Текст книги "История Испании. Том I"

Автор книги: Рафаэль Альтамира-и-Кревеа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 60 страниц)

Социальные институты

Семья. Структура семьи в XII и в начале XIII в. нам известна по данным законодательных актов и различных документов того времени. Так как действие этих законов и местных обычаев не прекращалось, то можно предполагать, что в XV в. сохранилась в основном та же структура. При этом не следует забывать о местных различиях. Так, несмотря на черты сходства, семейные уклады в северных и южных частях Испании резко отличались по своему характеру; на севере и северо-востоке сохранялась прочная коллективная семья (крестьянская семья в Астурии, товарищество в Галисии и т. д.); на юге в семейной организации отчетливо проявляются черты индивидуализма. Устойчивость старинного семейного уклада еще до Альфонса X подрывали два элемента большой силы: отразившиеся в фуэрос доктрины католической церкви, по существу враждебные распущенности нравов и провозглашавшие идею церковного контроля над браками^[172], и римское гражданское право, весьма отличное во многом от норм, выработанных под воздействием различных факторов в Галисии, Леоне и Кастилии. Влияние обоих этих элементов отчетливо проявлялось в общественной жизни, а концепции римского права нашли выражение в «Партидах». В «Фуэро Реаль», вопреки основаниям, на которых оно покоится, сказывается влияние церковных доктрин, запрещающих формы брака по соглашению и разрешающих лишь браки по благословению.

Попрежнему сохраняется терпимое отношение к внебрачному сожительству; запрещаются браки между свободными и рабами; отцу разрешается убийство дочери и ее любовника или одного из них в случае незаконной связи; выделяется определенная часть наследства для внебрачных детей за счет законных (1/5, по желанию отца). Если подобная доля наследства и была меньше той, что выделялась внебрачным детям согласно фуэрос Сории (1/4 наследства), Логроньо, Айялы и т. д., то, с другой стороны, их юридическое положение улучшилось, поскольку отменялось правило, фиксированное некоторыми фуэрос, что внебрачные дети наследуют только в том случае, если они родились раньше законных. В «Фуэро Реаль» по-прежнему признавалась необходимость согласия родителей на замужество дочери (брак без разрешения со стороны отца лишал дочь права наследования имущества). Однако в этом кодексе отмечалось, что дочери зависят от родителей только до двадцатипятилетнего возраста (в некоторых списках «Фуэро Реаль» фиксируется как предельный возраст – 30 лет).

«Партиды», напротив, в этом пункте принимают решения, которые противоречат обычному праву. Принимая точку зрения Декреталий, они не только признают право церковного суда на дела по бракам, разводам и т. п., изымая их полностью из ведения гражданского судопроизводства, но и признают все запреты канонического права, которые могут быть сняты только папой, и подтверждают необходимость религиозных обрядов, отвергая брак по соглашению (a yuras). «Партиды» отменяют запрещение браков между свободными и рабами. С другой стороны, воспринимая установления кодекса Юстиниана, «Партиды» изменяют имущественные отношения в семье и утверждают, что приданое должна приносить жена, а не муж; они также отвергают общность имущества и вдовье право, назначая бедным вдовам, не принесшим приданого, четвертую часть наследства. Что же касается отношений между родителями и детьми, то здесь «Партиды» впадают в противоречие, объясняющееся их энциклопедическим характером и разнообразием источников, лежащих в основе этого свода; они признают, что власть отца над детьми должна быть столь же суровой, как у древних германцев. Отец может убить сына и даже съесть его (в условиях осады) – чудовищный закон, заимствованный, несомненно, из чужеземных установлений феодальной поры; «Партиды» запутывают права на наследство потомков, определяя долю наследства в 1/3 при наличии трех детей, 1/2 – при пяти и больше и допуская участие в наследовании посторонних лиц; наконец, «Партиды» оставляют нерешенным вопрос о незаконных детях, так как в одном законе отрицается их право на получение наследства, а в других допускается наследование 2/12 имущества при отсутствии у завещателя законных детей. Что касается других членов семьи, то им предоставлялось право на наследование незавещенного имущества вплоть до двенадцатого колена; если прямых потомков не было, то разрешалось совместное наследование мужем и женой, причем после смерти последних имущество переходило в казну. Наконец, запрещалось наследование имущества на основе общности происхождения по деду. Но самые важные изменения касались права майоратов; это право уничтожало равенство между детьми и очень быстро укоренилось в повседневной жизни. Прочие реформы «Партид» не были признаны Уставом Алькала; а так как этот Устав, как уже указывалось, признал «Партиды» действительными только в той их части, которая не противоречила «Фуэро Реаль» и городским фуэрос, принятых в качестве основных источников, то установленный порядок не был изменен. Единственное изменение, введенное Уставом Алькала, касается закона «Фуэро Реаль» о прелюбодеянии замужней женщины: если ранее мужу разрешалось обратить в рабство обоих виновников прелюбодеяния, то но Уставу он получал право убить их, причем эта кара должна была обязательно постичь и неверную жену, и ее любовника. Опубликованные после Устава Алькала законы, патенты, грамоты и указы других королей, до Энрике IV, также не свидетельствуют о принятии доктрин римского права. Скорее они подтверждают различные пункты «Фуэро Реаль», в том числе и правило относительно общности имущества супругов. Нововведениями, заслуживающими упоминания, являются лишь позволение вдовам выходить снова замуж до истечения годичного срока после смерти первого мужа и устранение от наследования детей, родившихся от сожительства с лицами духовного звания, причем этот закон совпадает с церковными правилами. Однако «Партиды» продолжали оказывать влияние на обычаи, и в XVI–XVII вв. их нормы становятся господствующими.

Собственность. Экономические институты. Нечто подобное происходило и в области вещного права, и в сфере экономических отношений между частными лицами вообще. В социальном смысле характер собственности изменился и ее значение весьма возросло. Произошло изменение форм собственности или, лучше сказать, возникновение новых форм. Наряду с прежними ее видами, связанными с земледелием, скотоводством и для которых характерны были коллективизм^[173], концентрация богатств в руках немногих и рабский труд, появляются новые формы собственности, обязанные своим происхождением росту населения и изменениям в положении различных классов общества. Так, накопление в городах богатства и движимого имущества благодаря торговле и промышленности становится все значительнее, а огромная масса феодальной собственности, покоящейся на труде крепостных и полукрепостных крестьян, дробится. Вместе с тем покровительство городов, освобождение форерос и соларьегос и превращение зависимых земледельцев в арендаторов способствует образованию класса мелких собственников, находящихся под защитой законодательства, так как существовала опасность, что они вновь будут поглощены феодалами. Сохранился в силе старый правовой статус, который выражался в том, что виды собственности рассматривались в зависимости от социального положения их владельцев. Этим статусом определялась, в частности, система податного обложения – сборы в пользу королей и сеньоров. Существовало общее правило, что земля, принадлежащая дворянину, свободна от налогов, а земля лиц недворянского происхождения подлежит обложению. Если дворянка выходила замуж за крестьянина, то ее владения становились «тягловыми» (pecheros). Но в случае смерти мужа они снова освобождались от налогов, при условии, если вдова отказывалась от крестьянского звания, приобретенного ею в браке. По аналогичным соображениям все земли, приобретенные соларьего, рассматривались как держания, на которые полностью распространялся статус их владельца, как солар, юридическим собственником которого был не земледелец – соларьего, а сеньор; в том же случае, если новые наделы приобретал соларьего, сидевший на земле королевского домена, он обязан был выплачивать за эти наделы подати королю. Подобная система закреплена была в Уставе Алькала. Именно это влияние социального положения собственника на юридический статус собственности вызвало к жизни многочисленные зафиксированные в законодательных актах короны и в фуэрос запреты продажи земель сеньорам и церкви. Тем не менее, как уже отмечалось, угроза дальнейшей концентрации собственности в руках церковных общин заставила Альфонса XI снова декларировать в Уставе 1348 г. тезис об экономической свободе соларьегос. Против подобной концентрации собственности беспрестанно высказывались кортесы.

Экономическая независимость соларьегос была ограничена многочисленными рамками, необходимость которых диктовалась социалистическим духом законодательства о правах собственности^[174]. Такие ограничения был» установлены законами о запрещении продажи собственности лицам определенного социального положения, о чем выше уже упоминалось, таксацией расходов на празднества, приданое и одежду, рыночных цен и ставок поденной платы, предоставлением сородичам преимущественных прав на приобретение наследства и возврата его в семью (род).

В то же время постепенно растущие привилегии скотоводов ограничивали права землевладельцев. Наконец, об устойчивости коллективных обычаев свидетельствует то, что многочисленные общинные земли в городах периодически перераспределяются, составляя значительную часть земельной собственности жителей. В отношениях между городскими жителями и в формах обязательств и договоров между ними царила обычно большая свобода и простота, так же, как и в завещательных распоряжениях, где избегали стеснительных церемоний. Против этой свободы высказываются «Партиды», восстанавливая все сложные и патетические формы договоров, предусмотренные кодексом Юстиниана, и еще более усложняя формы завещаний (которые уже в «Фуэро Реаль» определяются более подробно, чем в городских фуэрос и «Фуэро Хузго»). Были установлены три формы завещаний: заявленное перед нотариусом, перед свидетелями и данное собственноручно. Но в этом пункте «Партиды» также не получили подтверждения в Уставе Алькала; напротив, в уставе отмечалось, что, в какой бы форме человек ни взял на себя обязательства, он будет считаться связанным ими; и хотя в отношении завещаний были подтверждены формальности, фиксированные в «Фуэро Реаль», но законы «Партид» не – получили подтверждения. В «Партидах», в разделах, отведенных имущественным отношениям, проявляется, под влиянием норм римского права, дух индивидуализма, который нес с собой в сущности разрушение родовой и крестьянской общины. Но этот сборник законов не преминул признать соседскую общину, не внеся в этот институт никаких изменений, хотя и не включив также установлений обычного права, относящихся к подобным общинам. С другой стороны, он применил весьма широко всю сумму догматических, тщательнейшим образом разработанных норм римского права в отношении способов приобретения имущества, далеко не полностью отраженных в «Фуэро Реаль» и в городских фуэрос. Однако в этом кодексе обходится молчанием право заимочных владений, широко представленное в местных законодательных актах. В «Партидах» также выявляется то значение, которое постепенно приобретает оброк (ценз) в эмфитевтической^[175] и резервативной форме (под резервацией понимается вступление во владение каким-нибудь недвижимым имуществом с обязательством ежегодной выплаты ренты). Форма эта широко использовалась знатью, церквами и монастырями, заменяя прежние формы эксплуатации крепостных крестьян и обеспечивая верный и удобный источник ренты. Мы еще увидим, какой высокой степени развития достиг этот институт как в этих формах, так и в форме залога, которая широко применялась при проведении общественных работ. Наконец, теория владения, призванная дать обоснование праву господства (dominio) и прескрипции (prescripciôn), также проявляется в «Партидах», дополняя и изменяя прежние законы: так, в «Фуэро Хузго» установлен был обычный срок для получения прав владения, равный тридцати годам; в городских фуэрос этот срок был сокращен до одного года и одного дня, чтобы поощрить стремление к приобретению собственности в процессе заселения новых территорий. «Партиды» же довели этот срок до трех лет для движимого имущества и до двадцати для недвижимости, оговорив, что право прескрипции не распространяется на имущество церквей, государства и общин, а также на рабов. Эта реформа не была принята Альфонсом XI, который восстановил срок, указанный в городских фуэрос. В королевских судах этот срок устанавливается прочно.

Цехи и братства. Кроме родовых и политических объединений (муниципии, эрмандады и т. п.), с одной стороны, и религиозных – с другой, средневековый дух ассоциаций, казалось, нигде не проявился так ярко, как в объединениях торгового и промышленного характера (цехи) и в корпорациях полурелигиозных, полусветских (братства). Корпорации предпринимателей и торговцев объединяют лиц, занимающихся одной профессией. Начиная с XIII в. число цехов значительно возрастает. При этом, помимо лиц, занятых узко профессиональной деятельностью, они включают и людей, которые должны были предотвращать внешние опасности, угрожающие этим объединениям. Нелегко установить на основании дошедших до нас документов, какие цели (помимо чисто экономических) ставили перед собой цехи. Строго говоря, слово «цех» (gremio), которое в широком смысле употребляется для обозначения группировки лиц одной профессии, должно употребляться только для обозначения объединений преимущественно или исключительно профессионального характера, общее описание структуры которых дано выше. Если толковать иначе значение слова «цех» (gremio), то можно легко спутать эту форму объединений с корпорациями другого типа – братствами (кофрадии, эрмандады – cojradlas, hermandades). Братства могли создаваться любой группой лиц, объединяющихся для успешного достижения определенных целей – социальных и экономических, причем порой это объединение носило характер религиозного сообщества.

В форме братств такого типа появляются уже начиная с XII в. объединения ремесленников; в XIII в. подобные корпорации существовали повсеместно, приняв весьма четкую организацию (фуэро Сантьяго). В уставе Альфонса X 1258 г. содержатся указания о целях, которые могли преследовать братства, разрешенные законом. Так, законной считалась организация обществ для кормления бедных, погребения мертвых и устройств поминок, иллюминаций и т. п. Но тем же указом запрещалось образование братств в политических целях (отрицается даже их право избирать собственных алькальдов) или в целях безнравственных и противозаконных. Это запрещение неоднократно повторялось и в дальнейшем, в особенности по отношению к братствам, лигам или эрмандадам оборонительного и политического характера, как на это уже указывалось выше. Примером таких узаконенных ремесленных братств с определенными экономическими и благотворительными целями могут служить: братство Балескидской богоматери в Овиедо, члены которого содержали госпиталь, посещали больных и заключенных, присутствовали на похоронах и обеднях, устраивали совместные трапезы и т. п.; братство погонщиков мулов и торговцев Атьенсы, возникшее, возможно, еще в XII в., но от которого сохранились лишь статуты XIII в.; некоторые севильские братства, например, братство портных.

Но наибольшего развития и значения достигли братства, чья деятельность протекала в ограниченных рамках и которые имели характер сообществ, объединяющих лиц одной профессии. Именно корпорации такой» типа поощрялись в XIV–XV вв. королями. Наиболее характерной особенностью этих организаций является избыток предписаний, касающихся производственной деятельности. Чтобы получить конкретные представления о том, чем были эти объединения в XIII в., рассмотрим организацию башмачников Бургоса, статут которой был выработан в 1259 г. Во главе ее стоит капитул или совет (cabildo, junia), обладающий исполнительной властью. Решения общего характера выносятся на собраниях всех членов организации. Капитул выделяет из своего состава четырех присяжных (jurados) или инспекторов, которые контролируют работу башмачников во избежание злоупотреблений и хищений при использовании материалов. В статуте фиксируются также праздничные дни, в которые башмачники не должны работать, и регламентируются правила об учениках (aprendices), причем указывается, что ученики эти должны платить мастеру два мараведи в день. Штрафы частично предназначаются на содержание госпиталя. Эти первичные статуты, одобренные тогда лишь городским советом, были в 1270 г. утверждены королем и представляют собой уже образец подлинного цехового устава.

Подобные же особенности характерны и для статута ткачей Сории (1283 г.), устанавливающего детальные технические правила, обязательные для производства тканей. Эта регламентация (к которой мы еще вернемся в свое время) была не более как системой мероприятий ограничительного характера, проводимых городскими советами в экономической сфере, мероприятий, о которых ужа шла речь при описании особенностей организации производства в ΧΙΙ—ΧΙΙΙ вв. Следует отметить, что регламентации подвергались все более и более широкие круги ремесленников, причем в ходе развития цеховой организации более стеснительными становились правила цеховых статутов. История этих статутов на протяжении XIV в. мало известна ввиду недостатка соответствующих документов. Но зато – имеются весьма существенные данные, касающиеся рабочего законодательства и относящиеся к XIV в. Эти данные можно найти в постановлениях кортесов, в многочисленных сообщениях о привилегиях, пожалованных королями различным цехам, как, например, цеху монетчиков в Леоне (1324 г.), цеху пастухов (1347 г.) и хирургов (1324 г.). Основной вывод, который можно сделать на основании изучения этих документов, таков: если ранее цехи зависели исключительно от городских советов (без одобрения советов их статуты, по-видимому, не имели действенной силы), то уже в XIV в. явно намечается новая тенденция: цехи становятся зависимыми от короля, как главы государства, хотя городские советы все еще продолжают вмешиваться в их производственную деятельность.

Внутренняя жизнь цехов лучше всего нам известна в XV в. благодаря обилию дошедших до нас статутов, в частности статутов Севильи, Толедо и Бургоса. В XIV в. эти производственные корпорации приобретают характер истинных цехов, причем их внутренняя организация все более совершенствуется и устанавливается единый тип цехового устройства. Ремесленные объединения теряют свое значение благотворительных обществ, по типу сходных с братствами. Таким образом, они почти полностью посвящают себя строго определенным целям экономического и производственного характера или же отдают им предпочтение перед всеми остальными. Все более дифференцируются органы управления цеха и их функции: все точнее определяется весь производственный процесс; принадлежность к цеху становится обязательной, и обязательный характер приобретают испытания, которыми обусловливается прием новых членов цеха и продвижение лиц, принадлежащих к данной корпорации, на высшие ступени цеховой иерархии; кроме того, устанавливается вступительный взнос, что видно из статутов башмачников, угольщиков и изготовителей деревянных башмаков (город Бургоса). В одном из законов «Партид» особо оговариваются правила обучения учеников и размеры вознаграждения, которое они должны уплачивать мастерам.

Организованные таким образом цехи обладают собственным имуществом (недвижимым, цензами, рентами и т. п.); участвуют в процессиях наравне с членами городских советов и рыцарями; приобретают право участия в делах городского управления (статут Овиедо 1266 г.); имеют свои подразделения в войсках и принимают участие в благотворительной деятельности и в различных общественных работах (статут Бургоса 1481 г.); празднуют торжественно день своего святого – покровителя их ремесла.

Немало братств и цехов в эту эпоху было организовано мудехарами. Эти организации возникали как корпорации взаимопомощи и имели определенные религиозные и благотворительные цели.

Арагон

Классы. История различных социальных групп в Арагоне известна – далеко не в такой степени, как в Кастилии, поскольку отсутствуют основательные исследования по социальной истории Арагона, в то время как в изобилии имеются аналогичные работы, посвященные Кастилии.

Все же можно наметить основные линии развития, типичные для Арагона той эпохи. Прежде всего для первого этапа этого периода характерно дальнейшее обострение противоречий, вызванное развитием системы социальных привилегий. Оно проявляется в росте значения знати, в расширении прав дворянства относительно низших социальных групп и в том, что знать овладевает аппаратом управления страной. Для второй половины изучаемой эпохи отмечается частичная утрата знатью былых преимуществ. Подобный процесс следует рассматривать как естественную реакцию, вызванную засилием знати. В XIV–XV вв. идет жестокая борьба королей с магнатами, в ходе которой зависимые социальные группы не добились, однако, освобождения. Вызволения из неволи им удалось добиться значительно позже.

Различные законодательные акты преемников Хайме I подтверждают иерархическое подразделение дворян на рикос омбрес по происхождению (ricos hombres de natura) или баронов и дружинников-кавальеро (mesnaderos caballeros) или инфансонов.

Однако в 1451 г. кортесы в Калатаюде отменили старинный обычай, согласно которому королю предоставлялось право жаловать плебеев дворянским званием (ранее короли могли давать лицам низкого происхождения титулы инфансонов по грамоте – infanzones de fuero). Рикос омбрес сохранили право получения от короля земель оноров (onores) и кавальерий^[176] и право распределения этих земель среди своих вассалов. Рикос омбрес по-прежнему обязаны были отбывать воинскую службу, но требованию короля на условиях, о которых речь будет идти ниже.

Точно так же они обязаны были, если этого требовал король, возвращать ему селения и замки, полученные на условиях онора, и не имели права облагать жителей таких селений новыми или противными обычаю податями, притеснять и обижать их. Ущерб и вред, причиненный рикос омбрес обитателям владений, которые они держали на правах онора, должен был возмещаться за их собственный счет. При этом виновники подобных эксцессов утрачивали право на получение новых оноров.

Рикос омбрес не могли сооружать замки без разрешения на то короля и иметь вассалов на правах энкомьенды в селениях, принадлежавших другому сеньору. Но рикос омбрес могли приобретать имущество у королевских вассалов, что запрещалось сеньорам в Кастилии. Магнаты имели право покинуть пределы королевства и поступить на службу к другому государю, но при условии, если подобные акты не причиняли вреда интересам арагонского короля и страны в целом. Дворяне не платили податей, носивших название боалахе и эрбахе (boalaje и herbaje), и могли собирать в свою пользу особый денежный налог – монедахе (monedajè), который их вассалы обязаны были выплачивать королю. За убийство королевского вассала инфансоны должны были выплачивать выкуп (калонью, мульту).

В эту же эпоху были подтверждены привилегии духовенства и, в частности, права иммунитета, которыми пользовались церкви и монастыри. Иммунитет этот не мог нарушать даже сам король, за исключением тех случаев, когда речь шла о поимке воров, убийц и предателей, на которых не распространялось право убежища, присвоенное церквам и монастырям.

Церковные суды не могли разбирать тяжбы клириков фискального характера; однако церковь пользовалась правом частной юрисдикции и епископальные суды могли разбирать жалобы мирян на клириков.

Среднее сословие с каждым днем набирало новые силы. Возрастает значение муниципий, но в развитии городов отмечаются две различные тенденции – феодальная в северных вольных городах (Уэска, Барбастро, Сарагоса), стремящихся к обретению привилегий, аналогичных привилегиям знати, и демократическая, присущая южным городам, в большей степени обуржуазившимся. При этом северные города поддерживают знать и совместно с ней ведут борьбу с королями. Но и в северных и в южных городах приобретенные привилегии способствовали росту социального значения среднего сословия и улучшению его положения. Крепостным и вилланам все эти перемены и сдвиги сулили одни лишь невзгоды. Подчиненное положение, в котором они находились по отношению к сеньорам, становится еще более тяжелым именно вследствие того, что знать приобретает новые привилегии. Их состояние ухудшается – может быть, и потому, что нормы римского права получают истолкование, благоприятное для тех, кому была выгодна феодальная система общественных отношений.

Бесспорно, формы крепостной зависимости обозначаются особенно резко как раз в эту эпоху и особенно в период, который открывается политическими реформами 1283 г. Между тем в других частях страны крепостная зависимость в это время уже исчезает. Классовая борьба, развернувшаяся в конце рассматриваемой эпохи в Каталонии и охватившая Арагон, не привела к освобождению вилланов. И если, как уже отмечалось раньше, по закону 1247 г. рикос омбрес и запрещалось притеснять и угнетать обитателей владений, полученных ими на правах онора, то действенная сила подобного запрета была ничтожной по сравнению с укоренившимися в сеньориях обычаями совсем иного свойства. Об этом свидетельствует дискуссия, имевшая место на кортесах в Сарагосе в 1381 г., спустя год после того, как признаны были права неограниченной юрисдикции сеньоров в пределах их владений.

На этой же сессии кортесов рассматривался, как о том свидетельствуют соответствующие протоколы (observancla CIX), вопрос «о праве знатных людей и кавальеро и любых сеньоров, имеющих своих вассалов, обращаться по своему усмотрению с вассалами, ибо имел место случай, когда жители местечка Ансанего, что в горах Хаки, вассалы кавальеро Перо Санчеса де Латрас, добились для своего сеньора запрета, каковой препятствует последнему обращаться с оными вассалами дурно. И представители сословия знати заявляют, что этот запрет, исходящий от короля, либо от его хранителя печати, действующего от имени монарха, противоречит закону (фуэро) и что ыи король, ни его должностные лица не могут разрешать дела подобного рода и вмешиваться в них, ибо любой знатный человек или кавальеро и любой сеньор, имеющий вассалов и живущий в арагонском королевстве, может обращаться со своими вассалами как ему будет угодно и, если это будет необходимо, морить их голодом или жаждой или гноить в темницах. А потому упомянутые представители просят короля, чтобы он отменил запрет, несовместимый с преимущественным положением (preeminencia) знати. И после долгого обсуждения и споров король повелел отменить этот запрет».

Закон разрешал инфансонам в том случае, если один из их вассалов убивал другого вассала, уморить совершившего преступление голодом, жаждой или холодом, хотя для вынесения смертного или чрезвычайного приговора инфансоны должны были обращаться к королю или к его байли. Хустисья не обладал достаточными правами, которые позволяли бы ему оказывать покровительство вассалам знатных сеньоров, а народное сословие (кортесов) лишь в 1626 г. подало кортесам первую петицию в защиту угнетаемых вассалов. В документах, относящихся к середине XV в., нередко фиксируются случаи крупных сделок на земли сеньоров «с мужчинами и женщинами, как христианами, так и сарацинами, и иудеями, с правами юрисдикции в делах гражданских и уголовных, властью полной и неограниченной».

Евреи и мудехары. Положение евреев и мудехаров в Арагоне было в общем такое же, как и в Кастилии. Евреев притесняла и преследовала не только чернь, но и законы, ограничивающие их права. Так, им запрещалось быть поручителями в тяжбах, которые вели мусульмане, занимать должности сборщиков податей, пользоваться правом убежища, вызывать христиан на поединок. Евреи должны были платить десятину церкви; все пути законного заработка были для них закрыты, а единственная профессия, легально дозволенная евреям, – ростовщичество – навлекала на них народную ненависть. Мудехаров принуждали посещать проповеди доминиканцев, которые наставляли их в христианской вере. В эту же эпоху повсеместно в Арагоне происходят еврейские погромы, которые перекидываются на Майорку, в столице которой было убито 300 евреев. Немало уцелевших во время погромов евреев переселилось в Африку.

В начале XV в. (1412 г.) под влиянием проповедей святого Висента Феррера значительное количество евреев (до 20 тысяч) приняло христианство. Так образовалась новая группа в составе населения Испании – марраны. В 1413–1414 гг. папа Бенедикт XIII созвал в Тортосе конгресс или собор для публичной дискуссии с раввинами. Дело кончилось, однако, тем, что этот собор запретил раввинам чтение талмуда и сочинение антихристианских памфлетов. Все эти обстоятельства способствовали весьма быстрому упадку еврейских общин в Арагоне. Тем не менее в конце XIII в. происходили собрания богатых евреев, созываемые королем для обсуждения фискальных вопросов. Эти собрания имели место и в XIV в.; так, в 1354 г. состоялось собрание, на которое съехались представители всех еврейских общин (алхам) арагонского королевства. Собрание выработало статут или меморандум, в силу которого еврейские общины должны были избирать пять депутатов (двух от Каталонии, двух от Арагона и одного от Валенсии и Майорки), которым даны были широкие полномочия для переговоров с королем по всем вопросам, касающимся положения евреев. Арагонские депутаты отказались от участия в этой комиссии, и решение собрания не было осуществлено на практике. Тем не менее самый факт проведения подобного собрания имеет известное значение.

В более благоприятном положении были мудехары. Регламентируются правила ношения одежды мудехарами; им, например, запрещается стричь волосы кружком и отращивать пейсы (garcetas)^[177]; мудехаров отягощают податями, которые они обязаны были уплачивать королю, духовно – рыцарским орденам или сеньорам, в зависимости от места расположения данного города или селения. Но зато они сохраняли собственных судей и мечети и могли публично отправлять свой культ – праздновать рамадан, посещать гробницы своих святых и т. п., несмотря на запрещения пап, например, Климента V (Вьеннский собор 1311 г.).