Текст книги "История Испании. Том I"

Автор книги: Рафаэль Альтамира-и-Кревеа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 60 страниц)

Изабелла и ее супруг, по вполне понятным политическим и династическим соображениям, стремились отвлечь кастильцев от соглашения с Португалией и упорно муссировали версию о том, что португальцы являются исконными врагами Кастилии. Против этого выступила с протестом Хуана Бельтранеха в послании к городу Мадриду. В случае победы Бельтранехи соединились бы португальская и кастильская короны, и основной политической задачей было бы тогда объединение этого португало-кастильского королевства с Арагоном.

Договором 1479 г. было достигнуто соглашение о заключении двойного брачного союза, которым создавались предпосылки для грядущего объединения Кастилии и Португалии. Намечено было выдать замуж Хуану Бельтранеху за инфанта Хуана, сына «католических королей», и инфанту Изабеллу, их дочь, – за внука португальского короля. Первый проект не был реализован: из-за отказа Хуаны. Второе соглашение не имело последствий, так как португальский принц вскоре умер. Но «католические короли», упорствовавшие в своем намерении, и выдали замуж инфанту Изабеллу за Мануэля, герцога Бежа, предполагаемого наследника короны. От этого второго брака родился сын Мигель, который после смерти (в 1497 г.) первенца Изабеллы и Фердинанда – принца Хуана мог бы претендовать на корону Кастилии и Арагона. Но в том же 1497 г. Мигель и его мать умерли. Все же «католические короли» дважды попытались осуществить свои намерения, женив Мануэля сначала на своей младшей дочери инфанте Марии, а после ее смерти (1517 г.) – на внучке Леоноре. Политика сближения с Португалией продолжалась и в дальнейшем.

Другим государством на полуострове, связь с которым для католических королей могла быть полезной, была Наварра, и Изабелла в 1481 г. предприняла попытку заключить браки между отпрысками своей фамилии и государями Наварры – Франсиско Фебом и Каталиной. Однако мать этих последних решительно воспротивилась планам Изабеллы, и это ее решение было поддержано генеральными штатами Беарна.

Направив свои взоры в другую сторону и верные своей политике расширения территории путем браков, Изабелла и Фердинанд наконец выдали замуж свою дочь Хуану за эрцгерцога Филиппа Красивого из Бургундской династии (владения которой окружали Францию с востока и севера), предполагаемого наследника имперской короны, а на его сестре женили инфанта Хуана, который спустя год (1497 г.) умер. Наконец, чтобы обеспечить поддержку Англии, они выдали замуж инфанту Екатерину за наследного принца Артура, а после его смерти – за короля Генриха VIII. Таким образом они надеялись обеспечить не только укрепление испанской короны и возможное расширение ее владений, но также и изоляцию Франции, лишив ее возможной поддержки со стороны двух европейских держав, которых отныне Франции следовало опасаться. Однако расчеты Фердинанда и Изабеллы во многом не оправдались, и последствия брачных союзов, заключенных по политическим соображениям, оказались совсем иными, чем на то рассчитывали «католические короли».

Война в Италии. Непосредственные результаты антифранцузской политики сказались сразу. Договор в Барселоне (1493 г.), путем заключения которого Карл VIII хотел обеспечить нейтралитет арагонской короны в итальянских делах, не оправдал его надежд. Карл VIII, будучи потомком королей анжуйской династии, желал предъявить претензии на неаполитанскую территорию, которой тогда владел незаконный отпрыск Альфонса V, дядя Фердинанда. Фердинанд не мог допустить, чтобы французы завладели Неаполем. Он при этом руководствовался не только династическими соображениями. Традиционная политика Арагона, целью которой являлась экспансия в Средиземноморском бассейне, требовала овладения Неаполем как плацдармом для новых захватов в Италии. Кроме того, Фердинанд стремился воспрепятствовать территориальному расширению Франции. Между тем Карл VIII предпринял поход на Неаполь, причем, вступая в Италию, он полагал, что Неаполь, будучи леком папы, исключен из сферы действия барселонского договора. Разразилась война, и Фердинанд немедленно заключил союз с папой, Венецией, императором Германии и герцогом Миланским. И хотя вначале Карл VIII добился успеха, но вскоре восстание в Неаполе и угроза со стороны Руссильона заставили французского короля подписать соглашение о прекращении военных действий (1497 г.). За этим соглашением последовало другое, секретное, по которому Фердинанд, изменив курс, договорился с Францией о разделе неаполитанского королевства, причем за Арагоном оставалась Калабрия в качестве возмещения за военные издержки. После возобновления этого соглашения с Людовиком XII, преемником Карла VIII (11 ноября 1500 г.), планы захвата итальянских территорий начали осуществлять обе державы. Но немедленно произошел разрыв, так как Людовик XII потребовал себе одну область, на которую претендовал Фердинанд. Снова открылись военные действия (1502 г.); сперва ход военных действий был неблагоприятным для испанцев, которыми командовал Гонсало де Кордова, тогда уже известный своими победами в войне с Гранадой. Фердинанд и Изабелла (которая сперва была вовлечена в неаполитанские дела против воли, поскольку планы её супруга были чужды интересам Кастилии, а затем принялась с энтузиазмом за их осуществление, желая таким образом укрепить политический престиж Испании) предоставили своему зятю Филиппу полномочия для ведения мирных переговоров с Людовиком XII. Одним из условий проектируемого соглашения было заключение брака между французской принцессой Клавдией и Карлом, первенцем Филиппа и Хуаны. Но в то же время испанские войска в Италии, получившие подкрепление, отомстили за прежние поражения, и Гонсало де Кордова одержал победы над французами при Семинаре, Чериньоле и Гареллано, захватив все неаполитанское королевство. Фернандо использовал этот успех и прекратил начавшиеся переговоры. Король Франции испросил перемирие, которое и было заключено 31 марта 1504 г. на трехлетний срок. Неаполь остался за Испанией, а война с Францией не возобновлялась еще в течение семи лет.

Новое разделение Арагона и Кастилии. 24 ноября 1504 г. Изабелла умерла в замке Мота, в Медине дель Кампо. В завещании она назначила наследницей свою дочь Хуану (Хуана и Екатерина были единственными оставшимися в живых отпрысками «католических королей»), отметив, что, в случае если она окажется неспособной принять бразды правления, регентом должен будет стать Фердинанд, до того времени как первенцу Хуаны исполнится двадцать лет. Личная уния Арагона и Кастилии сохранилась; но честолюбие Филиппа Красивого вскоре нарушило все расчеты Фердинанда и Изабеллы. Филипп пожелал управлять Кастилией.

Еще в сентябре 1504 г. он заключил союз с Людовиком XII, по которому было подтверждено прежнее соглашение о браке принцессы Клавдии с принцем Карлом, которому передавалось неаполитанское королевство. В то же время Филипп пытался привлечь на свою сторону Гонсало де Кордову и других испанских военачальников. Поэтому Фердинанд не решился открыто воспротивиться притязаниям своего зятя и на время отстранил его от регентства в Кастилии. Но он тотчас же совершил ловкий дипломатический ход и подписал с Людовиком XII (12 октября 1505 г.) договор, по которому все права на неаполитанское королевство французский король передавал своей племяннице Жермене де Фуа. Фердинанд должен был вступить с ней в брак, а Людовик XII обязался не претендовать на неаполитанскую корону, которую должны были унаследовать дети Фердинанда, и Жермены. Известие об этом договоре побудило Филиппа предпринять шаги к примирению с тестем, и он решил договориться с ним о разделе регентских прав на Кастилию. Но планы эти не удалось осуществить и не только потому, что они были несовместимы с честолюбивыми стремлениями эрцгерцога; проект Филиппа встретил сопротивление со стороны кастильской знати, враждебной Фердинанду. В результате было заключено компромиссное соглашение, по которому за Филиппом осталось регентство, а Фердинанд сохранял пост магистра духовно-рыцарских орденов Кастилии и право на получение половины доходов с Гранадского королевства. Обманутый в своих надеждах, Фердинанд удалился в «арагонские владения, причем, как сообщает один историк XVI в., он совершил по пути в некоторых городах поступки весьма недостойные и подлые, а посему другие города закрыли перед ним ворота и не пожелали его принять».

В Кастилии королевой стала Хуана, а ее супруг Филипп, после того как было установлено, что Хуана страдает умственным расстройством, сделался регентом. Филипп пытался совершенно отстранить Хуану от управления, но этому воспротивились кортесы. Итак, эрцгерцог продолжал править, вызывая своим поведением возмущение у кастильцев. Филипп покровительствовал фламандским сеньорам из своего окружения, раздавал им пожалования и государственные должности и в то же время шел на уступки местной знати, которая уже не чувствовала над собой железной руки Изабеллы и Фердинанда. Положение резко изменилось после скоропостижной смерти Филиппа (1506 г.).

Узнав о смерти своего зятя, Фердинанд, который находился тогда в Неаполе, решил повременить с возвращением в Кастилию. Он полагал, что кастильцы рано или поздно пригласят его сами, и предположения эти оправдались, так как в стране вскоре начались смуты, вызванные своеволием знати и дурным управлением Хуаны.

Регентство Фердинанда. Завоевания в Африке и присоединение Наварры. В 1507 г. Фердинанд снова прибыл в Кастилию и приступил к исполнению обязанностей регента. Уделяя большое внимание внутренним кастильским делам, он в то же время стремился обеспечить дальнейшее расширение испанских завоеваний в Италии и закрепить политическое преобладание Арагона и Кастилии в Европе. Не без некоторых колебаний (вызванных особенностями его подозрительного и завистливого нрава) он разрешил кардиналу Сиснеросу, бывшему духовнику королевы, снарядить завоевательные экспедиции в Африку, на осуществление которых Изабелла настаивала в своем завещании. Сиснерос за свой счет снарядил корабли и войска. Кастильские вооруженные силы под предводительством Педро Наварро завоевали в 1509–1510 гг. Пеньон де Гомеру, Оран, Бужию и Триполи; они также закрепились в Санта-Крус де Мар Пекенья и обязали мавританских королей Туниса, Алжира и Тлемсена платить Кастилии дань. В другой, предпринятой еще ранее экспедиции кастильские войска овладели Масалькивиром. Благодаря этим успехам (и несмотря даже на разгром кастильских войск на острове Бальвес 30 августа 1510 г.) кастильское влияние на севере Африки было упрочено, а пираты, которые ранее опустошали берега Кастилии и Арагона, разгромлены.

Между тем Фердинанд подписал в Камбре (10 декабря 1508 г.) союзный договор с папой Юлием II, императором Максимилианом и Людовиком XII против Венеции, которая владела несколькими портами (Трапани, Отранто, Галлиполи) в пределах неаполитанского королевства. Фердинанд ограничился захватом этих портов, но затем, когда Франция стала одерживать победу за победой, он нашел способ возбудить против Людовика XII папу и создал новую антифранцузскую коалицию (октябрь 1511 г.), в которую вошла и потерпевшая поражение Венеция. К коалиции присоединились Генрих VIII и император, и завязалась борьба, весьма успешная для Людовика XII благодаря искусству его полководца Гастона де Фуа. После гибели Гастона в битве под Равенной (1512 г.) положение изменилось, и Франция вскоре потеряла все свои итальянские владения. Фердинанд добился своего – он ослабил могущественного соседа, который препятствовал осуществлению его завоевательных планов в Италии.

В то же время кастильские и арагонские войска вторглись в королевство Наварру и овладели им, несмотря на отвагу, проявленную государем Наварры Жаном д'Альбре, или Лабри, супругом Каталины де Фуа. Этот поход не был предпринят в связи с войной против Франции, как это может показаться на первый взгляд, и не являлся неожиданностью. Уже много лет Фердинанд и Изабелла ждали лишь удобного случая и предлога для присоединения Наварры. Сперва они пытались добиться своих целей матримониальным путем, затем они поддерживали мятежного графа Лерина, коннетабля Наварры, человека честолюбивого и неспокойного (во многом сходного с кастильскими магнатами XIV и XV вв.), одновременно лицемерно декларируя, что желают быть посредниками в споре между графом и королем Наварры. Вторгаясь в Наварру, Фердинанд обосновывал свои действия тремя различными причинами: требованием пересмотра мирного договора, заключенного во времена Изабеллы, причем он настаивал, чтобы Наварра в качестве гарантии передала Кастилии несколько крепостей; тем обстоятельством, что Наварра и Франция были связаны союзным договором, и папским отлучением Жана д'Альбре за его вмешательство в итальянские дела, актом, который освобождал подданных наваррского короля от присяги на верность. Основательны ли были эти причины для вмешательства в дела Наварры, или нет, но удобный случай предоставился, и завоевание совершилось, несмотря на поддержку, оказанную Людовиком XII этому королевству. Папа санкционировал захват буллой, в которой признал Фердинанда государем Наварры. А на кортесах в Бургосе в 1515 г. было объявлено о присоединении наваррской территории от Пиренеев до Эбро, к Кастилии, причем в этом решении не упоминалось о французской Наварре. Жан д'Альбре продолжал, однако, оказывать в течение некоторого времени сопротивление Фердинанду, пытаясь вернуть утраченные владения, но попытки его были безуспешны.

Добившись осуществления своих целей, Фердинанд заключил с Людовиком перемирие (1513 г.), через год возобновленное. После смерти Людовика XII (1 января 1515 г.) ему наследовал Франциск I, юноша честолюбивый и грезящий о славе. Фердинанд всегда верный своей антифранцузской политике, поспешил создать против Франции лигу, в которую вошли папа, император, герцог Миланский, флорентийские Медичи, швейцарские кантоны и Генрих VIII. Вскоре (в феврале 1516 г.) Фердинанд умер, как раз в то время, когда начиналась новая война, укрепив гегемонию Испании в Европе и значительно расширив владения Арагона вне Пиренейского полуострова.

Регентство Сиснероса. После смерти Фердинанда корона, естественно, должна была перейти к Хуане. Но состояние умственных способностей этой королевы не позволяло доверить ей право управления страной.

Возникал вопрос и о ее сыновьях – Карле и Фердинанде. Карл воспитывался в Нидерландах (почему его обычно и называли Карлом Гентским, по имени города, где он родился, а также Люксембургским, по одному из владений его отца, или же Австрийским, так как Филипп был эрцгерцогом Австрийским, а Фердинанд воспитывался в Испании). Предполагалось, что король Фердинанд желал оставить второму внуку Испанию и королевство обеих Сицилий, учитывая, что Карл унаследует империю и бургундские владения, и новое королевство, которое он намерен был создать для своего старшего внука в Италии. Но все эти предположения оказались неосновательными. По-видимому, сперва речь шла о том, чтобы создать для принца Фердинанда подобие вице-королевства в Испании (предполагая, что его брат Карл, поглощенный имперскими заботами, будет редко посещать эту страну) и передать ему пост магистра духовно-рыцарских орденов – звание, которое, как известно, сохранил за собой король Арагона. Но в конце концов дела приняли иной оборот, и в своем завещании Фердинанд отдал дань первородству.

Карл унаследовал королевства Арагон и Наварру, и регентство Кастилии до смерти матери – Хуаны, хотя ему еще не исполнилось в этот момент двадцати лет, а следовательно, он не имел еще права, в соответствии с завещанием Изабеллы, принять на себя регентство. До его приезда в Испанию регентом Кастилии оставался кардинал Сиснерос, а регентом Арагона – архиепископ Сарагосы Альфонс Арагонский, незаконный сын короля Фердинанда. Со своей стороны, Карл пожелал, чтобы регентство предоставили его наставнику – декану Лувена Адриану. В связи с этим возникли осложнения, которые разрешены были следующим образом: Сиснерос сохранял титул регента, а Адриан получил пост посланника короля и соправителя Сиснероса. Карл этим не удовольствовался и потребовал, чтобы его признали и объявили королем Кастилии, – требование, несомненно, незаконное, так как была еще жива его мать. Сиснерос хотя и неохотно, но сломил сопротивление кортесов и заставил их объявить Карла королем. Этим он желал, учитывая настойчивый характер принца, избежать неминуемых конфликтов и смут.

Кардинал вынужден был тотчас же выступить в защиту Наварры, которую Жан д'Альбре безуспешно пытался отвоевать; он также предпринял новую экспедицию против африканских мавров, неудачную для Кастилии.

В 1517 г. Карл прибыл в Испанию. Он высадился в одном из астурийских портов и направился через провинции Сантандер и Валенсию в Вальядолид. Как и его отец, он приехал, окруженный придворными фламандцами. Сиснерос предвидел, что снова возникнут осложнения, которые уже имели место при Филиппе, и написал об этом Карлу, испрашивая у него аудиенцию. Сам же он поспешил навстречу королю и совершенно больной добрался до Роа. Однако король ограничился лишь письмом к Сиснеросу, в котором благодарил кардинала за оказанные услуги и предоставлял ему разрешение «удалиться в свой диоцез на отдыхи ждать от неба воздаяний за свои заслуги». Этим актом неблагодарности начал свое царствование Карл I (V).

Социальные реформы

Перемены в среде кастильской знати. Победа католических королей над знатью была успехом чисто политическим. В социальном отношении знать и высшее духовенство продолжали сохранить свое первенство как в Кастилии, так и в других государствах полуострова. Однако освобождение крепостных и начавшийся процесс развития торговли и ремесла, с которым связаны были среднее сословие, мудехары и евреи, – все это нанесло удар былому экономическому могуществу сеньоров. Система майоратов (все более распространявшаяся) и новые захваты земель в ходе войны с Гранадой помогли знати выдержать этот удар. Королева Изабелла стремилась ограничить права сеньоров, пожалованные предшествующими королями в трудные времена анархии и смут, и отменить все пожалования своих предшественников и в первую очередь пожалования, данные Энрике IV.

Сперва кортесы безуспешно делали Изабелле представления по этому вопросу, а на сессии в Мадригале в 1476 г. они обвинили королеву и ее супруга в том, что, не устраняя вреда, связанного с пожалованием доходных статей сеньорам, они совершают подлинное «кровопускание» и растрачивают, таким образом, большую часть доходов казны. Кортесы сетовали на то, что королева продолжает отчуждать вотчины и городские ренты в пользу сеньоров. На это представление короли также не обратили внимания. В конце концов, когда требование это было повторено в 1480 г. (на кортесах в Толедо), «католические короли» приняли его к сведению и создали комиссию, в которую вошли законоведы и представители знати. После долгих споров было единогласно решено (несмотря на тот ущерб, который этим решением наносился знати) отменить пожалования, причем кардиналу Мендосе была поручена проверка всех пожалований и фиксация тех из них, которые следовало сохранить. Одновременно было приказано всем сеньорам, имевшим права наследственного владения, «письменно сообщить, каким образом они их получили»; было дано также распоряжение проверить документы о наследовании и пожалованиях, и для этого привлечь должностных лиц (контадоров), которые занимали соответствующие посты при Энрике IV. Мнение кардинала было таково: «Все, кто получает доходы, пожалованные незаслуженно, теряют их полностью, те же, кто купил право на доходы, должны вернуть документ, удостоверяющий акт покупки, и получить ту сумму, которая была уплачена при сделке; а для остальных пенсионеров, которые составляют большинство, сохраняется только часть доходов, соответствующая тем действительным услугам, которые они оказали государству».

По совету Эрнандо де Талаверы, решение это было проведено в жизнь и дало экономию около 30 млн. мараведи. «У одних, – говорит один историк XVI века, – была отнята половина, у других – одна треть, кое – кто потерял четверть, а были такие, у которых отнято было все, что они имели, у многих же ничего не отобрали, а некоторым разрешили пользоваться этими пожалованиями пожизненно; вердикт же выносился соответственно сведениям, которые имели короли о способах приобретения тех или иных пожалований. И некоторые были недовольны этим решением, но примирились с ним, памятуя, что получили они пожалования, расхищая коронные владения».

Таким образом, адмирал Энрикес потерял 240 тыс. мараведи, герцог Альба – 475 тыс., маркиз Кадисский – 573 тыс., герцог Альбукерке – 1 млн. 400 тыс.; род Мендоса (семья кардинала) также лишился огромных доходов.

Но, несмотря на то, что доходы знати, корпораций и монастырей были урезаны, многие из них продолжали владеть огромными и при этом наиболее крупными состояниями в Кастилии. По свидетельству одного очевидца-француза, посетившего Кастилию несколько позже, в стране имелось пятнадцать богатейших знатных фамилий; причем из этого числа восемь получили права на герцогский титул в период правления Изабеллы и Фердинанда. О богатстве некоторых из них свидетельствуют следующие данные, приводимые двумя современниками: герцог Медина-Сидония для перевозки в район Малаги во время войны с маврами своих воинов и боевых припасов снарядил флотилию, в состав которой входило не менее ста кораблей. Он же предложил Филиппу Красивому, в случае если последний высадится в Андалусии, 2 тыс. всадников и 50 тыс. дукатов. Род Мендоса, главою которого был герцог Инфантадо и к которому принадлежали архиепископ Толедо, граф Тендилья (губернатор Аль-Гамбры) и другие сеньоры, владел великолепными дворцами и славился обилием драгоценностей, золотой и серебряной посудой, богатством своих конюшен, пышностью охотничьих выездов и отличными музыкальными и певческими капеллами. А коннетабль Педро Фернандес де Веласко, граф де Аро, самый могущественный феодал Старой Кастилии, имел в своем распоряжении бесчисленных вассалов. Итак, несмотря ни на что, экономическое преобладание знати и особенно ее родовитой верхушки было обеспечено еще надолго, и сохранению былой мощи способствовала, разумеется, система майоратов.

Католические короли с уважением относились к частной собственности. Но они применяли меры, сходные по существу с действиями, которые привели к отмене некоторых ранее данных пожалований, чтобы убавить чрезмерный гонор, свойственный сеньорам. Так, в 1480 г. они запретили дворянам присваивать себе некоторые привилегии, принадлежавшие исключительно королю: пользование королевской короной для своего герба; право носить перед собой жезл или обнаженную шпагу; употреблять в письмах обороты «моею милостью» и «под страхом моей немилости», и привилегии, которые позволяли пользоваться «иными отличиями и прерогативами, отвечающими только нашему королевскому достоинству». Но короли подтвердили и сохранили в неприкосновенности традиционные привилегии знати: освобождение от податей и от долговой тюрьмы (причем запрещалось требовать от дворян в залог оружие и боевых коней) и от пытки. Им разрешалось также не снимать шляпы в присутствии короля, что, по-видимому, было тогда правом всех герцогов, маркизов и графов; от этого права Филипп Красивый заставил их отказаться, но лишь временно.

Вместе с тем короли старались привлечь знать ко двору, что было нетрудно, так как суровые репрессии коронных судей в Галисии, Андалусии и других местах убедили их, что впредь любое влияние на общественные дела они смогут получить не по своему произволу, а лишь по милости короля. Расправами с мятежными сеньорами Фердинанд и Изабелла, во-первых, добились, что феодалы были отдалены от своих замков и поместий, а это уменьшило их связь с поселениями, в которых они пользовались правами юрисдикции, и, во-вторых, способствовали тому, что сеньоры перешли под их непосредственное наблюдение. Таким образом, большая часть знати превратилась из сельской в придворную, жившую под сенью трона и жаждавшую дворцовых должностей, раздача которых всецело зависела от короля. Не желавшие следовать примеру большинства обречены были на прозябание в своих поместьях. Они были преданы забвению и фактически лишались возможности получать государственные должности. На сопротивление же королям эти отщепенцы были неспособны.

Иерархические ступени продолжали оставаться прежними, но произошли некоторые изменения в титулатуре. Представители знати перестали именоваться рикос омбрес и получили титул грандов. Герцоги (duques) и маркизы (marqueses) стали встречаться гораздо чаще, чем прежде, когда всеобщее распространение имел графский титул, а звание «идальго» теперь становится родовым, хотя иногда еще употребляется титул рыцарь (сaballero). Оба эти термина равным образом означают принадлежность к дворянству «второго ранга», которое короли продолжали создавать, жалуя звание идальго главным образом за военные заслуги. Так, Фердинанд и Изабелла подтвердили некоторые привилегии, данные Энрике IV, но отменили другие льготы дворянства и создали в Андалусии новую знать, так называемых достойных рыцарей (caballeros quaniiosos), из которых состояло пограничное ополчение королевства Гранады. Фердинанд и Изабелла жаловали дворянское звание без соблюдения каких бы то ни было церемоний, порой обыкновенным письмом за своей подписью. Что же касается бедных дворян, то они жили, как и прежде, под покровительством грандов и именовались рыцарями (caballeros) или оруженосцами (escuderos). Все они пользовались общими для дворян привилегиями, о которых уже упоминалось выше.

В среде арагонского дворянства, усмиренного еще во времена Педро IV, не произошло достойных упоминания перемен. А каталонское дворянство, уже давно подчиненное короне и экономически ослабленное, окончательно теряет свою былую силу с разрешением крестьянского вопроса.

Однако и в Арагоне, и в Каталонии дворянство своим поведением засвидетельствовало, что прежние анархические привычки им еще не были забыты. Продолжались местные усобицы, ссоры между партиями, причем в этих смутах участники их руководствовались чувством личной неприязни или соображениями выгоды. Так, в 1510 г. в Арагоне между двумя городами возникла распря, вызванная спором об использовании оросительной системы. В эту распрю вмешались, с одной стороны, люди сеньора Трасмоса и графа Аранды, а с другой – вассалы графа Рибагорсы, к которым пришли на подмогу люди графа Риклы и вассалы монастыря Веруэлы, так что всего вышло на поле боя более 5000 человек. В конце концов вмешался король и умиротворил противников, разрешив спорный вопрос актом от 6 октября 1513 г. Происходили и другие подобные же столкновения, хотя и не столь значительные, которые продолжались вплоть до начала последующего периода.

В Каталонии столкновения между партиями приняли в графстве Амурдан, пожалуй, еще более серьезные формы, чем в Кастилии. В 1512 г. там был убит сеньор Кастельи, а в отместку генеральный бальи Барселоны Сарьера с отрядом вооруженных людей внезапно ворвался в дом, где скрывались Бальдирио Агульяна и бароны Льягостера, – предполагаемые убийцы или их сообщники, и убил их. Сарьера и его люди сперва укрылись в монастыре миноритов Сан-Франсиско, а затем вышли оттуда и среди бела дня погрузились на заранее подготовленный корабль, стоявший в порту, причем в знак вызова Сарьера водрузил на корабле знамя и дал салют из пушек. Преследуемый вице-королем и войсками Барселоны, Сарьера утонул в Паламосе при попытке высадиться, а его приверженцы были схвачены и наказаны. Частые столкновения не прекращались и впредь, так что, как говорит (возможно, преувеличивая) один хронист, «за тридцать лет из-за этого погибло 900 человек и совершено было множество похищений, поджогов и других насилий». В 1525 г. беспорядки прекратились (хотя и не окончательно), после того как вице-король арестовал вожаков и многих участников дворянских банд.

Вассалы и крепостные. Уже отмечалось, что в предшествующий период юридическое положение прежних соларьегос все еще было неопределенным. Подобная неопределенность отмечалась как в отношении права свободного перехода, так и во всем, что касалось имущественных прав соларьегос. Злоупотребления со стороны феодалов фактически ограничивали многие основные права свободных людей, вассалов и освобожденных крестьян, живших в сеньориальных городах и на землях сеньоров. Энергичные действия «католических королей» устранили многие из этих злоупотреблений и разрешили вопрос о соларьегос. Действительно, королевской грамотой от 28 октября 1480 г., подтверждавшей расширенное применение диплома от 1285 г., им было пожаловано право в любых случаях переходить на другое место со всем своим имуществом, скотом и собранным урожаем. Но короли не смогли прекратить злоупотреблений, чинимых сеньорами по отношению к плебейскому населению (соларьегос и вилланам). Фесдалы же совершали точно такие же насильственные действия, против которых боролись в свое время Хуан I и другие короли. Сеньоры стремились привлечь население, переманивая его даже с королевских земель (что вытекает из повторных указов, имевших целью приостановить уход с них населения и сохранить прежний размер налоговых поступлений), обещая налоговые изъятия и льготы; но как только эти поселенцы становились сеньориальными крестьянами, их начинали угнетать всевозможными способами. А так как сами короли Фердинанд и Изабелла, несмотря на отмены пожалований и на требования кортесов прекратить отчуждение королевских поместий, все же продавали некоторые из них, то не раз случалось, что корона фактически теряла целые области. Эти отчуждения (которые, бесспорно, противоречили антисеньориальной политике королей) продолжались и даже участились в числе в последующий период.

В Арагоне крестьянская проблема была более серьезной, так как здесь тяжелее были формы крепостной зависимости, и, естественно, разрешилась она иначе. Весьма часто в последние годы XV века и в первые годы XVI века происходили восстания вилланов или вассалов, отписанных в крепость (vasallos signi servitii). Примером может служить восстание в сеньории Ариса, где сервы осадили замок сеньора. После разгрома часть их была казнена, а другая – наказана плетьми. Крестьяне баронии Монклюс, разуверившись в помощи судебных органов, восстали и продержались до 1517 г. Король Фердинанд предпринял попытку несколько урегулировать положение, ограничив феодальные повинности и «дурные обычаи». Но он встретил энергичное сопротивление со стороны дворянской олигархии и вынужден был отказаться от своего намерения. И даже в случае с сеньором Ариса он в конце концов признал, по требованию этого феодала, все традиционные сеньориальные привилегии, включая и право карать вассалов без суда. Это заключение короля закрывало путь к любому мало-мальски справедливому решению вопроса и было подтверждено в так называемой Селадской сентенции.