Текст книги "История Испании. Том I"

Автор книги: Рафаэль Альтамира-и-Кревеа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 60 страниц)

Культура. Политическая обстановка того времени не благоприятствовала интенсивному развитию культуры. Первая и почти единственная забота населения состояла в том, чтобы защитить свою жизнь и свою территорию или заселить новые земли. Естественно, что условия для занятия более высокими материями отсутствовали. Кроме того, общий упадок культуры, по сравнению с вестготской эпохой, объяснялся также и тем, что северные области – очаги реконкисты – относились к числу наиболее бедных и наиболее отсталых районов Иберийского полуострова. Образование было достоянием лишь незначительного меньшинства, так, как только представители духовенства и монахи (особенно последние), будучи менее связаны с мирскими делами, могли посвятить себя занятиям наукой. Сохранились епископские и монастырские школы в той же форме, как и в вестготские времена, с тем же разделением на тривиум и квадривиум. Сохранились и монастырские библиотеки, где уцелели книги латинских авторов (Виргилия, Ювенала, Горация и т. д.) и богословские трактаты (Пруденция, св. Авита, св. Исидора и др.). Несомненно, сохранению этой традиции способствовали мосарабы, которые при каждом новом расширении христианских территорий переходили на отвоеванные земли и заселяли города и сельские местности. Монахи занимались перепиской важнейших рукописей (кодексов) с экземпляров, имевшихся в Испании или привозимых из-за границы (например, из Рима, откуда такие копии были привезены в 905 г. по настоянию эпископа Сисенанда). Книги переписывались, как и прежде, на пергаменте, так как христианские королевства еще не знали употребления бумаги; а так как пергамента иной раз нехватало, то обычно использовали материал, на котором были написаны старые работы, считавшиеся маловажными. Написанное стирали, и на поверхности стертого листа делалась новая запись. Эти пергаменты, на которых писали дважды, называются палимпсестами. В настоящее время с помощью химических реактивов стало возможно восстановить стертое. Таким образом удалось прочесть тексты многих документов и классических произведений древности, которые считались безвозвратно утраченными.

Литературные произведения того времени: «Жития святых», религиозные гимны и летописи, авторами которых, являлись главным образом монахи. Особенную известность стяжали монастыри в Альбельде (Риоха), где были написаны Альбельдинские хроники (IX и X вв.) – Альбельдинекая или Энилианская хроника и Вигилианская хроника, летопись Силоса (Çhronicon Silense) и другие. Перу некоторых прелатов принадлежали интересные хроники. К XIII в. восходит любопытнейшая хроника, посвященная вестготской эпохе, написанная в Кордове и Толедо, по всей вероятности, духовным лицом. Авторство ее ошибочно приписано Исидору де Бехе.

Как в литературе, так и в законодательных документах общепринятым был латинский язык, синтаксический строй и лексика которого подверглись значительным изменениям. Слова приобретали новые формы, и, таким образом, подготовлялось рождение кастильского, галисийского и других языков, заменивших латинский, или римский, язык. Эти языки, восходящие к латыни, получили название романсе (romance).

Однако нельзя сказать, что в то время уже существовал кастильский язык. Латынь продолжала быть официальным языком и употреблялась в официальных и частных документах. До XII в. язык христианских стран по-прежнему называют латынью. Количество «романизированных» слов увеличивается с каждым днем, они во множестве встречаются в фуэрос и в хартиях поселения XI в., а это свидетельствовало о создании народного языка, отличного от латыни. Авторы этой эпохи уже не называют язык, на котором они пишут, латинским, именуя его сельским (rustico) или нашим (nuestro). Первые известные нам литературные памятники, написанные полностью на языке романсе, относятся к концу XI или началу XII в.

Обычной формой письма по-прежнему оставалось толедское (позже оно было заменено другой формой); рукописи часто украшались миниатюрами.

Обычаи. В настоящее время немного можно сказать относительно обычаев трехвекового периода, о котором идет речь в данном разделе (VIII–X вв.), поскольку отсутствуют документы, на основании которых можно было бы составить суждение по этому вопросу. Не без основания можно предполагать, что эти обычаи были не слишком мягкими, так как христианские королевства находились в состоянии непрерывных войн. Суеверие было общераспространенным явлением и влияло даже на отправление правосудия. Так, например, невиновность обвиняемых доказывалась весьма оригинальным способом – путем «судебных или простых испытаний», которые применялись уже в вестготскую эпоху, но широчайшее применение получили, видимо, не ранее IX в.

К числу этих испытаний относятся испытания «кипятком» и «каленым железом». Заключались они в том, что рука истца или ответчика погружалась в кипящую воду или прижигалась железом; в зависимости оттого, оставалась ли она невредимой или изувеченной, судили о виновности испытуемого лица. Затем существовало испытание «холодной водой»: человека со связанными руками и ногами бросали в воду и, если он не тонул, признавали его невиновным. Наконец по отношению к неодушевленным предметам имело место испытание «огнем».

Весьма употребительны были судебные поединки («суд божий»), устроители которого полагали, что бог ниспосылает победу в единоборстве правой стороне. Этот обычай, известный еще иберам и существовавший у римлян (в начальный период их истории), укоренился в раннем средневековье и еще в середине XIV в. был распространен в Наварре.

Совместная жизнь общинами и группами (явление, весьма типичное для рассматриваемой эпохи) была вызвана не столько влиянием монастырского уклада, сколько необходимостью взаимной поддержки, трудностью добывания средств к существованию и всеобщей бедностью.

В церквах, в том числе и кафедральных, клирики жили, подобно монахам, совместно. Впрочем, в богатых городах, таких, как Сантьяго, они предпочитали проживать каждый своим домом. Крепостные на сеньориальных или церковных мансах^[96] жили в общинах, разделяя общую кровлю и общий хлеб. Как правило, эти объединения были семейными (familiares), но они также создавались и людьми, не связанными узами родства, людьми, которых соединяли воедино их горькая доля и необходимость защиты и взаимопомощи^[97]. В городах жизненный уклад был иным. Здесь сохранялись черты, свойственные еще римской эпохе, как это мы видели на примере Сантьяго.

Сеньоры и богачи страстно любили охоту. О пристрастии к охоте свидетельствует хотя бы трагическая гибель короля Фавилы, убитого медведем, и легенда о том, что король Леона предоставил независимость графу Кастилии в обмен на коня и сокола. Часто охотничьи заезды наносили большой ущерб хозяйству сервов и свободных земледельцев, чьи поля вытаптывали сеньоры, одержимые охотничьим азартом.

Музыка, танцы и песни, слагавшиеся народными сказителями, пользовались большим успехом. В эту эпоху возникли легенды и сказания о событиях военной и религиозной жизни Испании, которые впоследствии дали начало значительным литературным произведениям.

Замки. Жилые строения. Непрерывные войны влекли за собой укрепление городов и обособленных зданий, например, монастырей, которые, как в римские и вестготские времена, окружались массивными стенами с башнями. В городах сохранялась общественная и одновременно рыночная площадь или форум, служившая для собраний жителей.

Изолированные крепости назывались замками (casiillas), и отсюда происходит название Кастилии, данное сперва району Бургоса. Близ Бургоса было возведено особенно много крепостей и сторожевых башен (atalayas), которые служили и для обороны, и для оповещения окрестного населения о приближении врага. Замки обычно представляли собой башни с бойницами и амбразурами, которые стояли прямо в поле или были окружены частоколом и рвом. Дома, как правило, были деревянные и имели всего лишь один этаж и одну комнату для всех хозяйственных и бытовых нужд.

Как частные, так и общественные здания легко становились добычей огня, что особенно наглядно проявилось во время вторжения норманнов. Поэтому деревянные перекрытия храмов со временем были заменены более огнестойкими.

Наварра, Арагон, Каталония

Классы. В настоящее время весьма мало изучена социальная организация этих христианских территорий до XI в. Если представляется возможным восстановить на основании документальных данных некоторые черты общественного уклада Леона, Кастилии и Астурии, то такого рода материалы для территорий Наварры и Арагона относятся лишь к более поздней эпохе, характерные особенности которой не следует распространять на первые века реконкисты. Не без основания можно предполагать, что социальная организация этих территорий в существенных моментах не отличалась от организации Астурии и Леона, поскольку на эти территории, по крайней мере частично, оказали влияние вестготская монархия и ее законы, особенно кодекс «Фуэро Хузго», который действовал как в Арагоне, так и в Каталонии. Население, очевидно, делилось на свободных и сервов, а среди свободных первое место занимали нобили – владельцы территорий, имевших над ними сеньориальную власть. Неизвестно, каковы были подразделения каждого из этих классов и соответствующие их права. Следует иметь в виду, что поскольку Наварра и Арагон были в значительной степени доступны чужеземным влияниям, особенно влиянию франков, их общественный уклад и обычаи значительно изменились и стали отличаться от уклада и обычаев христианских областей центральной и северо-западной частей полуострова.

То же самое происходило в еще большей степени в Каталонии, поскольку в течение известного времени она зависела от франкской короны: о социальной организации этой области мы можем говорить более определенно.

В начале IX в. (801 г.) была отвоевана Барселона, а в конце VIII в. (797 г.) – Херона. С этого момента зарождается социальная и политическая организация территории, которая затем стала Каталонией, и начинается её заселение.

Первым официальным мероприятием, способствовавшим подобного рода организации вновь завоеванной территории, было распределение земель, проведенное Людовиком Благочестивым между франкскими воинами, местными жителями и лицами, искавшими покровительства во владениях франкской короны или бежавшими из других местностей в надежде, что в Испанской Маркс им удастся найти лучшую долю. Эти поселенцы принялись активно распахивать целину, в чем им оказывали большую помощь бенедиктинские монахи. Людовик Благочестивый применил систему законодательства вестготского типа, которая устанавливала дифференцированные правовые нормы для различных этнических и социальных групп населения. Коренные жители страны пользовались «Фуэро Хузго», франки, осевшие на вновь обретенных землях, – законами своего королевства. Согласно новым законам, первыми законными собственниками в Испанской Марке были воины, первоначально покорившие страну. Они получали земли в полную собственность без вассальных обязательств, но должны были отбывать военную службу. Их экономическое положение не подвергалось изменениям вплоть до XI в. Наиболее могущественными из этих собственников были, вполне естественно, политические представители монарха – графы, которым передавались во владение все земли, входившие в территорию их округа, если земли эти не принадлежали другим свободным собственникам.

Графы могли дарить эти земли и отдавать их в пользование либо на условиях выплаты оброка (census), либо взамен определенных военных и гражданских повинностей (бенефиций). Результатом этого было появление двух социальных групп – земледельцев – вассалов, оброчных крестьян, из которых впоследствии образовался класс так называемых ременс^[98] и виконтов, баронов и прочих графских подчиненных, которые являлись его представителями в пределах различных территориальных единиц графства и должны были за пользование землей нести определенные обязанности по управлению этими единицами, приобретая вместе с тем права юрисдикции в сфере разбора гражданских и уголовных дел в границах своих округов. К этой группе относились так называемые бенефициарии (ibeneficiarii), которые не пользовались вышеуказанными правами, но облечены были обязательствами по обороне территории (им, в частности, поручалась охрана замков и крепостей).

Со временем франкские короли стали давать в неотчуждаемое (аллодиальное) владение новые земли, причем эти пожалования были подобны данным ранее и распространялись на земли, расположенные вне границ сеньорий графов. Помимо аллодов, жаловались бенефиции франкским воинам, испанцам, которые прибывали из других областей, и различным колонистам. При запашке целинных земель и долговременном пользовании ими на условиях пресуры (presura – заимочное владение) держатели их превращались в свободных земельных собственников, без специального королевского пожалования, но с признанием их прав на землю королями. В документах X в. землевладельцы такого рода именуются первопоселенцами (primihotnini) и новичками (bozadores).

Хотя запашка целинных земель шла весьма интенсивно, но еще в исходе IX в. в Каталонии было немало пустошей.

Как правило, владельцы аллодов не пользовались правами неотъемлемой юрисдикции на своих землях, но зато не платили королю оброк и подати. Они приносили королю присягу на верность и обязаны были отбывать службу в рядах его войска.

Естественно, что графы, для которых существование неподчиненных им аллодиальных владений было обстоятельством весьма неприятным, непрерывно притесняли владельцев аллодов, налагая на них подати и требуя выплаты оброка. В ответ на многочисленные жалобы аллодиальных сеньоров франкские короли (Карл Великий, Людовик и Карл Лысый) не раз скрепляли своими подписями указы, которыми гарантировалась свобода этих сеньоров и признавалось право владельцев аллодов отдавать в аренду принадлежащие им земли, отчуждать аллод при жизни или добровольно становиться вассалами графов (что необходимо было для снискания покровительства). При этом аллодиальные сеньоры ценой предоставления определенных услуг могли получать от графов земельные пожалования. Все эти привилегии, и, в частности, право предоставления в пользование земель на условиях выплаты оброка, со временем явились существенной основой для дальнейшего укрепления позиций знати, которая, в отличие от леонской и кастильской, носила феодальный характер.

Класс крепостных (в данном случае не имеются в виду личные рабы (esclaves personates) ведет свое начало от оброчных крестьян, держателей графских, аллодиальных и коронных земель (короли также передавали в пользование свои земли на условиях выплаты оброка).

По мере того как все более и более отчетливо проявлялся феодальный характер в сеньориальных владениях, ухудшалось положение оброчных крестьян (censatarios) и возрастали повинности и подати, которые они обязаны были отбывать и платить; в конце концов, как это имело место и в Кастилии, они стали сервами, прикрепленными к земле (stereos de la tierra). Впрочем, порой необходимость колонизации вновь завоеванных территорий и ведения войн реконкисты вынуждала предоставлять им известные привилегии (как это имело место с крестьянами Леона и Кастилии, получившими фуэрос). Наглядным примером подобных уступок является привилегия, данная в 974 г. обитателям замка Монтмель, каковые были освобождены от уплаты оброка и объявлены навечно свободными от бремени крепостной зависимости (de todo yugo de servidumbre).

Наконец, духовенство представляло важную социальную группу, поскольку монастыри и церкви приобрели огромные богатства благодаря пожалованиям королей и графов, и эксплуатации вновь заселяемых территорий. В IX в. приобрели известность монастыри в Баньолас и в Амере, а в X в. – монастыри Рода, Кампродон и св. Фелиу де Гишольс. Монастыри пользовались правами иммунитета и в своих доменах располагали неограниченной властью. Также, как и аллодиальные сеньоры, церкви и монастыри имели своих колонов или оброчных крестьян. Некоторые монастыри имели даже замки и сеньориальные права, пожалованные графами.

Политическая власть. В первые годы после вторжения мусульман на территориях Наварры и Арагона нельзя было найти ни малейших признаков подлинной административной власти. Каждый нобиль, граф или магнат – собственник воевал на собственный страх и риск, защищая свою землю. Подобное положение вещей в Наварре и Арагоне продолжалось до тех пор, пока в этих областях не появились выборные вожди, которые сосредоточили в своих руках власть и были признаны прочими магнатами верховными правителями или королями.

Событие это не поддается, однако, точной датировке. Монархические прерогативы этих вождей возрастали мало-помалу, по мере того, как расширялась территория новой державы, и в конечном счете королевская власть – приобрела весьма большое значение в эпоху правления Санчо Великого, (начало XI в.). В этот период Наварра выдвинулась на первое место, тогда, как Арагон пока еще не приобрел определенной политической физиономии.

Каталония, будучи подчинена Франции, в течение известного времени не имела собственного государя. Франкские короли подразделили территорию Каталонии на ряд административных округов (графств) во главе которых стояли в первое время сменяемые чиновники, а не суверенные владыки, люди во всем зависимые от короля. Впоследствии, однако, графские титулы стали наследственными, и в конечном счете графы добились полной независимости.

Граф Барселонский, главный правитель Испанской Марки и обладатель титула маркиза (с именем Вифреда Мохнатого этот титул связывается, в одном документе 875 г.), занял первенствующее положение в стране и приобрел известные права верховенства над всеми графами Каталонии.

Со времен Вифреда I графы не избирались знатью или народом. Титул этот передавался по наследству от отца к сыну по воле его носителей.

Неоднократно графский престол одновременно занимали два лица, которые совместно управляли страной. Эти скудные данные, однако, не позволяют составить сколько-нибудь определенного представления о политической организации страны. Необходимо отметить, что в силу французского влияния как в Кастилии, так и в Наварре и Арагоне в системе политической организации видное место принадлежало знати, которая, достигла огромного могущества.

Феодализм. Сеньориальный режим в этих областях значительно отличается от астурийско-леоно-кастильского. Он в большей степени неограничен, менее связан узами зависимости от короля или центральной власти. Феодальная форма, которую приобрели сеньории этих областей, была вызвана франкскими влияниями и получила особенно яркое выражение в Каталонии^[99]. Эта форма ведет свое начало от пожалований земель в бенефиций, предоставлявшихся франкскими королями и графами, причем непосредственная собственность (deminium directum) сохранялась за лицом, предоставившим эту землю в дар, передавалось по существу только право пользования (deminium utile) и не навечно, а только на срок жизни лица, получившего дар (бенефициария). Подобное происхождение феодализма подтверждается также равнозначностью терминов, поскольку бенефиции называли также фиском или феодом. Известно, что Карл Лысый имел в Испанской Марке феоды, которые он предоставил Вифреду I. В вознаграждение за дар лицо, получившее земли, обязывалось сохранять верность сеньору и оказывать ему некоторые личные услуги, объявляя себя вассалом. В результате фактического отпадения графств от франкского королевства пожизненные дары королей превратились в наследственные, с другой стороны, вследствие злоупотреблений нобилей исчезли многие аллоды. Все это привело к расширению и укреплению феодальных форм; сеньоры приобрели суверенную власть в своих доменах, результатом чего явилось распадение общегосударственных начал в управлении. В Каталонии, например, где феодализм развивался с наибольшей силой, графы Барселоны фактически в течение долгого времени были самыми могущественными сеньорами этой страны. Они управляли не только своими собственными землями, но также и завоеванными территориями, которые они оставляли в своем владении. С другой стороны, Барселонские графы, будучи маркизами или верховными правителями древней Марки, добились права контролировать местные суды и феодальных сеньоров. В дальнейшем положение изменяется. В документах начала XI в. граф Барселоны именуется уже государем (principe), что означало признание его верховенства.

В Наварре королевская власть, несмотря на наличие феодальных сеньоров, видимо, была более сильной, поскольку королю полностью принадлежало право отправления правосудия. С другой стороны, король, видимо, был стеснен в своих действиях целым рядом ограничений, накладываемых сеньорами: например, он не мог без их совета объявлять войну, заключать мир или перемирие. Король должен был отдавать им часть своих земель и соблюдать вольности, зафиксированные в фуэрос, т. е. хартиях или привилегиях знати и городов. Король был выборным и обычно избирался из одного рода. В результате иногда престол занимали даже несовершеннолетние, как, например, Гарсия Дрожащий, за которого правила его мать Тота. Женщины также могли наследовать престол.

Феодализм оказал свое влияние не только на государственную власть, которую он раздробил, но также в значительной степени и на положение крепостных, которые оказались в Наварре в худших условиях, чем в Леоне, Кастилии и Галисии и освободились значительно позднее, чем в этих королевствах.

Гражданская юрисдикция. Графы осуществляли: 1) юрисдикцию, предоставленную франкским королем в области высшего судопроизводства, сбора оброка и в прочих областях суверенного управления; 2) собственную или частную юрисдикцию над землями, которые им были дарованы на правах непосредственных правителей. Для отправления правосудия графы созывали собрания (mall, placitum, judicium) в составе нескольких судей, назначенных графом, и свободных графских вассалов, обязанных по условиям бенефициарного пожалования принимать участие в судебных заседаниях. На этих собраниях выносились приговоры, которые затем утверждались графом. С начала IX в. решения суда записываются в акте. Помимо маллов и франкских графов, местные уроженцы имели, на основании пожалования Карла Лысого, своих судей, которые осуществляли судопроизводство по вестготским, а не по франкским законам. Маллы судили как светских, так и духовных лиц, дворян и простой народ. Монастыри, церкви и аллодиальные сеньоры осуществляли частную юрисдикцию на своих землях.

После получения независимости Барселонское графство по мере своего укрепления захватило в свои руки верховную юрисдикцию, принадлежавшую ранее франкским королям, а также высшее судопроизводство, с правом Отмены приговора, посреднической властью в спорах и т. п.

Законодательство. Общим сводом законов для арагонских областей и для местных жителей Каталонии был кодекс «Фуэро Хузго» (кроме того, в правление Карла Великого и его преемников в Каталонии в силе были указы франкских королей или так называемые капитулярии), который действовал в течение первых веков и применялся к решению споров и тяжб между частными лицами. Кодекс «Фуэро Хузго» применялся в полном объеме только в сфере гражданского права; вопросы государственного права регулировались им только в частных случаях. Мало-помалу начали появляться, иногда как акты, подтверждающие пожалование исключительных привилегий, иногда как хартии, санкционирующие укоренившиеся обычаи, особые законы или фуэрос, предоставлявшиеся какому-либо городу, селению или социальной группе. Как полагают, самым древним фуэро в Наварре и Арагоне было так называемое «Фуэро Собрарбе» – сборник хартий, в которых зафиксированы были привилегии знати.

В Каталонии также имелись подобные хартии или фуэрос. Подобного рода документом является хартия поселения, предоставленная Кардоне Вифредом и подтвержденная графом Боррелем в 986 г., а также хартия вольностей, данная в 1036 г. графом Эрменголем жителям Санта-Лисинии. Во всех этих документах имеются ссылки, которые свидетельствуют о сохранении действенной силы кодекса «Фуэро Хузго». Помимо этого, юридическую силу имели многие обычаи. Большое значение имеет привилегия, предоставленная Барселоне в 1025 г. графом Беренгаром-Рамоном I, в которой он подтверждает вольности жителей этого города в отношении пользования землями и – водами, права отправления правосудия и т. д.

Культура. Как в Астурии и Леоне, на северо-восточных территориях в школах при церквах и монастырях, и особенно в последних, сохраняются традиции вестготской культуры, поскольку монахи, как и всюду, являются страстными собирателями и переписчиками книг. В их библиотеках наряду с работами св. Исидора и других христианских авторов можно было найти произведения латинских классиков. В монастырях Наварры и Каталонии, возможно, вследствие сношений с Францией, культура была еще более развитой: библиотека монастыря Риполль уже в X в. была значительной. Имелись также и другие крупные церковные библиотеки. В том же X в. в Каталонии достигли большой известности школы. Для обучения в них приезжали даже из-за границы. Так, Герберт, монах, позже архиепископ Реймсский, а затем папа, обучался в школе епископа Викского, Атона. Каталония выдвинула немало крупных математиков: Лупито, Боуфилио, Жозефа и риполльского монаха Оливу. Ко времени Борреля I относится сборник декреталий, составленный монахом из Риполля Иоанном в 958 г. по распоряжению этого графа. Занимались также и литературой, хотя в этой области заметен упадок. Тем не менее общий уровень культуры был весьма низким. В IX и X вв. нередко встречались высокопоставленные лица, не умевшие писать и ставившие вместо подписи крест.

Торговля, искусство и обычаи. Каталонцы вели торговлю в Средиземном море, и она достигала значительных размеров уже в IX в., если судить по доходам таможен и некоторым другим данным. В документах X в. упоминается о Барселонском порте и его маяке. В это же время Барселонские графы имели военный флот, который вел борьбу с мусульманскими эскадрами.

В IX в. уже имелись монетные дворы, созданные франкскими королями в Барселоне, Хероне и Ампуриасе и графами Вифредом I, Боррелем и другими. Право чеканки монеты имели также некоторые церкви и монастыри. Монеты, выпускаемые графами, получили название денариев и солидов. Впрочем, судя по тому, что многие сделки совершались в натуре, можно предположить, что монеты в то время нехватало.

Что касается одежды, то, помимо уже изученных нами общих для данной эпохи типов, в Каталонии отмечаются особенности, о которых можно судить по кодексу монастыря св. Беаты (Херона). Более отчетливо здесь проявляется арабизация (женщины носят покрывало, мужчины – небольшие тюрбаны и т. д.).

Третий период

Великие завоевания Кастилии и Арагона

(XI–XIII вв.)

Общая характеристика эпохи. Эпоха, которая начинается в первые десятилетия XI в. и длится до середины XIII в., имеет яркие отличительные особенности как по сравнению с предыдущим периодом, так и по самому существу своему. До начала XI в. основным элементом в политической, и социальной жизни Испании являются мусульмане. Они обладают наибольшей мощью, их цивилизация является наиболее высокой и развитой. Христианские державы с трудом удерживают рубежи своих скудных земель, изредка достигая непрочных успехов в постоянных войнах. Хотя порой они и одерживают победы, все же им неоднократно приходится отступать, под напором мусульман. Их культура примитивна и, несмотря на исключения, не слишком, впрочем, многочисленные, явно уступает культуре мусульманских земель, в развитии которой участвуют как местные, так и восточные элементы.

На протяжении XI, XII и первой половины XIII вв. картина меняется разительным образом. Мусульманская держава разлагается и слабеет, а христиане, напротив, успешно переходят в наступление, значительно расширяют свои границы и осуществляют великие завоевания на полуострове, в результате которых сфера мусульманского господства сводится к незначительной территории на юге Андалусии. В то же время укрепление связей с европейскими странами и рост благосостояния, обязанный более обеспеченной общественной и личной безопасности масс населения, способствуют усилению торговли и созданию благоприятных условий для развития культуры. Во внутреннем социальном и политическом устройстве христианских территорий происходят существенные изменения. Наконец, хотя различия между отдельными королевствами, образовавшимися на полуострове, еще не исчезают, тем не менее отношения между ними становятся более тесными, что приводит к частичному их слиянию. В результате в середине XIII в. в Испании, если не считать пришедшего в упадок Наваррского королевства, фактически имеются две крупные державы: Кастилия – на западе и в центре и Арагон с Каталонией – на востоке.

Внешняя политическая история

Мусульманские государства

Таифские эмираты. Было бы невозможно объяснить военные успехи – христианских государств в этот период, не зная истории мусульманских держав, так как христиане в значительной степени обязаны успехами своих завоеваний их разложению и политическому упадку.

Мы уже знаем, что в последние годы правления Хишама III начали восставать и объявлять себя независимыми многие правители и военачальники мусульманской территории. Это движение закончилось свержением с престола Хишама и провозглашением аристократической республики в Кордове.

 ^{Карта 6}

На мусульманской территории создалось несколько маленьких государств – эмиратов, известных под названием таифа, что по-арабски означает народ, племя, отряд. Таких эмиратов, вплоть до конца XI в., насчитывалось до 23. Но из них достаточно будет упомянуть в качестве наиболее важных следующие: Кордовский, Севильский (эта территория вначале имела республиканское управление, а затем – монархическое); Малагский, в котором правил род Хаммудитов; Гранадский; Альмерлиский; эмират Дении и Балеарских островов, знаменитый своим флотом и корсарскими набегами на острова Средиземного моря и берега Италии; Сарагосский, которым правил аристократический род Бени-Худов; Толедский и Бадахосский. Титулы эмиров присвоили себе главным образом «славянские» и берберские военачальники; первым принадлежали восточные территории (Альмерия, Дения и др.), вторым – южные и западные (Малага, Гранада, Бадахос, а также Толедо). Таифские эмиры вели между собой постоянные войны. Если некоторые эмиры, как, например, Дении и Бадахоса, не вмешивались в эту борьбу, то тем не менее они ощущали на себе последствия конфликтов, которые разгорались между государями юга, особенно между Гранадой, Малагой и Севильей. Стремление этих эмиров заключалось в том, чтобы стать халифами и объединить под своим скипетром все мусульманские территории. В середине XI в. было четыре государя, одновременно носившие этот титул.