Текст книги "История Испании. Том I"

Автор книги: Рафаэль Альтамира-и-Кревеа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 60 страниц)

Та же идея возникла у итальянского врача и космографа Тосканелли, который поделился своими предположениями с португальским каноником Фернаном Мартинесом в письме, подлинность которого представляется сомнительной. Сомнительна и версия (обычно признаваемая историками) о том, что Колумбу было известно это письмо с приложенной к нему картой и что он состоял в переписке со своим соотечественником, который якобы полностью одобрил план генуэзского моряка.

Проект, представленный Колумбом португальскому королю, был отвергнут, вероятно, потому, что плавание вокруг Африки и завоевание ее поглощали все внимание португальцев и не позволяли им распылять свои силы на другие предприятия. Тогда Колумб отправился в Испанию, чтобы предложить свой проект государям Кастилии. Сперва Колумб обосновался в Севилье, где ему оказал покровительство итальянский банкир Джаното Берарди. Берарди представил Колумба некоторым сановникам, – которые отнеслись к генуэзцу презрительно и холодно. Только главный контадор (глава счетной палаты) Алонсо Кинтанилья проявил интерес к Колумбу и рекомендовал его кардиналу Мендосе. Кардинал, в свою очередь, представил Колумба королю и королеве. Королева Изабелла не желала принимать каких бы то ни было решений, не выслушав мнения сведущих людей, и передала проект Колумба на рассмотрение комиссии под председательством Эрнандо де Талаверы. Комиссия сочла проект нереальным. Колумб Непал духом и с помощью Кинтанильи и других покровителей (благожелательность которых он постепенно завоевал своими доводами) добился созыва новой комиссии в Саламанке, которая вынесла благоприятное решение. В ней принимали участие Диего де Деса, Антонио де Морачеаа и другие доминиканцы, которые с тех пор стали горячими сторонниками Колумба. Приверженцем Колумба сделался и каталонский космограф Хайме Феррер де Бланес, который даже дал указания относительно выбора наилучшего маршрута плавания^[204].

Мнения этих лиц склонили короля и королеву в пользу проекта Колумба. Фердинанд и Изабелла обещали удовлетворить его просьбы по окончании гранадской кампании. В 1486 г. Колумб был принят при дворе находился там некоторое время. Число его приверженцев возрастало, но окончательное решение бесконечно откладывалось, и Колумб, истомленный ожиданием, вернулся в Севилью. В Пуэрто де Санта-Мария он нашел покровительство и пристанище в доме герцога Мединасели (1489–1491 г.), который в порыве великодушия дал обещание принять на себя расходы по путешествию; но когда герцог обратился к королеве за разрешением, то Изабелла, вероятно, по совету Десы и кардинала Мендосы, решила принять на себя организацию заморской экспедиции и возобновила переговоры. Однако и на этот раз они ничем не кончились. По свидетельству одного современника, Колумб просил «в награду за свои труды, заслуги и предприимчивость дать ему государство, назначить его адмиралом, вице-королем и наместником на вечные времена». Переговоры были снова прерваны, и Колумб покинул двор и отправился в Уэльву через Могер и Палое. По пути он остановился в монастыре Рабида (где, как утверждают некоторые авторы, он бывал и раньше). Настоятель монастыря Хуан Перес, убежденный доводами Колумба (а с этими доводами соглашались многие и, в частности, один моряк из Палоса Перо Васкес де ла Фронтера, который заверил Переса, что земли на Западе действительно существуют), принял решение возобновить хлопоты при дворе и обратился с письмом к Изабелле. Ответ королевы был весьма благоприятным, и Колумб, снова отправился ко двору, который в то время находился в лагере Санта-Фе. Переговоры шли вяло, и лишь благодаря вмешательству Луиса де Сантанхеля, казначея арагонской короны, королева приняла условия, которые предъявил ей Колумб. Не соответствует действительности версия, долгое время разделявшаяся историками, согласно которой Изабелла заложила свои фамильные драгоценности на покрытие издержек экспедиции Колумба. 17 апреля 1492 г. в Санта-Фе было подписано соглашение между королевской четой и Колумбом, и 12 мая Колумб выехал в Палое. Санта нхель предоставил заем в 1 040 000 мара веди из сумм, которыми он располагал как откупщик ценза, взимаемого в Валенсии, и короли особым указом на имя алькальда Палоса распорядились дать в распоряжение Колумба две каравеллы, «снабженные за ваш счет», которые по постановлению королевского совета город должен был предоставить короне сроком на один год; Палое обязан был также снабдить будущего открывателя необходимыми запасами продовольствия, лесом, боевыми припасами и т. п. по умеренным ценам, причем все эти материалы были освобождены от пошлин и сборов.

Обстоятельства, при которых корона утвердила проект Колумба, изложены неточно. Колумб прибыл н Испанию в январе 1486 г. и нашел пристанище в францисканском монастыре Рабида близ Палоса. Здесь он встретился с «кустодием» (хранителем) севильской провинции францисканского ордена Антонио Мораченой, видным кастильским астрологом. Морачена и настоятель монастыря Хуан Перес, тесно связанный с королевой, оказали Колумбу поддержку. Морачена посоветовал Колумбу обратиться к герцогу Медина Сидонии, который заинтересовался проектом, но вынужден был прервать переговоры с генуэзцем, так как подвергся опале. Колумб завязал переговоры с герцогом Мединасели, который пожелал снарядить экспедицию за свой счет. Изабелла, прямо не отказывая герцогу в разрешении, распорядилась передать проект Колумба на рассмотрение особой комиссии, которая в том лее 1486 г. собралась под председательством Эрнандо де Талаверы.

В мае 1486 г. Колумб был принят Изабеллой в Кордове и сблизился с главой кастильской счетной палаты Алонсо Кинтанильей.

Комиссия вынесла свое решение лишь в 1490 г. Версия о торжественном заседании в Саламанкском университете, на котором проект был отвергнут в демонстративной форме, – вымысел. Изабелла намеренно тормозила решение вопроса, не желая, чтобы выгоды заморского предприятия достались на долю Мединасели.

Сама же она не могла принять на себя издержки по организации экспедиции, пока шла война с Гранадой. Колумб в 1487–1491 гг. жил, вероятно, в Кордове. Известно, что в 1488 г. он посетил Португалию, где вел переговоры с королем Жуаном II, а в 1491 г. направил с этой же целью своего брата Бартоломе во Францию.

В 1490 г. комиссия, назначенная Изабеллой, отвергает проект Колумба. Колумб снова направляется в Рабиду, где находит горячую поддержку у Хуана Переса. Перес, тесно связанный с богатыми сановниками королей и андалусскими купцами, и судовладельцами, возобновляет хлопоты. В ноябре или декабре 1491 г. Колумб получает новую аудиенцию у королевы, и снова особая комиссия, назначенная Изабеллой, отвергает его проект.

Успех решает вмешательство главы дворцовой палаты королевства Арагонского Сантанхеля (Альтамира ошибочно называет его казначеем арагонской короны), который предоставляет королеве заем в 1 040 000 мараведи под залог откупных сборов от эрмандад Кастилии и Гранады.

Церковные деятели типа инквизитора Десы и Переса и финансовые воротилы (Сантанхель, севильский банкир Пинело Кинтанилья), тесно связанные с итальянскими, арагонскими и андалусскими банкирами, обеспечивают успех хлопотам Колумба в надежде на обретение новых источников дохода, которые сулит заморское предприятие.

Открытие Америки и раздел с португальцами. Колумб должен был совершить путешествие на трех каравеллах. Еще до подписания соглашения с короной он познакомился и завязал дружеские связи с палосским моряком Мартином Алонсо Пинсоном, богатым корабельщиком, не раз совершавшим плавания в Атлантическом океане. Ознакомившись с планами Колумба, Пинсон (который, по-видимому, также считал, что, следуя на запад, можно встретить неведомые земли) решил присоединиться к экспедиции. При этом он потребовал, чтобы ему была предоставлена половинная доля от всего, что короли пожалуют Колумбу. Когда Колумб вернулся в Палое после подписания договора, это соглашение, по неизвестной причине, было расторгнуто. Но так как Колумб встретил неожиданное и единодушное сопротивление со стороны местных моряков, которые не желали вербоваться на его флотилию, может быть подстрекаемые Пинсоном, то пришлось заключить новое соглашение, при посредничестве Хуана Переса. Условия его точно неизвестны; во всяком случае, после подписания этого соглашения с Пинсоном экспедиция была снаряжена без труда: охотники нашлись, и удалось обменять две каравеллы, предоставленные по приказу короля и королевы, на два корабля того же типа, но больших по размеру – «Пинту» и «Нинью». Кроме того, было зафрахтовано третье судно – «Санта-Мария», которая стала флагманом флотилии. На «Санта Марии» находились Колумб и владелец корабля Хуан де ла Коса, который был назначен на пост маэстре (капитана). Капитаном «Пинты» был Мартин Алонсо Пинсон, а капитаном «Ниньи» – его брат Висенте Яньес. Эскадра подняла паруса утром 3 августа 1492 г. и вышла в путь. Плаванье при весьма благоприятных обстоятельствах продолжалось 69 дней, и как раз в ту пору, когда команда флагманского корабля готова была поднять восстание, обескураженная либо долгим переходом, либо в силу иных причин, флотилия достигла (12 октября) острова Гуанахани из группы Антильских островов^[205]. 27 октября Колумб открыл берег Кубы. При этом Колумб и его спутники полагали, что они находятся в Азии и что вскоре непременно будут открыты золотые россыпи. 19 ноября флотилия направилась к острову Бебеке (Гаити или Эспаньоле), на берегах которого, по словам туземцев, золото имелось в изобилии. По дороге «Пинта» отделилась по неизвестной причине от других каравелл. Колумб полагал, что произошло это по злому умыслу Пинсона, которому он приписывал желание захватить золото на Гаити; впрочем, поведение андалусского моряка, который спустя несколько дней вновь присоединился после долгих поисков к «Санта-Марии» и «Нинье», не позволяет согласиться с этим предположением. Обследовав значительную часть побережья Эспаньолы и потеряв «Санта-Марию», севшую на мель (25 декабря), 16 января 1493 г. путешественники отправились в обратный путь на «Пинте» и «Нинье». Невдалеке от берегов Пиренейского полуострова 13 февраля разразилась буря, которая разделила корабли: «Пинта» пристала в Байоне, в Галисии, а «Нинья» сперва бросила якорь у одного из Азорских островов, а затем пришла в Лиссабон, где Колумб сохранил свободу благодаря великодушию короля Жуана II. Наконец, 15 марта обе каравелы вошли в Палое.

Экспедиция не принесла материальных выгод путешественникам, которые не нашли на открытых ими островах желанных сокровищ. Но короли Кастилии и Арагона с тех пор считали своим долгом сделать все возможное, чтобы присоединить земли Нового Света к владениям своей короны.

Колумб отправился в Барселону, к Изабелле и Фердинанду, с четырьмя индейцами (он захватил десять человек, но только эти четверо перенесли тяготы плавания). Между тем Пинсон, заболевший незадолго до прибытия в Палое, умирал в Рабиде. Короли приняли Колумба с необычайными почестями, разрешили ему сидеть в их присутствии, дабы сидя он мог рассказать им о своем путешествии. Утвержденный в должности адмирала и вице-короля Индии, Колумб – подготовил вторую экспедицию, которая отплыла 22 или 23 сентября 1493 г. В ходе этого путешествия он открыл новые острова, в том числе Доминику, Гвадалупе, Пуэрто-Рико и Ямайку На Эспаньоле крепость, построенную во время первого путешествия, нашли разрушенной, а гарнизон ее – уничтоженным индейцами^[206]. На северном берегу острова был тогда заложен первый испанский город, названный Изабеллой. Затем Колумб отправился к Кубе, и после того, как проехал 1200 км вдоль северного ее берега^[207], утвердился во мнении, что Куба является материком, который должен быть отождествлён с Катаем и Сипанго, землей, расположенной лишь на расстоянии 30 градусов от Малакки. Под страхом суровой кары он заставил экипажи кораблей удостоверить в присутствии нотариуса, что Куба является материком. В третьем путешествии в К98 г. он достиг южноамериканского материка (в устье Ориноко), после того как открыл остров Тринидад. Колумб полагал, что Ориноко – одна из рек земного рая. Вскоре по возвращении в Санто-Доминго^[208] Колумб был смещен. Его отстранению способствовали жалобы королю и королеве, в которых порицались способы управления Колумбом новооткрытых земель. Новый правитель – Бобадилья, прибывший из Кастилии с особыми полномочиями от короля и королевы, занял пост правителя; Колумб вернулся в Испанию как узник. Однако он совершил еще четвертое путешествие (в 1502–1504 гг.) и открыл Гондурас. На обратном пути он потерпел (1503 г.) крушение у Ямайки и, оставленный на произвол судьбы правителем новооткрытых земель Николсом де Овандо, до 1504 г. не мог попасть в Испанию. Колумб» скончался в 1506 г. и перед смертью начал с короной процесс о действительности договора в Санта-Фе. До конца дней своих Колумб был убежден, что он достиг Азии и открыл острова в морях, омывающих с востока этот материк. Еще в 1493 г многие подозревали, что мнение Колумба ошибочно.

Исход экспедиций Колумба воодушевил других мореплавателей. В 1499 г. Алонсо де Охеда, Хуан де ла Коса^[209] и итальянец Америго Веспуччи исследовали, идя по следам адмирала, берега Венесуэлы. И благодаря другим испанским мореплавателям: Перо Алонсо Ниньо (1499 г.)г Диего де Лепе (1499 г.), Висенте Яньесу Пинсону (1500 и 1508 гг.), Родриго Бастидасу (1500 г.), Кристобалю и Луису Герра (1504 г.), Понсе де Леону (1513), Никуэсе и Охеде (1508–1509 гг.), Нуньесу де Бальбоа (1513 г.), Хуану Диасу де Солису (1508 и 1515 гг.) были открыты новые земли к югу от Мексиканского залива (к югу от Юкатана) и Флорида; был пересечен: Панамский перешеек и открыт Тихий океан (Нуньес де Бальбоа, 1513 г.);, в южном направлении к 1516 г. было уже достигнуто устье Ла Платы.

Португальцы ревниво относились к успехам, которые достигли испанские мореплаватели. Португальские моряки освоили путь в Индию вокруг Мыса Доброй Надежды (и этот успех расценивался на их родине как одно, из самых славных дел, когда-либо предпринятых португальцами) и предъявили свои права на земли, открытые по воле случая, на Западе, португальцем Педро Алварешем Кабралом в 1500 г. (бразильский берег). С это целью из Лиссабона в мае 1501 г. вышла экспедиция, в которой участвовал Америго Веспуччи; об этой экспедиции сообщается в его «Письмах», опубликованных в 1504 и 1507 гг. В «Письмах» повествуется о том, что участники экспедиции прошли почти вдоль всего восточного побережья Южной. Америки, от Бразилии (мыс Сан-Роке) до Патагонии и даже, по-видимому, до Фолклендских островов и пришли к убеждению, что земли, которые они встретили на своем пути, являются новым материком и что, обогнув – этот материк с юга, можно попасть в Индию. В «Письмах» идет речь также и о других путешествиях, предпринятых Веспуччи.

На основе этих сообщений, которые были переведены и напечатаны во Франции и в Германии, один немецкий космограф, Мартин Вальдзеемюллер, в своем «Cosmographiae Introductio» («Введение в космографию» – 1507 г.) предложил присвоить открытым землям название «Америка» Предложению этому посчастливилось, и со временем оно было принято окончательно, причем попраны были права, которые, бесспорно в большей степени, чем кому бы то ни было, принадлежали Колумбу. Подлинность «Писем» Веспуччи многими оспаривается; некоторые исследователи считают, что не Веспуччи был их автором, и приписывают их авторство Вальдзеемюллеру и другим фальсификаторам-чужеземцам. В Испании они никогда не были напечатаны. Однако из одного испанского документа. 1503 г. (заметка в книге казначейства Торговой Палаты) (Casa de Contractaciôn)^[210] вытекает, что если не с Веспуччи, то с другими мореплавателями – португальцы совершили два путешествия в Новый Свет и привезли оттуда туземцев и красящее дерево. Затем в 1503 г. Хуану де ла Коса было поручено в секретном порядке проведать об этих путешествиях. Свой отчет он представил королеве в сентябре того же года.

Но соперничество Португалии и Испании в области открытий повлекла за собой и дипломатические осложнения. Едва Колумб вернулся из своего первого путешествия, как католические короли добились от папы булл, которые подтверждали их права на новые земли. Таких булл было три^[211]. Первая из них, от 3 мая 1493 г., жаловала навечно испанским монархам «острова и материки, что были недавно открыты и будут открыты, если, они еще не принадлежат никакому другому христианскому королю». Но так как Португалия еще раньше добилась от пап различных пожалований, которым подтверждены были ее права на Гвинею и Золотой берег, то папа, во избежание конфликтов между Испанией и Португалией, в своей второй булле (от 4 мая) провел воображаемую линию, которая, проходя через оба полюса, пересекала Атлантику на расстоянии ста лиг от Азорских островов или островов Зеленого мыса; при этом не было указано, через какие именно острова этих архипелагов должна проходить разграничительная линия. Полушарие, расположенное к западу от этой линии, он предоставил Испании, а расположенное к востоку от нее – Португалии. Но так как исходная позиция была неопределенной, поскольку отдельные острова Азорского архипелага и группы Зеленого мыса находятся на разной долготе, то практически было невозможно точно наметить линию раздела и, таким образом, булла от 4 мая, как и другая от 23 сентября (названная «Булла разделения и апостольского пожалования Индий»^[212]) не имели в действительности никакого значения. Впрочем, даже если бы затруднения с определением исходной долготы и не имели бы место, действенная сила папского пожалования все равно была бы невелика. Еще в том же 1493 г. произошел обмен посольствами между королями Португалии в Испании, а год спустя было подписано соглашение (в Тордесильясе, 7 июня 1494 г.), по которому признавались все права португальской короны на Гвинею и остальные территории, которыми она уже владела, и была – установлена линия раздела на расстоянии 370 лиг от самой западной точки Зеленого мыса. Но неопределенным оставался способ, каким можно было установить эту линию; сначала это доверили Солису (в 1508 г.)^[213], а затем смешанной комиссии, которая так никогда и не собиралась. Поэтому из-за права господства над некоторыми территориями Южной Америки позднее возникли серьезные осложнения международного характера между Испанией и Португалией. Начало этой борьбе, по-видимому, положил конфликт, возникший в связи с тем, что Фердинанд получил в 1512 и 1513 гг. сведения о подготовке в Португалии флотилий, которые должны были отправиться к берегам «Индий»^[214]. Король приказал тогда содержать в Индиях сильный флот, чтобы, «если португальцы прибудут туда, им не дали высадиться». В то же время он отправил посла к португальскому королю, чтобы напомнить ему о необходимости соблюдать Тордесильясский договор. Должно быть, португальцы упорствовали в своем намерении, потому что в 1514 г. в Пуэрто-Рико была захвачена португальская каравелла; ее команда, заключенная в тюрьму в Севилье, получила свободу только в 1517 г.

Политика в Африке. В Африке также происходили столкновения с Португалией. Они возникли в 1475 г. как прямое следствие династической войны, успех которой «католические короли» стремились обеспечить и путем вторжения в португальские владения в Гвинее. Действительно, в 1475–1476 гг. в Гвинею была направлена кастильская эскадра, в которой участвовали капитан Карлос де Валера, граф де Пальярес, Альваро де Нава и много бискайских моряков и выходцев из других областей Испании; в результате португальцы были обращены в бегство, а корабли их захвачены. Предприняв новую экспедицию, Валера с 30 каравеллами и тремя большими кораблями взял приступом некоторые острова Гвинеи, захватил в плен одного португальского капитана и доставил в Испанию 400 рабов.

Война завершилась мирным договором в Трухильо в 1479 г., причем остались нерешенными вопросы о правах владений африканскими территориями. Испанских королей интересовала не Гвинея, а территория Магриба^[215] и Канарские острова. Магриб интересовал их потому, что там находилось несколько мавританских королевств, где скрывалось много эмигрантов и изгнанников из Гранады; Канарские же острова представлялись для кастильской короны важным объектом, поскольку они в свое время находились в зависимости от нее и были расположены близ северо-западных берегов Африки. Соображения безопасности новоприобретённого Гранадского королевства и необходимость защиты Андалусии (а вместе с ней и всей Испании) от новых мавританских вторжений требовали обладания крепостями и операционной базой на мавританских землях. С другой стороны, владения Арагона на юге Италии приковывали внимание Испании к Тунису и к турецким завоеваниям, поскольку турки, овладев рядом стран в юго-восточной Европе, господствовали над частью Африки – и являлись опасными соседями для всех европейских держав^[216].

Кастилии и Арагону нужно было нейтрализовать возможное сопротивление португальцев и обеспечить мирное обладание территории, которая завоевывалась португальскими мореплавателями на юго-западе. Этой цели отвечали соглашения, заключенные в Алькасовасе в 1479 г. и в Толедо в 1480 г., которыми были подтверждены права Португалии на земли Гвинеи, на все острова как уже открытые, так и те, которые будут открыты впредь «от Канарских островов вниз до Гвинеи» и на завоевание королевства Фец, доходившего до Мелильи. Но по условиям этих соглашений за Кастилией сохранились Лансароте, Пальма, Фуэртевентура, Гомера, Ферро, Грасьоса, Гран-Канария, Тенериф и «все остальные Канарские острова, как уже завоеванные так и те, что будут завоеваны в будущем». Ту же цель преследовали соглашения с Португалией 1494 и 1509 гг., в результате которых удалось добиться от этой державы формального признания прав Испании на Пеньон де Гомеру, территорию, фактически уже завоеванную испанцами в пределах той сферы, которая отведена им была в Африке по условиям договора 1479 и 1480 гг. Впрочем, как указывает самый факт захвата Пеньона, наличие соглашений с Португалией ни в какой степени не препятствовало испанским королям, и в особенности Фердинанду, осуществлять свои политические планы, целью которых было господство над всем побережьем Северной Африки. Планы же эти реализовались следующим образом.

Альтамира затушевывает и искажает причины и характер испанской агрессии в Северной Африке. Фердинанд и Сиснерос, лицемерно прикрывая свои подлинные замыслы декларациями о необходимости овладения опорными пунктами в Магрибе, Алжире и Тунисе для предотвращения мавританских набегов, стремились к захвату всей полосы Североафриканского побережья от Триполи до Танжера.

Сиснерос приступил к организации завоевательных походов в Африку в 1509–1519 гг., когда турки еще не овладели Египтом. Следовательно, соображения о создании Африке плацдармов для борьбы с Оттоманской империей не могли в то время определять политические планы испанской короны. Бесспорно, население Северной Африки, в случае, если Испании удалось бы осуществить свои завоевательные проекты, разделило бы печальную судьбу мавров Гранадского эмирата. Испанская корона, разрабатывая эти проекты, желала, кроме того, направить к африканским объектам помыслы хищной андалусской знати и полунищего рыцарства и щедрыми пожалованиями вновь завоеванных земель унять их ненасытные аппетиты. Войны в Африке, итальянские походы и конкиста в Новом Свете позволяли короне использовать в необходимых для нее целях опасную и неуемную энергию крупных сеньоров и идальгии.

Часть Канарских островов была завоевана в начале XV в. французом Бетенкуром, который по обычаю того времени хотя и овладел новыми землями, будучи вассалом короля, но остался сеньором завоеванной территории. Эта сеньория уступалась, перепродавалась и переходила из рук в руки, пока в 1477 г. не перешла королеве Изабелле от ее последнего владельца Диего Гарсиа Эрреры. Королева послала войска, которые после упорных сражений окончательно овладели (в 1494 г.) еще не завоеванными островами, и в частности, Гран-Канарией и Тенерифом, туземные обитатели которых назывались гуанчами. Португалия, которая претендовала на обладание Канарскими островами, отказалась от своих прав в пользу Кастилии в 1479 г. Оставалось, следовательно, приобрести опорный пункт против мавров на западном побережье Африки, что стало еще более необходимым после основания (тем же Диего Эррерой) форта Санта-Крус де Мар Пекенья на африканском берегу.

Стремление к господству над африканским побережьем исходило от самих королей, причем у Изабеллы оно выражалось в более стойкой форме, хотя и Фердинанд упорно преследовал те же цели, желая приостановить продвижение португальцев в Северо-Западной Африке. Подобные же тенденции, но не целеустремленные, а стихийные, проявлял и кастильский народ.

Желание продолжать завоевательные войны против мавров на африканской территории кастильцы продемонстрировали в многочисленных набегах, которые предпринимались задолго до походов Сиснероса на свой риск и страх частными лицами^[217]. Один документ 1506 г., в котором содержатся указания о наилучших способах совершения набегов на африканское побережье (указания сами по себе свидетельствующие, что подобные набеги совершались часто), начинается советом использовать услуги андалусских воинов, «так как уже в течение многих лет они совершают набеги на земли нагорной Африки и на Берберию, западную и восточную». И далее даются еще более точные рекомендации о пунктах, где следует вербовать таких людей. Документ гласит, что их следует нанимать «в Хересе де ла Фроктера, и в Пуэрто де Санта-Мариа, и в Кадисе, и в Сан-Лукаре, и в герцогстве Медина – Сидония, и в Гибралтаре, и в Картахене, и в Лорке, и на морском берегу, потому что для обитателей этих мест походы в Африку, захваты мавританских кораблей, опустошение берберийских земель, поселков и деревень является делом привычным. У людей в этих местах имеются такие вожаки, для которых от Бужии до оконечности Тетуана (мыса Эспартель) или мыса Сеуты нет ни одного места, ни крепости, ни деревни, ни поселка, ни долин, ни гор, ни гаваней, ни устьев рек, ни сторожевых башен, где бы они не могли защищаться и нападать и которых бы они не знали так, как нужно сие знать». Документ этот упоминает следующие экспедиции: экспедицию алькайда Роты, который в 1480 г. вместе с другими рыцарями снарядил 150 кораблей и овладел Асамором; поход хересских рыцарей, которые захватили Каса дель Кавальеро; рейд Франсиско Эстопиньяна и его сотоварищей, в 1457 г. совершивших набег на западное побережье Марокко; поход алькайда Гибралтара Педро де Варгаса, который в 1497 г. взял приступом Таррагу; экспедицию Фернандо де Менесеса и его брата в 1490 г.; набеги с островов Бусима (Альхусемас) и Фадала и многие иные рейды, которые совершались то одними испанцами, то совместно с португальцами. Все эти набеги не только находили одобрение, но и поощрялись королями как подготовительные операции для грядущих завоевательных предприятий.

А всерьез к этим предприятиям приступили в 1497 г., когда, используя вооруженные корабли герцога Медина-Сидонии (которому Хуан II в 144J г. пожаловал «море и землю, заключенные между мысом Агер и мысом Бояадор»), военачальник Педро Эстопиньян овладел крепостью Мелильей. Мелилья осталась во власти кастильского короля и стала сеньориальным владением рода Медина-Сидонии, поскольку доля герцога в расходах по организации экспедиции была наибольшей. Предприятия в Америке и войны с Францией отвлекли, однако, внимание от африканских дел, о которых королева Изабелла всегда хорошо помнила, считая, что завоевания в Африке являются одной из важнейших политических целей кастильского государства. Король Фердинанд, который также не пренебрегал африканскими делами, вернулся к ним в 1506 г., о чем свидетельствует упомянутый выше документ. И под предлогом борьбы с мавританскими корсарами Пеньона де Велес, опустошавшими берега Гранадского королевства и уводившими в плен многих жителей этих мест, Фердинанд приказал захватить этот пункт и заложил там крепость (июль 1508 г.), что послужило поводом к переговорам 1509 г. с Португалией.

Таково было начало завоеваний в Африке, которым спустя несколько лет суждено было возобновиться с еще большим успехом.

Антифранцузская политика и брачные союзы. Короля Фердинанда и его арагонских и каталонских подданных в большей степени интересовали иные политические проблемы. В отличие от Кастилии, которая сохраняла с Францией в прошлом сердечные отношения и даже заключала с этой державой оборонительные и наступательные союзы, Арагон и Каталония, начиная с XIII в. не раз сталкивались с Францией как в Пиренеях, так и в Италии. В восточных Пиренеях Франция владела тогда двумя областями, которые ранее принадлежали Каталонии (Серданья и Руссильон). Они были уступлены Франции Хуаном II. Фердинанд решил вернуть Серданью и Руссильон и добился этого в 1493 г. по договору, заключенному в Барселоне. Французский король Карл VIII, уступая эти области, надеялся, что отныне Испания не будет препятствовать осуществлению его проектов захвата неаполитанского королевства. Действительно, по барселонскому договору арагонская династия обязывалась не оказывать помощи врагам Франции (кроме папы) и не заключать брачных союзов с династией Габсбургов (Австрия) и королевскими фамилиями Англии и Неаполя. Но Фердинанда обязательства и договоры ни в какой мере не связывали. Он был истинным сыном своего времени, и вероломство и притворство были его основными принципами. Фердинанд действовал решительно и смело, прибегая ко всякого рода интригам, нарушая данное им слово ради достижения поставленной цели. В его планы входило унижение Франции и завоевание господства Арагона на Средиземном море, и он прибегал к любым средствам, чтобы добиться осуществления этих планов. Наиболее действенным средством было заключение брачных союзов, к чему уже прибегали его предшественники для укрепления связей с кастильской короной и для достижения политического единства полуострова. Эти стремления Фердинанда совпали с желанием королевы Изабеллы, которая стремилась превратить Кастилию в мировую державу. Война за престол с Хуаной Бельтранехой и брак между Изабеллой и Фердинандом воспрепятствовали заключению союза между Кастилией и Португалией. А между тем Португалия была в подобном союзе заинтересована, свидетельством чему являются и династическая война, и предложение, которое португальский король Альфонс V сделал в свое время Изабелле.