проповеди возымели действие. По свидетельству одного еврейского писателя, несомненно преувеличенному, было обращено 15 тыс. евреев. Хотя эта цифра и сомнительна, но, безусловно, обращений действительно было немало. Многие евреи, не желавшие, чтобы члены их семьи отрекались от веры отцов, умерщвляли своих детей, а затем и самих себя; положение евреев становилось все более неблагоприятным, несмотря на покровительство, которое оказывалось им королями.

Могущество Валенсии. Автономия валенсийского королевства, обширность его владений, естественные условия, благоприятные для сельского хозяйства и торговли, производственные навыки и влияние городского каталонского населения – все это привело к широкому накоплению богатств и процветанию общества. Это сказалось особенно на быстром увеличении военного и торгового флота, благодаря чему развились торговые сношения с портами Средиземного моря, и Валенсия стала таким крупным морским портом, что могла соперничать с Барселоной и вызывала опасения у каталонцев. Знаменитый адмирал Рожер де Лауриа жил на территории Валенсии, где король пожаловал ему графство Консентайну, а отчеты по содержанию его эскадры хранились в архиве валенсийского собора, где и были найдены. Во времена Альфонса V, который способствовал процветанию столицы своими дарами и постройками общественных зданий, валенсийские моряки под командой Хуана де Корберы решили исход рейда в Марсель. Царствование Альфонса V было расцветом политического могущества Валенсии, на которую преемник Альфонса – Хуан II уже не обращал особого внимания. Но еще в течение долгого времени Валенсия сохраняла значение важнейшего торгового и культурного центра.

Социальные институты. В гражданском праве Валенсии были представлены элементы чисто римского, каталонского и арагонского прав. Но в целом оно не так резко отличается от кастильского права, как каталонское. Так, организация семьи представляет мало особенностей, достойных упоминания. Следует отметить, что власть родителей была весьма значительной, причем отец мог налагать на детей различные наказания вплоть до тюремного заключения на десять дней – за домашнюю кражу или за непочтительное отношение. Приданое приносили и жена и муж (donation propier nuptias, или creiximent), обычай, который существовал также и в Кастилии. Признавались взаимные наследственные права вдовцов и обязательство выделения бедной вдове части из наследства мужа (шестьдесят морэветинов с тысячи); точно также доля имущества или доходов с приданого жены, Необходимая для существования вдовца, закреплялась за последним. Касаясь завещаний, любопытно отметить запрет оставлять недвижимое имущество в наследство лицам духовного звания или религиозным учреждениям. За отсутствием родственников по нисходящей, восходящей и боковой линиям наследство получали незаконные дети. Подкидышами и детьми отцов-калек в Валенсии ведало – особое должностное лицо – «отец сирот». Вероятно, должность эта первоначально была учреждена в Арагоне, где «отцы сирот» существовали в некоторых местностях с незапамятных времен.

Не признавалось совместное владение имуществом супругов (gananciales), по крайней мере оно не было точно оговорено; вообще считалось, что все приобретенное трудом в период совместной жизни супругов принадлежит мужу. Прелюбодеяние мужа не влекло за собой наказания; прелюбодеяние жены каралось лишь выставлением к позорному столбу виновной и ее сообщника обнаженными, но при этом без бичевания, как полагалось по некоторым каталонским законам.