Текст книги "История Испании. Том I"

Автор книги: Рафаэль Альтамира-и-Кревеа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 60 страниц)

В Наварре имелись крупные ярмарки и рынки, на которые стекалось немало иностранцев. В таких значительных городах, как Тудела, устраивались (королем или городами) общественные склады для продажи зерна (almudis, alhôndigas), обладавшие собственным уставом. Продавцы платили налог по три алмуда с меры^[198]. В рыночные дни применялись королевские меры (единого образца), а в остальные дни – городские, пользование же иностранными мерами запрещалось. Это доказывает, что в Наварре также существовал большой разнобой в мерах и весах.

Гранадский эмират

Скудость документов или данных, которая уже отмечалась в отношении Гранадского эмирата, когда шла речь о социальных и политических учреждениях, в еще большей степени препятствует изучению его экономической истории. Хотя конкретные данные о развитии ремесленного производства и торговли в Гранаде отсутствуют, однако ряд косвенных свидетельств позволяет заключить, что в XIV в. экономика Гранады переживала период необыкновенного расцвета. В эту эпоху укрепились ее постоянные связи с Африкой, где выросли такие крупные торговые центры, как Тлемсен, возросло влияние Гранады в христианских странах. Вместе с тем отчетливо проявились обратные влияния не только испанской (преимущественно кастильской) цивилизации, но и культуры других стран, например, Италии. Однако быстрый упадок эмирата, гражданские войны, истощавшие его силы, и всеобщая анархия – факторы, наличие которых делает ненадежными и недостоверными суждения о степени благосостояния, достигнутого Гранадой. Поэтому уместнее будет привести конкретные данные для характеристики экономического положения этой области, заимствованные у одного арабского автора XIV в. – визиря Гранады Ибн Альхатиба или Бенальхатиба, уроженца Лохи.

Как сообщает Ибн Альхатиб (и его сообщения подтверждают позднейшие христианские писатели), Гранада была тогда городом с весьма значительным населением. Она занимала большую площадь и была окружена стенами; в городе имелось множество великолепных зданий, до 14 тыс. башен, несколько дворцов, великолепные старинные мечети, мосты и мощеные улицы. В окрестности Гранады было немало роскошных вилл султана, придворных и богатых горожан, утопавших в садах (almunias). Знать имела обыкновение проводить за городом много времени, особенно в период сбора винограда. Все это свидетельствовало о значительном благосостоянии, хотя и следует предположить, что оно распространялось лишь на определенные слои общества.

Во владениях Гранады, особенно расположенных близ города, возделывались фруктовые деревья, приносившие плоды круглый год, виноград, зерновые культуры, ароматические и кормовые травы. Пшеница произрастала в таком изобилии, что основным видом питания жителей Гранады был великолепный хлеб. Однако он не всегда был в изобилии в зимнее время, когда бедняки вынуждены были питаться хлебом из проса. Урожай собирался круглый год, повсюду были фруктовые сады, орошаемые водами многочисленных каналов. Жители Гранады вели торговлю сахаром собственного производства и в изобилии разводили шелковичных червей, а также кошениль для окраски пряжи, причем в искусстве этом с Гранадой могли сравниться лишь мануфактуры Ирака. Среди изделий подобного рода авторы упоминают знаменитые платья под названием molablad, almojdtiam, из тяжелого разноцветного шелка с узорами. В мастерских Гранады вырабатывались также парча, расшитые золотом и серебром шелковые ткани, бархат, дамас, сетки для волос и украшения для женщин, склонных, разумеется, к роскоши. Гранада славилась тончайшими ювелирными изделиями. Развитию этих отраслей ремесленного производства способствовала добыча золота, серебра, свинца, железа, ляпис-лазури и других металлов, и драгоценных камней.

Обширные пастбища позволяли разводить большое количество скота, а проточная вода использовалась для мельниц. Во времена Ибн Альхатиба в Гранаде и ее окрестностях насчитывалось более 130 мельниц.

Наконец, о развитии торговли свидетельствуют торговые соглашения с Венецией, биржи и торговые дома, сооруженные в Гранаде, особенно в кварталах, сохранивших и теперь старинные названия el Zacatin («старьевщик») и la Alcaiceria (название, повидимому, означающее купеческую биржу).

Однако эта картина блестящего расцвета, написанная, быть может, человеком, из патриотических побуждений склонного к преувеличениям и обладающего богатой фантазией, скоро поблекла. Сам Ибн Альхатиб говорит, что в столице часто бывали экономические кризисы и нередко ощущался недостаток в съестных припасах. Положение осложнялось чрезмерной регламентацией торговли и непомерными податями. Ибн Альхатиб отмечает, что в Гранаде нехватало многих товаров первой необходимости, в частности строительного леса и извести, что ремесло и торговля замирали, городское хозяйство было заброшено, здания ветшали, на запустение обрекались улицы и кладбища, жадность и безудержный эгоизм проявлялись на каждом шагу. Все это свидетельствует о том, что Ибн Альхатиб жил в эпоху упадка, когда близился конец гранадской державы. Он же указывает, что одной из основных причин разрухи было окончание периода мирного существования Гранады и участившиеся набеги кастильцев, вследствие которых постепенно уменьшалась территория страны и войско мусульман. Тем не менее даже после уничтожения гранадской державы сохранились многочисленные и ценные остатки былой культуры.

Пятый период

Установление политического единства и абсолютной монархии

(1479–1517 гг.)

Внешняя политическая история

Умиротворение кастильских владений. По окончании династической войны Изабелла I могла считать себя подлинной королевой Кастилии: ее права на корону никто уже более не оспаривал. В 1479 г. после смерти своего отца Хуана II, Фердинанд (Фернандо)^[199] вступил на арагонский престол. Брак обоих государей не внес существенных изменений в политическое положение их королевства. Фердинанд принимал участие в управлении Кастилией лишь на правах супруга Изабеллы, но если его влияние не проявлялось в сфере внутреннего управления Кастилией, то оно, однако, ощущалось во внешней политике этого королевства; влияние же Изабеллы в Арагоне было еще менее осязаемым. Естественно, что интересы обоих супругов во многом сходились. Но если исключить вопросы международного характера, то необходимо отметить, что стремления народов Кастилии и Арагона были столь же различны, как и в минувшие времена, что объясняется особыми тенденциями внутренней политики обеих стран и особыми условиями их развития. В Арагоне и Каталонии с завершением гражданской войны разрешены были в сущности основные политические проблемы. В этих странах территориальная экспансия в пределах полуострова закончилась еще во времена Хайме I, а поэтому они не были заинтересованы в войне с маврами Гранады. Борьба королевской власти против аристократии и горожан, разразившаяся в царствование Хуана II, утратила свою былую остроту в ту пору, когда арагонский престол занял Фердинанд, хотя для окончательного разрешения ряда наболевших вопросов и оказались необходимы меры, существо которых изложено будет ниже. Тем не менее в Арагоне и Каталонии имели место беспорядки, вызванные знатью; но они никогда не достигали такого размаха, как в Кастилии, где перед королями снова во весь рост встала проблема борьбы с силами феодальной анархии, проблема, разрешить которую можно было лишь энергичными мерами, применяя силу. Нельзя было осуществить завоевания вне Кастилии и укрепить королевскую власть, не умиротворив прежде страну. Задачу эту королева разрешила сразу же после окончания династической войны, применив чрезвычайно суровые меры. В Галисии и Андалусии королевской власти пришлось действовать с наибольшей решимостью; то, что произошло здесь, может дать наглядное представление о характере борьбы в остальных частях королевства.

В Галисии анархические тенденции и мятежное состояние знати и самого духовенства были традиционными, и в XIII–XV вв. вызывали серьезные беспорядки. В конце концов эта смута осложнилась восстанием «эрмандинос» и гражданской войной, так как Хуана Бельтранеха имела в Галисии многочисленных и верных сторонников. В то же время граф Каминья поднял настоящее восстание в 1478 г., желая отомстить сеньору Собросо – Гарсии Сармьенто, алькальду Понтеведры – Лопе де Монтенегро и другим магнатам. Пользуясь любым случаем, Сармьенто совершал нападение на замки различных сеньоров и разрушал их. Унять Сармьенто пытались архиепископ Сантьяго и граф Монтеррей. В свою очередь этот последний разрешил свой спор с графом Лемос оружием и отомстил ему за обиды.

 ^{Карта 10}

Вред, который причиняли подобные действия, отражался на государстве в целом и на правах частных лиц. Население страны угнеталось сеньорами, на службе и под покровительством которых находились отряды разбойников. Благосклонности этих бандитских шаек города должны были добиваться ценой уплаты дани. Государство, т. е. королевскую власть, представленную различными должностными лицами, не признавали. Коронные чиновники не могли ни взимать подати, ни вершить судопроизводство, ни подавлять мятежи. Решив покончить с анархией, короли послали в Галисию в 1480 г. двух своих представителей – опытного военачальника Фернандо де Акуньо, и члена королевского совета законоведа, Гарей Лопес де Чинчильо; первый был назначен губернатором и вице-королем, а второй – коррехидором. Они получили отряд из 300 отборных всадников Оба представителя короны собрали кортесы в Сантьяго, на которых предъявили свои полномочия. Согласно этим полномочиям Акунья и Чинчилья должны были учредить особый верховный трибунал, которому поручалось рассматривать все жалобы и тяжбы; далее они имели право» высылать за пределы страны всех лиц, которые, по их мнению, подлежали изгнанию, заключать в тюрьмы всех, того заслуживающих, назначать по своему усмотрению судей и коррехидоров и призывать, в случае необходимости, население к оружию. В том же году в Галисии была образована; Королевская Эрмандада (Hermandad Real), подобная эрмандаде кастильской, реорганизованной в 1476 г.

Акунья и Чинчилья, не теряя времени, принялись с неукротимой энергией за усмирение Галисии. Отчасти с согласия самих сеньоров (которые вынуждены были им покориться), а отчасти силой они снесли 46 замков, в том числе три замка графа Альтамиры и шесть – графа Каминьи; они приказали выплатить королю те налоги, которые уже в течение нескольких лет феодалы взимали в свою пользу; вернули церквам и монастырям имущество, земли и бенефиции, захваченные могущественными сеньорами, и приговорили к смерти «множество людей», которые, как говорит историк – очевидец Пульгар, «в прошлом совершали насилия и преступления, в том числе… рыцаря по имени Педро де Миранда и другого, маршала Педро-Пардо… После того как эти лица были схвачены, они предлагали огромные суммы для войны против мавров, лишь бы только им сохранили жизнь; но этот рыцарь (Акунья) и этот законовед (Чинчилья) не пожелали взять выкупа». Дочь и зять маршала еще пытались держаться в замке Вильяхуане, но были побеждены. Граф Лемос, со своей стороны, также оказал сопротивление губернатору, и только когда короли сами объявили о своем прибытии в Галисию, он прекратил осаду замка Луго. Наконец, и другие сеньоры, пытавшиеся снова сеять смуты, были покорены, а менее важные преступники, которыми изобиловала страна, поспешили покинуть Галисию, чтобы очутиться вне сферы досягаемости нового судилища.

То же произошло и в Андалусии. Здесь боролись две партии, во главе которых стояли герцог Медина Сидония и маркиз Кадисский, причем эта распря ввергла страну в состояние подлинной гражданской войны. Королева Изабелла объявила публичную аудиенцию в Севилье, чтобы выслушать всех угнетенных и обиженных обеими партиями. При открытом разбирательстве выяснилось, что насилия, убийства, грабежи были столь многочисленны, что, по мнению Пульгара, «мало оставалось в Севилье людей, свободных от всякой вины: одни были виновны в том, что совершили преступление, другие – в том, что скрыли его, третьи – в том, что извлекли из него пользу». Королева всех покарала беспощадно. Более 4 тысяч участников смуты вынуждены были покинуть Севилью, опасаясь репрессий, и хотя Изабелла объявила амнистию, но из списков помилованных исключила немало смутьянов. Сам герцог Медина Сидония и маркиз Кадисский были высланы из города. Маркизу Агиляру и графу Кабрасу было запрещено проживать в Кордове.

Столь же энергичные меры были приняты в Кастилии. Дон Фадрике Энрикес, сеньор Симанки и Медины де Риосеко, был схвачен и выслан в Сицилию. Герцог Альба был вынужден вернуть город Миранду, который он незаконно захватил, а его алькайд Сальватьерра был повешен за то, что оскорбил словом и действием королевского агента. Замок Кастроньюдо, находившийся в руках беглого алькайда Педро де Менданьо, вместе с другими шестью замками по берегу Дуэро, был осажден и спустя одиннадцать месяцев взят, так же, как и замки Ориачуэлос, Андухар, Бухалансе, Мерида, Медельин, Монтанчес и другие, куда короли назначали алькайдами доверенных лиц. В Толедо был обезглавлен Фернандо де Аларкон, фаворит архиепископа, совершивший различные преступления, а в Медине дель Кампо – галисийский дворянин Альвар Яньес де Луго, который предложил в качестве выкупа за свою жизнь 40 тыс. доблей, но получил отказ. Чтобы покончить с беспорядками, короли приказали разрушить все замки, которые не были абсолютно необходимы для защиты территории, в особенности же те из них, которые, подобно замку Мадригалехо, были подлинными разбойничьими гнездами.

Таким путем в течение нескольких лет королевство было умиротворено и удалось покончить с последними вспышками смут времен Энрике IV и династической войны.

Завоевание Гранадского эмирата. В 1478 г. султаном или эмиром Гранады был Абульхасан-Али, который, без труда подавив возмущение нескольких алькайдов, избравших своим вождем одного из братьев эмира – Абу-Абдаллаха Мухаммеда Ибн Заада или Эль-Загаля, с большим искусством управлял страной в течение нескольких лет. Однако Абульхасан вскоре предал забвению государственные дела, увлеченный страстью к одной из своих рабынь – Зорайде.

У кормила правления стал визирь султана, который заботился лишь об удовлетворении собственных интересов. На жалобы и ропот народа и власть имущих людей эмир ответил репрессиями; много рыцарей и высоких должностных лиц было казнено, что еще более способствовало росту недовольства.

В 1476 г. Абульхасан заключил перемирие с Кастилией. Когда срок перемирия истек, мавры открыли военные действия, захватив Саару (1481 г.). В ответ на это кастильцы овладели Альхамой (28 февраля 1482 г.).

Мавры осадили Альхаму, но кастильское войско маркиза Кадисского, поддержанное отрядом герцога Медина-Сидонии, отразило их натиск.

Этот успех кастильского оружия сведен был на нет поражением, которое мавры нанесли своим противникам под Лохой (1482 г.). Но как раз в этот момент в Гранаде восстали два сына эмира – Абу-Абдаллах Мухаммед и Абу-Абдаллах Юсуф, которые опасались, что отец казнит их по наущению Зорайды. Центром восстания стал Гуадис, и к мятежникам присоединились, помимо столицы, города Альмерия и Баса. Юсуф был убит Абульхасаном, и после этого Гранада провозгласила эмиром Абдаллаха. Абульхасан бежал в Малагу.

^{Карта 11} 

Кастильцы воспользовались создавшимся положением и направили военную экспедицию в Коро (район Малаги и Велеса). Во главе этой экспедиции стоял маркиз Кадисский, и в ней принимало участие немало сеньоров. Однако предприятие это оказалось неудачным. Кастильцы были наголову разгромлены под Ахаркией и понесли при этом большой ущерб (март 1483 г.). В плен к маврам попали дядя короля со стороны матери и множество магнатов, в том числе сеньоры из Севильи, Хереса и Антекеры. Вскоре, однако, кастильцы взяли реванш, выиграв два сражения – под Малагой и под Аусеной.

В битве под Аусеной пало много алькайдов и знатных мавританских военачальников, а сам Абу-Абдаллах Боабдиль попал в плен. Кастильцы взяли множество пленников и захватили 22 знамени (23 апреля 1483 г.) Когда в Гранаде стало известно, что Боабдиль пленен кастильцами, эмиром вновь был провозглашен его отец Абульхасан, который отрекся от престола в пользу своего брата Эль Загаля. Впрочем, один арабский автор утверждает, что Эль Загаль сверг Абульхасана.

Между тем война продолжалась, и кастильцы одержали новые победы, захватив замки Альмару, Сетениль, Картаму, Койн и город Ронду (1485 г.), что обеспечило им господство над всей областью Малаги. Будучи вскоре разбиты при попытке овладеть Моклином (3 сентября 1485 г.), кастильцы не приостановили наступательных действий и в сентябре-октябре того же года взяли Камбиль и много иных замков.

При этих обстоятельствах король Фердинанд, который в своей политике применял не только силу оружия, но и различные коварные приемы, освободил Боабдиля, объявил его своим союзником и снабдил деньгами ή войском, чтобы тот мог овладеть Гранадским престолом. Боабдиля признали эмиром в Велес-Малаге, в округе Ахаркии, а спустя некоторое время я в квартале Альбайсин в Гранаде.

Боабдиль склонен был заключить мир с Эль Загалем и признать за последним титул эмира ценой приобретения некоторых областей эмирата.

В то же время он облегчил Фердинанду захват Лохи (30 мая 1486 г.), выполняя условия союзного договора. Кастильцы захватили затем Эльвиру (июнь 1486 г.), Моклин, Коломеру и другие замки. Овладев этими пунктами, Фердинанд отозвал кастильское войско (оставив сильные гарнизоны во взятых ранее замках) и захватил с собой Боабдиля, вновь отпустив его на свободу спустя несколько месяцев. Боабдиль вступил в область Велеса, объявив, что с королем Кастилии он находится в мире. Вновь его провозгласили эмиром много городов, в том числе и Гранада. Начался новый тур гражданской войны между Боабдилем и его дядей Эль Загалем, причем Боабдиля поддерживали кастильцы, которые, продолжая свою тактику, воспользовались этой смутой и 3 мая 1487 г. захватили Велес-Малагу. 28 апреля Боабдиль был официально провозглашен эмиром в Гранаде, а Эль Загаль тем временем укрепился в Гуадисе.

Фердинанд, который без зазрения совести совершал беззакония, когда это ему было выгодно, осадил Малагу, несмотря на то, что город этот принадлежал Боабдилю, с которым заключен был мирный трактат, и овладел этим городом (август 1487 г.), объявив своими пленниками всех жителей Малаги. Так же поступил он в Ахаркии и Велесе, невзирая на то, что города эти изъявляли ему покорность и что они также были на стороне Боабдиля. 3 декабря 1489 г. после долгой осады сдалась на капитуляцию Баса. Затем покорился Эль Загаль, который передал кастильцам Гуадис и все территории, которыми он владел, т. е. область между Альмунекаром и Альмерией. Эль Загаль обязался оказать Фердинанду помощь в борьбе с Боабдилем, владения которого свелись лишь к городу Гранаде и его округе.

Фердинанд предложил Боабдилю капитулировать и передать кастильцам цитадель Альхамбру, обещая взамен (как о том свидетельствуют арабские авторы) огромные богатства и любой из андалусских городов по выбору Боабдиля. Но последний отказался принять это предложение и провозгласил священную войну против Кастилии, требуя выполнения условий договора, некогда заключенного им с Фердинандом и Изабеллой.

В мае 1490 г. кастильские войска, которым оказывало помощь множество ренегатов, осадили Гранаду. Но Фердинанд не предпринял решительных действий и даже отступил от города, оставив гарнизоны в окрестных замках.

Борьба продолжалась, и не без успеха для Боабдиля, который отбил у кастильцев несколько крепостей. Но спустя некоторое время кастильцы вернулись с новыми пополнениями. В помощи Эль Загаля Фердинанд уже не нуждался, и поэтому король предоставил ему возможность выехать с группой приближенных в Тлемсен. Кастильцы двинулись к Гранаде и в 1491 г. вступили в гранадскую долину, осадив город. Короля сопровождала Изабелла. Лагерь был разбит у селения Госко, но пожар уничтожил там все боевые шатры. Тогда король и королева приказали возвести вокруг сгоревшего лагеря стены и выкопать рвы (для стен были использованы материалы до основания разрушенного селения Госко). Этот военный городок получил название Санта-Фе («Святая вера»). Бои в окрестностях Гранады продолжались много месяцев, причем и христиане, и мавры проявляли немало героизма. Особенно отличились: у кастильцев Эрнандо Перес дель Пульгар, Гонсало де Кордова, у мавров – Тарфе и Муса.

Пульгар, прозванный «Доблестным воителем» (El dehazanas), отважился с пятнадцатью рыцарями проникнуть ночью в Гранаду и дошел до ворот мечети, к которым прибил щит с текстом Ave Maria (21 октября 1491 г.). В ответ на это Тарфа привязал этот щит к хвосту своей лошади и явился в кастильский лагерь, где и погиб в поединке с рыцарем Гарсильясо де ла Вегой. Муса однажды был окружен кастильцами; понимая, что положение его безвыходно, он бросился в реку и утонул.

В конце концов в Гранаде начался голод, и осажденные, ряды которых поредели в битвах, отчаявшись получить помощь из Африки, склонились к сдаче города (декабрь 1491 г.).

Капитуляция Гранады и ее последствия. Переговоры начались на условиях, которые в свое время были положены в основу соглашения с Эль Загалем о капитуляции Гуадиса, с добавлением особого пункта, согласно которому христианские короли должны были клятвенно гарантировать выполнение статей заключаемого договора, до передачи им Альхамбры и других укреплений. Со стороны Кастилии уполномоченными были Эрнандо де Сафра и Гонсало де Кордова.

В результате были согласованы 67 условий договора. Основные пункты его были таковы: неприкосновенность личности и имущества; предоставление маврам права свободно проживать в той местности и в тех домах, где они жили до сих пор; сохранение мусульманского культа, мечетей, неприкосновенность имущества последних и право свободного выражения – религиозных взглядов; запреты христианам входить в жилище мусульманина и совершать какие бы то ни было насилия по отношению к маврам; сохранение за маврами права назначать своих собственных правителей и судей – мусульман и евреев, ранее отправлявших общественные должности; предоставление свободы всем военнопленным; ограничение податного обложения занятом и десятиной; право каждого мавра по своей воле покинуть город и распродать без помех принадлежащее ему имущество; для тех, кто желает переселиться в Африку, право свободного распоряжения своим недвижимым имуществом с предоставлением возможности бесплатного переезда на королевских кораблях и вывоза всех своих драгоценностей; далее следовал пункт: «никто не должен принуждать лиц, принявших ислам, к переходу в христианство; буде же мусульманин изъявит желание принять христианскую веру, ему предоставят несколько дней на размышление; после чего он должен предстать перед судьями – мусульманином и христианином, и если сочтет необходимым вернуться к исламу, будет удовлетворена его воля». Кроме того, маврам предоставлялось право проезда по христианским землям, причем гарантировалась неприкосновенность их личности и имущества; они не должны были носить, подобно евреям и мудехарам, отличительные знаки; должны были уважаться, мусульманские религиозные церемонии и служители культа. Условия договора христианский король обязан был скрепить своей подписью.

2 января 1492 г. кастильцы заняли Альхамбру, и несколько дней спустя король и королева торжественно вступили в город. Было назначено множество мусульман на должности факихов, нотариусов, переводчиков, портерос, альгвасилов, и короли столь благосклонно относились к побежденным, что христиане говорили мусульманам: «Король оказывает вам большие почести, чем нам, и прославляет вас пуще, чем нас». Тем не менее многие жители города решили покинуть Гранаду и Альпухарру и за бесценок распродали свои земли, скот и инструменты.

Боабдиль некоторое время жил еще в Гранаде, а затем «католические короли» заставили его переселиться в Апдарах (ныне Лаухар), а оттуда в Африку. Он высадился в Мелилье с 1120 спутниками-родичами, приближенными и рабами. Вымышленной является фраза, влагаемая в уста матери Боабдиля: «Добро будет, если ты, сын мой, оплачешь как женщина то, что не смог защитить как мужчина». Боабдиль умер в Феде; мнения о дате его смерти расходятся предполагают, что он умер либо в 1518, либо в 1533 г.

Вскоре победители изменили свою политику. Позабыв о статьях капитуляции, они стали притеснять мусульман, ограничивая их свободу, обременяя их новыми поборами и налогами, оказывая на мавров давление, чтобы принудить их к обращению в христианство.

Сперва пропаганда христианизации велась в умеренных тонах архиепископом Гранадским Эрнандо де Талаверой, графом Тендильей и Эрнандо де Сафра, причем число обращенных было немалым. Но чрезмерное рвение некоторых придворных и, в частности, исповедника королевы и архиепископа толедского Хименеса де Сиснероса привело к тому, что для обращения мавров в христианство стали прибегать к силе; при этом не только настойчиво добивались отречения, но, как говорится в одной мавританской хронике, «тех, кто не желал обратиться в христианство, бросали в тюрьму и там всеми средствами склоняли их к переходу в христианскую веру».

Мавры жаловались королям на подобные нарушения условия договора, и в конце концов дело дошло до восстания в квартале Альбайсин, поводом к которому послужило избиение двумя приближенными Сиснероса девушки – мавританки, которую они таким способом пытались обратить в христианство. Только благодаря авторитету и влиянию Эрнандо де Талаверы и вмешательству графа Тендильи восставшие были умиротворены. Фердинанд и Изабелла сначала не одобрили поведения Сиснероса, но затем вняли его доводам. Сиснерос доказывал, что поскольку мавры в этом квартале Гранады восстали против короля и королевы, то тем самым заключенное с ними соглашение следует считать нарушенным по их собственной вине^[200]. Мусульмане обратились за помощью к египетскому султану. Султан отправил посольство к папе с просьбою обязать «католических королей» выполнить условия договора, угрожая изгнанием из Египта всех живущих там христиан. Но этот дипломатический ход остался без последствий благодаря демаршу кастильского посла Педро Мартира де Англерии, который убедил султана, что кастильские короли не учинили по отношению к маврам Гранады ничего несправедливого. Павшие духом гранадские мавры крестились, причем утверждают, что в христианство перешло в 1499 г. 50 тысяч человек. Один арабский автор (аль-Маккари) отмечает, что, принуждая мавров к переходу в христианскую веру, кастильцы говорили им, намекая на ренегатов (а в Гранаде потомков ренегатов было очень много): «Твой дед был христианином, а стал мусульманином, поэтому ты теперь стань христианином».

Чтобы упрочить дело обращения, Сиснерос приказал сжечь на площади Бибаррамбла в Гранаде множество экземпляров корана и другие религиозные мусульманские книги. Он сохранил трактаты по философии, истории, медицине и естественным наукам, часть которых (около 300) была передана в коллегию Сан-Ильдефонсо в Алькала. Сожжены были великолепные рукописи, шедевры каллиграфического искусства.

Но политика Сиснероса ожесточила мусульман в других местах; не желая креститься, они восстали в Альпухарре, Басе, Гуадисе и в горах Филабреса. Кастильские войска ценой больших усилий и потерь овладели некоторыми из указанных пунктов. При этом пленников, независимо от пола и возраста, крестили силою. Восстание снова вспыхнуло в Альгарве (Андалусия) (в горах Ронды) и продолжалось там долго. Победы удалось добиться ценою гибели нескольких кастильских полководцев, в том числе Алонсо Агиляра, брата Гонсало де Кордовы. Теснимые самим королем Фердинандом, мавры капитулировали, причем не желающим креститься разрешено было уехать в Африку, на что многие согласились, (в 1501 г.). С тех пор в Андалусии остались только обращенные мусульмане – мориски. Все же большинство морисков, как о том свидетельствуют их собственные авторы, «хотя внешне и стали христианами, но не были ими в сердце своем; они тайно поклонялись Аллаху и совершали молитвы и омовения в установленные часы; но так как христиане следили за ними, то некоторые из них были сожжены».

Завершающим актом антимавританской политики короля и королевы была грамота от 11 февраля 1502 г., которая предписывала всем мудехарам Кастилии и Леона либо креститься, либо покинуть Испанию. Неизвестно число тех и других, но полагают, что большинство мудехаров крестилось, превратившись в морисков. Исключением являлись мудехары-рабы, которые были известны под названием «moros cortados».

Христофор Колумб. В то время, когда «католические короли» расширяли кастильские земли, завоевывая королевство Гранады, гений, упорство и счастливый жребий одного моряка-чужеземца присоединили к владениям кастильской короны неизвестный до той поры материк, по размерам и естественным ресурсам превосходивший Европу. Этим моряком был Христофор Колумб, а открытый им материк спустя несколько лет получил название Америки.

Колумб был родом из Генуи^[201] или из близлежащего местечка, и если и не посвятил себя профессии моряка с юных лет (так как полагают, что он впервые отправился в плавание в 1473 г. или около этой даты), то во всяком случае происходил из семьи моряков, которые в XV в. находились на службе у французского короля^[202].

Спустя некоторое время Колумб обосновался в Лиссабоне, городе, откуда отправлялись крупные морские экспедиции, в важнейшем центре научных исследований в области географии и картографии, дисциплин, представленных в Португалии деятелями сагрешской школы^[203]. Португальцы упорно исследовали западные берега Африки и предпринимали все возможное, чтобы обогнуть этот материк и достичь Индии, страны, которая в то время была одним из важнейших рынков для европейской торговли.

Колумб совершил немало плаваний на португальских кораблях и приобрел не только практические навыки в навигации, но и обширные познания в космографии. Пребывание на острове Порту Сайту и беседы с мореплавателями позволили ему собрать сведения о землях, лежащих в западной части Атлантического океана, на существование которых косвенно указывали и иные свидетельства того времени, в том числе и карты начала и середины XV в. На картах наносились предполагаемые острова (один из них носил название Антильи), и многие мореплаватели утверждали, что они побывали на их берегах. Находились и такие мореплаватели, которые ставили своей целью открытие этих земель (например, некий Фернандо Дульмо). По-видимому, они даже получали лицензии на право поисков подобного рода от португальских королей. Колумб был убежден, кроме того, в шарообразности Земли, причем он полагал (основываясь на воззрениях греческих, римских и арабских географов и на космографическом трактате «Зерцало Мира кардинала Пьера д'Альи, опубликованном в 1410 г.), что протяженность океана между западными берегами Европы и восточными берегами Азии, должна быть относительно невелика. Это убеждение и позволило ему разработать проект плавания в Индию, по маршруту, противоположному трассе португальских экспедиций, или, иными словами, проект достижения Индии западным путем, а не маршрутом, который предполагал плаванье к югу от Мыса Доброй Надежды, а затем, переход от этого пункта в северо-восточном направлении.