Текст книги "История Испании. Том I"

Автор книги: Рафаэль Альтамира-и-Кревеа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 60 страниц)

Преобладание Барселоны. «Достойный горожанин» (el ciudadano honrado). Наиболее ярко выраженным образчиком муниципальной организации, описанной выше, было городское устройство Барселоны, которое заслуживает внимания еще и потому, что Барселона имела большое, хотя и не всегда благотворное влияние на ход дел в Каталонии.

Мы уже познакомились с основами муниципальной структуры Барселоны, установленной во времена Хайме I. По существу, ее структура не изменилась за этот период, значительно только возросли привилегии Барселоны благодаря новым пожалованиям королей. Существенное значение имели пожалования Педро III в 1283 г., известные под названием «Recognoveriint proceres», по первым словам, соответствующей грамоты и ордонансы под названием «sanctacilia», обнародованные во времена Хайме II Советом Ста. В 1283 г. были подтверждены права советников и городского совета, благодаря чему эта временная привилегия, данная Хайме I в 1265 и 1274 г., превратилась в постоянную. Число членов совета возросло в 1453 г. до 144, и вместе с тем произошли некоторые изменения в процедуре выборов; в 1454 г. совет состоял уже из 177 членов. Спустя некоторое время Хуан II снова снизил его численность до 128 членов.

Советники, которые вначале избирались только из числа зажиточных горожан – владельцев недвижимости (из «достойных горожан» – ciudadanos honrados), начиная с 1455 г. распределялись по социальному составу следующим образом: первый член (en cap) и второй – из «достойных горожан», третий – из купцов, четвертый – из представителей свободных профессий, пятый – из ремесленников. Члены Совета Ста с 1387 г. также представляли различные социальные группы населения, причем уже с 1454 г. среди них представители народа преобладают над «достойными горожанами».

Функции советников состояли в поддержании общественного порядка в городе, в обеспечении его достаточным количеством продовольствия, в сохранении городских привилегий и обычаев и в надлежащем распоряжении его доходами. Советники пользовались привилегией давать советы королям, что они постоянно и делали, в особенности на протяжении бурного XV в. Забота о сохранении городских фуэрос придала советникам – этим подлинным представителям средневекового города – черты строгой непреклонности. Случаи нарушения фуэрос – королем или другим лицом – вызывали сопротивление и прямую агрессию, чему примерами являются факты заключения в тюрьму генерального бальи Каталонии в 1435 г., изгнание короля в 1459 г. и войны, которые Барселона вела на протяжении всего царствования Хуана II.

Юрисдикция Барселоны распространялась на территорию, которая намного превосходила площадь города в его границах. Благодаря последовательным присоединениям и распространению привилегий, а также широкому применению права carreratge Барселоне удалось образовать целое муниципальное ядро, которое к концу XV в. занимало всю равнину, от побережья до Молине де Рей. В него входили 17 пригородов и местности, столь отдаленные, как Монткада-и-Сервельо, Франкесас дель Вальес, Эльче и Кревильенте (в провинции Аликанте), Тарраса, Савадель, Таррега, Вилаграса, Кастельви де Росанес, баронии Марторель, Фликс-и-Монтбуй, графство Ампуриас, Сант-Педор, Матаро, Гранольерс, Игуалада, долина Риваса, Паламос, Виламахор, Вальвидрера, Круильес и другие населенные пункты – одни приобретенные за деньги, другие захваченные силою. Благодаря этому Барселона приобрела очень большое значение; к тому же она издавна была столицей Каталонского маркизата или принципата, так что среди законоведов и политиков XV в. считалось общепринятым мнение, что этот город является «главой Каталонии» (icabeza de Cataluna) и включает в себя «все остальное» в Каталонской области. Эго положение обязывало Барселону защищать те местности, на которые распространялась юрисдикция города, и предоставляло им, как правило, все привилегии и изъятия, которыми пользовалась Барселона при условии принятия отличительного знака или эмблемы столицы. Но правами своими Барселона пользовалась исключительно в своих интересах, осуществляя гражданскую и уголовную юрисдикцию, иногда полную, иногда частичную. Осуществление прав этой юрисдикции поручалось местным бальи, назначенным королем и действующим в рамках санкционированного королем Устава, который применялся для территорий, присоединенных к вольному городу по обычаю carreratge. Барселоне принадлежало право объединения всех союзных городов для осуществления дел, затрагивающих общие и частные интересы (например, для сооружения и починки стен, рвов и т. п., к чему привлекались не только жители данного города); право призыва в городскую милицию, сбора налогов и наложения новых податей.

Как и во всех случаях, когда возникает столь мощная единица, Барселона злоупотребляла своими правами, что проявлялось как в ее взаимоотношениях с другими городами, так и в отношениях с королем и другими политическими силами принципата. Барселоне удавалось иногда не только сравняться, но даже и превзойти по значению и влиянию Генеральную Депутацию Каталонии в таких делах, которые вызывали ревность других городов. Так случилось, например, при разрешении вопроса о праве передачи замечаний королю, в чем Барселонский Совет Ста не желал никому уступать первенства. Одновременно Барселона старалась затруднить хозяйственную жизнь таких городов, как Валенсия, выступая с протестом против перевозки товаров на иностранных судах, о чем просили жители Валенсии в целях поощрения торговли. В других случаях вмешательство Барселоны оказывалось благотворным, что имело место, когда она по собственному почину или по просьбе заинтересованных лиц пыталась положить конец распрям между дворянами, городами и различными враждебными друг другу социальными группами. Право на подобного рода вмешательство, которое короли даже требовали от Барселоны, советники получили в 1417 г. от Совета Ста.

Для наилучшего выполнения административных функций в Барселоне и осуществления опеки над многочисленными окрестными городами советники и советы имели в своем распоряжении должностных лиц низшего ранга, которых они сами назначали. Такими чиновниками были: бальи (bayle) или судебный исполнитель; клаварий (clavari) – казначей, агент по финансовым делам и инспектор, в обязанности которого входил надзор за деятельностью городских чиновников мостасаф (mostacaf) – управляющий рынками, который ведал продажей вина и зернового хлеба, жалованьем кормилиц и другими самыми различными вопросами; местре портола (Mestre Ροrnοla) – комендант порта, который взимал налог за якорную стоянку в порту и ведал делами, связанными с управлением порта; консул-хранитель печати (consul del sello) – купец, который ставил печать с городским гербом на изготовленные ткани, получившие одобрение эксперта; эдилы (obrers), на обязанности которых лежало украшение города и производство общественных работ, причем они имели право издавать эдикты и общие распоряжения; консулы, о которых речь будет идти ниже, и многие другие. Но самым высшим и наиболее характерным представителем каталонской буржуазии был «достойный горожанин» (ciudadano honrado) – богатый и могущественный буржуа, возвысившийся над купцами, торговцами, ремесленниками и крестьянами до положения «благородного» или «знатного» человека (generoso, hombre de paratge). В течение долгого времени вся власть в столице и управление ею находились исключительно в руках этих буржуа. Этот «достойный горожанин» (horn honrat) Барселоны с давних времен обладал теми же привилегиями, что и кавальеро, и, в частности, правом поединка. И неоднократно советники отстаивали привилегии, которые приравнивали их к рыцарям; так было, когда иерусалимский орден иоаннитов в 1447 г. пожелал распространить на Каталонию запрет приема в его ряды лиц недворянского происхождения или, когда университетские власти в Лериде предложили предоставить известные преимущества рыцарским детям. «Достойные горожане» были освобождены от всех общих налогов, но платили специальные городские сборы, весьма многочисленные в ту пору. Но они не представляли собой замкнутого сословия, ибо хотя число их и было ограниченно, но каждый недворянин при определенных условиях мог возвыситься до положения «достойного горожанина». Для этого требовалось согласие советников, которые обычно собирались в день первого мая.

Дух тщеславия и подозрительности, свойственный буржуазии (и при этом всем слоям этого класса в Европе), проявлялся не только в соревновании со знатью по вопросам чести, о чем уже шла речь, но и в борьбе с самим Генералитетом (Generalilat) Каталонии и во всей политике (носившей характер исключительности) советников (а известно, что до 1455 г. только «достойные горожане» удостаивались этого ранга). Этот дух проявляется еще рельефнее при разрешении, казалось бы, ничтожных по-своему значению вопросов. Так, в 1444 г. советники оказали решительное сопротивление намерению водрузить знамя над могилой законоведа Бонаната Пере, одного из виднейших авторитетов эпохи, советника арагонских королей, «человека, без помощи которого не разрешался ни один сколько-нибудь важный для Каталонии вопрос». Советники мотивировали свое решение тем, что почести, оказываемые покойнику, чрезмерны и что не следует поощрять опасный фаворитизм королевских советников.

Мудехары, евреи и рабы. Положение мудехаров – ничтожной по численности группы (в условиях Каталонии), значение которой в этой стране было невелико, – в XIV–XV вв. было примерно таким же, как и в предыдущий период. Ограничения, относящиеся ко времени Хуана I, вновь в резкой форме подтверждаются при Хайме II (конституции 1300 и 1311 г.). Эти конституции обязывают мудехаров выслушивать христианские проповеди в своих мечетях и стричь волосы кружком под угрозой штрафа или наказания плетьми для ослушников. При Педро IV (в 1363 г.) им все же было разрешено заниматься врачеванием после сдачи испытаний христианским лекарям.

Положение евреев регулировалось столь же строгими ограничениями. Погромы еврейских кварталов происходили и в Каталонии (в Ла-Бисбале в 1285 г., в Хероне в 1391 г. и в Барселоне в том же 1391 г.), причем в Барселоне все еврейское население было полностью вырезано, а еврейский квартал разграблен и сожжен. Альфонс V в 1425 г. выдал по просьбе города привилегию, согласно которой в Барселоне не разрешалось впредь проживание евреев. Посещающие город евреи могли оставаться в его пределах в течение всего лишь двух недель.

Внутренняя структура еврейских общин во многом сходна с муниципальной организацией. Документы XIV в. позволяют заключить, что еврейское население Кастельо делилось на три определенных сословия – bzazos (старшее, среднее и младшее), выбирая, как и населения Хероны, советников, синдиков, секретарей, счетчиков и казначея или ключника.

На низшей ступени социальной иерархии наряду с евреями находились рабы, положение которых было еще хуже, чем ременс. И в частной жизни и в общественной рабы играли заметную роль. Их было немало во всех городах и селениях, в монастырях и даже в цеховых организациях, о чем свидетельствует одна привилегия XIV в., данная лодочникам Барселоны, по которой каждому из них разрешалось иметь не более двух рабов. Рабы либо приобретались на рынке, либо захватывались в войнах. При Хуане I в столице было много греков-рабов, и король предпринимал попытки для их освобождения.

Общая политическая организация. В системе управления принципатом в эту эпоху не происходит существенных изменений. Политическая борьба протекает в той же форме, что в Кастилии и Арагоне, – здесь также идут распри королей со знатью (менее ожесточенные, чем в других частях Испании, поскольку на первый план в Каталонии выдвинуты были социальные проблемы иного порядка) и жестокая борьба буржуазии (особенно барселонской), которой присущ был дух фуэризма^[183], с королевской властью. Население Каталонии относилось с недоверием к своим принцепсам – королям Арагонии, в особенности после восшествия на арагонский престол представителя кастильского королевского рода, Фернандо I, из-за его иностранного происхождения^[184], а также из-за предполагаемого наличия у него и его преемников ярко выраженных абсолютистских тенденций. Конечно, эти тенденции были присущи в ту пору не только королям Кастилии, но вообще всем монархам Европы; но абсолютистский идеал все более и более укоренялся с течением времени, по мере того как усиливалось влияние римского права. Каталонцы не были так резко настроены против внешней политики королей, как население Арагона, так как экспансия в Средиземном море была их традицией и приумножала выгоды их производственной и торговой деятельности. Все же и они не раз отказывали Альфонсу V в субсидиях на ведение войны в Италии и жаловались на широкий образ жизни короля в Неаполе, упрекая его в пренебрежении интересами своих испанских владений, которыми королева Мария управляла весьма успешно. Но симптомы недовольства или, по крайней мере, проявления подозрительности создавали атмосферу, неблагоприятную для королей, для всех попыток с их стороны (действительных и мнимых) нарушения местных законов. Недоверчивость и подозрительность буржуазии и неблагоразумные и противозаконные поступки королей, равно как и проявления самовластия с их стороны, еще более накаляли атмосферу. А короли не раз подавали повод для недовольства. Подобные случаи имели место при Фернандо I, в связи со сбором налога veciigal и при вступлении кастильских войск на территорию Арагона и Валенсии, против чего заявили протест советники Барселоны; при Педро IV, о самовластии которого свидетельствуют документы его канцелярии; при Альфонсе V, не менее своевольном государе, который часто нарушал арагонские фуэрос и игнорировал права ременс; такие случаи повторялись и в царствование других королей. Чрезвычайное недовольство возбуждали назначения иностранцев на государственные должности. Подобные назначения участились при Альфонсе V, и возмущение каталонцев было столь велико, что они решили отказать королю в повиновении, если он впредь будет оказывать покровительство чужеземцам и, в частности, кастильцам. Открытый разрыв произошел в 60-х годах XV в., когда началась война между Карлосом Вианой и Хуаном II. Впоследствии создалась в Каталонии партия (в основном из представителей дворян и среднего класса), в которой тотчас же проявились сепаратистские тенденции. Эта партия сперва склонялась к союзу с Францией (идея этого союза была весьма популярной, и ей не чужды были даже ременсы в период своих первых восстаний); позднее, после провала этой попытки, выдвинут был проект республиканского устройства по примеру итальянских государств. Борьба между каталонцами и Хуаном, II, поводом для которой являлось вызывающее поведение короля по отношению к своему сыну – владетелю Вианы, в действительности была конфликтом, в котором столкнулись абсолютистские тенденции королевской власти (носителями их был король и его энергичная супруга – королева Хуана), и стремления к утверждению местных вольностей, вызванные все еще сильными феодальными тенденциями знати. Но ни эта борьба, ни предыдущие распри не привели к исчезновению старинных фуэрос Каталонии. Хуан II и его предшественники не внесли никаких изменений ни в фуэрос, ни в политическую структуру принципата, ни во взаимоотношения Каталонии с арагонским королевством. Напротив, как уже отмечалось, привилегии Барселоны все более и более возрастали, а мощь этого города крепла благодаря захватам и присоединениям городов и селений по праву carreratge. Но в сущности толчок был дан, и крах феодализма очень скоро должен был привести к уничтожению городских вольностей, которые были подорваны в самой своей основе пороками, присущими городской буржуазии.

Особые кортесы Каталонии (созданные в исходе XIII в.) продолжали собираться независимо от арагонских кортесов и отстаивали свою основную экономическую функцию – вотирование налогов – столь рьяно, что короли не раз вынуждены были распускать кортесы (что, например, имело место в царствование Альфонса V), когда последние отказывали в испрашиваемых субсидиях. В 1283 г. на сессии кортесов в Барселоне было сделано заявление, аналогичное декларациям кастильских кортесов о прерогативах законодательной власти, а именно, что государь должен, когда он желает обнародовать закон, созывать прелатов, баронов, рыцарей и горожан и считаться с их вердиктом и волей. А для того чтобы подобные решения имели силу, достаточно, чтобы вынесло его «наиболее мудрое большинство» подобного собрания. Впрочем, подобные декларации имели лишь чисто платонический характер, так как короли продолжали утверждать законы по собственному почину. Та же участь постигла и предложение собирать кортесы ежегодно (принятое в 1283 г.) и в твердо назначенный срок – в первое воскресенье великого поста, в Барселоне и Лериде – поочередно (постановление 1299 г.) и раз в три года (постановление кортесов в Лериде в 1301 г.). По решению кортесов в Барселоне в 1365 г. они должны были всегда созываться самим королем или наместником короля, в случае если подобный созыв вызывается уважительными причинами. Депутаты городов сначала избирались открытым голосованием, ас 1387 г. – путем баллотировки; и для непосредственного руководства депутатами были созданы сперва в Барселоне, а затем почти во всех городах Каталонии городские хунты (vintiqaairenas), в обязанности которых входил надзор за деятельностью депутатов в соответствии с их полномочиями. Народное и королевское сословия в кортесах возглавлялись канцлером и синдиками Барселоны, принимавшими участие в сессиях. Генеральные кортесы каталоно-арагонской конфедерации, в которые входили Каталония, Арагон, Валенсия, Майорка, Руссильон и Серданья, также продолжали собираться. В 1383 г. было установлено, что король должен произносить речь на их открытии по-каталонски, а наследник отвечать ему от имени кортесов на арагонском языке. Кроме этих кортесов, имелись еще кортесы для средиземноморских владений («заморские» для Корсики, Сардинии, Сицилии и Неаполя).

Как и арагонские кортесы, каталонские имели своих постоянных представителей в Генеральной Депутации. Число их было различно в разное время (три представителя в 1359 г., три постоянных депутата и несколько финансовых советников в 1413 г.). В том же 1413 г. был установлен трехлетний срок пребывания в этой должности, причем сменяемые члены должны были избирать себе преемников, если не происходило заседания кортесов. Но в 1454 г. этот способ замещения должности был заменен баллотировкой. Каждый депутат являлся представителем одного из трех сословий кортесов. Они получали жалованье, и им оказывали помощь местные депутаты. Депутация должна была следить за точным выполнением законов и определять случаи их нарушения (для чего привилегией 1422 г. было установлено, что если король или его уполномоченные издадут указ, нарушающий существующие законы, то собрание имеет право заявить протест). Она также осуществляла функции общего надзора за порядком на суше и на морс и принимала присягу в верности фуэрос от наместника, губернатора, вице-короля и других высших должностных лиц. Наконец, при чрезвычайных обстоятельствах Депутация могла созывать сословия кортесов или же приглашать на совет отдельных депутатов кортесов, находившихся поблизости. Во время междуцарствия 1410–1412 г. принципатом управляла хунта, состоявшая из 12 депутатов, членов городского совета Барселоны и генерал-губернатора.

Законодательство. Законодательство было столь же разнородным, как и в предыдущий период. Уменьшается количество пожалований новых городских фуэрос (от XIV в. до нас дошло несколько фуэрос, данных королями, епископами, и сеньорами, и ряд уставов (ordenanzas) – например, уставы для сельского населения графства Ампурдан); от XV же века до нас не дошло новых фуэрос, хотя и участились случаи пожалования привилегий частного характера, что имело, например, место в Барселоне, и увеличилось количество конституций, капитуляций, актов кортесов, королевских грамот (constituciones, capitulos, actes de Corte, pragmâiicas reales) и других распоряжений, исходящих от короля, как носителя начал законодательной власти. При этом всегда должно было соблюдаться условие (по крайней мере в теории), что все эти акты не противоречат общим законам (акты кортесов в 1289, 1292, 1311 и 1413 гг.). В том же 1413 г. было решено кодифицировать все законы, действующие в Каталонии; с этой целью была образована комиссия из трех юристов (Нарсисо де Сан-Дионисио, Хайме Кальиса и Боннонатуса де Сан-Педро). Приняв в качестве образца «Codex repetitiae praeledionis», они распределили весь материал на несколько книг и глав, перевели с латинского на каталонский языки «Usatici» и другие законы. Следует отметить, что вследствие присоединения при Мартине I графства Ампурдан к короне на его территорию было распространено действие «Обычаев» (Usaiges) и Конституций, противоречащих нормам римского права.

Имеются и другие сборники XIII и XIV вв., составленные отдельными лицами или группой лиц: например, сборник «конституций и обычаев», хранящихся в архиве Леридского собора. В 1279 г. (т. е. в первые годы царствования Педро III) были окончательно отредактированы и получили форму закона дошедшие до нас обычаи Тортосы, нечто вроде соглашения между сеньором и городом, представляющие собой наиболее полный свод норм муниципального права средних веков. От XIV в. дошла конституция бальяжа Миравель, интересная в части, касающейся гражданского права. Феодальные обычаи Хероны были сведены в особый кодекс в середине XV в. При Педро IV, для управления двором, были выпущены «Правила королевского дома» (Ordinaciones da la Casa Real).

Но наиболее знаменательным явлением в истории законодательства на протяжении всего этого периода была борьба между влиянием римского права и обычным правом, начавшаяся еще в XII, в., причем одержала верх концепция римского права. В самом деле, многие из новых законов XIII, XIV и XV вв., в особенности те акты, которые относятся к области семейного права и права наследования, вносят, как мы увидим, изменения в существующие установления в духе римского права. А Мартин I в решении, принятом на кортесах в Барселоне в 1409 г., устанавливает систему соподчинения источников позитивного права, аналогичную принятой в 1348 г. в Кастилии. В качестве дополнительных источников было введено «общее право» (каноническое и римское), как его называли в Каталонии, нормы которого следовали после обычаев, конституций, капитуляций, судебных установлений, привилегий, иммунитетов и вольностей. Подобные мероприятия были лишь следствием импульса, данного Педро IV, который за много лет до Мартина I повелел изучать римские законы и ссылаться на них.

Организация судопроизводства и уголовное право. В организации судопроизводства в Каталонии в этот период наблюдается та же картина путаницы и разнобоя, которая характерна для Кастилии. Разнобой этот вызывался тем, что города (особенно Барселона) и сеньоры обладали правами юрисдикции и наряду с единой системой судопроизводства, установленного в различных административных округах королями, существовали местные судебные обычаи. В истории судопроизводства замечается та же эволюция, что и в Кастилии: процесс обвинения частным лицом заменяется системой расследования без участия потерпевшей стороны (свод Тортосы). Любопытно отметить наряду с тенденцией к отмене «простых доказательств» сохранение поединка не только между дворянами (как в Кастилии), но также и между горожанами (в Барселоне и других центрах), о чем свидетельствуют документы XV в. Этот обычай столь прочно укоренился, что в Манресе и других городах особой грамотой запрещались поединки, и лиц, учинивших ссору, которая приводила к единоборству, заставляли мириться под страхом изгнания. Советники Барселоны неоднократно вмешивались в поединки для примирения сторон, выказывая большое рвение в этой гуманной миссии.

Преступления против религии по-прежнему карались инквизицией, инквизиторами же были доминиканцы и францисканцы. Последний инквизитор этого периода – Хуан Кристобаль де Гальвес – принял активное участие в войнах между Карлосом Вианой и Хуаном II, проявив себя ярым приверженцем Вианы и врагом королевы Хуаны. В некоторых местностях, где полностью сохранился старый феодальный уклад, еще долгое время существовало право кровной мести, вира за убийство и другие пережитки древнегерманского уголовного права.

Система фиска (государственная и муниципальная). Организация управления государственными финансами в начале этого периода, как и в Кастилии, весьма несовершенна как в части распределения налогов и их сбора, так и в области административной, составления бюджета и т. п. Поэтому, несмотря на рост налогов, короли часто испытывали серьезные денежные затруднения. Они пытались разрешить подобные затруднения, обращаясь к кортесам с просьбой о субсидиях (которые постоянно им в этом отказывали) или путем продажи прав юрисдикции и судебных доходов, и даже принимали денежные дары, происхождение которых, как это было при Альфонсе V, не всегда оказывалось безукоризненным. Нередко короли принуждали к уплате возмещения за налог, подлежащий отмене; так, например, купцы преподнесли Хуану II подарки в 3000 и 10 000 флоринов, желая, чтобы он отменил один налог. В большом порядке велись дела в особом финансовом управлении Депутации Каталонии, имевшем в своем распоряжении собственные доходы, за счет которых покрывались издержки этого ведомства. Доходы эти назывались «Сборами Генеральной Депутации» («Drets del Generah») и включали ввозные и вывозные пошлины на товары, талью и габель, ставки которых менялись в зависимости от социального положения налогоплательщиков и были различны для мирян и для духовных лиц, и так называемую «bolla» или сбор за свинцовую печать, которая прикладывалась к шерстяным тканям, сукнам и другим товарам. Обязанность уплачивать эти налоги считалась священной, и невыполнение ее каралось методами «морального воздействия», т. е. отлучением от церкви, которое объявляли епископы, вызывавшиеся для этого в Депутацию. Сбор налогов обычно отдавался на откуп (такова была общая традиция в те времена), причем Депутация имела также своих контролеров и других должностных лиц (помимо агентов, назначаемых откупщиками под контролем Депутации), которые должны были следить за тем, чтобы не было допущено обмана при сборе податей. Сборы поступали на хранение в банк или «Taula», в Барселоне, а оттуда уже изымались на покрытие следующих расходов: военных, предназначенных для защиты территории на суше и на море, а в особенности – для борьбы с пиратами; судебных, на оплату судей; податных – для уплаты ценза и других налогов.

Города также имели собственные доходы, причем в этой связи особого упоминания заслуживает Барселона. В 1357 г. всего было шестнадцать налогов, впрочем, незначительных. Особого упоминания заслуживают налоги на сожительниц (барраган), на оливковое масло и соленую рыбу, на стекло и воск и т. п. Была также в Барселоне одна доходная статья, пожалованная ей на правах особой привилегии Хуаном I (в 1390 г.), так называемый dregana, который существовал до 1453 г. и состоял в сборе пошлины с кораблей, торговавших с определенными иностранными портами. Зато, с целью облегчить доставку в город зернового хлеба, был уничтожен ввозной налог, именовавшийся periatge, который обычно уплачивался со всех товаров, ввозимых морем, и шел в пользу товарной биржи. Барселона в 1421 г. была также почти освобождена от налога – леуды, который в те времена, когда Барселона была еще расположена на границе с мавританскими владениями, уплачивался замку Тамарит и его сеньорам с товаров, провозимых через этот пункт, как вознаграждение за защиту города. Ременсы платили особо три флорина с очага и налог под названием dotze, от которого освобождены были свободные люди.

Войско и флот. Пираты. Уже отмечалось, что защита каталонской территории была возложена главным образом на Депутацию Каталонии, которая должна была призывать горожан, оплачивать специальные войска и приобретать оружие, суда, артиллерию, боеприпасы и т. п. Все средства ведения войны предоставлялись королю на правах займа лишь в определенных случаях и при условии получения определенных гарантий, с оговоркой, что Депутация не несет расходов, связанных с обновлением или ремонтом снаряжения и материалов. Один из случаев предоставления такого рода займа имел место в 1443 г., когда корабли Депутации оказали помощь генерал-губернатору. Ядро собственно каталонского войска составляла в это время городская милиция (someienls). По еще действовали сеньориальные дружины (las mesnadas senorlales), которые вели борьбу на стороне народных масс во время восстания ременс и в войне с Хуаном II. Однако они играли роль значительно меньшую, чем городская милиция. Часто городские фуэрос запрещали вербовку горожан в королевское войско, чтобы воспрепятствовать ослаблению милиции. Эта последняя собиралась в необходимых случаях по призыву местных властей или властей городского центра, когда речь шла о городах, присоединенных по обычаю carreratge. Так, Барселона могла призывать – и нередко делала это – милицию захваченных ею городов. Советники Барселоны имели в своем распоряжении 34 отряда, в состав которых входили купцы и члены братств и цехов и которыми командовали назначенные советниками капитаны. Общее руководство принадлежало первому советнику (conceller en cap), который имел звание полковника (coronel), отчего и вся милиция получила название «коронелы» (coronela).

Мощь морского флота Каталонии все более возрастала под влиянием внешних войн и расширения торговых связей. Флот должен был бороться с пиратами, весьма многочисленными и дерзкими. В состав флота входили королевские суда, построенные и содержащиеся за счет короля или же взятые им в наем у других государств или у иностранных предпринимателей (в основном итальянских), корабли, которые обычно нанимались купеческой биржей и предназначались для борьбы с пиратами (так, например, в 1474 г. были наняты галеры графа Кардоны), корабли Депутации Каталонии, которые содержались для охраны берегов и оплачивались Депутацией, и городские суда Барселоны, которые она имела право вооружать согласно привилегии 1321 г., расширенной в 1390 г. Так, в 1409 г. город имел три вооруженные галеры, а также арсенал (dreçana), на содержание которого шел уже упоминавшийся налог под тем же наименованием. Кроме того, многие феодалы (светские и духовные) также имели свой флот, который использовался ими для пиратских набегов. Примером может служить упомянутый граф Кардона и завоеватели острова Ибисы. Все эти типы кораблей составляли могущественнейшие эскадры, подобные флотилии, вышедшей из Порт-Фанос в 1282 г. под командованием Педро III, эскадры 1322 г. и армады, бросившей якорь в Росас в 1354 г. и насчитывавшей 300 вымпелов (в том числе 45 галер и 20 вооруженных кораблей), с 13 500 солдатами на борту. В царствование Педро IV адмирал Кабрера составил военный устав (Armades navals). С Кабрерой делили славу командования каталоно-арагонским флотом другие моряки, например, Рожер де Лауриа (итальянец по происхождению), имена которых известны были всей Европе.