Текст книги "История Испании. Том I"

Автор книги: Рафаэль Альтамира-и-Кревеа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 60 страниц)

Наварра

Потомки Санчо Великого. Благодаря завещанию Санчо III, как нам уже известно, было сломлено политическое преобладание Наварры на христианских территориях. Наваррой в собственном смысле слова стал править Гарсия, первенец Санчо. Гарсия пал жертвой своих честолюбивых стремлений в битве при Атапуэрке, которую выиграл его брат Фернандо кастильский. Гарсии наследовал его сын Санчо I, который расширил границы своих владении на юго-западе в воинах против мусульманского эмира Сарагосы. Когда Санчо был убит своим братом, незаконным сыном Гарсии, Рамоном, наваррцы, не желая, чтобы престол перешел к братоубийце и стремясь воспрепятствовать Альфонсу VI Кастильскому овладеть Наваррой, предложили корону королю арагонскому. Уния с Арагоном длилась с 1076 до 1134 г., при королях Санчо Рамиресе, Педро I и Альсронсе I.

После смерти Альфонса I и разрыва унии королем Наварры был избран Гарсия-Рамон II, внук Санчо IV, в правление которого (1134–1150 гг.) шла постоянная борьба с Арагоном и Кастилией, претендовавшей на область Риохи. Эта борьба закончилась при его сыне Санчо VI Мудром благодаря посредничеству короля Англии, разделившего Риоху между Наваррой и Кастилией. Санчо VI приложил немало усилий, чтобы навести порядок внутри королевства. Он пожаловал фуэрос нескольким городам, поощрял торговлю и способствовал повышению благосостояния страны. Тем не менее борьба с Кастилией и Арагоном возобновилась при преемнике Санчо VI, Санчо VII Сильном, который, чтобы совладать с врагами, заключил союз с альмохадами. С этой целью он ездил в Африку, где пробыл несколько лет. Когда Санчо VII вернулся в Испанию, положение изменилось, и он счел возможным заключить союз с кастильским королем для отпора альмохадам и не в малой степени способствовал победе при Лас-Навас. Не имея наследников, Санчо VII завещал свою корону Хайме Арагонскому.

Наварра – вассал Франции. Наваррцы не пожелали выполнить завещательные распоряжения Санчо VII, так как перспектива объединения с Арагоном мало им улыбалась. Хайме не настаивал на своих правах, предоставив наваррцам возможность свободно избрать короля. Они предложили корону племяннику Санчо VII, Теобальду, графу Шампани, вассалу короля Франции (1234 г.).

С этого времени история Наварры, связи которой с Испанией прерываются на долгие годы, не представляет уже интереса для исследователя, который занимается прошлым Пиренейского полуострова. В конце XIII в. Наварра перестает быть самостоятельным королевством и почти на столетие становится владением французских королей.

Социальная, политическая и государственная организация

Мусульманские государства

Форма правления. На первый взгляд может показаться, что уничтожение халифата и последующие смены режима управления, происходившие вплоть до XIII в. в мусульманской Испании, должны были привести к большим изменениям во внутренней политической организации. Фактически же этого не произошло. Правда, единство арабского государства было уничтожено.

Поэтому совершенно изменилось территориальное деление и иерархия должностных лиц, изменились и общие законы управления, которые связывали различные части обширной империи халифов и теперь перестали оказывать свое действие. Однако, как таифские эмиры, так и альморавидские, и альмохадские правители следовали абсолютистской традиции халифов, причем порой эти тенденции даже усиливались, когда на престол вступал властитель-деспот. Даже правительства, созданные по республиканскому образцу (например, в Кордове и Севилье), как уже отмечалось, быстро выродились в абсолютные монархии.

Создание таифских эмиратов на первых порах, видимо, благоприятствовало восстановлению власти арабской аристократии. Однако ущерб, понесенный ею прежде, и жестокая борьба, которую вели с арабской знатью более многочисленные берберские и «славянские» элементы, привели в конце концов к уничтожению арабской аристократии. Хотя казалось, что народ порой и обладал определенной властью, фактически он был совершенно бесправен и демократический строй некоторых крупных городов был чистейшей фикцией. Деспотизм севильских Аббадитов, Хаммудитов и африканских властителей не только препятствовал формированию органов народного представительства, но и наносил ущерб свободе личности и не обеспечил общественной безопасности, создавая угрозу жизни и имуществу граждан.

При альмохадах Испания потеряла свою самостоятельность, превратившись в провинцию Африканской империи. Так было, пока вновь не образовались независимые эмираты, из которых после завоеваний Фернандо III и Хайме I сохранилась одна лишь Гранада.

В связи с распадом государства значение ряда политических и административных должностей соответственно уменьшилось. В каждом независимом эмирате имелись те же власти, что и в Кордове, но масштаб их деятельности был ничтожным. Алькайд, или главнокомандующий, превратился в коменданта крепости; число визирей (министров) увеличилось, а иногда, если какой-нибудь кади становился независимым эмиром, функции визиря сводились к отправлению должностных обязанностей полицейского чина – альгвасила. Кади соединяли в одном лице судебные, политические и административные функции, как христианские алькальды (преемники юдексов), которым во многих местах они передали свое имя уже в XII в. Государь принимал титул султана или эмира, а не халифа^[108].

Социальная структура. Вытеснение арабского элемента и преобладание африканцев (берберов) и ренегатов европейского происхождения («славян») – характерная особенность этого периода. Эти изменения в этническом составе населения должны были оказать большое влияние на обычаи, общественный уклад и религиозные чувства народных масс; трудно, однако, судить о характере подобных изменений, так как многие стороны народной жизни той эпохи неизвестны нам. Прежняя аристократия совершенно исчезла, и ее заменила новая военная знать. Духовенство на короткое время добилось господства, но влияние его уменьшилось после раздробления халифата. Население, к которому все больше и больше примешивались чужеземцы, главным образом ренегаты, теряло свои характерные черты и свойственные ему ранее особенности. Было множество пленных христианских рабов; о выкупе их из неволи часто упоминается в договорах мавританских государей с кастильскими и арагонскими королями.

Распределение собственности. Другой важной причиной социального распада было экономическое неравенство, все более и более усиливающееся со времени упадка халифата. Этот процесс отмечен образованием крупных латифундий, поглощавших мелкие крестьянские хозяйства. Война также препятствовала нормальной эксплуатации мелких хозяйств, число которых сократилось, и при этом весьма значительно, в XII и XIII вв., когда большая часть территории была завоевана христианами. Примером крупной латифундии является хозяйство севильского кади, которому принадлежала третья часть всех владений этого крупного города, или эмира Мурсии Абу-Абд-ар-Рахмана Ибн Тахира, владевшего половиной земель своего королевства. Огромные сокровища, которыми обладали эмиры, уже сами по себе являлись омертвлением значительной части общественного богатства. Подати, выплачиваемые народом, непрерывно увеличивались, и в результате условия существования стали совершенно невыносимыми.

Евреи. Уже отмечалось, сколь значительную роль играли в мусульманском мире мосарабы и евреи. Положение, которое евреи занимали во времена халифата, продолжало сохраняться с небольшими изменениями в XI в. Покровительствуемые таифскими эмирами, они принимали участие в делах управления, причем некоторые из них достигали высокого положения, занимая посты министров (например, Самуил бен Нагрела, министр Гранадского эмира). Еврейские общины оказывали влияние на ход гражданских войн. Евреи были также непременными посредниками при дипломатических переговорах между христианами и мусульманами. Ими пополнялось мавританское войско, и, наконец, благодаря своей высокой культуре они не только пользовались уважением мусульман, но оказывали значительное влияние на мавританских ученых.

В крупных городах жило немало евреев, а некоторые города, например, Лусена, населены были исключительно ими. Торговля, которая являлась их основным занятием, позволила евреям накопить значительные богатства.

Однако с момента установления альморавидского владычества положение евреев резко ухудшилось. Мусульманское духовенство и доведенный до фанатизма народ пользовались любым случаем для того, чтобы причинить ущерб евреям, несмотря на то, что последним покровительствовали эмиры. Быть может, именно это покровительство и способствовало разжиганию страстей. Еще в 1066 г. события такого рода произошли в Гранаде, где после смерти эмира Самуила фактически правил государством его министр, еврей Иосиф. Привилегии и преимущества, предоставленные Иосифом своим соотечественникам, и ряд других обстоятельств политического характера возбудили ярость фанатиков. Иосиф был убит взбунтовавшейся солдатней, которая вырезала 500 еврейских семейств и разграбила дома евреев. В результате все евреи Гранадского эмирата вынуждены были распродать свое имущество и переселиться в другие мавританские города. После вторжения альморавидов мусульманское духовенство, пользуясь весьма благосклонным к нему отношением со стороны Юсуфа, ополчилось против евреев. Вероятно, Юсуфа возбудили фанатики-мусульмане; по, несомненно, отдавая повеление обратить в ислам всех жителей Лусены, он прежде всего стремился овладеть – богатствами евреев. Приказ о принудительном обращении и другие ограничительные распоряжения были отменены им, после того как евреи выплатили альморавидскому властителю огромную денежную контрибуцию.

Подобные преследования не препятствовали альморавидским государям окружать себя министрами-евреями и держать при своем дворе евреев врачей и астрологов.

Альмохады преследовали евреев с еще большим рвением. Они обрушились на крупные еврейские общины, подобные лусенской, под страхом изгнания требуя перехода евреев в ислам. В 1146 г. жестоким гонениям евреи подверглись как в Испании, так и в Марокко, причем тогда же были запрещены браки между новообращенными евреями и лицами, издавна исповедывающими мусульманскую веру. Следствием этой политики явилась массовая эмиграция евреев. Многие из них, в том числе выдающиеся и просвещенные люди, переселились в Кастилию, где были хорошо, приняты.

Мосарабы. Подобные же изменения произошли в эту эпоху в положении мосарабов. С каждым днем возрастала ненависть мусульманского духовенства к мосарабскому населению, и хотя во многих таифских эмиратах мосарабы продолжали еще занимать видные посты в системе государственного управления, повсеместно они подвергаются преследованиям, которые усиливаются в конце XI в. Юсуф, подстрекаемый факихами, приказал разрушить древнюю, вероятно еще вестготских времен, христианскую церковь в Гранаде. Мосарабы оказывали содействие Кастилии и Арагону в войнах реконкисты; по-видимому, гранадские мосарабы призвали на помощь Альфонса I Арагонского, в войске которого насчитывалось около 10 тысяч христиан из мавританских земель. Однако гранадский поход Альфонса I вызвал репрессии против мосарабов, которые остались на мусульманской территории. В 1126 г. многие из них были изгнаны и казнены, у большинства же мосарабов было конфисковано имущество. В 1137 г. мосарабы вновь были изгнаны из Гранады. В 40-х и 50-х годах мосарабское население этого города возросло в численности благодаря покровительственным мероприятиями эмиров, но в 1164 г. большинство мосарабов было истреблено во время погрома.

Не следует, однако, думать, что нетерпимость была основным принципом, определявшим политику альморавидов по отношению к мосарабам. Напротив, причиной многих возмущений испанских мусульман было недовольство покровительственными мерами альморавидских властителей Али и Тешуфина, которые принимали христиан в ряды войска. Более нетерпимыми оказались альмохады, которые в 1146 г. изгнали (главным образом из Марокко) множество христиан, отказавшихся перейти в ислам, и разрушили их церкви. Немало эмигрантов из Африки и Андалусии нашли убежище в Кастилии. Впрочем, отдельные группы мосарабов сохранились на мусульманских территориях, о чем свидетельствует хотя бы тот факт, что в Валенсии незадолго до вступления в этот город войск Хайме I действовала церковь св. Висента.

Между тем завоевания, которые предпринимали христианские королевства, продолжались. В 1085 г. было взято Толедо, а в первой половине XIII в. осуществлены были предприятия Фернандо III и Хайме I. Борьба приобретала все более и более ожесточенный характер, а в связи с этим изменялось к худшему положение мосарабов, для которых, правда, открыта была возможность переселения на христианские земли.

Леон и Кастилия

Социальная структура. В XI–XIII вв. в королевствах Леона и Кастилии происходят весьма существенные изменения в структуре общественного строя. С одной стороны, возрастает в известной степени независимость знати. Идет открытая борьба между аристократией и королями. Вместе с тем происходит обновление и расширение социальной базы дворянства благодаря появлению сословия рыцарей (caballeros). Зависимые социальные группы продолжают вести борьбу за волю и в конце концов добиваются почти полной свободы. Города превращаются во внушительную политическую силу, а в связи с этим крепнет средний класс, из рядов которого выходят законники (letrados) – защитники королей в их борьбе со знатью; и, наконец, как следствие успешного хода реконкисты, появляются на исторической арене новые и влиятельные социальные группы, ранее отсутствовавшие в северных и северо-западных областях Испании.

Католическое духовенство в свою очередь приобретает новые привилегии, и влияние его как класса возрастает все большей больше, хотя одновременно народные низы начинают активно бороться за равенство в правах, требуя равномерного распределения податного обложения и реформы судоустройства.

Знать (дворянство). Этот класс продолжает сохранять привилегированное положение. Ядро знати – группу могущественных фамилий – образуют дворяне, которые приобрели значительные богатства благодаря покровительству королей, участию в войнах и брачным союзам. Именно эти богатые и родовитые фамилии ведут упорную борьбу с королями, отстаивая свою независимость. Короли жалуют знать (либо желая предупредить новые мятежи, либо в качестве вознаграждения за военную службу) землями с сервами – земледельцами, городами, селениями и замками. Порой эти пожалования даются без всяких ограничений (король сохраняет за собой только право сюзеренитета); порой актом пожалования сеньору предоставляется право суда над его вассалами. Иногда земли сеньора и их обитатели освобождаются от податного обложения, но часто пожалования предоставляются без изъятий подобного рода. Нередко короли передают свои крепости и замки дворянам, обязывая последних защищать доверенные им укрепленные пункты и поддерживать в порядке оборонительные сооружения. В результате подавляющее большинство крепостей и замков переходит в руки знати и позволяет ей вести долгие войны с королями. Помимо этого, непрерывно продолжаются частные войны и усобицы между магнатами, и неискорененным оказывается обычай дуэлей и поединков. По-прежнему знать сохраняет за собой право перехода на территорию других государей (Сид!). Король может, однако, в исключительных случаях, изгнать из своих владений вассала-дворянина и конфисковать его имущество. Теоретически король является носителем верховной власти в государстве, и именно ему принадлежит право осуществления главных функций суверенного владыки (законодательство, суд, ведение войны, чеканка монеты). Король назначает судей и других должностных лиц в различных сферах государственного управления.

Все прежние привилегии знати (изъятия из податного обложения, порядок несения военной службы и т. д.) сохраняются в силе.

Знать второго ранга (милиты, инфансоны и т. д.) численно возрастает, и особенно интенсивным этот рост становится со второй половины XII в.; в некоторых областях; как, например, в Галисии, процесс этот происходит чрезвычайно быстро.

Лица, относящиеся к этой категории знати, получают наименование fijosdalgos^[109]. В узком смысле этот термин соответствует старому термину инфансон. Но им обозначаются также все особы знатного происхождения, независимо от их звания и титула. Сын дворянина, который еще не получил оружия, назывался эскудеро (escudero), т. е. оруженосцем (точнее щитоносцем).

Знатные особы первого ранга стали именоваться рикос-омбрес (ricos hombres)^[110] (титул этот появляется в документах конца XII в.). К этой категории относились и графы и так называемые потестады (potestodes); так в XIII в. назывались высшие должностные лица короны, которые не носили графского титула. Инфансоны сохраняются как промежуточная сословная группа. Так в XI–XIII вв. именовались прямые вассалы короля, держатели земель на особых условиях, с правом юрисдикции в пределах своей сеньории.

Как уже указывалось, имелись рыцари (сaballeros), род которых восходил к горожанам, плебеям, получившим соответствующие права от королей. Это были рыцари вольных городов (сaballeros de villa) – представители средних классов городского населения. Рыцарями считались все, кто имел лошадь под седлом для участия в военных походах. Им давался вышеупомянутый титул, их освобождали от уплаты податей, а с течением времени предоставили исключительное право занимать общественные должности в городском совете (portiellos). За совершенные преступления их не могли карать подобно лицам непривилегированных сословий. Таким образом, они являлись знатью второго порядка, аристократией среди плебейского элемента самоуправляющихся городов. Лица, причисленные к этой сословной группе, резко отличались от инфансонов, которых называли также нобилями по праву оружия (milites nobiles). Короли покровительствовали этому классу. Так, Альфонс VII в фуэро, пожалованном гражданам Толедо, отмечал, что «всякий, кто пожелает стать рыцарем, да станет им и да живет по обычаям, рыцарям свойственным». Таким образом, земледельцы и ремесленники могли легко вступать в сословие «благородных». Объясняется это тем, что в условиях непрерывных войн постоянно ощущалась нужда в рыцарях-бойцах и рост этой сословной группы необходимо было поощрять любой ценой.

Неизменными, однако, остались прежние анархические традиции знати высшего ранга, обладавшей замками и многочисленной челядью, вооруженной до зубов. Граф Монтерросо, Муньо Пелаэс (1121 г.) из своего замка, расположенного на берегу реки Иос (Галисия), безнаказанно нападал на путешественников и грабил их. Граф Фернандо Перес совершал подобные же набеги из своего замка Ранета. Граф Гарсия Перес (1130 г.) напал на английских и лотарингских купцов, направлявшихся в Сантьяго, и отнял у них громадную сумму в 22 тыс. марок серебром. Против подобного самоуправства, которое часто имело место не только в Галисии, но и на всей леонско-кастильской территории, короли иногда принимали различные меры, но чаще со своевольной знатью расправлялись городские ополчения.

Духовенство. Духовенство представляло собой весьма влиятельный и могущественный класс, и круг его деятельности отнюдь не ограничивался делами культа. Косвенными причинами, которые, определили выдающуюся роль духовенства, были, во-первых, его превосходство в области культуры над светским населением, во-вторых, постоянное вмешательство в политические споры и внутренние войны; при этом далеко не всегда духовенство вносило дух согласия в эти усобицы – достаточно находилось беспокойных прелатов, подобных Хельмиресу, которые разжигали страсти вместо того, чтобы их успокаивать. Прямые причины, обусловившие рост могущества духовенства, были таковы: во-первых, эксплуатация сеньорий, пожалованных церквам и монастырям, во-вторых, использование труда и богатства лиц, добровольно отдающихся под церковный патронат, и, в-третьих, личный и вещный иммунитет, институты, прецеденты которых известны уже в римскую и вестготскую эпохи.

Характер личного иммунитета, т. е. изъятия из сферы обычной юрисдикции, изменялся на протяжении эпохи реконкисты, несмотря на то, что основные положения, определяющие порядок предоставления иммунитета, были сформулированы в решениях IV толедского собора (633 г.). Сперва иммунитеты связаны были с пожалованиями, даваемыми королями определенной церкви или монастырю, и в таком виде они существовали до конца XIII в. Позже они распространились на все духовное сословие, в равной степени и на монахов, и на священников.

Судьба этой привилегии была подобна судьбам всех изъятий и льгот. Под ее сенью совершалось много злоупотреблений, и ради приобретения иммунитета духовный сан принимали те, кто не имел ни малейшего призвания к монастырской жизни или к деятельности священника; порой одежду духовных лиц носили люди, которым она была ненавистна, ради того, чтобы уйти из тенет королевской или сеньориальной юрисдикции. Монастырская кровля укрывала немало преступников, и кортесы не раз взывали о необходимости реформ. Вещный иммунитет, принципы которого также были разработаны IV толедским собором, заключался либо в особых привилегиях, которые давались при пожалованиях земель и селений, либо (и этот вид иммунитета был особенно важен) в изъятии из податного обложения всего приобретенного клириками имущества. Так, Альфонс VIII освободил всех прелатов и священников Кастилии от уплаты податей, и сборов, причем эта льгота распространялась и на имущество духовных лиц. Альфонс IX на кортесах в Леоне в 1208 г. освободил клириков от уплаты подорожных сборов (peaje), провозных пошлин (portazgo) и других податей и сборов, хотя на прежних кортесах и было принято решение, что «с вещами, имуществом и владениями, проданными или дарованными церквам, монастырям или клиру, должны быть навсегда сопряжены те вольности, права и обязательства, которые имели место ранее, до того, как данный объект был передан церкви, дабы подобные акты дарения, купли или отчуждения ни в чем не умаляли и не нарушали прав и доходов короля».

Такого рода решения принимались ввиду того, что пожалования церквам и монастырям стали настолько многочисленными, что заметно уменьшили долю казны в доходах от податных поступлений. С этой опасностью считался уже Альфонс VII, который в фуэро, пожалованном городу Куэнке, особо оговорил, что никто не имеет права продавать свое имущество, движимое и недвижимое, церкви. Подобный запрет повторялся во многих фуэрос.

Кортесы также неоднократно просили королей, чтобы была запрещена передача частных владений и собственности монастырям и церквам, поскольку по мере уменьшения налоговых поступлений все большие тяготы ложились на плебеев, которые вынуждены были покрывать все недоимки, тогда как другие сословия ие несли никакого бремени.

Правда, не всегда монастыри освобождались от податного обложения. Известно, что Фернандо I пожаловал епископу Леона селение Годос, обусловив этот дар требованием уплаты податей.

Монастырь Сан-Мильян платил фонсадеру (выкупные деньги за право не отбывать военную службу) до 1089 г. Но несомненно, что с, течением времени изъятия из податного обложения становились все более и более частыми и в конце концов стали общим правилом.

Прелаты, которые держали земли от короля, обязаны были отбывать воинскую службу, и если они не могли сами прибыть к войску, то должны были отправить вместо себя одного вооруженного всадника. От такого обязательства прелаты старались избавиться любыми способами, но депутаты кортесов им препятствовали в этом на том основании, что в войнах против неверных священнослужители должны принимать личное участие, не щадя своей жизни.

Средний класс. Увеличение числа городов, не зависящих от сеньоров, в которых все жители были свободными, освобождение многих крепостных и расширение христианских завоеваний, которые включали в состав населения новые группы, привели к возрождению среднего класса – ремесленников и свободных земледельцев – класса, который почти исчез в конце V в. Короли поддерживали этот класс, предоставляя ему привилегии в фуэрос и специальных распоряжениях. Этот класс в связи с развитием сельского хозяйства, ремесла и торговли благодаря формированию системы муниципальной организации, участию в войнах городских ополчений и слиянию его высшей прослойки со знатью приобрел большое социальное и политическое значение. О политической роли средних классов будет сказано ниже. Значение же их в системе общественной организации страны проявлялось в том, что к ним перешла немалая доля богатств, и в привилегиях, фиксированных в многочисленных фуэрос. Некоторые фуэрос стремились воспрепятствовать переходу собственности граждан, в том числе и земель, находящихся в пределах города, в руки дворян, во избежание неблаготворного влияния, которое могла оказать власть имущая знать на народ; кроме того, такие запреты содействовали сохранению в полном объеме собственности, с которой взимались подати. Ограничивались сделки по купле-продаже недвижимого имущества. Иногородние покупатели обязаны были стать гражданами города, в пределах которого они приобретали собственность, и во всем подчиняться распоряжениям городского совета. Любой рыцарь или магнат, совершивший преступление в пределах города, мог быть безнаказанно умерщвлен или изувечен жителем этого города. Освобождался от наказания также человек, который наносил увечье или убивал дворянина по мотивам справедливой обороны. Жителя города могли заключать в тюрьму или насильственно задерживать в его доме только муниципальные судьи. В свою очередь судьи эти не имели права арестовать жителя, если он приводил поручителя – эта привилегия приравнивала горожан к кастильским дворянам.

Хотя средний класс, как общее правило, платил обычные подати, иногда от их уплаты освобождалась вся городская община (такая привилегия дана была городу Куэнке), а порой все подати сводили к одной (Санабрия-Леон). Запрещено было облагать города чрезвычайными податями.

В сеньориях знати и духовенства (особенно в последних) также образовался средний класс, представленный ремесленниками и земледельцами, игравший иногда большую роль. Этому способствовали, с одной стороны, рост ремесла и торговли и, с другой стороны, фуэрос и изъятия, которые сеньорам иногда приходилось предоставлять либо для привлечения поселенцев, либо с тем, чтобы уступками сдержать ярость народных масс, нередко поднимавших восстания против сеньоров. В некоторых важных церковных городах (таких, как Сантьяго) большую роль играли иностранцы, приезжавшие туда либо в качестве путешественников, либо как купцы, хотя эти две категории часто были очень близки друг другу. Порой короли объявляли свободными жителей какого-либо города, входящего в пределы церковной сеньории (акт Ордоньо II в отношении жителей Сантьяго, подтвержденный фуэро 1105 г.), но при этом горожане оставались в вассальной зависимости от прелата. Ремесленники и менялы приобрели большое значение благодаря своим богатствам и цеховой организации.

Класс крепостных. Уже отмечалось, что к началу XI в. многие сервы, ранее прикрепленные к земле, добились улучшения своей доли. Они стали в известной мере свободными, образуя класс хуньорес или форерос. Эта эмансипация крестьянства шла особенно быстрым темпом в Леоне и Кастилии, где факторами, которые содействовали укреплению процесса освобождения крестьянства, были частый отпуск на волю, колонизация завоеванных территорий, новые экономические условия и потребности, усилия, которые прилагали для своего вызволения из неволи сами сервы, и покровительство городских общин, которые принимали беглых крестьян.

Одним из важнейших законодательных актов, которым определялось положение хуньорес, был диплом короля Альфонса IX от 1215 г. Известно, что ранее хуньорес подразделялись на две группы – хуньорес де кавеса и хуньорес де эредад. Ни те, ни другие не могли по собственной воле изменять местообитания; при этом первым это запрещалось безоговорочно, а вторым чинились всевозможные препятствия, когда они изъявляли желание покинуть свой земельный участок.

Дипломом 1215 г. эти препоны были устранены. Форерос или хуньорес де эредад, приписанные к коронным селениям, могли отныне свободно переходить на земли сеньории архиепископа Сантьяго, а крестьяне той же группы, приписанные к землям архиепископства, имели право переселяться на коронные земли. При этом имущество переселенцев сохранялось полностью за их владельцами. Хуньорес де эредад обязаны были, однако, выплачивать все подати и сборы и вносить подушную подать по месту жительства. Эти вольности постепенно распространялись на других хуньорес де эредад, и в конце XIII в. ими пользовалась вся эта группа. В XIV в. хуньорес могли свободно покидать своих сеньоров, хотя обязаны были заявить об этом публично. Однако различие между хуньорес де кавеса и хуньорес де эредад еще сохранилось. Хуньорес де кавеса должны были, где бы они ни находились, выплачивать подушную подать своим сеньорам, обязательство, которое не распространялось уже больше на хуньорес де эредад. Короли также предоставляли иногда право убежища крепостным и этим способствовали их освобождению; так, например, они жаловали самоуправляющимся городам привилегии, в соответствии с которыми крепостные, укрывшиеся в городе, получали свободу, или же давали подобные привилегии пограничным замкам и крепостям, которые нужно было охранять и заселять людьми, способными носить оружие (привилегия Вильявисенсьо, 1020 г.). Однако подобная привилегия не распространялась на все вольные города и замки, как об этом свидетельствуют особые распоряжения в фуэрос Леона и Байоны на Миньо, запрещающие укрывательство беглых крестьян (1020 и 1021 гг.). С течением времени ограничение этой привилегии становится все более и более заметным. Альфонс IX окончательно запретил укрывать в королевских городах хуньорес де кавеса.

В общем, к концу XII в. сервы окончательно добились следующих привилегий: точного установления размера барщины и прочих сеньориальных повинностей; отмены практики продажи крепостных с землей, против которой высказывался церковный собор уже в начале XI в.; признания действительными браков между крепостными, даже в том случае, если они заключались без согласия сеньора.

Восстания крепостных и города. Однако это освободительное движение не было ни единообразным, ни постоянным и развивалось далеко не так быстро, как того желали крепостные. Поэтому, как только у закрепощенных крестьян пробудился дух свободы, они повели самостоятельную борьбу, за свое освобождение и, применяя силу, достигли немалых успехов.